Глава 22. Страсть и адреналин

      Гермиона испуганно взвизгнула, когда в дюймах десяти от них пронзил тьму луч неизвестного заклинания. Затем ещё один. Однако Гарри, умело маневрируя, управлял метлой с непостижимым профессионализмом. Он не выглядел хотя бы немного взволнованным возможно потому, что прекрасно умел избегать опасных столкновений с бладжерами на квиддичном поле.       Гарри уверенно держал деревко, обнимая Гермиону обеими руками. Её спина плотно прилегала к его груди, их бёдра тесно соприкасались. Гермиона ощущала встречный поток ветра, обдувавший лицо, тепло крепкого тела и даже чуть уловимые нотки мужского парфюма. От него всегда пахло чем-то дорогим, кружащим голову, возбуждающим…       В крови до сих пор бурлил адреналин, от нервного напряжения покалывало подушечки пальцев. Ночь была пасмурной и довольно холодной. Гермиона замёрзла, но не решалась оторвать руки от деревка метлы даже для того, чтобы наколдовать согревающие чары. Они двигались с какой-то немыслимой скоростью, при которой она вообще ничего не различала. Видимо, Гарри Поттер просто не умел летать по-другому.       Когда они оказались уже достаточно далеко от коттеджа Астории, Гарри направил метлу вниз. Среди небольших холмов и зарослей кустарника бежала извилистая речушка.       — Что-то случилось? — поинтересовалась Гермиона, ощутив под ногами твёрдую землю. Журчание воды ласкало слух и немного успокаивало.       — Думаю, разумнее трансгрессировать отсюда. Так безопаснее, — поделился опасениями Гарри. — Астория, похоже, вызвала авроров. Ты же видела силуэт того, кто за нами гнался. Я вообще сначала подумал, что это отец, но он не берёт ночные дежурства… Мне не хочется удирать от министерской погони.       — Да, ты прав, — согласилась Гермиона. — В таком случае и улики лучше уничтожить.       Она взмахнула палочкой, заставляя украденную метлу вспыхнуть и за несколько минут превратиться в горстку пепла.       — Эх… ты спалила отличное транспортное средство, — ухмыльнулся Гарри.       — Ничего страшного. Какой-нибудь МакЛагген или Малфой раскошелятся на новую метлу. Она уж точно найдет, как их отблагодарить, — фыркнула Гермиона. — Гринграсс явно изучила все те брошюры, включая твою пятую страницу и знает, как ублажать мужчин.       Гарри, улыбнувшись, покосился на неё и протянул руку. Он сам ещё не отошёл от произошедшего, пребывая в некотором возбуждении. Они прошли по лезвию, если так можно выразиться. Эмоции били через край. Ему нравилось подначивать Гермиону, но в данный момент он предпочёл не вступать в перепалку. Нужно было побыстрее убраться подальше от дома Астории Гринграсс.

***

      Гарри жадно глотнул воздух, едва удержавшись на ногах. Первое, что пришло ему в голову, что они оказались в библиотеке. Лишь спустя секунд десять он понял, что Гермиона перенесла их в свой магазин. Они оказались стоящими между двух высоких стеллажей, забитых книгами.       Гермиона, тяжело дыша, откинула голову назад.       — Подумать только! Мы могли попасться аврорам! Что я творю?! Нарушаю закон! Ты меня окончательно испортил! — проговорила она скороговоркой.       — Опять я виноват? Я вообще-то сын главы Аврората, а не беглый преступник.       — Мы теперь оба беглые преступники, — заключила Гермиона и неожиданно рассмеялась.       — Тебя это заводит? — Гарри игриво подмигнул ей.       — Ну… как тебе сказать… — она закусила губу и посмотрела на него как-то по-особенному. Более игриво, чем обычно. В этом взгляде читалось неприкрытое кокетство, граничащее с приглашением к большему, с некоторым призывом, провокацией.       Гарри не заставил просить себя дважды: шагнул вперёд и, упершись руками в стеллаж, навис над ней.       — Беги, пока не поздно…       — Спасибо, — неожиданно произнесла Гермиона, игнорируя его многообещающее предупреждение.       — За что? — не понял Гарри.       — За то, что не бросил меня в том жутком коридоре… — она нервно сглотнула. — Я не знаю, что на меня нашло, но это воистину ужасное место.       — Герми, ты о чём? — изумился он. — Как тебе вообще могло прийти в голову, что я мог тебя там бросить? Это не по-гриффиндорски, не по-мужски, да и вообще не по-человечески. В конце концов…       Она не дала ему договорить. Приподнялась на цыпочках, коснулась губ губами с такой настойчивостью и пылкостью, что Гарри опешил. Подобное, право сказать, случалось с ним крайне редко. В следующую секунду руки Гермионы сомкнулись на его шее, притягивая к себе. Требуя продолжения. Маня и обещая то, чего он отчаянно желал с самого первого дня возвращения в свой мир.       Тело бросило в жар. Гарри скинул секундное оцепенение и решительно вжал её в себя, углубляя поцелуй, делая его невероятно интимным и дерзким. Язык проникнул в её рот, изучая, лаская, совершая ритмичные движения, от которых голова Гермионы окончательно пошла кругом.       Она отвечала ему с неменьшей отдачей: ускоряясь, наращивая темп. Ладони заскользили по мускулистому телу, поглаживая и пощипывая каждый изгиб. Кожа натянулась, словно тетива и приобрела неимоверную, болезненную чувствительность.       Требовалось намного меньше усилий, чтобы Гарри вспыхнул, подобно Адскому пламени. Он довольно давно не был с женщиной. К тому же, прямо сейчас его исступлённо целовала именно та женщина, с которой всё ощущалось по-другому…       Желаннее. Роднее. Ближе. Ярче.       Гарри впервые хотел получить что-то больше, чем красивое личико и стройное тело. В таинстве занятий любовью были не только техники, позы и практический опыт. Не только сумасшедшее буйство гормонов. Не только физическое наслаждение… Он знал, видел такое со стороны, но до сегодняшнего дня сам довольствовался лёгкими, необременяющими связями.       Гермиона действительно нравилась ему. Как женщина, как друг, как человек… Его влекло к ней не только физически. Он уважал, хотел заботиться и желал её одновременно, что, наверное, было для него абсолютно новым опытом.       Сегодня она не скупилась на ласку, не выставляла барьеров, с готовностью шла на поводу у страсти. Бессовестно и открыто. Свободно. Без игр и условий. И Гарри очень не хотел разочаровать её или спугнуть.       Тело отзывалась на прикосновения, содрогалось от наслаждения, отчаянно требуя большего. Одежда мешала. Хотелось сорвать её прямо здесь и слиться в единое целое. Отдаться животной страсти. Погрязнуть в пучине греховного удовольствия, утонуть в эмоциях и её шоколадно-карамельных глазах, дойти до пика. Он быстро и стремительно терял контроль.       Собрав в кулак последнюю волю, Гарри попытался было отстраниться, пока ещё мог хотя бы немного соображать, но Гермиона протестующе замычала. Её губы нежно пробежались по его шее, оставляя влажные отметины и следы. Раззадоривая его ещё больше.       — Ты серьезно? Здесь? — хрипло произнёс он, не веря в происходящее. Гарри до последнего ждал подвоха.       Боялся, что она передумает, закроется, убежит. Но Гермиона не отступала. Гарри почувствовал, как шаловливые пальчики забрались под его лёгкую куртку, а затем нащупали низ футболки и коснулись обнажённой поясницы.       Кровь кипела подобно вулканической лаве, а мозг буквально плавился от накатившего возбуждения. Гермиона медленно моргнула. Облизнула опухшие от поцелуев губы, скользнув ладонями по плоскому животу под ремень брюк. В паху давно и без того была болезненная теснота, но именно это её движение стало точкой невозврата.       — Чёрт! — Гарри, перехватив инициативу, вдавил её в стеллаж. — Стоило догадаться, что тебя возбуждает секс в библиотеке.       Не разрывая дерзкого поцелуя, стащил с себя проклятую ветровку, швырнул прочь.       