Глава 5: Встретьтесь лицом к лицу со своими страхами (не убегайте)

сентября 1993 года, кабинет Защиты от Тёмных искусств] Оказывается, боггарты — это оборотни, которые показывают вам ваши самые страшные страхи. Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Эд не может с этим смириться. Ему придётся не только столкнуться с ещё одним оборотнем, но и увидеть свои худшие страхи. Перед всем классом. Замечательно. Потрясающе. Чертовски вкусно. То, что он даже не может быть уверен в том, во что превратится Боггарт, не помогает ему справиться с растущим беспокойством. Эд едва ли замечает страхи остальных, пока его разум лихорадочно перебирает бесчисленные варианты и всё более и более ужасные последствия. Неудачная трансмутация человека? Ворота? Правда? Нина? Уинри всё-таки стреляет в Шрама из-за его глупого длинного языка? Потерять Эла навсегда? Застрять в фальшивых Воротах? Быть поглощённым Завистью? Или— — Эд! Он выныривает из своих мыслей, слыша вокруг себя смех и бодрую музыку. Невилл проходит мимо него с неуверенной улыбкой на лице, и Эд поднимает взгляд и видит Снейпа в самом нелепом наряде, который он когда-либо видел. Чёрт, думает он, крепко сжимая левой рукой в перчатке свою палочку, когда он подходит к боггарту. Его сердце колотится как сумасшедшее, пульс отдается эхом в ушах. Эд моргает, а когда открывает глаза— Он видит Уинри и Бабушку на земле, их невидящие глаза устремлены в пустоту. Под ними сияет трансмутация, охватывающая всю страну, красная энергия устремляется к потолку. У него перехватывает дыхание, и он смотрит, как их тела тают, становясь настолько похожими на истинную форму Зависти, что мир наклоняется, и он чувствует запах гниющей крови и огня. А ещё есть Эл, Мустанг, Соколиный Глаз... «Ты бросил нас.« Это все их голоса, сливающиеся в обвиняющий хор, и все их головы поворачиваются как одна, их невидящие глаза словно осуждают. «Ты оставил нас умирать». Он качает головой, хватаясь руками за волосы. Когда он выпустил свою палочку? »Я не делал этого, я клянусь , я не делал этого, я — « — Лжец.« Хор голосов обрушивается на него. Под их телами земля разверзается, превращаясь в бездонную пропасть, открывается глаз, и руки хватают их всех и… — Эд! Чьи-то руки хватают его за плечи и оттаскивают назад, красный свет сменяется туманно-белым, прежде чем Люпин взмахивает палочкой и восклицает: — Риддикулус! — боггарт исчезает в шкафу. Но всё, что Эд может по-настоящему понять, — это глубокое чувство страха и неотложности, сжимающее его лёгкие, словно его засасывает обратно через Врата. Что я делаю? Мне нужно вернуться, мне нужно остановить их, мне нужно спасти всех, кого я... — Эд, — голос Люпина доносится до него как сквозь вату, руки крепко, но нежно сжимают его плечи. Эд не видит ничего, кроме красной алхимической энергии и глаза Врат, его дыхание становится прерывистым и отчаянным. — Мне так жаль, — шепчет он. — Я стараюсь, клянусь, я не брошу тебя. Какая-то его часть, приглушённая часть, которая цепляется за здравый смысл и рассудок, знает, что у него паническая атака, но охвативший его страх неестественен, он не рационален. Это как дементор, но вместо отчаяния его голову, словно густой туман, окутывают все его страхи и сомнения в себе. По обеим сторонам его лица лежат нежные руки, и когда он моргает, то видит зелёные глаза Люпина, а не бездну трансмутации. Его щёки мокрые, и он удивляется, когда успел заплакать, ведь он даже не помнит, когда плакал в последний раз. “ Ты снова с нами, Эд? - спросил я. Ему приходится моргнуть ещё пару раз, прежде чем он начинает полностью осознавать, где находится и что происходит. Его желудок скручивает. Он прижимает руку ко рту, изо всех сил стараясь удержать завтрак внутри. Глаза Люпина расширяются, и он быстро подтаскивает его к мусорному баку в углу. Они успевают как раз вовремя, желчь и полупереваренная пища выходят из него против его воли. — Чёрт, — стонет он, и перед глазами снова всё плывёт. Он почти ожидает, что Люпен снова отругает его за