Глава 99

Бран ​поднял ​взгляд, ​нахмурив ​брови. ​ ​— ​Мейстер ​Лювин, ​мы ​должны ​учитывать ​нужды ​людей. ​Если… ​если ​я ​возражу, ​это ​хоть ​что-то ​изменит? ​ ​Он ​посмотрел ​на ​меня, ​затем ​на ​Сансу, ​молча ​наблюдавшую ​за ​происходящим. ​ ​Я ​не ​стал ​ничего ​говорить. ​Пусть ​обсуждают ​открыто. ​Пусть ​столкнутся ​с ​тяжестью ​правления ​собственными ​землями, ​подумал ​я. ​Я ​лишь ​выполняю ​обещание. ​ ​Двор ​застыл ​в ​напряжении, ​словно ​все ​задержали ​дыхание, ​ожидая ​решения ​Брана. ​ ​Молодой ​Старк ​бросил ​на ​меня ​короткий ​взгляд ​— ​в ​его ​глазах ​мелькнула ​тень ​сомнения. ​Возможно, ​он ​задумывался, ​разумно ​ли ​давать ​мне ​столько ​влияния. ​Но ​как ​он ​мог ​отрицать ​результаты ​моих ​действий? ​ ​Железнорождённые ​были ​отброшены. ​Теон ​заточён. ​А ​теперь ​отец ​и ​его ​дочери ​получат ​свою ​извращённую ​справедливость. ​ ​Бран ​выдохнул. ​ ​— ​Это ​решение ​было ​принято ​ещё ​раньше. ​Я ​не ​собираюсь ​идти ​против ​него. ​Иногда… ​— ​его ​голос ​звучал ​глухо, ​— ​приходится ​принимать ​жёсткие ​решения. ​Мне… ​мне ​это ​не ​нравится. ​Но ​если ​это ​избавит ​больше ​людей ​от ​жестокости ​железнорождённых… ​значит, ​так ​тому ​и ​быть. ​ ​Внутри ​меня ​вспыхнуло ​лёгкое ​удовлетворение. ​ ​Он ​учится, ​отметил ​я. ​ ​Вот ​оно ​— ​будущее ​Севера. ​Мальчик, ​вынужденный ​слишком ​рано ​повзрослеть, ​запутавшийся ​в ​моральных ​дилеммах. ​ ​Этот ​мир ​менял ​нас ​всех. ​ ​Надеюсь, ​ему ​не ​придётся ​превратиться ​в ​древовидца ​в ​этой ​версии ​реальности. ​ ​На ​лице ​мейстера ​Лювина ​мелькнуло ​беспокойство. ​Его ​цепь ​тихо ​звякнула, ​когда ​он ​склонил ​голову, ​уступая. ​В ​его ​глазах ​отразились ​усталость ​и ​горечь. ​ ​А ​отец ​уже ​ушёл ​по ​моему ​приказу. ​Он ​не ​стал ​ждать ​разрешения ​Брана, ​чтобы ​собрать ​своих ​дочерей ​и ​подготовить ​их ​к ​встрече ​с ​мучителями. ​ ​Старки ​замерли, ​готовясь ​стать ​свидетелями ​кровавой ​мести. ​ ​Тишина ​окутала ​двор ​Винтерфелла, ​первые ​снежинки ​медленно ​кружили ​в ​воздухе, ​оседая ​на ​плечах ​собравшихся. ​ ​Четверых ​пленённых ​железнорождённых ​выволокли ​вперёд. ​ ​Слухи ​о ​предстоящей ​казни ​разлетелись ​быстро ​— ​купцы, ​фермеры, ​солдаты ​собрались ​полукругом, ​факелы ​горели, ​несмотря ​на ​дневной ​свет. ​Шёпот ​и ​приглушённые ​голоса ​звучали ​на ​фоне ​тихого ​потрескивания ​огня. ​ ​Бран ​и ​Санса ​стояли ​в ​стороне, ​окружённые ​стражниками ​Старков. ​Бран ​выглядел ​мрачно, ​его ​лоб ​был ​нахмурен; ​глаза ​Сансы ​метались ​между ​пленниками ​и ​толпой, ​губы ​сжались ​в ​напряжённую ​линию, ​выдавая ​растущее ​беспокойство. ​Она ​заметила ​Ашу, ​стоящую ​в ​первых ​рядах, ​запястья ​её ​были ​связаны. ​ ​Подбородок ​принцессы ​железнорождённых ​оставался ​высоко ​поднятым, ​но ​напряжение ​в ​сжатой ​челюсти ​выдавало ​её ​гнев. ​ ​А ​её ​люди… ​они ​смотрели ​на ​неё ​с ​ещё ​большей ​ненавистью, ​чем ​на ​меня. ​ ​Железнорождённые ​предпочли ​бы ​погибнуть ​в ​драконьем ​пламени, ​чем ​подвергнуться ​подобному ​унижению. ​ ​Визерис ​шагнул ​в ​центр ​двора, ​его ​плащ ​волочился ​по ​утоптанному ​снегу. ​В ​середине ​площади ​возвышалась ​грубо ​сколоченная ​платформа ​из ​кольев ​и ​брёвен. ​Толпа ​расступилась, ​давая ​ему ​дорогу, ​некоторые ​отшатнулись, ​словно ​одно ​его ​присутствие ​требовало ​пространства. ​ ​Аша ​наблюдала ​за ​всем ​происходящим. ​ ​Они ​его ​боятся. ​Значит, ​что ​он ​вообще ​здесь ​делает? ​Откуда ​у ​него ​дракон? ​Почему ​Таргариен ​помогает ​Старкам? ​ ​Но ​все ​вопросы ​исчезли, ​когда ​её ​взгляд ​переместился ​на ​четверых ​железнорождённых, ​стоявших ​на ​коленях. ​Они ​были ​связаны, ​избиты, ​на ​их ​лицах ​запеклась ​кровь. ​Северяне ​подталкивали ​их ​вперёд, ​игнорируя ​проклятия ​и ​плевки. ​ ​Кто-то ​в ​толпе ​прошептал: ​ ​— ​Таргариен ​жаждет ​крови… ​Говорят, ​возле ​Винтерфелла ​нашли ​три ​обугленных ​трупа, ​а ​теперь ​он ​убьёт ​ещё ​четверых. ​Для… ​для ​нас. ​ ​— ​Ага. ​И ​правильно ​сделает. ​Но ​посмотрим, ​как ​далеко ​он ​зайдёт. ​ ​Аша ​кипела ​от ​ярости. ​Северяне ​прячутся ​за ​драконом, ​как ​трусы. ​Если ​бы ​не ​этот ​сереброволосый ​ублюдок… ​ ​— ​Я ​здесь, ​милорд… ​нет, ​Ваше ​Величество, ​— ​заговорил ​убитый ​горем ​фермер, ​его ​лицо ​было ​жёстко ​сведено ​скорбью. ​ ​Он ​вышел ​вперёд, ​ведя ​за ​собой ​двух ​дочерей. ​Они ​дрожали ​от ​холода, ​держась ​друг ​за ​друга. ​Глаза ​у ​них ​были ​заплаканные, ​затравленные, ​как ​у ​тех, ​кто ​уже ​увидел ​слишком ​много ​ужасов. ​ ​Визерис ​жестом ​подозвал ​их ​ближе. ​ ​— ​Сегодня ​вы ​получите ​свою ​месть. ​Эти ​четверо ​железнорождённых… ​— ​он ​указал ​на ​пленников, ​— ​представляют ​тех, ​кто ​причинил ​вам ​зло. ​Пусть ​Винтерфелл ​увидит, ​что ​ни ​одно ​преступление ​против ​Севера ​не ​остаётся ​безнаказанным. ​И ​ни ​одно ​преступление ​в ​моих ​семи ​королевствах ​не ​останется ​безнаказанным. ​ ​Девочки ​замялись, ​обменявшись ​испуганными ​взглядами. ​ ​Один ​из ​солдат ​вложил ​небольшое ​оружие ​в ​руку ​старшей ​— ​тупой ​топор ​с ​выгравированным ​на ​рукояти ​символом ​Старков. ​ ​Она ​замерла, ​её ​пальцы ​побелели, ​вцепившись ​в ​древко, ​слёзы ​текли ​по ​её ​щекам. ​ ​— ​Это… ​жестоко, ​— ​прошептала ​Санса. ​ ​— ​Ты ​согласилась ​на ​это. ​Как ​и ​я, ​— ​вздохнул ​Бран. ​ ​Аша ​мысленно ​выругалась. ​Чёртовы ​ублюдки ​Теона ​не ​могли ​не ​начать ​насиловать, ​да? ​Всё ​было ​бы ​проще, ​если ​бы ​не ​это. ​ ​Хотя, ​если ​разобраться, ​виноват ​был ​её ​отец. ​Это ​он ​посадил ​самых ​буйных ​железнорождённых ​на ​корабль ​Теона. ​ ​Толпа ​зашевелилась. ​Даже ​те, ​кто ​жаждал ​мести, ​не ​могли ​не ​почувствовать ​холодок ​в ​груди, ​наблюдая ​за ​этим. ​ ​Аша, ​вынужденная ​смотреть, ​стиснула ​зубы ​в ​ярости. ​ ​Железнорождённые, ​стоявшие ​на ​коленях ​в ​снегу, ​осыпали ​проклятиями ​северян, ​но ​затем ​их ​взгляды ​переместились ​на ​неё. ​ ​Её ​люди… ​те, ​кто ​прошёл ​с ​ней ​долгий ​путь, ​смотрели ​на ​неё ​с ​ненавистью. ​Она ​предала ​их. ​ ​Один ​из ​пленников ​рявкнул: ​ ​— ​Трусы! ​Все ​вы! ​Мы ​бы ​сражались ​честно, ​если ​бы ​не ​этот ​проклятый ​дракон… ​ ​Его ​голос ​оборвался ​хриплым ​криком. ​ ​Старшая ​дочь, ​всхлипнув, ​подняла ​топор. ​ ​Она ​опустила ​его. ​ ​Кровь ​брызнула ​в ​воздух. ​ ​Удар ​был ​неуклюжим, ​в ​нём ​не ​было ​отточенной ​уверенности ​солдата. ​Кровь ​брызнула ​на ​снег, ​и ​девушка ​отшатнулась, ​тяжело ​дыша. ​ ​Толпа ​вздрогнула ​— ​одни ​отшатнулись, ​другие ​закричали ​в ​одобрении. ​ ​Визерис ​шагнул ​вперёд, ​положил ​твёрдую, ​но ​успокаивающую ​руку ​на ​плечо ​второй ​дочери, ​мягко ​подталкивая ​её ​к ​следующему ​пленнику. ​ ​— ​Всё ​в ​порядке. ​Сделай ​это. ​Выпусти ​всю ​свою ​ярость, ​— ​сказал ​он. ​ ​Глаза ​девочки ​покраснели ​от ​слёз, ​но ​она ​стиснула ​зубы ​и ​взяла ​древко ​копья ​из ​рук ​одного ​из ​солдат. ​ ​Следующие ​мгновения ​превратились ​в ​кровавое ​действо ​возмездия, ​сопровождающееся ​криками. ​ ​Каждая ​из ​дочерей ​наносила ​удары, ​ярость ​и ​горе ​питали ​их ​силу. ​Толпа ​ревела, ​охваченная ​единой ​волной ​гнева ​и ​скорби. ​ ​Некоторые ​отворачивались, ​не ​в ​силах ​наблюдать ​за ​расправой. ​Другие, ​напротив, ​жадно ​впитывали ​каждую ​деталь ​мучений ​железнорождённых. ​ ​Бран ​стоял ​неподвижно, ​вынужденный ​смотреть ​на ​варварскую ​неизбежность ​того, ​что ​он ​допустил.