Очень уж интерьер магазина напоминал Запретную секцию. Сам Гарри знал, что когда-нибудь они точно придут к этому. Однако она смогла его обескуражить, проявив инициативу тогда, когда он меньше всего этого ожидал. Ему казалось, что Гермиона, в их первый раз так точно, будет настаивать на близости в более комфортных условиях: огромная кровать, белые простыни, лепестки роз… Можно было конечно попытаться собрать волю в кулак и трансгрессировать в свою квартиру, где была вся необходимая атрибутика. Но тут Гермиона резко стянула с себя свитер, и Гарри забыл обо всём на свете.       Руки сами легли на упругие ягодицы, сжимая их через ткань джинсов, а язык тут же припал к манящим холмикам груди, прикрытым лёгким, прозрачным кружевом тёмно-синего цвета. Прикусывая кожу, он одной рукой ловко справился с застёжкой бюстгальтера. Отбросил бельё в сторону, вбирая в рот сосок, отчего Гермиона вздрогнула и изогнулась со стоном.       Она судорожно вцепилась в его футболку, потянула вверх, заставляя Гарри на секунду прерваться, чтобы раздеться. Окинув Гермиону затуманенным, восхищённым взглядом он на миг вернулся в реальность. Вспомнил о волшебной палочке и хотел было достать её, чтобы одним махом избавиться от оставшейся одежды, но нежные девичьи ладони настойчиво пробрались под ремень джинсов и последние мысли смыло волной удовольствия. Острого и томительного. Долгожданного. Волнующего.       Каштановые кудри щекотали его лицо, пока Гарри выводил на нежной шее языком невероятные узоры, ласкал губами выпирающие ключицы. Гермиона выгибалась, часто дыша и изредка постанывая. Ловила кожей нежные прикосновения, тонула в изумрудном горящем взгляде, млела от умелых касаний. Уже от этого можно было сойти с ума.       Бессмысленно было отрицать очевидное. Она хотела его, как и он её.       В следующий момент Гермиона неожиданно перехватила инициативу. Толкнула его спиной к стеллажу и удивительно быстро справилась с пряжкой ремня.       — Вау, — из Гарри вырвался звук изумления и восторга одновременно.       Он прикрыл глаза в блаженном предвкушении, ибо в следующую секунду его джинсы оказались стянуты вместе с боксерами до колен, высвобождая, наконец, вздыбленный член из тесных оков одежды.       Нежные руки игриво спустились по затвердевшим от напряжения мышцам, а сама она неожиданно присела на корточки, разбив вдребезги все его представления. Предвосхищая самые смелые фантазии. Гермиона Грейнджер умела удивлять.       — По-моему, весь твой мозг уже здесь, — как бы ненароком отметила она, захватывая его в столь долгожданный плен.       Гарри хотел было вначале отпустить пошлую шуточку про размеры, но вместо слов из гортани вырвался низкий, почти звериный стон. Он дёрнул головой, ударившись о стеллаж, почувствовал неуместную дрожь в ногах и приближающееся к пику возбуждение. Выдерживать такую сладкую пытку после долгого воздержания было мучительно.       — Ведьма… — с трудом произнёс он, перед тем как проникнуть в горячий, влажный рот.       Шаблоны оказались окончательно сломаны. Пятерня зарылась в пышные волосы, он совсем потерялся в ощущениях, со стонами толкаясь вперёд, сходя с ума от круговых движений её язычка по самой чувствительной части его тела; от ласк, то мучительно-медленных, то резких, рваных, настойчивых, подводящих его к самому краю…       Нет! Не сейчас!       Он внезапно вышел из её рта, бросив полный восхищения и обожания взгляд, словно пытался запечатлеть столь эротичную картину на сетчатке глаза. Потянул Гермиону на себя, вынуждая подняться на ноги, сжал в объятиях и рывком развернулся вместе с ней, прижимая её спиной к стеллажу. Впился в губы остервенелым поцелуем, накрыл одной рукой грудь, другой — дёрнул вниз ширинку джинсов и просунул ладонь сразу под тонкую ткань трусиков. Нащупал манящие складки: набухшие и влажные от обилия смазки.       