сквернословие, но мужчина лишь продолжает поддерживать его и поглаживать по спине. — Прости, — наконец говорит Люпин едва слышным шепотом. — Я не ожидал, что ты так отреагируешь. Эд качает головой, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Он не может поверить, что из-за этой глупой вещи он так разволновался. — Ты… ты не мог знать, — хрипит он. — Обычно я так не реагирую… не так. Обычно у меня не бывает нервных срывов, — хочет сказать он, но не говорит. Судя по взгляду, который бросает на него Люпен, мужчина понимает. Кто-то позади них откашливается, и Эд краем глаза видит смуглую кожу. — Вот, профессор, он уронил свою палочку, — тихо говорит Блейз, глядя куда угодно, только не на него. — Ах, спасибо, Блейз, — Люпин забирает у него палочку и кладёт её в карман мантии Эда, когда видит, что у того слишком сильно дрожат руки, чтобы что-то делать, кроме как держаться за колени. — Не будешь ли ты так любезен проводить его в больничное крыло? В конце концов, ты уже справился с боггартом. — Конечно, — бормочет Блейз, молча ожидая, пока Люпен помогает Эду подняться. У него сильно болит живот, и он вспоминает тот день, когда они с бабушкой раскопали эту штуковину. Его снова чуть не стошнило от этого воспоминания. — Я в порядке, — выдавливает он, потирая лицо левой рукой в перчатке. Блейз фыркает, и, оглянувшись, он видит, что Люпин бросает на него взгляд. — Нет, Эд, — он поднимает руку, когда Эд открывает рот, чтобы возразить. — У тебя только что была паническая атака, ты идёшь в больничное крыло, ясно? Он хмурится, проглатывая свои протесты. “... прекрасно”. Мадам Помфри смотрит на них с презрением, которое обычно испытывают врачи, имеющие дело со слишком безрассудными пациентами. — И что же такого случилось, что вас отправили сюда? — Ничего, — выдавливает Эд, бросая на Блейза предупреждающий взгляд. — Профессор Люпин просто слишком беспокоится. — У него случился приступ паники, и его стошнило после встречи с его боггартом, — мрачно говорит Блейз, полностью игнорируя его, когда тот хлопает его по плечу. — Профессор Люпин попросил меня привести его сюда для осмотра. “Предатель”. “Придурок”. — Хватит! — рычит мадам Помфри, уперев руки в бока и сверкая глазами. — Ты, — она указывает на Эда. — Сядь. — Да, мэм, — вздыхает он, плетясь к кровати, на которую она указала, и плюхаясь на неё, недовольный и угрюмый. — Что ж, — протягивает Блейз, бросая сумку Эда рядом с собой. — Полагаю, тебе весело. Он ухмыляется во весь рот, когда Эд отмахивается от него, разворачиваясь и взмахивая руками и развевающейся мантией. Мадам Помфри возвращается с тремя флаконами разных зелий. Она поднимает первый, синего цвета. — Успокаивающее зелье от шока и травм, — — Я не травмирован, — ворчит Эд, но, взглянув на её лицо, берёт бутылку и выпивает её содержимое за один раз. Вкус мяты оказался не таким плохим, как он опасался. Затем она протягивает ему бирюзовую бутылочку, из которой, когда он откупоривает её, поднимается серебристый дымок. «Глоток умиротворения от любого затянувшегося беспокойства». На этот раз он не жалуется, а просто выпивает, зная, что лучше не спорить. «И, наконец, Глоток бодрости, чтобы придать тебе энергии и снять сонливость от двух предыдущих». Оранжевое зелье тоже выпито, и он поднимает бровь, глядя на неё. — Теперь я могу уйти? — Нет, — она привычным движением собирает пустые пузырьки из-под зелий. — Вы останетесь здесь до обеда, чтобы я могла убедиться, что с вами всё будет в порядке, мистер Элрик. Он вздыхает, наклоняясь, чтобы снять ботинки. Это было глупо. Он в полном порядке и не нуждается во всей этой суете. — Могу я спросить, является ли это нормальной реакцией на боггарта для вас, мистер Элрик? — по её тону он понимает, что если он ответит «да», она отругает его за то, что он не предупредил Люпина заранее. — Нет, я впервые его вижу, — отвечает он, откидываясь на кровать и закрывая глаза рукой. Мадам Помфри хмыкает. — Что ж, полагаю, ничего не поделаешь. Постарайтесь отдохнуть, а я разбужу вас