Глава 15. Забота сквозь тревогу и смех.

Солнце ярко сияло за окном, его лучи мягко касались комнаты, будто пытаясь разбудить её обитательницу. Кадзуми с трудом открыла глаза, чувствуя себя тяжёлой и разбитой. Голова гудела, всё тело горело от жара, но она списала это на усталость после недавней миссии. "Ничего страшного. Это пройдёт," — уговаривала она себя, поднимаясь с кровати. Накинув плащ, Кадзуми направилась в сторону центрального зала, где Пэйн раздавал задания. Её шаги были чуть шаткими, но она не обращала внимания — слишком сильным было желание вернуться к работе. Но всё произошло слишком быстро. Едва она вошла в зал, её зрение потемнело, и ноги подкосились. В последний момент она услышала встревоженный голос, прежде чем всё погрузилось во тьму. — Эй, Кадзуми! Ты чего?! Когда она потеряла сознание, рядом оказался Дейдара. Он быстро подхватил её, аккуратно, почти бережно, словно боясь повредить. — Что с ней? — послышался холодный голос Пэйна. — Температура, похоже. Отнесу её в комнату, — ответил Дейдара, всё ещё удерживая её на руках. Пэйн только кивнул, давая своё молчаливое одобрение. Дейдара, не теряя времени, вынес Кадзуми из зала и направился в её комнату.

***

Конан тихо вошла в комнату Кадзуми, в руках у неё были трава и тёплый компресс. Она присела рядом на стул, её движения были почти бесшумными. Она внимательно посмотрела на девушку, которая лежала, тяжело дыша и слегка ворочаясь во сне. — И снова ты, — тихо начала она, больше для себя, чем для кого-либо ещё. — Упрямая, как всегда. Ты думаешь, что справишься со всем сама. Она аккуратно смочила ткань в холодной воде и приложила компресс к горячему лбу Кадзуми. — Ты всегда думаешь о других. Всегда готова взять больше, чем можешь вынести. Но тебе нужно научиться заботиться о себе, Кадзуми, — продолжала она, её голос был мягким, но в нём ощущалась нотка строгости. Конан взяла чашку с отваром, запах которого наполнял комнату, и слегка взбодрил её мысли. — У меня был друг... когда-то, — Конан на мгновение замерла, её взгляд стал немного отстранённым. — Он тоже был упрямым. Всегда шёл вперёд, даже когда знал, что это может его уничтожить. И знаешь, что случилось? Он ушёл. Сгорел, оставив после себя только воспоминания и боль. Она сделала паузу, будто подбирая слова. — Я не хочу видеть, как ты делаешь то же самое. Мир жесток, Кадзуми. Но даже в нём ты имеешь право быть слабой. По крайней мере, иногда. Её пальцы чуть сжали чашку, а затем она поставила её на прикроватную тумбочку, чтобы Кадзуми могла выпить, когда проснётся. — Выздоравливай. Нам всем здесь нужна ты, а не ещё один мученик, — тихо добавила она, вставая и выходя из комнаты так же бесшумно, как и вошла. Когда тишина снова окутала комнату, Кадзуми медленно открыла глаза. Её взгляд остановился на чашке с отваром, оставленной на прикроватной тумбочке, а внутри неё всё ещё звучали слова Конан. "Она... обо мне так думает?" — подумала Кадзуми, ощущая тёплую волну, смешанную с лёгким чувством вины. Всё это время, пока Конан сидела рядом, Кадзуми не спала. Она лежала с закрытыми глазами, слишком уставшая, чтобы что— то сказать, и.… слишком тронутая. Голос Конан был мягким, но наполненным невысказанной болью. Это заставило Кадзуми остаться неподвижной, слушая каждое слово. "Она всё это время заботится о нас. Видит больше, чем мы думаем... И всё же, ей тоже тяжело," — мысли роились в голове, оставляя странное, смешанное ощущение. Кадзуми с усилием перевела взгляд на окно, где лёгкий свет дня мягко пробивался сквозь занавески. Её тело всё ещё горело от жара, но душа наполнилась странным спокойствием. Она чуть закрыла глаза, тихо прошептав: — Спасибо, Конан… Эти слова растворились в воздухе, невысказанные вслух, но казавшиеся достаточным ответом на всё, что она услышала. Когда Кадзуми уже погрузилась в сон, дверь комнаты тихо приоткрылась. На пороге стоял Итачи, его фигура почти бесшумно скользнула внутрь. Он остановился возле кровати, внимательно осматривая её. — Ты слишком упрямая, — тихо сказал он, хоть и знал, что она, скорее всего, его не услышит. Он чуть нахмурился, замечая, как капли пота блестят на её лбу, и аккуратно поправил компресс, который оставила Конан. Вдруг Кадзуми приоткрыла глаза, слегка ослабевшим голосом пробормотав: — Итачи… Ты здесь? Он кивнул, не показывая лишних эмоций: — Здесь. Тебе нужно отдыхать. — Я в порядке… — её голос был слабым, но она пыталась это сказать твёрдо. — В порядке? — Он чуть прищурился. — Если бы ты послушалась тогда на миссии, сейчас не лежала бы здесь. — Прости… — прошептала Кадзуми, закрывая глаза. Итачи помолчал, прежде чем тихо добавить: — Я зайду позже. Если тебе что-то нужно, скажи. Он ещё раз посмотрел на неё, убедившись, что она засыпает, и покинул комнату так же тихо, как вошёл.

