«Коронация стыда и танцы до потери достоинства»

***

Начало октября. Обычные школьные будни слились в одну длинную полосу уведомлений, чаёв с пижамой и бесконечных чатов. С момента приезда прошёл почти месяц — и Хогвартс уже дышал по-новому. Селфи с привидениями больше не удивляли, часами NotLate никто не хвастался, а "где ты?" стало звучать как: "у тебя включён навигатор или нет?" Ученики адаптировались. Смартфоны стали привычными — почти как палочки, только с мемами. Преподаватели обрели новые уровни тревожности: теперь можно было видеть, кто где в учебное время. Магический мир втянулся. Стартап Гермионы и Тео оказался не просто смелым — он стал новым дыханием школы. Но если сентябрь был месяцем внедрения и адаптации, то октябрь начался с настоящей магии. Антибал. Слово, которое взорвалось в чатах за две недели до и превратилось в полноценную феерию хаоса. Выручай-комната репетировала уже третью смену дизайна, каждый вечер кто-то мерил чужой парик, а фотофильтры для конкурса “самая кринжовая внешность” стали вызывать зависимость. И сегодня — день Х. День дыма, блёсток, пафоса без цели и торжественного стыда. Утро антибала началось с… экстренного перекрытия цвета. — Ну ты и русал, Малфой, — хмыкнула Гермиона, вглядываясь в сияние его волос, как будто изучала подопытный кристалл. — Грейнджер. Спасай. Или я сам вырежу эту цветовую катастрофу из головы... с головой, — выдохнул Драко, сидя в ванной на табурете и в ужасе глядя в зеркало. Волосы светились тревожным аквамариновым блеском, отливая перламутром на висках. — Это что, всё ещё тот шампунь из набора «Экспериментальная серия от Луны»? — Нет, это шампунь «Чистая платина». Клянусь! Просто... я добавил туда пару капель её настоя «Рассветного сияния», потому что хотел чуть больше блеска. — И получил фейерверк, — кивнула Гермиона. — Садись, спасать будем не только твой образ, но и нашу общую репутацию. Она разложила на полке тоники, заклинания и даже специальную магическую фольгу с узором «извините, но вы облажались». Пока она аккуратно распределяла состав по прядям, в ванной стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением магического пара. — У тебя, кстати, руки мягкие, — внезапно пробормотал Драко. — У тебя, кстати, мозг не всегда работает, — отрезала она, но уголки губ дрогнули. Он хотел что-то ответить, но вместо этого закрыл глаза, вздохнул и чуть расслабился под её прикосновениями. Впервые за долгое время между ними повисло не напряжение, а... странная, опасная тишина. — Всё. Готово. Ты снова официально блондин, — сказала она наконец, отступив назад. Драко открыл глаза, посмотрел в зеркало — и увидел прежнего себя. Только с новым взглядом. Он встал, не отрываясь от отражения, и тихо сказал: — Спасибо. Правда. — Не благодарности жду, Малфой. А чтобы на антибале не бликовал в неоне, как аквариумный светляк. Они оба усмехнулись. И вышли из ванной уже не просто как соратники в реновации внешности… но будто чуть ближе. Большой зал гудел, как улей в предвкушении бала.Старшие курсы расселись плотными группами: кто-то обсуждал кринжовые костюмы, кто-то договаривался о совместных выходах, а кто-то просто заглатывал тост за тостом, будто таким образом накапливал силы для вечернего безумия. Гермиона шла вдоль стола старост, уже в предбаловом боевом настроении. После утренней процедуры с Драко её настроение не то чтобы улучшилось, но появилось ощущение странной стабильности. Как будто всё под контролем. Ну, кроме взгляда, который он бросил ей напоследок. В нём было... слишком много всего. Пэнси сидела рядом с Тео, вся в предвкушении вечернего глиттера. Гарри и Джини что-то обсуждали в чате, при этом держась за руки. Блейз неспешно пил кофе и, кажется, репетировал караоке про себя. Луна была рядом — вся в сером