Она застонала, насаживаясь на его пальцы и от этого крышу рвануло окончательно. Он оторвался от её рта, прошёлся губами по подбородку и скулам.       — Какая же ты красивая… и сладкая… — прошептал прямо в ухо, посасывая и покусывая чувствительную мочку.       Руки расправлялись с ненавистными узкими джинсами. Гермиона, наконец, вышагнула из них, открывая ему доступ к самому сокровенному.       Он отчаянно хотел смаковать каждое прикосновение, наслаждаться ею, продемонстрировать всё, на что способен, но с каждой секундой, с каждым поцелуем, стоном, касанием сдерживаться становилось всё невыносимее. Гарри был невероятно возбуждён и жаждал высвобождения.       Он ловко подхватил её под бёдра, на весу вжал в стеллаж, отчего тот слегка пошатнулся. Снова яростно припал к губам и, поймав баланс, осторожно вошёл внутрь, проникая глубже, до самого основания. Горячая влажная теснота окутала его мужское естество.       С губ Гермионы сорвался стон удовольствия, а Гарри почувствовал, что окружающее пространство поплыло перед глазами, заиграло яркими красками, заискрилось волшебным, уходящим за рамки понимания, наслаждением.       Последняя тонкая струна контроля оборвалась. Ритмичные движения. Нарастающий темп. Её потемневшие от возбуждения глаза. Охи, стоны, запах… Этот невероятный запах травяного шампуня, цветочных духов и неподдельного, сводящего с ума, желания. Он чувствовал его словно изголодавшийся зверь свою добычу.       Резче. Глубже. До самого основания. До искр в глазах. До страстных криков. До выпущенных острых коготков, врезавших в его плечо.       Несмотря на далеко не самую удобную позу, Гарри был достаточно натренирован, чтобы удержать Гермиону. Она же, в свою очередь, обладала удивительной хрупкостью и прекрасно помещалась в его руках. Они действительно, без малейшей тени сомнения, подходили друг другу.       Идеально. В любом из миров.       Гарри возликовал, когда её тело пронзила сладкая судорога удовольствия. Несмотря на жуткое нетерпение, ему из последних сил удалось сдержаться. Подвести её к пику. Увидеть эту сладострастную муку на милом личике.       Ускорился, интенсивно работая бёдрами. Провалился за грань реальности следом за ней, через пару резких движений. Эйфория заволокла сознание, невероятная истома разлилась по телу вместе с кровью, ударила в мозг, словно хмельное шампанское. Гарри со стоном уткнулся в её плечо, до сих пор не веря в произошедшее. В то, что Гермиона, наконец, признала их взаимное влечение. Шагнула в эту невероятную близость. Отпустила себя. Перестала сомневаться. Открылась и доверилась.       Он слегка наклонился вперёд, перенося вес на стеллаж. Ноги дрожали. В голове была блаженная пустота, в руках он все ещё держал её — свою Гермиону. На этот раз не было никакой ошибки и путаницы. Это был его мир и его женщина.       — Прости, — с трудом прохрипел он, прикусывая на шее нежную кожу. — Вряд ли я сейчас в состоянии преодолеть трансгрессию, но когда мы доберёмся до кровати, я верну тебе должок.       — Что? — пушистые ресницы дрогнули.       Гермиона, ещё не пришедшая в себя, смотрела на него с явным недоумением. Взгляд был немного расфокусирован, а голос звучал томно и лениво.       — Ты застала меня врасплох, плутовка. Уверяю, я способен на большее, — в доказательство своих слов он подарил ей весьма эротичный поцелуй. Язык прошёлся по зубам и дёснам, толкнулся внутрь, имитируя тот процесс, которым они только что занимались.       — Здесь есть кровать… на втором этаже, — прошептала Гермиона, многозначительно улыбаясь. — С десяток ступенек преодолеть сможешь?       — Всё-таки ты язва, дорогая, — хмыкнул Гарри. — Ещё посмотрим, кто сегодня будет молить о пощаде. Не забывай, я профессиональный спортсмен и достаточно вынослив.       — Ну так не томи…       Он рассмеялся и снова поцеловал её. На этот раз нежно и неторопливо.