***

Её тело казалось тяжёлым, словно прикованным к постели. Каждый вдох приносил слабую боль, словно воздух был горячим и густым. Голова была наполнена туманом — тяжёлым, пульсирующим, словно её мысли медленно тонут в горячем потоке. Кожа горела, будто её обнимал невидимый огонь, а кончики пальцев, напротив, холодели как лёд. "Я так устала... Всё тело ноет. Даже глаза открыть сложно," — думала она, чувствуя, как сознание медленно уходит в странное, искажённое состояние. Её чувства были запутаны, как вязкий коктейль из физической боли, лёгкой тревоги и странной тёплой уверенности, что забота тех, кто её окружает, будет её спасением. Пока она спала ей снились сны. Сны были странными — как будто реальность смешалась с фантазией. Всё начиналось с ярких образов, едва различимых, словно кто-то разбрызгал краску на чистом полотне. Она видела себя бегущей по бесконечному лесу, окружённой гигантскими цветами, чьи лепестки мягко касались её кожи. — Кадзуми, ты это сделаешь, — раздавался голос, знакомый, но далёкий. И вдруг лес исчезал, сменяясь бездонной пропастью. Она падала, но вместо страха чувствовала только облегчение. "Падаю. Лечу. Это странно..." Образ сменился. Она стояла перед дверью, золотой и сверкающей, которая, казалось, зовёт её. Но она боялась открыть её, словно за ней скрывалось что-то важное и пугающее. Когда она всё-таки распахнула дверь, свет был ослепительным, а внутри стоял Дейдара, который смотрел на неё серьёзно, почти сурово. — Ты слишком упрямая, — сказал он, но в его голосе была не раздражительность, а что-то похожее на беспокойство. Свет начал меркнуть, но перед тем как исчезнуть, она услышала голос Конан, тихий и почти шёпотом: — Не забывай заботиться о себе. Кадзуми резко открыла глаза, словно её тело само вытащило её из странного сна. Жар всё ещё держал её в своих цепях, но что-то изменилось. Эти голоса, эти образы… Они оставили след. Она чувствовала себя уставшей, но в её сердце появилась лёгкость, странная решимость — словно все вокруг действительно беспокоились о ней, несмотря на то, что она всегда привыкла заботиться о других. "Я так важна для них? Даже для Итачи, Дейдары... Конан?" — мелькнула мысль, прежде чем в комнату кто-то постучал. На пороге стоял Хидан, его обычное самоуверенное выражение лица было чуть смягчено, но его голос звучал, как всегда громко и беззаботно. — Ну ты даёшь, Кадзуми, — начал он, чуть прислонившись к дверному косяку. — Под дождём валялась, а теперь здесь разлагаешься. Похоже, твоя долбанная стойкость тебе не помогла, да? Кадзуми прищурилась, пытаясь собраться и хоть как-то ответить: — А ты... заботишься о моём состоянии? Удивительно. Хидан усмехнулся, заходя чуть дальше в комнату и бросая взгляд на чашку с отваром, стоящую на тумбочке. — Забочусь? Ты что, издеваешься? Мне