и серебре, с выражением лица "я не волнуюсь, я волную атмосферу". Драко появился через минуту после Гермионы, с идеальной прической и выражением лица «если кто-то скажет хоть слово про вчерашний цвет — сожгу на месте». Впрочем, когда он сел и встретился взглядом с Гермионой — она подняла бровь, словно говоря: «Мы оба знаем, как ты выглядел утром». — Итак, кринжули, — произнёс Тео, хлопнув ладонями по столу. — План дня прост: быть дикими, быть яркими, быть максимально неприемлемыми для школьного устава. — Отлично, — фыркнула Гермиона. — Я как раз вчера заказала еще светящуюся ленту и таблички с цитатами вроде “Я пришёл, увидел, и теперь мне стыдно”. — Я слышал, Флитвик отказался приходить, — сообщил Блейз. — Он сказал, что боится испортить себе карму. — А Пивз хочет вести номинации, — вставила Джини. — Его уже отговаривают, но он обещал "подарить балу немного духа проказы". В чате “Клан Кринжули”: @T.Nott: «Ребята. Мы забыли главное. Кто отвечает за кринж-фотозону?» @H.Granger: «Я. Всё готово. Надпись “Было стыдно — стало воспоминанием” уже светится.» @D.Malfoy: «Если кто-то фоткает меня не с моего левого профиля — считайте, вы подписали себе отчисление.» С другого конца зала послышались визги. Очередной первокурсник узнал, что не сможет попасть на бал, и выдал драму века, уронив на пол тыквенный сок. Профессора переглянулись, кто-то уже держался за виски. — Нам точно разрешили весь алкоголь из Хогсмитского бара? — тихо спросила Пэнси у Тео. — Да. Я поговорил с Абефортом. Он разрешил под честное слово. Я просто забыл уточнить, что слово — не моё. Гермиона чуть не поперхнулась кофе. — Тео, если к утру Дамблдор заявит, что “придётся ужесточить политику по партнёрству”, я тебя сдам. С руками и тапками. — А я уже сдал тебя своему сердцу, — расплылся Тео. — Так что теперь мы квиты. Все рассмеялись. Даже Драко — хотя и притворился, что просто чихнул. Выручай-комната на антибал выглядела так, будто кто-то перепутал гала-вечер с маггловским музыкальным фестивалем, на который ворвались духи абсурда. С потолка свисали светящиеся лозунги: «Кринжу — корону!», «Не важно, кто ты — важно, насколько нелеп твой образ», и «Достоинство? Не слышали». Пол в комнате периодически превращался в сцену, танцпол или батут, в зависимости от настроения самой комнаты и поданной магической энергии. Первой взрыв произвела... дымовая шашка. — Блейз, твою мать, ты зачем активировал её прямо у входа?! — Должен же быть эффект появления! Я хотел вау! Вау действительно было. Ученики заходили в завесу дыма и выплывали из неё как персонажи мультфильма. Привидения Хогвартса в панике метались по стенам, а Пивз в шоке присел в углу с фразой: — Это не я... но я горжусь. Луна появилась в платье из засушенных мандариновых корок и старых экзаменационных пергаментов. Когда её спросили, что это значит, она просто ответила: — Я — воплощённое «зачем?». Гермиона, уже в своём «заячьем» образе с кожаным корсетом и перчатками до локтей, отдавала последние команды. — Так. Туман есть. Бар работает. Таблички светятся. Где плакаты с самыми тупыми номинациями? — Вот! — Тео разворачивал список, на котором значились: «Самый вероятный кандидат на изгнание за внешний вид» «Главный провал недели» «Лучшие кринж-танцы под “Сирену Сиропа”» «Вампир года» «Король/Королева антибала — по совмещённым заслугам и фейлам» — А где ведущий? — оглянулась Гермиона. — Пивз отказался. Сказал, его талант здесь потеряется среди этой гениальности. В этот момент вошёл Драко. В образе... кого-то между вампиром и моделью из магического Vogue. Чёрный костюм, алый шарф, волосы сияют свежей платиной, на лице — пренебрежительная гримаса и чёткое послание: «Я пришёл ради Грейнджер. Но не признаю этого». Ашер, конечно же, уже стоял рядом с Гермионой, отрабатывая