к обеду. — Конечно, — бормочет он, слушая, как она задергивает шторы вокруг его кровати и уходит. — Я чертовски жалок. К тому времени, как он приходит на обед, слухи о его выходке распространяются повсюду, и Эд делает вид, что ничего не произошло. Блейзу достаточно одного взгляда на его лицо, чтобы понять и молча предложить ему корзинку с булочками. Другие этого не делают. (похоже, он был прав насчёт того, что Блейз — единственный, у кого есть хоть капля здравого смысла) — Итак, я не могу решить, кто из вас двоих был более жалок, Поттер или ты, — насмехается над ним Нотт, посмеиваясь над собственным замечанием. За столом вокруг них царит тишина, их последняя перепалка всё ещё свежа в памяти у всех. — Ты боишься зомби, тебе ли говорить, — вздыхает Блейз, явно уставший от всего этого. Эд не отрывает взгляда от булочки, которую намазывает маслом, изо всех сил стараясь говорить непринуждённо. — Кто был боггартом Гарри? — Дементор, — говорит другой мальчик тем же безразличным голосом, но у него это получается гораздо лучше, чем у придурка. — Люпину тоже пришлось вмешаться. Он хмыкает, добавляя ломтики ветчины в свой сэндвич. — Не могу его винить. — О, точно, — снова встревает Нотт, которого невозможно игнорировать. — Ты что, упал в обморок в поезде? Может, поэтому ты дружишь с Долгопупсом и этой грязнокровкой-сучкой… — он замолкает, его глаза расширяются, а язык прилипает к нёбу. Нотт издаёт несколько сдавленных звуков, краснея от гнева, а Эд игнорирует его, медленно убирая палочку обратно в карман мантии под столом. Блейз ухмыляется, потягивая сок. — Лэнглок сглазил? Эд хмыкает, откусывая от своего сэндвича. Этого достаточно в качестве ответа. До конца обеда люди оставляют его в покое. Только за ужином кто-то снова пытается заговорить об этом, и, к большому удивлению Эда, это Драко, который сидит рядом с ним с хмурым видом. — Твой боггарт… — Что насчёт этого? — Эд намеренно отворачивается от него, усердно поливая картофельное пюре соусом. — Просто… — мальчик прикусывает губу, чувствуя себя очень неловко. — Ты хочешь поговорить об этом? “Здесь не о чем говорить”. “У тебя была довольно плохая реакция —” — Драко, — перебивает он его, наконец-то поворачиваясь и глядя на него. — Если ты не хочешь получить кулаком или проклятием в лицо, тебе лучше оставить эту тему прямо сейчас. Просто спроси Нотта. Драко отшатывается. — Я пытаюсь быть вежливым… «Я не просил тебя быть милым, ясно?» Эд знает, что ведёт себя как придурок, но ему плевать. «Иди и поплачься об этом своему папочке». Не дожидаясь реакции Драко, он встаёт из-за стола, забыв про ужин, и направляется в подземелья. Ему, блядь, нужно вздремнуть. [Вторник, 7 сентября 1993 года, Большой зал] Элрик — Эд? В конце концов, он продолжает называть его по имени — уже спал, когда Драко лёг в постель, и он не знает, радоваться этому или злиться. — Я скажу это только один раз, — внезапно раздается голос Эда из-за стола для завтраков, вырывая Драко из задумчивости. Он поднимает взгляд и видит, что Эд хмуро смотрит на него, чувствуя себя неловко. — Я сожалею о том, что сорвался вчера. Драко удивленно поднимает брови. “ О? — Заткнись и дай мне закончить, — рычит другой парень. — Послушай, мой боггарт… это сложно, и я не хочу вдаваться в подробности. Я впервые увидел его, я не ожидал, во что это превратится, и моя реакция была чрезмерной и постыдной. В любом случае, я не должен был срываться на тебя за то, что ты пытался быть милым, и я извиняюсь, — Эд густо краснеет. — А теперь давай забудем обо всём этом. Он на мгновение задумывается. Обычно он бы не оставил без внимания то, что кто-то так резко отказал ему и ещё и оскорбил, но… Эд был прав, важно ладить с людьми, не обращать внимания на мелочи ради выгоды в будущем. Конечно, он мог бы злиться, но, скорее всего, Эд перестал бы с ним разговаривать, а он действительно этого хочет? Да, парень был странным, но в нём было что-то, что-то, что, казалось, притягивало к нему людей, даже Блейза, который был известен своей