просто не хочется работать с трупом. Ты, конечно, всё ещё жива, но пока что выглядишь не лучше мертвеца. Его слова звучали резко, но где-то между ними скользнул лёгкий намёк на беспокойство. — Ничего... скоро... встану... — пробормотала Кадзуми, но голос её звучал слабее, чем она ожидала. Хидан фыркнул, взглянув на неё чуть внимательнее, словно решая, стоит ли сказать что-то ещё. — Ну, не будь такой тупой. Отдохни нормально. И уж постарайся не сдохнуть — я к этому не готов, — его голос звучал привычно грубо, но в конце его слова потонули в лёгком смехе. Кадзуми попыталась съязвить: — Не волнуйся... Если умру, ты... всё равно будешь... со мной проводить... ритуал. Слова прозвучали слабо и неровно, явно не так, как она планировала. Хидан прищурился, услышав её попытку, но не стал злиться. Он лишь закатил глаза, будто бы посчитал её выходку жалкой. — Ты лучше молчи, если язвить толком не можешь, — сказал он, скривив губы, но в его взгляде всё ещё читалось лёгкое, почти незаметное сочувствие. — Выздоравливай уже, — добавил он напоследок, уходя, и дверь за ним закрылась чуть громче, чем нужно. Когда дверь закрылась за Хиданом, Кадзуми осталась лежать, чувствуя странное смешение эмоций. Его резкие слова, как всегда, звучали грубо, но где-то в глубине она уловила нотку сочувствия, которую он пытался скрыть. "Он заботится? Или просто не хочет лишних проблем?" — мелькнула мысль, но она была слишком усталой, чтобы долго размышлять. Её тело всё ещё горело от жара, но внутри появилось лёгкое раздражение. Она попыталась приподняться, чтобы взять чашку с отваром, оставленную Конан, но руки дрожали, и она едва удержала себя от падения обратно на подушку. "Слабость... Как же это раздражает", — подумала она, чувствуя, как её голова снова начинает кружиться. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед её мысленным взором снова всплыли образы из странных снов, которые преследовали её последние дни. Лес, пропасть, дверь... и голоса. Голос Конан, голос Дейдары. "Почему они все так заботятся? Я ведь всегда старалась быть сильной, независимой. А теперь лежу здесь, беспомощная..." Кадзуми сжала кулаки, чувствуя, как её раздражение на саму себя растёт. Но вместе с этим пришло и странное чувство тепла — от того, что даже в её слабости они не отвернулись. Она вновь попыталась подняться, на этот раз медленнее, осторожнее. Её пальцы коснулись чашки, и она сделала небольшой глоток. Тёплый отвар согрел её изнутри, слегка успокаивая. "Я должна восстановиться. Не могу позволить себе быть слабой", — твёрдо решила она, вновь откидываясь на подушку. Её взгляд остановился на окне, где солнечный свет мягко освещал комнату. Она закрыла глаза, позволяя себе немного отдохнуть, но внутри неё уже зарождалась решимость — завтра она будет сильнее.