***

      Гермиона с трудом разлепила веки, не совсем понимая, где находится. Часы на прикроватной тумбе показывали восемь утра. Рядом лежала её волшебная палочка, а на стуле грудой валялась одежда. В память ворвались картинки прошлой ночи. Самой длинной, сладкой и волшебной ночи в её жизни. Заласканная до изнеможения, она уснула под утро, когда за окном уже забрезжил рассвет. Пусть её порой и бесила хвастливая бравада Гарри Поттера по поводу своих способностей, стоило признать: он оказался действительно хорошим любовником.       Пылкий и до безумия нежный он прекрасно знал, как сыграть эту безупречную мелодию. Как настоящий маэстро мог создать шедевр всего лишь из семи нот, так и Гарри исполнял эту партию профессионально и талантливо. Со щемящей душу искренностью и дикой, необузданной, животной страстью. Гермиона не была склонна к излишней поэтичности или романтизации, но почему-то именно такие сравнения пришли на ум.       Необычная тишина настораживала. В мозг Гермионы вдруг ворвалась непрошенная и неприятная мысль: он же получил то, чего добивался длительное время. А вдруг это была просто игра? Вдруг она оказалась вовсе не такой, как её призрачная копия из другого мира, которой он почему-то заинтересовался? Конечная цель достигнута, гештальт закрыт. Вдруг Гарри больше не нужны будут ни её дружба, ни общение, ни повторение вчерашнего безумства? Эта история вполне могла оказаться не прекрасным началом, а горьким концом.       Гермиона впервые отчётливо поняла свой главный страх и то, почему так долго не шла на сексуальную близость, хотя и испытывала влечение. Она никогда до конца не верила в эту затею. Не верила, что Гарри Поттер на самом деле хочет встречаться с ней, проводить вместе столько времени, интересоваться проблемами пожилой учительницы, разгадывать загадки, заботливо приносить ей кофе и выпечку… Не верила, что его не будут увлекать новые лица поклонниц и прочие составляющие красивой известной жизни, к которой он привык. Он принадлежал к другому, чуждому ей миру — миру богатых влиятельных магов, перед которыми открыты все двери. Он любил вечеринки, а не залы старинных библиотек с покрытыми пылью древними фолиантами. Сколько бы времени они не провели вместе, их миры по-прежнему практически не пересекались.       Гермиона почти убедила себя, что он окончательно исчез из её жизни, но боялась повернуть голову и удостовериться в этом. Боялась, что увидев пустую кровать, просто-напросто разревётся, словно пятнадцатилетняя девочка, лишившаяся последних иллюзий.       Она ведь никогда не плакала из-за парней. С того самого проклятого четвёртого курса. Она не плакала, даже когда закончились её настоящие отношения. Не могла себе позволить подобной слабости. Запрещала её.       Однако прошедшая ночь всколыхнула в ней ворох забытых, глубоко запрятанных чувств и внутренних демонов, не желающих заползать обратно. На глазах выступили слёзы, а к горлу подкатил противный, колючий ком. Дело было даже не в самом Гарри, как таковом, не в безумной влюблённости и неспособности без него жить. Гермиона всегда была довольно практична и твёрдо стояла ногами на земле, не летая в розовых, сопливых мечтах. Дело было в некоторой детской неуверенности, в травматике, которую она до сих пор до конца не пережила, а просто заткнула глубоко в подсознание и прикрыла огромным слоем рационализма и силой воли.       И как только она снова позволила себе чувствовать, вернулся страх. Страх стать жертвой собственных иллюзий, страх быть невыбранной, страх, растаптывающий самооценку в одно мгновение острым каблуком тяжёлого ботинка. Она резко обернулась и столкнулась лицом к лицу со своим проклятым страхом, от которого она так и не смогла избавиться. Постель была пуста. Гарри действительно ушёл.       И Гермиона разрыдалась. Мысленно кляла себя за слабость, обзывала, злилась, но не могла успокоиться. Она не плакала так надрывно и безутешно девять долгих лет. Её захлестнуло настолько сильно, что она не услышала раздавшийся хлопок трансгрессии и приближающиеся шаги. Гермиона схватилась за палочку лишь когда дверь в комнату медленно отворилась…