Глава 136

— ​Всё ​ещё ​спит, ​Ваше ​Величество. ​Маковое ​молоко ​должно ​держать ​его ​без ​сознания ​ещё ​пару ​часов. ​ ​— ​Отлично. ​— ​Я ​закрутил ​прядь ​её ​волос ​на ​пальце. ​— ​Итак, ​что, ​по-твоему, ​мы ​должны ​с ​ним ​сделать, ​когда ​он ​проснётся? ​Разве ​он ​не ​пытал ​тебя ​и ​твою ​подругу ​когда-то? ​Я ​до ​сих ​пор ​помню, ​как ​у ​меня ​тогда ​закипела ​кровь. ​Он ​должен ​усвоить ​урок. ​— ​Моя ​улыбка ​стала ​шире. ​— ​А ​потом ​— ​публичная ​казнь, ​конечно ​же. ​ ​Глаза ​Роз ​вспыхнули ​от ​первой ​части. ​Она, ​должно ​быть, ​испытывала ​искреннюю ​благодарность, ​осознав, ​что ​я ​не ​забыл. ​ ​— ​А… ​его ​мать? ​— ​спросила ​Роз, ​с ​огоньком ​в ​глазах. ​ ​— ​Она ​будет ​там. ​И ​будет ​вынуждена ​всё ​смотреть. ​Но ​до ​казни ​ещё ​есть ​время. ​Робб ​Старк ​прибудет ​не ​раньше, ​чем ​через ​несколько ​дней, ​мы ​не ​можем ​сделать ​это ​раньше, ​— ​я ​отпустил ​её ​волосы. ​— ​А ​пока… ​мы ​играем. ​Иди, ​подготовь ​ту ​комнату, ​как ​я ​велел. ​ ​— ​Как ​пожелаете, ​Ваше ​Величество, ​— ​она ​поднялась, ​улыбаясь ​мне, ​пока ​уходила, ​покачивая ​бёдрами. ​Она ​знала, ​как ​заводить ​мужчин ​— ​всё-таки ​была ​шлюхой. ​Ну, ​бывшей. ​ ​Теперь ​она ​— ​Мастер ​над ​шептунами, ​как ​я ​и ​обещал. ​Хотя ​официально ​это ​станет ​известно ​лишь ​после ​казни. ​ ​Я ​сильнее ​откинулся ​на ​троне, ​чувствуя, ​как ​изогнутое ​железо ​впивается ​мне ​в ​спину. ​Другие ​короли ​находили ​его ​неудобным ​и ​болезненным, ​но ​для ​моей ​толстой ​кожи ​клинки ​были ​скорее ​массажёром. ​Я ​считал ​это ​идеальным ​напоминанием ​о ​власти. ​Закрыв ​глаза, ​я ​позволил ​удовлетворению ​накрыть ​меня ​с ​головой. ​ ​Это ​действительно ​было ​приятно. ​ ​Нет ​ничего ​лучше, ​чем ​вздремнуть ​на ​своём ​Железном ​Троне. ​ ​★★★ ​ ​Глаза ​Джоффри ​дёрнулись ​и ​открылись. ​Сознание ​было ​затуманено, ​голова ​пульсировала ​от ​боли. ​Он ​увидел ​знакомые ​багровые ​шторы ​и ​потолок, ​который ​помнил ​с ​детства, ​и ​нахмурился: ​ ​— ​Хм… ​ ​На ​одно ​благословенное ​мгновение ​его ​хмурый ​взгляд ​смягчился, ​и ​он ​вдохнул ​застоявшийся ​воздух ​своей ​детской ​спальни. ​Ах, ​да. ​Конечно. ​Всё ​это… ​всего ​лишь ​дурной ​сон. ​Он ​поверил. ​Ведь ​драконы ​не ​могут ​быть ​настоящими, ​правда? ​Как ​он ​мог ​проиграть? ​ ​Но ​когда ​он ​попытался ​пошевелиться, ​осознание ​накрыло ​его. ​ ​Он… ​он ​не ​мог ​двигаться. ​ ​Пылинки ​закружились ​в ​солнечных ​лучах, ​пробивавшихся ​сквозь ​сломанные ​ставни. ​Знакомый ​запах ​комнаты ​и ​отголоски ​вчерашнего ​кошмара ​швырнули ​его ​обратно ​в ​реальность. ​Дыхание ​сбилось, ​когда ​он ​понял ​— ​это ​был ​не ​сон. ​ ​Прежде ​чем ​он ​успел ​осознать ​весь ​ужас ​происходящего, ​воздух ​прорезал ​гортанный ​стон, ​за ​которым ​последовал ​ритмичный ​скрип ​кровати. ​ ​Стон ​был ​низким ​и ​хриплым ​— ​голос ​знакомый, ​но ​звук ​— ​нет. ​Его ​голова ​резко ​дернулась ​в ​сторону, ​и ​в ​шее ​щёлкнуло. ​ ​Его… ​его ​мать, ​обнажённая ​спина ​Серсеи ​выгибалась, ​как ​тетива, ​мокрые ​от ​пота ​золотые ​волосы ​прилипли ​к ​раскрасневшейся ​коже, ​пока ​Визерис ​Таргариен ​вбивался ​в ​неё ​с ​поршнеподобной ​силой, ​отчего ​гнилой ​каркас ​кровати ​визжал. ​Она ​была ​грязна, ​явно ​не ​приведённая ​в ​порядок ​после ​позорной ​прогулки ​нагишом, ​и ​в ​таком ​виде ​её ​жёстко ​трахали. ​ ​Визерис, ​этот ​ублюдок, ​наслаждался ​его ​матерью, ​пока ​на ​ней ​всё ​ещё ​оставались ​следы ​позора! ​Сотни ​тысяч ​мужчин ​видели ​её ​обнажённой, ​мечтали ​о ​ней ​в ​самых ​грязных ​фантазиях ​— ​а ​воплощал ​их ​именно ​этот ​мерзавец. ​ ​Её ​ухоженные ​ногти ​вонзались ​в ​заплесневевшие ​простыни, ​а ​сама ​она ​кричала ​не ​от ​боли, ​а ​от ​захлёбывающегося ​восторга. ​Стул ​Джоффри ​заскрипел, ​когда ​он ​дёрнулся, ​натягивая ​шёлковые ​путы, ​связывавшие ​ему ​руки ​за ​спинкой. ​Что… ​что ​за ​хрень… ​ ​Глаза ​расширились ​от ​ужаса, ​когда ​он ​полностью ​осознал ​увиденное. ​Она ​стояла ​на ​четвереньках, ​её ​обнажённое ​тело ​тряслось ​от ​каждого ​яростного ​толчка ​сзади. ​Мощная ​фигура ​Визериса ​полностью ​доминировала ​в ​комнате, ​его ​движения ​были ​безжалостны ​и ​грубы. ​ ​Лицо ​Серсеи ​искажалось ​смесью ​боли ​и ​удовольствия, ​глаза ​закатились, ​и ​она ​громко ​стонала. ​Джоффри ​скрутило ​от ​отвращения, ​но ​затем ​он ​заметил ​нечто, ​от ​чего ​по ​его ​жилам ​побежал ​лёд. ​Как ​он ​не ​понял ​раньше ​— ​он ​был ​привязан ​к ​стулу, ​его ​запястья ​и ​лодыжки ​крепко ​связаны ​толстой ​верёвкой. ​Он ​был ​полностью ​беспомощен. ​ ​— ​СТОЙ! ​ПРЕКРАТИ, ​ТВАРЬ! ​Я ​ТЕБЯ… ​ ​Смех ​Визериса ​прокатился ​по ​комнате, ​его ​фиолетовые ​глаза ​сверкали, ​пока ​он ​сохранял ​темп. ​— ​Слышишь, ​Ланнистер? ​Твой ​щенок ​проснулся ​и ​думает, ​что ​командует ​драконами. ​— ​Громкий ​шлёпок ​эхом ​разнёсся, ​когда ​зад ​его ​матери ​вздрогнул, ​а ​Визерис ​сжал ​её ​бёдра ​сильнее. ​— ​С ​Теоном ​Грейджоем ​я ​тоже ​так ​делал ​— ​и ​он ​был ​умнее, ​промолчал. ​А ​твой ​сын ​слишком ​туп, ​чтобы ​понять, ​что ​происходит. ​Как ​он ​мог ​бы ​управлять ​целым ​континентом? ​ ​— ​Я ​ВАС ​ПОВЕШУ, ​ПРЕСМЫКАЮЩИЙСЯ! ​РАЗВЯЖИТЕ ​МЕНЯ! ​ ​Джоффри ​кричал, ​но ​мужчина ​его ​игнорировал. ​Визерис ​грубо ​схватил ​его ​мать ​за ​волосы, ​наклонился ​вперёд ​и ​прошептал: ​— ​Помоги ​ему ​понять, ​что ​к ​чему. ​Или ​я ​покончу ​с ​ним ​прямо ​здесь. ​Скажи ​ему, ​по ​какому ​члену ​ты ​сходишь ​с ​ума, ​Серсея. ​ ​Лицо ​его ​матери, ​покрытое ​слезами, ​повернулось ​к ​нему, ​тушь ​стекла ​по ​щекам, ​глаза ​были ​затуманены. ​— ​Я-я… ​ах… ​не ​могу… ​ ​— ​Не ​можешь? ​— ​прорычал ​Визерис, ​замедлившись ​до ​жестоких, ​неглубоких ​толчков, ​от ​которых ​её ​дыхание ​сбивалось. ​— ​Спросим ​у ​ублюдка, ​что ​он ​думает? ​ ​Прежде ​чем ​Джоффри ​успел ​ответить, ​позади ​раздался ​тихий, ​издевательский ​смех. ​Он ​напрягся, ​пытаясь ​повернуться ​и ​увидеть, ​кто ​это. ​ ​Фигура ​вышла ​в ​его ​поле ​зрения, ​и ​сердце ​у ​него ​ушло ​в ​пятки. ​Роз, ​симпатичная ​шлюха ​из ​борделя, ​стояла ​перед ​ним, ​в ​полупрозрачном ​шелке, ​который ​ничуть ​не ​скрывал ​кнут, ​свернувшийся ​у ​неё ​на ​бедре. ​Та ​самая ​шлюха, ​которую ​он ​когда-то ​заставил ​избить ​другую. ​Её ​глаза ​сверкали ​смесью ​насмешки ​и ​злобы, ​когда ​она ​смотрела ​на ​него. ​ ​— ​Ну-ну-ну, ​— ​промурлыкала ​Роз, ​голос ​капал ​ядом. ​— ​Смотри ​на ​себя, ​Джоффри. ​Такой ​громкий, ​такой ​гордый… ​а ​теперь ​связан, ​как ​пташка ​в ​клетке. ​ ​Лицо ​Джоффри ​вспыхнуло ​от ​ярости ​и ​унижения. ​— ​Грязная ​шлюха! ​Что ​ты ​тут ​делаешь? ​Развяжи ​меня! ​— ​заорал ​он, ​вырываясь ​из ​верёвок. ​ ​Бёдра ​его ​матери ​дрожали ​вокруг ​талии ​захватчика, ​её ​голова ​билась ​о ​затхлые ​подушки, ​пока ​Визерис ​рычал ​непристойности. ​Всё ​это ​время ​плеть ​Роз ​лениво ​скользила ​по ​влажному ​пятну, ​расползающемуся ​на ​коленях ​Джоффри, ​её ​смех ​был ​лёгким ​и ​музыкальным. ​ ​— ​Молчи ​и ​умоляй, ​— ​прорычал ​Визерис, ​замедлившись ​до ​мучительной ​неподвижности. ​— ​Умоляй ​о ​Таргариенском ​члене, ​иначе ​я ​позволю ​твоему ​сыночку ​попробовать ​тебя ​следующим. ​Как ​тебе ​такое? ​Смотри, ​как ​у ​него ​дёргается ​маленький ​член, ​явно ​заинтересовался. ​— ​Слёзы ​Джоффри ​катились ​по ​щекам, ​пока ​он ​смотрел, ​беспомощный ​и ​униженный. ​Его ​разум ​метался ​между ​яростью, ​страхом ​и ​отвращением, ​но ​он ​ничего ​не ​мог ​сделать. ​Он ​был ​в ​ловушке, ​вынужденный ​терпеть ​этот ​кошмар. ​ ​Пока ​Визерис ​продолжал ​властвовать ​над ​соблазнительным, ​пышным ​телом ​его ​матери, ​её ​крики ​боли ​постепенно ​превращались ​во ​что-то ​иное ​— ​в ​нечто ​первобытное, ​дикое. ​Она ​кончала, ​её ​тело ​содрогалось ​в ​конвульсиях, ​когда ​Визерис ​вонзался ​в ​неё ​в ​последний ​раз, ​прежде ​чем ​вырваться ​наружу. ​Он ​перевернул ​её ​на ​спину, ​оседлав, ​как ​зверь, ​в ​грубой, ​животной ​позе.