Глава 100

Санса ​вцепилась ​в ​край ​своего ​плаща, ​её ​губы ​приоткрылись ​в ​шоке, ​в ​глазах ​блестели ​слёзы. ​ ​Но ​никто ​из ​них ​не ​произнёс ​ни ​слова, ​чтобы ​остановить ​жестокость ​— ​они ​знали, ​что ​их ​народ ​требует ​крови ​за ​кровь. ​ ​Когда ​последний ​из ​четырёх ​пленников ​рухнул ​в ​запятнанный ​кровью ​снег, ​мужчины ​в ​толпе ​взревели ​от ​одобрения. ​ ​Скорбящий ​отец ​заключил ​дочерей ​в ​объятия, ​и ​они ​разрыдались, ​громко, ​безудержно. ​ ​Визерис ​позволил ​ликованию ​подняться, ​давая ​каждому ​осознать ​цену ​преступлений ​в ​его ​владениях ​— ​и ​власть, ​которой ​он ​распоряжался ​с ​лёгкостью, ​будто ​держа ​её ​на ​кончиках ​пальцев. ​ ​Среди ​всего ​этого ​Аша ​Грейджой ​стояла, ​стиснув ​кулаки ​за ​спиной, ​её ​пылающий ​взгляд ​был ​прикован ​к ​Визерису. ​ ​Последний ​жестокий ​удар ​развеял ​любые ​иллюзии ​о ​том, ​что ​всё ​это ​— ​просто ​представление. ​ ​Реальность ​их ​поражения ​— ​беспомощности ​её ​людей ​— ​осела ​в ​её ​груди ​тяжёлым, ​горьким ​камнем. ​ ​Я ​заставлю ​его ​заплатить ​за ​это… ​Я ​обязательно ​заставлю. ​ ​— ​На ​этом ​всё, ​— ​объявил ​Визерис, ​оборачиваясь. ​Его ​плащ ​волочился ​по ​земле. ​ ​Он ​задержал ​взгляд ​на ​Бране ​и ​Сансе, ​внимательно ​изучая ​их ​реакции, ​прежде ​чем ​обратиться ​к ​стражникам: ​ ​— ​Сожгите ​тела ​и ​повесьте ​останки ​перед ​воротами. ​Всех ​остальных ​запереть. ​Принцессу ​отправьте ​в ​мои ​покои ​через ​несколько ​часов. ​ ​— ​Как ​прикажете! ​— ​хором ​ответили ​стражники. ​ ​С ​почти ​королевским ​величием ​он ​развернулся ​и ​покинул ​двор, ​оставляя ​за ​собой ​смешанные ​эмоции ​толпы. ​ ​*** ​ ​Ночь ​сдавливала ​стены ​Винтерфелла. ​Было ​холодно ​и ​темно. ​ ​За ​окном ​убывающая ​луна ​отбрасывала ​бледный ​свет ​на ​крыши, ​покрытые ​снегом. ​ ​В ​уединённой ​комнате ​на ​втором ​этаже ​главной ​башни ​факелы ​трепетали ​в ​своих ​держателях, ​их ​неровный ​свет ​бросал ​пляшущие ​тени ​на ​холодные ​каменные ​стены. ​ ​Аша ​Грейджой ​стояла ​перед ​массивной ​деревянной ​дверью, ​её ​запястья ​были ​связаны ​за ​спиной. ​ ​Двое ​северных ​стражников ​переглянулись, ​и ​один, ​выше ​ростом, ​резко ​постучал. ​ ​Изнутри ​донёсся ​приглушённый ​голос, ​спокойный ​и ​ожидающий: ​ ​— ​Входите. ​ ​Стражник ​открыл ​дверь, ​позволяя ​Аше ​шагнуть ​внутрь. ​Она ​держала ​голову ​высоко, ​несмотря ​на ​связанные ​руки. ​ ​Наконец-то. ​Ублюдки. ​ ​Даже ​за ​столь ​короткое ​время ​под ​их ​надзором ​она ​уже ​успела ​их ​возненавидеть. ​ ​Хотя ​человек ​внутри ​был ​ничуть ​не ​лучше. ​ ​Комната ​была ​обставлена ​скромно. ​ ​Прочная ​кровать, ​заваленная ​мехами. ​ ​Небольшой ​стол ​со ​свечой, ​почти ​догоревшей. ​ ​Узкое ​окно, ​выходящее ​во ​двор, ​залитый ​лунным ​светом. ​ ​В ​углу ​тлел ​жаровня, ​источая ​слабое ​тепло, ​но ​для ​её ​закоченевших ​рук ​этого ​было ​недостаточно. ​ ​Но ​всё ​это ​было ​ничем ​по ​сравнению ​с ​тем, ​кто ​ждал ​у ​окна. ​ ​Человек, ​который ​победил ​её. ​ ​Который ​пленил ​её ​людей. ​ ​Который ​казнил ​четверых ​из ​них. ​ ​Его ​серебристая ​голова ​медленно ​повернулась ​к ​ней, ​и ​на ​губах ​появилась ​ленивая, ​неторопливая ​улыбка. ​ ​Она ​почувствовала, ​как ​в ​ней ​закипает ​ярость. ​ ​Он ​был ​одет ​в ​свободную ​рубаху ​и ​простые ​штаны, ​будто ​собирался ​лечь ​спать. ​ ​Как ​он ​смеет ​выглядеть ​таким… ​беспечным? ​ ​Считал ​ли ​он ​её ​вовсе ​не ​угрозой, ​только ​потому ​что ​её ​руки ​были ​связаны? ​ ​— ​Это ​будет ​твоя ​похоронная ​песнь, ​Таргариен, ​— ​отметила ​Аша, ​когда ​свет ​свечи ​блеснул ​на ​его ​бледных ​волосах, ​придавая ​ему ​неземное ​сияние. ​ ​— ​Я ​ждал ​тебя, ​Железная ​принцесса, ​— ​сказал ​он ​ровным, ​почти ​беседующим ​тоном. ​— ​Давай ​обсудим ​мир ​во ​всём ​мире. ​ ​Челюсть ​Аши ​сжалась, ​ярость ​поднялась ​в ​груди ​от ​его ​непринуждённого ​приветствия. ​Мир ​во ​всём ​мире? ​Серьёзно? ​После ​того, ​как ​он ​убил ​её ​людей? ​Плечи ​дёрнулись ​от ​желания ​наброситься ​на ​него, ​стереть ​эту ​самодовольную ​ухмылку. ​Но ​вместо ​этого ​она ​заставила ​свой ​голос ​остаться ​ровным. ​ ​— ​О ​чём ​тут ​говорить, ​Таргариен? ​— ​бросила ​она. ​— ​Ты ​уже ​сжёг ​троих ​моих ​людей ​и ​публично ​казнил ​ещё ​четверых. ​Что ​ещё ​осталось, ​прежде ​чем ​ты ​добьёшься ​своего ​"мира ​во ​всём ​мире"? ​ ​— ​В ​идеале, ​полное ​уничтожение ​железнорождённых. ​Ах ​да, ​и ​для ​тебя ​— ​"Ваше ​Величество". ​— ​Его ​взгляд ​оставался ​непоколебимым, ​когда ​он ​пожал ​плечами, ​словно ​обсуждал ​что-то ​незначительное. ​— ​Ты ​жива. ​Твой ​брат ​жив. ​И ​немало ​твоих ​людей ​до ​сих ​пор ​дышат. ​Это ​больше, ​чем ​ты ​могла ​бы ​надеяться. ​Советую ​быть ​благодарной. ​ ​Её ​челюсть ​сжалась ​ещё ​сильнее, ​зубы ​скрипнули. ​Ради ​Теона ​— ​чтоб ​его, ​идиота ​— ​она ​должна ​сохранять ​спокойствие. ​ ​Теон ​был ​где-то ​в ​темнице ​под ​этим ​замком, ​дурак, ​но ​она ​не ​знала ​где. ​Если ​я ​зайду ​слишком ​далеко, ​мы ​оба ​погибнем. ​ ​Тихо ​кипя ​от ​злости, ​она ​сделала ​шаг ​вперёд, ​высоко ​подняв ​подбородок. ​Идеальный ​план ​— ​убить ​этого ​ублюдка, ​найти ​Теона ​и ​сбежать. ​ ​— ​Благодарной? ​После ​всего, ​что ​ты ​сделал, ​чтобы ​нас ​унизить? ​— ​Её ​голос ​был ​остёр, ​как ​клинок. ​— ​Хах. ​Хватит ​болтать ​о ​пустяках. ​Я ​пришла ​спросить, ​что ​ты ​собираешься ​делать ​со ​мной… ​и ​с ​моим ​братом. ​ ​Визерис ​отошёл ​от ​окна ​и ​подошёл ​ближе. ​В ​углу ​жаровня ​потрескивала, ​отбрасывая ​слабый ​свет, ​очерчивающий ​его ​силуэт. ​ ​— ​Буду ​разочарован, ​если ​ты ​не ​догадываешься, ​— ​сказал ​он. ​— ​Твой ​отец ​не ​оставил ​мне ​выбора. ​Бейлон ​Грейджой ​объявил ​войну, ​а ​твой ​брат ​попытался ​удержать ​Винтерфелл. ​Все ​из ​Пяти ​Королей ​— ​мои ​враги, ​я ​лишь ​заканчиваю ​то, ​что ​они ​начали. ​ ​— ​Даже ​Робб ​Старк? ​ ​— ​Возможно, ​я ​женюсь ​на ​его ​сестре, ​так ​что ​нет, ​— ​ответил ​он, ​наблюдая, ​как ​её ​глаза ​сузились, ​прежде ​чем ​продолжить. ​— ​Видишь? ​Я ​вовсе ​не ​дикарь. ​ ​— ​Ты ​невозможен. ​ ​— ​Вопреки ​тому, ​что ​ты ​думаешь, ​нет. ​Просто ​у ​нас ​сложилась ​не ​лучшая ​первая ​встреча. ​Я ​действительно ​хочу ​мира ​во ​всём ​мире, ​но ​не ​через ​море ​крови. ​Я ​не ​собираюсь ​уничтожать ​Железные ​острова ​просто ​ради ​забавы. ​Ваш ​народ ​может ​быть ​полезен, ​если ​направить ​его ​в ​нужное ​русло. ​ ​Губы ​Аши ​скривились ​в ​презрительной ​усмешке. ​ ​— ​Дурак. ​Мы ​никому ​не ​клянемся ​в ​верности, ​— ​рявкнула ​она. ​— ​Железнорождённые ​не ​склоняют ​колен. ​Мы ​берём ​то, ​что ​наше, ​или ​умираем ​в ​попытке. ​ ​— ​Тогда ​это ​глупый ​образ ​жизни, ​— ​равнодушно ​заметил ​Визерис. ​— ​Забавно ​слышать ​это ​от ​той, ​что ​остановила ​своё ​войско ​у ​пасти ​моего ​дракона. ​Разве ​ты ​не ​должна ​была ​умереть, ​пытаясь ​победить ​меня? ​Вместо ​этого ​ты ​сдалась. ​— ​Его ​голос ​стал ​холодным, ​как ​зимний ​ветер. ​— ​Аша… ​Я ​могу ​уничтожить ​тебя. ​А ​могу ​сделать ​тебя ​своим ​союзником. ​Только ​тебе ​решать, ​что ​из ​этого ​произойдёт. ​ ​Её ​ярость ​вспыхнула, ​и ​прежде ​чем ​она ​успела ​одуматься, ​она ​бросилась ​к ​кинжалу, ​что ​висел ​на ​поясе ​у ​жаровни. ​Она ​уже ​давно ​держала ​его ​в ​поле ​зрения. ​Со ​связанными ​руками ​это ​было ​неловко, ​но ​ей ​удалось ​схватить ​клинок ​и ​развернуться ​для ​удара. ​ ​Но ​Визерис ​удивил ​её: ​он ​увернулся ​с ​отточенной ​лёгкостью. ​ ​— ​Идиотка, ​— ​кинжал ​с ​грохотом ​упал ​на ​пол, ​когда ​он ​заломил ​ей ​руки ​вверх, ​развернув ​так, ​что ​её ​лицо ​врезалось ​в ​холодный ​камень ​под ​ним.