Глава 21

— ​Красивое ​место, ​— ​сказала ​Кинвара, ​подъехав ​ближе. ​ ​— ​Впервые ​здесь? ​— ​спросил ​я. ​ ​Она ​покачала ​головой. ​ ​— ​Нет. ​Я ​уже ​бывала ​в ​Дорне… ​давным-давно. ​ ​Она ​улыбнулась, ​и ​я ​приподнял ​бровь. ​ ​Мы ​двигались ​в ​тишине, ​проникая ​вглубь ​дворца, ​оставляя ​шум ​города ​позади. ​ ​Внутри ​его ​стен, ​возраст ​и ​наследие ​Солнечного ​Копья ​чувствовались ​в ​каждом ​камне, ​как ​безмолвное ​заявление, ​что ​этот ​город ​переживёт ​всех ​нас. ​ ​Оберин ​обернулся ​ко ​мне, ​широко ​улыбаясь. ​ ​— ​Добро ​пожаловать, ​— ​сказал ​он. ​— ​В ​Старый ​Дворец. ​ ​Воздух ​тяжелел ​ароматами ​ладана, ​смешанными ​с ​запахами ​цветов ​из ​скрытых ​садов. ​ ​Залы ​поглощали ​звуки, ​наши ​шаги ​заглушались, ​будто ​сам ​дворец ​затаил ​дыхание. ​ ​И ​вот ​мы ​прибыли ​в ​покои, ​где ​ждал ​Дорaн ​Мартелл. ​ ​Человек, ​отточенный ​годами. ​ ​Его ​тело ​было ​приковано ​к ​креслу ​на ​колёсах, ​но ​взгляд ​оставался ​острым, ​как ​у ​ястреба. ​ ​Рядом ​с ​ним ​стоял ​гигант ​— ​темнокожий, ​массивный. ​ ​Арео ​Хотах ​почувствовал ​мой ​взгляд ​и ​ответил ​пристальным ​взглядом. ​ ​Он ​был ​так ​же ​высок, ​как ​Пёс, ​но ​крупнее. ​ ​Довольно ​устрашающий ​вид. ​ ​Оберин ​спешился ​с ​плавной ​грацией, ​раскинул ​руки ​и ​широко ​улыбнулся. ​ ​В ​его ​ухмылке ​сквозила ​мальчишеская ​дерзость, ​которая ​не ​выветрилась ​с ​возрастом. ​ ​— ​Брат, ​— ​позвал ​он, ​голос ​тёплый. ​ ​Доран ​улыбнулся ​в ​ответ. ​ ​— ​Оберин. ​Ты ​вернулся ​с ​отдыха. ​ ​Его ​взгляд ​скользнул ​к ​Элларии, ​которая ​почтительно ​склонила ​голову. ​ ​— ​Я ​думал, ​ты ​задержишься ​там ​подольше. ​ ​— ​Я ​тоже ​так ​думал. ​Но ​когда ​я ​услышал ​о ​ситуации ​в ​Вестеросе, ​о ​том, ​что ​слишком ​многие ​называют ​себя ​"королями", ​я ​не ​мог ​усидеть ​на ​месте. ​ ​Оберин ​ухмыльнулся ​шире. ​ ​— ​Брат, ​я ​привёз ​тебе ​подарок. ​ ​Он ​раскинул ​руки, ​и ​в ​его ​голосе ​зазвучала ​особая ​нота. ​ ​— ​Дар ​столь ​драгоценный, ​что ​я ​не ​осмелился ​доверить ​весть ​о ​нём ​ворону. ​ ​Взгляд ​Дорана ​медленно ​переместился ​с ​Оберина ​на ​нас, ​его ​выражение ​оставалось ​непроницаемым. ​ ​Его ​глаза ​задержались ​на ​Кинваре, ​и ​я ​заметил ​проблеск ​тревоги ​в ​его ​лице. ​ ​Она ​неторопливо ​сняла ​капюшон, ​скрывавший ​её ​лицо, ​и ​глаза ​Дорана ​расширились. ​ ​Он ​попытался ​скрыть ​свою ​реакцию, ​но ​не ​слишком ​успешно. ​ ​— ​Красная ​Жрица, ​— ​пробормотал ​он ​нейтральным ​тоном, ​но ​я ​уловил ​отвращение ​в ​его ​голосе. ​ ​Дорнийцы ​поклонялись ​Семерым ​Богам, ​так ​что ​его ​реакция ​не ​удивляла. ​ ​Кинвара ​лишь ​улыбнулась, ​склонив ​голову ​с ​таким ​спокойствием, ​что ​оно ​граничило ​с ​насмешкой. ​ ​— ​Благословения ​Владыки ​Света ​вам, ​принц ​Доран, ​— ​произнесла ​она ​мягко, ​её ​голос ​гладкий, ​как ​шёлк, ​но ​с ​ноткой ​резкости, ​от ​которой ​пальцы ​Дорана ​невольно ​дёрнулись ​на ​подлокотнике ​кресла. ​ ​Я ​усмехнулся, ​наблюдая ​за ​этим ​обменом ​репликами. ​ ​Мне ​начинали ​нравиться ​её ​манеры. ​ ​Вся ​её ​священная ​болтовня ​была ​скорее ​тонкими ​уколами, ​чем ​проповедью. ​ ​Это ​было ​забавно. ​ ​К ​счастью, ​моё ​лицо ​было ​скрыто, ​так ​что ​усмешку ​никто ​не ​заметил. ​ ​Доран ​склонил ​голову ​в ​знак ​признания, ​но ​его ​взгляд ​оставался ​настороженным. ​ ​Затем ​его ​глаза ​перевелись ​на ​меня, ​смешивая ​любопытство ​и ​подозрение, ​когда ​он ​заглянул ​мне ​в ​глаза. ​ ​— ​Я ​полагаю, ​это ​он ​и ​есть ​"подарок"? ​— ​сказал ​он, ​сразу ​отметая ​мысль, ​что ​Кинвара ​могла ​быть ​тем ​самым ​даром. ​ ​— ​Да, ​именно ​он, ​— ​подтвердил ​Оберин, ​переводя ​взгляд ​на ​меня. ​ ​Я ​медленно ​снял ​ткань, ​обматывавшую ​моё ​лицо. ​ ​Она ​упала ​вниз, ​и ​я ​увидел, ​как ​Доран ​пристально ​всматривается ​в ​мои ​черты. ​ ​Он ​ещё ​не ​узнал ​меня. ​ ​Тогда ​я ​дотянулся ​до ​края ​парика. ​ ​Одним ​движением ​я ​сорвал ​его, ​позволяя ​серебряным ​волосам ​рассыпаться ​по ​плечам, ​сверкая ​в ​свете ​факелов. ​ ​Вздохи ​потрясения ​разнеслись ​среди ​охраны, ​шёпот ​узнавания ​прошелестел ​по ​комнате. ​ ​Глаза ​принца ​Дорана ​задрожали. ​ ​Я ​шагнул ​вперёд, ​встретив ​его ​взгляд, ​и ​позволил ​лёгкой ​улыбке ​коснуться ​моих ​губ. ​ ​— ​Принц ​Доран, ​— ​приветствовал ​я, ​слегка ​наклонив ​голову. ​ ​— ​Это ​Визерис ​Таргариен, ​кровь ​Завоевателя, ​— ​шагнула ​вперёд ​Кинвара, ​представляя ​меня. ​ ​Мне ​это ​понравилось. ​ ​Если ​я ​представляю ​себя ​сам, ​мои ​слова ​могут ​утратить ​вес. ​ ​— ​Он ​пришёл ​сюда ​не ​как ​чужак, ​но ​как ​старый ​друг. ​ ​После ​её ​слов ​тишина ​стала ​абсолютной. ​ ​Груз ​слов ​опустился ​на ​них, ​словно ​камень. ​ ​Лицо ​Дорана ​напряглось, ​его ​взгляд ​пронзал ​меня, ​как ​лезвие. ​ ​Я ​видел ​в ​его ​глазах ​внутреннюю ​борьбу, ​вихрь ​мыслей, ​что ​вращался ​в ​его ​голове. ​ ​А ​затем… ​ ​С ​небольшим, ​почти ​обречённым ​кивком ​он ​принял ​правду, ​стоящую ​перед ​ним. ​ ​Он ​понял. ​ ​На ​Вестерос ​надвигается ​что-то ​великое… ​ ​Даже ​принц-калека ​мог ​это ​почувствовать. ​ ​*** ​ ​Позднее ​дневное ​солнце ​проникало ​сквозь ​решётчатые ​окна ​Старого ​Дворца, ​заливая ​комнату ​золотым ​светом. ​ ​В ​чашах ​громоздились ​фрукты ​— ​инжир, ​гранаты, ​виноград, ​сверкавшие, ​словно ​драгоценности. ​ ​Оберин ​откинулся ​в ​кресле, ​вытягивая ​длинные ​ноги, ​его ​поза ​была ​расслабленной, ​как ​и ​его ​взгляд. ​ ​Он ​взял ​виноградину, ​кинул ​её ​в ​рот, ​а ​затем ​лукаво ​улыбнулся, ​наблюдая ​за ​братом. ​ ​Напротив ​него ​Доран ​сидел ​прямо, ​сложив ​пальцы, ​его ​взгляд ​был ​отстранённым ​и ​настороженным. ​ ​— ​Итак, ​брат, ​— ​начал ​Оберин ​почти ​игривым ​тоном, ​— ​что ​ты ​думаешь ​о ​моём ​подарке? ​ ​Доран ​вздохнул, ​потирая ​висок. ​ ​— ​Может, ​для ​начала ​тебе ​стоит ​принять ​ванну, ​прежде ​чем ​мы ​это ​обсудим? ​ ​Он ​с ​досадой ​взглянул ​на ​брата. ​ ​— ​Ты ​проделал ​долгий ​путь ​через ​пески. ​Даже ​тебе ​нужен ​отдых. ​ ​Оберин ​рассмеялся. ​ ​— ​Отдых? ​Я ​слишком ​долго ​ждал, ​чтобы ​поднять ​этот ​вопрос. ​ ​Его ​глаза ​засверкали. ​ ​— ​Кроме ​того, ​я ​уже ​послал ​за ​Арианной. ​Она ​будет ​здесь ​с ​минуты ​на ​минуту. ​ ​Он ​откинулся ​назад, ​его ​улыбка ​чуть ​поблёкла, ​но ​не ​исчезла. ​ ​— ​Я ​не ​могу ​ждать. ​ ​Он ​глянул ​на ​Дорана. ​ ​— ​Дорн ​слишком ​долго ​спал… ​Может, ​пришло ​время.... ​ ​Лицо ​Дорана ​напряглось. ​ ​Ему ​не ​понравился ​подтекст ​этих ​слов. ​ ​— ​Это ​приведёт ​Дорн ​к ​открытой ​войне, ​Оберин, ​— ​сказал ​он, ​голос ​его ​стал ​твёрдым. ​ ​— ​Ты ​к ​этому ​готов? ​Ты ​действительно ​этого ​хочешь? ​ ​Он ​посмотрел ​на ​брата ​в ​упор. ​ ​— ​Ты ​хочешь, ​чтобы ​невинные ​дорнийцы ​гибли ​из-за ​бессмысленной ​войны? ​ ​Оберин ​наклонился ​вперёд, ​его ​пальцы ​нажали ​на ​стол, ​взгляд ​стал ​острым. ​ ​— ​Брат, ​это ​не ​будет ​бессмысленной ​войной. ​ ​В ​его ​голосе ​зазвенела ​сталь. ​ ​— ​Ты ​правда ​не ​хочешь ​мести? ​Мести ​этим ​проклятым ​Ланнистерам? ​ ​Он ​сжал ​кулаки. ​ ​— ​Сейчас ​на ​троне ​сидит ​бастард ​Ланнистера. ​Нет ​лучшего ​времени, ​чтобы ​потребовать ​расплату. ​ ​Он ​указал ​на ​меня. ​ ​— ​Человек, ​которого ​я ​привёл ​в ​Солнечное ​Копьё, ​— ​не ​просто ​носитель ​крови ​драконов ​по ​имени. ​ ​Оберин ​улыбнулся. ​ ​— ​У ​него ​есть ​настоящий ​дракон. ​ ​Доран ​поднял ​бровь, ​на ​лице ​отразился ​чистый ​скептицизм. ​ ​— ​Последний ​живой ​дракон, ​о ​котором ​я ​слышал, ​был ​размером ​с ​котёнка, ​когда ​умер. ​ ​Его ​голос ​остался ​ровным, ​но ​во ​взгляде ​читалось ​сомнение. ​ ​— ​Я ​не ​сомневаюсь ​в ​тебе, ​если ​ты ​говоришь, ​что ​у ​него ​есть ​дракон. ​Но ​если ​это ​так… ​и ​я ​его ​не ​видел, ​значит, ​он ​прячется ​у ​него ​в ​рукаве. ​ ​Доран ​слегка ​усмехнулся. ​ ​— ​Выходит ​он ​тоже ​размером ​с ​котёнка? ​Вряд ​ли ​такое ​существо ​— ​оружие, ​в ​котором ​мы ​нуждаемся, ​Оберин.