***

Кадзуми с трудом удерживала глаза открытыми, когда Итачи вновь появился в её комнате. Его присутствие всегда было тихим, почти незаметным, как лёгкий ветерок. В руках он держал небольшую чашку с отваром, приготовленным Конан. — Ты должна выпить это, — сказал он ровно, поставив чашку на тумбочку и подойдя ближе. — Я… уже пила… — голос её был слабым, едва слышным. — Ещё один. Он поможет быстрее восстановиться, — Итачи спокойно взял чашку и поднёс её к её губам. Кадзуми попыталась протестовать, но его взгляд — тихий и непреклонный — заставил её сдаться. Она медленно выпила тёплый отвар, чувствуя, как аромат трав и мёда вновь согревает её изнутри. — Спасибо… Итачи, — она вновь откинулась на подушку, чувствуя, как силы покидают её. — Ты слишком упрямая, — ответил он, но в его голосе было что-то мягкое, почти незаметное. Кадзуми, из последних сил пытаясь держаться, пробормотала: — Ты… всё ещё заботишься обо мне? Итачи не ответил сразу, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем обычно. — Отдыхай, — сказал он тихо, убирая прядь волос с её лица. Когда она, наконец, погрузилась в сон, парень осторожно взял компресс, обновил его, чтобы тот оставался прохладным, а затем, почти невесомо, склонился ко лбу девушки и коснулся его лёгким поцелуем. Итачи поднялся, снова взглянув на неё, прежде чем бесшумно выйти из комнаты, оставив за собой ощущение спокойствия и заботы.

***

Гораздо позже, к вечеру, дверь снова распахнулась, на этот раз гораздо громче. Тоби первым ворвался в комнату, оживлённо махая руками. — Кадзуми-сан, мы пришли вас проведать! — весело объявил он. Дейдара вошёл следом, прикрыв за собой дверь, и с раздражённым взглядом шикнул на Тоби: — Тише ты. Она больна, а ты орать пришёл? Кадзуми с трудом повернула голову, посмотрев на них. На её лице появилась слабая, но благодарная улыбка. — Привет, Тоби… Привет, Дейдара… — Вот, видишь? Она рада нас видеть! — заявил Тоби, а затем, понизив голос, добавил, — Как вы себя чувствуете, Кадзуми-сан? Может, вам что-то нужно? Кадзуми чуть кивнула: — Уже лучше… Спасибо, что зашли. Дейдара в этот момент стоял чуть в стороне, наблюдая за ней. В его глазах читалось лёгкое беспокойство, но он старался держать нейтральное выражение лица. — Если ты думаешь снова встать и куда-то идти, забудь об этом, — сказал он с привычной насмешкой, но голос звучал мягче, чем обычно. — Отдыхай. Тебе нужно вылечиться. — Я… постараюсь… — пробормотала она слабо, но на лице всё ещё была та же мягкая улыбка. — Ладно, мы пошли, сэмпай всё равно торопится на задание! — Тоби хлопнул в ладоши, завершая визит. — Скорее выздоравливайте, Кадзуми-сан, ведь кто тогда будет заботиться о сэмпае? — Замолчи, Тоби! — резко бросил Дейдара, оглядываясь на неё ещё раз, прежде чем выйти. Когда дверь закрылась за Дейдарой и Тоби, тишина вновь заполнила комнату. Казалось, что шумливый голос Тоби всё ещё витал в воздухе как эхо. Кадзуми чувствовала, что силы оставляют её с каждым разговором, но странным образом это ей даже нравилось. Эти визиты наполняли её мир ощущением тепла, которым она давно не позволяла себе наслаждаться. Тело всё ещё горело от жара, голова всё так же была тяжёлой, но её губы изогнулись в слабую улыбку. Разговор с Тоби, пусть и совершенно нелепый, заставил её на мгновение забыть о слабости. Однако его слова, произнесённые с явным энтузиазмом: «Скорее выздоравливайте, Кадзуми-сан, ведь кто тогда будет заботиться о сэмпае?», оставили внутри неё смешанные чувства. "Тоби... такой странный. Он всегда говорит то, что думает, даже если это звучит нелепо", — подумала она, прикрыв глаза. Но его последняя фраза зацепила что-то внутри неё. "Заботиться о сэмпае? Он действительно думает, что я не позабочусь о друге? Или это просто шутка?" — мысли крутились в голове, слегка отвлекая от головной боли. Кадзуми тихо усмехнулась, даже не заметив этого. Улыбка появилась сама собой, хоть и была едва заметна. — Тоби… такой Тоби, — прошептала она, чувствуя лёгкую теплоту внутри. Её взгляд задержался на двери, через которую только что вышли оба. В конце концов, её улыбка угасла, а глаза медленно закрылись.

