Глава 9. Незнакомец

       Наблюдать закат с крыши одного из величественных и старинных соборов мира — занятие весьма романтичное. Разноцветное небо, солнце, уходящее на покой, шикарные виды на старинный город… На этот раз Гарри держал обещание, чётко соблюдал дистанцию и не позволял себе большего, чем держать Гермиону за руку. Постепенно и этот весьма невинный жест стал казаться Гермионе чересчур интимным, особенно вкупе со всем вышеперечисленным. По коже побежали предательские мурашки.       Она даже немного начала понимать огромную популярность своего спутника у противоположного пола. Сначала Гермиона всё списывала на банальную красоту, известность и дерзость — на это ведь ведётся большинство женщин. Однако, стоило признать, что Гарри Поттер был не таким уж недалёким, как она считала ранее. А если убирал некоторую высокомерность и спесь, то вполне мог сойти за милого парня. Он чувствовал собеседника и умело подстраивался под него.       Гермиона даже не заметила, как разговорилась. Выболтала кучу историй из детства, рассказала о родителях, дополнительных занятиях с профессором МакГонагалл в Хогвартсе и даже о том, как иногда нарушала школьные правила, за которые всегда радела.       Гарри помнил, как на пятом курсе Драко Малфой загремел в Больничное крыло прямо перед матчем по квиддичу. Как оказалось, это Гермиона во время очередной стычки в коридорах замка тогда наслала на него заклинание «Фурункулус». Драко покрылся нарывами, пропустил игру и несколько дней изводил мадам Помфри своими воплями и угрозами пожаловаться отцу. Следующий захватывающий инцидент произошёл на шестом курсе. Во время обхода замка Гермиона застала ненавистного слизеринца с Панси Паркинсон, целующимися на Астрономической башне. Драко прихватил с собой метлу, вероятно, желая впечатлить Панси трюками или прокатить её. Гермиона не стала прерывать их свидание, а просто подожгла метлу, которая стоила целое состояние. После этого спокойно ушла, оставшись незамеченной. Когда Малфой очнулся и смог потушить огонь, его дорогущий «Нимбус» был испорчен и непригоден для дальнейших полётов.       — А-ха-ха, — заливался смехом Гарри, слушая её, так называемую, исповедь. Они осторожно спустились с крыши и решили поужинать в небольшом кафе Линкольна под видом обычных туристов-магглов, прежде, чем отправиться домой. — Ничего так не сближает, как общий враг. Если бы я знал об этой твоей стороне, то непременно подружился бы с тобой ещё в школе.       — Только не думай, что я бы делала тебе поблажки из-за дружбы и не снимала бы баллы за твои выходки, — предупредила Гермиона.       — Ну конечно, баллы — это святое, — подмигнул он ей, запихивая в рот сочный бургер.       — Если не соблюдать правила, то мы получим полный хаос, — деловито добавила Гермиона. — Так что, нравится тебе это или нет, с ними точно лучше, чем без них.       — Жизнь — слишком сложна и непредсказуема. Нельзя написать правила на всё. Я часто нарушал их и редко об этом жалел. Наверное, лучшие вещи в жизни происходили со мной, когда я действовал по велению ежесекундного импульса, забивая на правила.       Гермиона лишь фыркнула в ответ и сделала глоток кофе. Гарри откинулся на стуле, внимательно изучая её лицо в вечернем освещении. В закусочной был приглушённый тёплый свет, отчего кудряшки Гермионы бликовали золотом. На долю этой Гермионы выпало намного меньше испытаний, чем на долю её копии, с которой он имел счастье пообщаться раньше, но, тем не менее, Гарри уже подмечал некоторые знакомые черты. Даже тональность речи в определённые моменты была идентичной.       — О чём ты задумался? — Гермиона прервала неловкое молчание.       Гарри слегка наклонился вперёд и негромко произнёс:       — О том, что хочу нарушить вместе с тобой миллион разных правил.       — Не начинай! — фыркнула она, уловив многозначительный подтекст.       — Что?       — Ничего!       — Ты же даже не знаешь, что я имею в виду, а уже злишься, — рассмеялся Гарри. — Ты предвзята ко мне.       — И что же ты имел в виду?       — Позволь мне раскрывать тайны постепенно, — схитрил он, понимая, что сейчас точно не время откровенничать.       — Ты, кстати, не ответил мне на главный вопрос: с чего ради, ты заинтересовался моей скромной персоной? — напирала Гермиона.       — То есть, все причины, озвученные мной ранее, тебя не убедили?       — Нет.       Гарри вздохнул. История про шкатулку Агапии, несомненно, заинтересовала бы Гермиону Грейнджер, если бы она доверяла ему чуть больше. Пока же раскрывать карты было рискованно. Она была слишком осторожной и не доверяла ему достаточно, чтобы поверить в столь ошеломляющую правду.       — Нам, наверное, пора. И так придётся добираться по темноте, — ушёл он от ответа.       — Да. Точно, — Гермиона сморщила носик, представив обратный полёт на мотоцикле.       — Не бойся, — успокоил её Гарри, вставая из-за стола. — Я доставлю тебя домой в целости и сохранности.       Он потянулся, разминая тело. Его футболка при этом поднялась, и Гермиона заметила плоский живот и полоску черных волос, убегавшую за ремень джинсов. Щёки мгновенно вспыхнули, и она резко отвела глаза в сторону.       Гермиона мысленно выругалась, быстро вскочила на ноги, схватила со спинки стула свою куртку и натянула на себя. Резко дёрнула замок до самого верха, чтобы под поднятым воротником спрятать половину лица. Гарри Поттер не должен был её волновать. Один приятный вечер никак не перекрывал школьные годы и всё то, что она о нём знала. Он не был ни милым хорошим парнем, ни тем человеком, которому стоило доверять. Гермиона считала себя слишком умной, чтобы увлекаться красавчиками с первых полос газет. Она готова была лишь сделать исключение и попытаться общаться по-дружески. Но всё-таки стоило признать, что совсем чуть-чуть он ей нравился. Особенно, когда не вёл себя как полный придурок.       Они вышли на улицу, где был припаркован мотоцикл Сириуса.       — Прокатимся по городу, а потом взлетим, — шепнул Гарри. — Обещаю не лихачить.       — Уж постарайся, — проворчала Гермиона. Несмотря на все положительные эмоции от полёта, страх всё ещё преобладал в этом списке. Оставалось надеяться, что Гарри знает, что делает и действительно не собьётся с курса даже ночью.       По аккуратным улочкам Линкольна Гарри ехал действительно медленно, давая Гермионе время успокоиться и насладиться мощёными дорожками, красивыми домиками и старинными магазинчиками, клумбами и аккуратно подстриженными кустарниками в золотистом вечернем освещении. Едва солнце зашло, стало гораздо прохладнее, пришлось сразу воспользоваться согревающими чарами.       Через полчаса они миновали центр и оказались уединённом месте на окраине города.       — Держись крепко, — предупредил Гарри, перед тем как оторваться от земли.       Сердце Гермионы по-прежнему выбивало барабанную дробь, а страх мурашками бежал по спине, но она уже не кричала и не кляла Гарри последними словами. Как бы не хотелось в этом признаваться даже самой себе, она действительно прекрасно провела вечер.       У дома Грейнджеров Гарри затормозил уже ближе к полуночи. Родители не спали, в окнах горел свет. Гермиона сползла с мотоцикла. Тело затекло, ведь она снова всю дорогу что есть силы вжималась в Гарри, боясь хотя бы немного ослабить хватку.       — Ну… пока, — произнесла она, подавляя лёгкий зевок. Всё-таки подобные вечера не были для Гермионы нормой, и она лишь сейчас в полной мере ощутила, насколько на самом деле устала.       Гарри перехватил её ладонь и осторожно коснулся губами холодных пальчиков.       — Спасибо за вечер, Гермиона.       Щёки вспыхнули. Радовало, что из-за темноты на улице этого не было видно. Она осторожно высвободила руку и, махнув на прощание, направилась к двери. Гарри лишь проводил её взглядом. Ему, как и прошлый раз, неистово хотелось продолжения. Он понимал, что сегодня, возможно, у него и был шанс сорвать тот самый поцелуй, но не стал рисковать. Второго провала Гермиона ему точно не простит и больше никогда не поверит. Мама говорила о доверии… Что ж, предстояло держать себя в узде и контролировать, чтобы заслужить его.