отстранённостью. Он дал отпор Нотту и победил. Он сидел с гриффиндорцами — с грязнокровками и предателями крови и Поттером — и кричал на них за то, что они возмущались. И ни один из них не осмелился снова оскорбить его. Не осмелился, когда он, казалось, был в состоянии использовать невербальные проклятия на всех них, не будучи пойманным, — и ни один слизеринец, достойный своего факультета, никогда бы не донёс на другого. Эд был пугающим, умным и изобретательным настолько, что вы пожалели бы, если бы перешли ему дорогу. Несмотря на все его недостатки и пренебрежение к статусу, с ним нужно было считаться, не так ли? Разве не было бы глупостью отказать ему в чём-то столь незначительном? — Ты должна мне за то, что была грубой сучкой, — фыркает Драко, ухмыляясь, пока Эд задыхается от возмущения и отшатывается назад. “... прекрасно”. Он кивает, и они оставляют все как есть. — Гарри, тебе мат в три хода, — внезапно доносится до Рона голос змеи слева от него, и ему хочется швырнуть в эту тварь свой стакан тыквенного сока. Он смотрит на доску и тихо ругается себе под нос. Этот мерзавец прав. — А? Гарри переводит взгляд с него на незваного гостя, затем на доску. — Где я ошибся? «Легче сказать, где вы не сделали ничего плохого». Он прав, но не обязательно так грубо об этом говорить. Рон сердито смотрит на него. — О, как будто ты лучше. Элрик поднимает на него раздражающе идеальную бровь. На ней едва заживший шрам, который заставляет Рона задуматься. Почему он не залечил его? «Почему ты обижаешься?» Он моргает. «И я не хороший, но, наверное, лучше него». — Тролль играет в шахматы лучше меня, — фыркает Гарри, опрокидывая своего короля и сдаваясь. Он машет рукой Элрику. — Как насчёт того, чтобы вы с Роном попробовали? Элрик пожимает плечами и выжидающе смотрит на него. Чёрт, он не может отказаться сейчас, это будет выглядеть так, будто он испугался, а он не боится какого-то глупого слизеринца. “ Белый или черный? — Белые, — говорит Элрик, уже расставляя фигуры на доске. Он начинает с пешки на С4, и игра начинается. Игра длится гораздо дольше, чем обычно у Рона, и в кои-то веки он забывает об обеде, когда Элрик в конце концов передвигает свою ладью на B7. Рон убирает своего короля с дороги на H8, но Элрик снова передвигает свою ладью, чтобы поставить шах. Рон берёт его своей ферзём и проигрывает своего коня слону Элрика. Но это не имеет значения, когда он передвигает ферзя на G3 и ухмыляется. «Шах и мат, Элрик». Он вздыхает, наблюдая, как его король снимает корону. — Я же говорил, что я не очень хорош. Он что, серьёзно? «Ты в порядке», — Рон сам удивляется своему признанию и быстро собирает свои шахматы. Обед скоро закончится, и ему нужно убедиться, что он что-нибудь съест, чтобы пережить «Чары». «В любом случае, ты был очень близок к победе». Улыбка, которую посылает ему Элрик, обнажает все зубы и слишком льстит, и Рон ненавидит себя за то, что ему понравился матч. В наши дни ему редко бросают настоящий вызов — ничто не сравнится с той игрой на первом курсе, однажды он должен набраться смелости и бросить вызов МакГонагалл по-настоящему — и Элрик был близок к победе, ближе, чем большинство людей. — Спасибо за матч, — говорит Элрик, поворачиваясь к пустой тарелке перед собой и наполняя её едой, не обращая внимания на то, что это не его чёртов фамильный стол. Снова. — ...тоже самое, — бормочет он, запихивая в рот слишком большой кусок рыбы и глядя на самодовольную Гермиону. В любом случае, что она знает? [Четверг, 9 сентября 1993 года, кабинет Защиты от Тёмных искусств] Эд был напряжен на протяжении всего урока Защиты от темных искусств, ожидая глупых комментариев от одноклассников или того, что Люпин устроит скандал из-за его… излишней реакции, но они просто продолжили изучать программу и перешли к Гриндилоу. Он только закончил собирать вещи, когда учитель назвал его по имени, и он вздохнул. На самом деле, он должен был догадаться. Он подходит к учительскому столу, чувствуя себя совершенно измотанным и невероятно