***

Ночь накрыла логово, и единственным звуком, нарушающим тишину, был лёгкий шум ветра за окном. Кадзуми, наконец, погрузилась в неспокойный сон, её дыхание было неравномерным, жар всё ещё держал её в своих цепях. Во сне она снова оказалась в бесконечном лесу, но теперь он был мрачным, его деревья скручивались, как живые существа, тянули к ней свои ветви. Тёмное небо разрывали молнии, а где-то впереди слышались ужасные голоса, зовущие её. Она пыталась бежать, но ноги утопали в земле, становящейся всё вязче. Внезапно перед ней появился силуэт — высокий, с тёмными глазами, смотрящий на неё с холодом. Это был образ Итачи, но его взгляд был пугающе чужим, лишённым той мягкости, которую она привыкла видеть. — Ты слабая, Кадзуми, — раздался его голос, но он звучал приглушённо, будто издалека. — Ты никогда не справишься. Этот кошмар разразился криком, который вырвался из её сна в реальность. Кадзуми резко вскрикнула, вскинувшись в сидячее положение. Её дыхание было тяжёлым, глаза широко открыты, а пот на лбу блестел в лунном свете. Но её крик внезапно нарушил ещё одно звено ночной тишины. Дейдара, который умудрился уснуть на стуле рядом с её кроватью, вздрогнул так резко, что потерял равновесие и с грохотом упал, ударившись пятой точкой о пол. — Чёрт возьми! — выругался он, мгновенно вскакивая на ноги, глаза широко открыты, а волосы растрёпаны. Он, казалось, был готов к нападению, но сразу заметил Кадзуми. — Эй, ты в порядке?! Его голос, полный беспокойства, заставил Кадзуми вздрогнуть ещё сильнее. Она рефлекторно подняла руку, чтобы дать ему оплеуху, но остановилась в последний момент, осознав, что перед ней только Дейдара. — Ты что делаешь рядом со мной?! — раздражённо добавила она, пытаясь успокоиться. — Спал… то есть, не спал! Я.… я следил за тобой! — оправдывался он, подняв руки перед собой, чтобы избежать удара. — Ты меня напугал больше, чем мои кошмары, — пробормотала она, постаравшись успокоиться. — Я? Напугал? Да это ты меня чуть до инфаркта довела! — выкрикнул Дейдара, громче, чем хотелось. Не успели они разобраться, как дверь приоткрылась, и в комнату зашёл Итачи. Его фигура была освещена тусклым светом из коридора, его глаза чуть прищурены, а голос звучал холодно и чуть сонно: — Что здесь происходит? Кадзуми, ещё не до конца придя в себя, слегка закашлялась, прежде чем, криво улыбнувшись, пробормотала: — Только не говори… что ты спал под дверью. Итачи, остановившись на секунду, лишь коротко мотнул головой в знак отрицания. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд явно говорил: "Вы двое не даёте покоя даже ночью." Итачи глубоко вздохнул, очевидно решив не разбираться в деталях, и подошёл к Дейдаре. — Ты слишком громкий, — сказал он, схватив того за шиворот. — Эй, отпусти меня, хм! — протестовал Дейдара, но Итачи не стал спорить. Он просто увёл его из комнаты, оставляя Кадзуми в покое, напоследок бросив через плечо: — Отдыхай, Кадзуми. Тебе нужно восстановиться. Дверь за ними закрылась, и из коридора донеслось только ещё пару возмущений от Дейдары, прежде чем наступила тишина. Кадзуми, наконец, снова откинулась на подушку, чувствуя лёгкую слабость, но не могла удержаться от небольшой улыбки, глядя на оставленный стул. — Они точно сговорились, чтобы не дать мне спать... — пробормотала она, закрывая глаза и медленно возвращаясь в сон, теперь более спокойный.