***

      Астория рвала и метала. Даже домовой эльф боялась показываться на глаза любимой хозяйке. Надо же было понадеяться на МакЛаггена! Действовать так топорно мог только полный идиот. Кормак с гордостью мог присвоить себе это почётное звание. Он не только не справился с поручением, так ещё и загремел в Мунго. Теперь был риск, что колдомедики приведут его в чувства. Вряд ли они в полной мере раскроют причину его, так называемого, недуга, ведь её выверенные и аккуратные эксперименты не так просто распознать. Но всё же не хотелось лишних рисков и подозрений. Провалиться будучи в полушаге от заветной цели оказалось вдвойне обидно. Приходилось корректировать планы по ходу. Она схватила с полки один из пузырьков, бросила в сумочку и трансгрессировала на юг графства Уилтшер. Что ж… У Астории Гринграсс всегда был «план Б». И тот, кого можно было кинуть на амбразуру для его выполнения.

***

      Неделя пролетела незаметно. Магазинчик Гермионы словно переживал второе открытие. После визита Гарри и его представления с раздачей автографов в «Книжном уголке» заметно прибавилось посетителей. Маги теперь забегали туда на всякий случай в надежде снова наткнуться на своего кумира. Многие из них, побродив среди витрин и стеллажей, совершали покупки. Лавку даже посетили несколько журналистов с предложениями взять у Гермионы интервью, ведь они сочли её новой девушкой Гарри Поттера. Она с трудом от них отделалась.       Гарри умчался с командой на очередной матч чемпионата. На этот раз она знала, куда он пропал и даже приняла присланный букет цветов. Гарри Поттер временно принял её правила игры, но его явно интересовало вовсе не дружеское общение — Гермиона это понимала. Но она так никак не могла отделаться от своей подозрительности. Он, определённо, старался. Наверное, даже слишком для себя, но вот зачем? Она не могла избавиться от ощущения, что свой истинный мотив он ей так и не озвучил. Даже садовому гному было понятно, что такие мужчины просто созданы для жарких ночей и коротких романов — они не способны ни на что длительное, серьёзное и глубокое. Гермиона же не искала мимолётных интрижек. Она уже набила свои шишки и теперь была более чем осторожна.