довольным тем, что это был его последний урок на сегодня. — Да, профессор? Зелёные глаза пристально смотрят на него какое-то мгновение. К облегчению Эда, в них нет осуждения. — Ты в порядке? “Да”, - коротко отвечает он холодным голосом. Люпин на мгновение теряется, и этого почти достаточно, чтобы Эд почувствовал себя плохо из-за своего отношения к нему. Для него нормально беспокоиться после того, что случилось, и это говорит о нём как о человеке, который ждал его после уроков и вообще спросил его об этом; многие учителя были холодны с ним только из-за его факультета. Эд вздыхает, немного расслабляясь. — Прости, я не то хотел сказать. — Всё в порядке, — быстро успокаивает его Люпин, внезапно почувствовав себя неловко. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Спасибо, — говорит Эд, и он действительно имеет в виду это, но всё это было чертовски неловко. Учитель на мгновение замирает в нерешительности. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет, — говорит он, изо всех сил стараясь не вести себя как придурок, но у него не очень хорошо получается. — Мой боггарт — не ваше дело, без обид. — Не за что, — губы Люпена дёргаются, словно он сдерживает ухмылку. — Но это предложение открыто. Если тебе нужно с кем-то поговорить, я буду рад выслушать, Эд. Эд теряется. — О. Э-э, спасибо, профессор, — он поворачивается, чтобы уйти, но Люпин лишь улыбается и машет ему рукой. Спасибо, блядь. Как только он собирается вздохнуть с облегчением, он снова замирает, заметив Драко и Блейза, стоящих у открытой двери класса. Первый приподнимает бровь. — Ты закончил? Он моргает. “ Да? — Хорошо, — Драко закатывает глаза и хватает его за запястье. — Пойдём ужинать, я голоден. [Пятница, 10 сентября 1993 года, теплицы Хогвартса] Эд сосредоточенно смотрит в учебник, когда кто-то садится рядом с ним. Он поднимает взгляд, удивлённый присутствием Невилла. — А? — Хо… — Невилл хмурится, закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем попробовать снова. — Хочешь объединиться? Эд смотрит на него во все глаза. «Ты понимаешь, что я каким-то образом умудрился убить саженец мандрагоры, который должен был вырастить, верно?» Невилл приподнимает бровь. — Ты объединился со мной на уроке, на котором я, как известно, полный ноль, и я решил отплатить тебе тем же. — Ты уверена? — он поворачивается, чтобы посмотреть на увядшие листья нового саженца, который он получил от очень неохотно помогавшего ему Ростка. «Да, они нужны нам, чтобы мы могли вырасти, нельзя убивать по одному в неделю, приятель». Эд вздыхает, опуская голову на учебник. — Ладно. Спасибо, Невилл. — Без проблем, — слышит он его ответ и уходит, чтобы собрать свои вещи и перенести их на место в теплице. «А почему у вас вообще не хватает мандрагор?» Спраут сказала, что им нужно вырастить несколько штук, чтобы пополнить запасы школы, но не объяснила почему. Остальные ученики, похоже, знали, но никто не потрудился ему сказать. Невилл в замешательстве смотрит на него, прежде чем, кажется, что-то понимает. — О, точно, тебя здесь не было, — мальчик оглядывается, чтобы убедиться, что его никто не слышит, и понижает голос, отвечая. — В прошлом году несколько учеников окаменели из-за василиска, а мандрагоры — главный ингредиент зелья, которое их вылечивает. Эд хмурится. “ Разве василиски не убивают? — Да, обычно. Нам очень повезло, что никто не умер; все смотрели на это через отражения, так что они просто окаменели. “Хм, это удача”, - признает он, забирая у Невилла бутылки с удобрениями для растений. “Значит, из-за того, что тебе понадобилось так много зелья, запасы Мандрагоры сократились?” — Примерно так, — пожимает он плечами, отмеряя точное количество удобрения, которое им понадобится. Эд просто протягивает ему нужные флаконы. Для того, кто плохо разбирается в зельях, Невилл на удивление хорошо их смешивает. Подумать только. — Эй, Невилл? — Мальчик мычит, сосредоточенно глядя на смесь. — Спасибо. Он одаривает его ослепительной улыбкой, затем возвращается к работе.