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, заливая комнату мягким светом. Кадзуми лежала на кровати, чувствуя лёгкость, которой ей давно не хватало. Тело всё ещё ощущалось немного слабым, но жар почти спал, а голова была гораздо яснее. "Хватит лежать. Нужно возвращаться к делам", — подумала она, одевшись и уверенным, хотя ещё чуть шатким, шагом направилась в зал, где распределялись задания. Однако её решимость встать в строй быстро столкнулась с неожиданным препятствием. Как только Кадзуми вошла в зал, где собрались Конан, Пэйн, Дейдара и Итачи, все взгляды устремились на неё. Она открыла рот, чтобы заявить о своей готовности к работе, но едва успела начать: — Я пришла за новым... — Нет! — раздалось единогласно и неожиданно громко, словно они заранее договорились. Кадзуми застыла, чуть ошарашенная таким единодушием. Она раздражённо нахмурилась: — Почему нет? Я уже в порядке! Пэйн, не меняя своего холодного тона, коротко ответил: — Ты должна восстановиться. Пока что ты бесполезна. Конан кивнула, добавляя: — Мы не собираемся рисковать твоим здоровьем. Дейдара, скрестив руки на груди, насмешливо усмехнулся: — Если ты снова свалишься где-нибудь, тащить тебя будет явно не моё любимое занятие. Итачи же, в своей манере, молча подошёл ближе, всматриваясь в её лицо. — Я в порядке! — упрямо заявила Кадзуми, отступая на шаг. Но Итачи лишь слегка прищурил глаза и, не говоря ни слова, положил руку ей на плечо, а затем внезапно... поднял её. — Что ты делаешь?! — возмущённо закричала она, когда он закинул её на своё плечо, как мешок с рисом. — Ты должна отдыхать, — спокойно произнёс Итачи, игнорируя все её протесты и попытки вырваться. — Итачи, отпусти меня сейчас же! — громко возмущалась она, барахтаясь. — Это унизительно! — Я отвечаю за твоё здоровье, — коротко ответил он, не оборачиваясь. Дейдара, наблюдая за этим со стороны, чуть не рассмеялся: — Это зрелище дня. Тоби, проходя мимо, радостно подбросил: — Кадзуми-сан, вы точно в хороших руках! Её возмущённый крик эхом отразился по коридору: — Я сама могу о себе позаботиться! Когда они, наконец, добрались до комнаты, Итачи аккуратно, но решительно опустил её на кровать. Он взял одеяло, аккуратно закутывая её так плотно, что выбраться из этой «ловушки» стало почти невозможно. — Итачи! Ты что, шуток не понимаешь?! — возмутилась она, снова пытаясь вырваться. — Нет, — спокойно ответил он, подбирая край одеяла, чтобы ещё плотнее закутать её. — Ты останешься здесь. — Это абсурд! — выкрикнула она, чувствуя, как её борьба теряет смысл. Он только бросил короткий взгляд: — Отдыхай. Когда Кадзуми, наконец, прекратила свои возмущения, Итачи молча вышел из комнаты, оставляя её замотанной, но в относительном спокойствии. Её яркое раздражение постепенно сменялось лёгкой улыбкой. "Этот парень точно умеет быть настойчивым..." — подумала она, глядя в потолок.