***

      — Мерлин, ну что это за мазня! — возмущался Гарри, глядя на очередную картину, висящую на стене. — У меня ощущение, что это домовики Хогвартса передрались на кухне и устроили битву продуктами. То, что попало в ближайшую стену, и стало этим шедевром.       — Гарри, — звонкий смех Гермионы походил на звучание колокольчиков, — ты ничего не смыслишь в современном искусстве.       Они забрели на выставку современного искусства, проходившую в Лондоне, после посещения презентации очередной книги Златопуста Локонса в Косом переулке. Несмотря на то, что многие волшебники считали Златопуста шарлатаном, новинки писателя всегда пользовались спросом у домохозяек и хорошо расходились. Именно поэтому Гермиона следила за его творчеством и старалась, чтобы на полках её магазина всегда присутствовали его сочинения. Она решила посетить презентацию больше из деловых соображений, а вернувшийся в город Гарри вызвался составить ей компанию.       Однако самолюбование Локонса и его рассказы, как он в одиночку одолел целое поселение каннибалов где-то в Африке, а затем сразился с армией зомби, кроме ироничной улыбки ничего у Гарри не вызывали. Он не раз слышал от отца нелестные отзывы об этом пройдохе и никогда его не любил.       В первых рядах фанаток на презентации выделялась Молли Уизли. Встреча была явно важна для неё. Об этом буквально кричала каждая деталь её внешности. На ней было цветное платье, явно считавшиеся праздничным, и ажурная шаль. Непривычные для миссис Уизли кудри и макияж так же свидетельствовали о том, что она особенно готовилась к этому выходу в свет. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял скучающий Артур, но всё внимание его супруги было отдано знаменитому писателю.       Во всём этом цирке Гарри нравилось лишь то, что к нему тут сильно не проявляли интереса. Видимо, его поклонники и поклонники Локонса никак не пересекались. Гарри лишь изредка ловил на себе любопытные взгляды некоторых зевак. Однако редкие присутствующие на презентации мужчины были вынуждены уделять внимание своим супругам, которых сопровождали.       После пафосного рассказа о своих геройствах Златопуст принялся раздавать автографы и фотографироваться с поклонниками. Эта часть презентации Гермиону уже не интересовала. Она огляделась по сторонам и в который раз за вечер поймала на себе пристальный взгляд незнакомого молодого человека, стоявшего чуть поодаль основной толпы. Одетый во всё тёмное, он прятал половину лица под высоким воротником пальто и абсолютно не походил на почитателя творчества Локонса.       — Гарри, ты не знаешь, кто это? — Гермиона дёрнула за рукав своего спутника, который со скучающим видом рассматривал потолок. — Он пялится на нас всю презентацию.       Гарри повернул голову. Заметив внимание к своей персоне, человек в чёрном шагнул в толпу людей, словно хотел в ней затеряться.       — Возможно очередной репортёришка, — пожал плечами Гарри, — обычно они так странно себя ведут. Что-то вынюхивают, делают колдофото из-за угла, а потом пишут свои дурацкие сенсации. Так что готовься, завтра тебя могут объявить моей невестой на всю страну.       — Боюсь для столь громкого заявления у него недостаточно материалов. Обычно для таких сенсаций нужно обсасывать лицо партнёрши или, ещё лучше, пытаться заделать ей ребёнка прямо под вспышки колдокамеры, — съязвила Гермиона.       — О-о-о, — хищно улыбнулся Гарри и неожиданно резко притянул её за талию к себе, — это предложение? Не знаю, готов ли я к ребёнку, но вот против поцелуев ничего не имею.       — По-моему, ты хочешь получить в глаз! — фыркнула Гермиона. — Подумай хорошо, у меня сильный удар.       — Всё-таки ты немного зануда, — сдался Гарри, выпуская её из объятий. — Я хорошо целуюсь. Тебе же понравилось летать, а вначале не хотела.       — Не понравилось, — упиралась она. — Мне было страшно.       — Поцелуев ты тоже боишься? — он направил на неё свой проницательный взгляд. Удивительно, что при всём своём самолюбовании и порой раздражающей пафосности, Гарри мог довольно точно считывать эмоции людей. То ли это был многолетний опыт общения с прессой, то ли природная особенность. Хотя… скорее второе. Он и в Хогвартсе славился умением найти общий язык даже с соплохвостом Хагрида, если понадобится.       — Опять начинаешь? — разозлилась Гермиона.       Боковым зрением Гарри вновь увидел странного мужчину. Тот действительно наблюдал именно за ними, хотя и старался спрятаться в толпе поклонниц именитого писателя.       — Слушай, мне не нравится этот тип. Давай уйдём отсюда.        — Он снова смотрит на нас? — прошептала она, но не стала оборачиваться.       Гарри кивнул и потянул её за руку к выходу из здания. Их отношения были ещё слишком хрупкими, и он действительно не хотел, чтобы имя Гермионы полоскали во всяких бульварных газетёнках.       Незнакомец двинулся за ними, распихивая плечами фанаток Златопуста Локонса, каждая из которых мечтала получить на память фотографию со своим кумиром. Гарри быстро затянул Гермиону в щель между двумя соседними постройками, прижал к себе и трансгрессировал. Когда мужчина выбежал на улицу, цель была уже потеряна.       Гарри переместился на Гросвенор-хилл, где можно было побродить среди магглов, избегая излишнего внимания к своей персоне. Здесь Гермиона и затащила его на выставку.       — Да какое же это искусство? Вот портреты в Хогвартсе — настоящее искусство. И на людей похожи, и болтать умеют, советы раздают направо и налево. Наша Полная Дама даже настоящие арии поёт. Я ещё жаловался, что оглохнуть от неё можно. Но, глядя на это… Лучше уж оглохнуть, чем ослепнуть от этой безвкусицы. Ты можешь сказать, что здесь вообще изображено? — продолжал ворчать Гарри.       — Ты не пробовал включить воображение? Нужно погрузиться в детали. Смотри на сочетание цветов, расположение мазков…       — Да, детали вполне интересны, — неожиданно согласился он, но когда Гермиона повернула голову, то поймала его взгляд вовсе не на картине, а на себе.       Гарри, не стесняясь, буравил её взглядом, отмечая милую улыбку, такую знакомую и незнакомую одновременно, карамельные искорки в глазах, забавные непослушные локоны и несколько одиноких веснушек на переносице.       — Ты не туда смотришь, — констатировала она, смущённо прикусив губу.       — Я смотрю на самую красивую картину на этой выставке.       — Гарри, это продаётся на аукционах за огромные деньги, а ты продолжаешь паясничать.       — Извини, но несмотря на цвета, мазки и всю остальную муть, я бы не повесил это убожество даже у себя в туалете. А на тебя мне действительно нравится смотреть.       — По-моему, ты пытаешься меня соблазнить, а не подружиться со мной.       — Одно другому не мешает, — вкрадчиво прошептал Гарри, наклоняясь. Они стояли в самом углу зала, практически скрытые от других посетителей галереи, которых было не так уж много в вечернее время.       — Гарри… — она пыталась говорить строго, но голос слегка дрогнул.       — Да? — он медленно очертил взглядом овал её лица, несколько секунд смотрел прямо в глаза, а потом переместился на губы.       Внутри стало жарко, щёки предательски порозовели. Гермиона резко отшатнулась назад, злясь на саму себя. Она считала, что давно выработала иммунитет на подобные приёмчики, которыми умело пользовались все светские бабники. Сначала он смотрит на тебя, словно на величайшее сокровище во Вселенной, потом клянётся в любви и обещает достать звезду с неба, а затем, наигравшись, просто умчится в закат к новой непокорённой вершине.       — Прекрати так смотреть на меня! — она развернулась и пошагала к выходу из галереи.       — Как?       — Так… будто бы я… — она осеклась и эмоционально взмахнула руками, — ты и сам знаешь! У меня ощущение, что ты репетируешь этот взгляд перед зеркалом.       Гарри едва не зарычал от досады и бросился следом. Он поравнялся с ней уже на улице и схватил за руку, побуждая остановиться.       — Может, я просто не стесняюсь своих желаний и не боюсь их?! — завёлся он. Его действительно обижали её нападки, стоило ему хотя бы чуточку отойти от игры в друзей. Она нравилась ему, нравилась по-настоящему. Гораздо сильнее, чем кто-либо ранее. — Может, ты бросаешься оскорблениями и обвиняешь меня во всех смертных грехах, потому что просто трусишь?! Поэтому и прячешься за своими выдуманными правилами и ограничениями? Мы с тобой взрослые люди, почему я должен оправдываться за любой знак внимания? Я мужчина, в конце концов, а не евнух! Мне, чёрт побери, приятно на тебя смотреть! И да, я хочу тебя! Что в этом страшного?!       Гермиона часто заморгала, понимая, что они ступили на зыбкую почву. У неё были свои проблемы с доверием, но она не собиралась ни оправдываться, ни распространяться о них. Слишком личное, должно таковым и оставаться. В конце концов, они ведь даже не друзья, чтобы позволять себе обнажающую душу откровенность. Гарри и так оказался проницательнее, чем она ожидала. Гораздо проницательнее…       — Герми, — произнёс он уже более спокойным тоном, видя, что на них обращают внимание прохожие магглы, — давай поговорим в более спокойном месте.       Ссориться с ней не хотелось. Он уже пожалел, что вышел из себя и наговорил лишнего.       Он затянул её за ближайший угол, выбрал момент, когда они остались одни и трансгрессировал. Приземлившись с хлопком посреди просторной гостиной с белым резным камином, красным бархатным диванчиком и тяжёлыми бордовыми портьерами на окнах, Гермиона не сразу сообразила, куда попала.       — Я сейчас, — Гарри выпустил её из объятий и направился на кухню, где хранил редкие вина и коллекционное шампанское. — Располагайся поудобнее.       Гермиона в шоке проводила его взглядом и осмотрелась. Мягкий ковёр с золотыми узорами застилал дощатый пол, на белом резном столике располагался красивый кованный подсвечник в виде совы. Она подошла к одной из дверей и, приоткрыв её, увидела огромную кровать. Это, очевидно, была спальня. Его спальня.       Сомнений не оставалось. Выходит, Гарри притащил её к себе домой, в уютное и уединённое убежище холостяка, где им точно никто не помешает. Сам он гремел бокалами на кухне, что сразу сложилось у Гермионы в определённую картину. Её разумная часть моментально активировалась и забила тревогу. Нельзя было оставаться здесь ни минуты. Сейчас он предложит ей выпить, затем снова начнёт раздевать её своим колдовским взглядом, осыпать пошлыми комплиментами и лезть с поцелуями.       Гарри был намного искушённее её в вопросах взаимоотношений. Он шёл на поводу у эмоций, не отказывая себе в мимолётных связях и развлечениях. Он умел добиваться своего, и это за несколько встреч с ним стало действительно пугающим открытием. Она, конечно, не влюбилась в него и не готова была рухнуть к его ногам, но чувствовала, как её неприязнь переходит в любопытство. Его взгляды, полные чувственности и чего-то запретного, манили, стоило лишь чуточку ослабить контроль. Его обаянию было настолько трудно противиться, что постоянно приходилось возвращаться мыслями в прошлое и напоминать себе, что из себя представлял Гарри Поттер в школьные годы. Он состоял из всего того, от чего хотелось убежать, словно от огня, потому что разум усиленно бил тревогу и твердил, что ничего хорошего от таких парней ждать не стоит.       Гермиона решила не испытывать судьбу. Рискованность и хождение по краю никогда не привлекали её. Что-то действительно глубокое строится не на химии или внешней привлекательности. Не на флирте. Не на мимолётной страсти…       Она услышала приближающиеся шаги за кухонной дверью, зажмурилась и мигом трансгрессировала прочь.       Гарри вошёл в гостиную как раз в момент исчезновения своей гостьи. Он поставил поднос с шампанским на столик и с тяжелым вздохом опустился на диван. Снова всё пошло наперекосяк. Как только его двойник из другого мира умудрился сдружиться с Гермионой в школе? Возможно, тот не был таким уж слепошарым тупицей и следовало спросить у него парочку советов?       Гарри залпом осушил один из бокалов и откинул голову назад. Притащить Гермиону к себе было не лучшей идеей. Похоже, он снова всё испортил.