комплименты. — Ты выглядишь как катастрофа, которую хочется пересматривать. Драко закатил глаза и прошипел Блейзу: — Сколько можно терпеть этого павлина с дипломом драмкружка? Тео и Пэнси уже обвешали друг друга гирляндами с надписями «мы — главный повод начать пить», и принимали ставки на то, кто напьётся первым. У входа раздавались тематические фотозоны: «Плакал в углу — улыбнись!» «Позор года» «Я не хотел, но вышло» «Мама, я в кринже» Антибал начался громко. Первый фейерверк (спасибо Тео) взорвался прямо под потолком, оставив над сценой надпись из искр: “Вечер для тех, кто слишком прекрасен для приличий.” Музыка стартанула как удар по мозгу — ремикс маггловского хита с заклинанием «усиливающего вайба». Выручай-комната преобразовалась в сумасшедший клуб с неоном, дымом, иллюзиями и заклинаниями, придающими блеск даже совести. Первые номинации объявлялись с блеском и бешенством: — “Самая трагичная попытка флирта” — Ашер Белл! Он вышел под аплодисменты, слегка поклонился, подмигнул Гермионе, чем вызвал звук скрежета зубов у Малфоя. — “Коронованный кринж” — студент, который пришёл в костюме кентавра. Причём… задом наперёд. — “Лучшее падение в общаге за сентябрь” — Гарри Поттер. Спасибо лестнице, которая внезапно исчезла. — “Тот, кто всё ещё верит, что отношения с преподавателем — идея” — без комментариев, но все повернулись на Тонкса, скрывающегося в углу. Сцена. Свет. Микрофон. — А теперь, — произнёс Тео, — музыкальная пауза от человека, который впервые в жизни сам зашёл в музыкальный магазин. Но мы всё равно его любим — Блейз Забини! Блейз вышел, взял микрофон, взглянул на Луну — и начал петь. Без заклинаний. Без автотюна. Просто голос, бархатный и глубокий: "I don't need a map if you're the star, You light the path from near to far..." Зал замер. Даже привидения под потолком зависли, будто забыли, что уже умерли. Луна смотрела на него с выражением, в котором смешались удивление, тепло и немного румянца. Когда песня закончилась, Блейз спрыгнул со сцены и подошёл к ней. — Луна, я, конечно, не эксперт в чувствах. Но кажется, ты — мой космос. Хочешь быть моей постоянной орбитой? — Только если ты не забудешь, где у меня апогей, — ответила она, улыбаясь. Он засмеялся. Они обнялись. Слева кто-то взорвал конфетти, не выдержав. А у Драко и Гермионы — своя буря. — Ты сегодня слишком красивая. Это раздражает, — прошипел он, подходя вплотную. — Ты сегодня слишком ревнивый. Это тоже раздражает, — отрезала она, но глаза прищурила, будто бросала вызов. — Белл тебе не идёт. — А тебе — одержимость. — Я не одержим. — Нет. Просто вцепился глазами в мою спину весь вечер. — Ты первая начала ходить в нарядах, которые сводят с ума. — А ты — первый, кто делает вид, что его это не касается. В этот момент их взгляд пересеклись — и весь шум зала, кажется, на миг исчез. Ни номинаций, ни шума, ни танцев. Только они. И какая-то опасная граница. Пока Гермиона не хмыкнула: — Не расслабляйся, Малфой. Это антибал. Мы тут не влюбляемся, мы тут пьянеем от безвкусицы. Он усмехнулся: — А ты умеешь совмещать оба варианта. В чате “Клан Кринжули”: @P.Parkinson: «Ашер снова клеится к Гермионе. Кто ставит на драку на танцполе?» @H.Potter: «Поставил 2 шоколадные жабы на то, что Малфой взорвётся к полуночи.» @T.Nott: «Гарантированно. У меня даже мем уже готов.» К полуночи Выручай-комната превратилась в карнавал абсурда. Кто-то уже танцевал в мантии, надетой задом наперёд. Кто-то — в костюме гигантского шоколадного лягушонка. Один пуффендуец, кажется, на спор надел на себя весь реквизит для номинаций и теперь выглядел как ожившая витрина позора. Ближе к сцене профессор Трелони, тайком проникшая на бал, танцевала в паре с живописным портретом с тостом: — Уж лучше спиритическая вечеринка, чем безликость судьбы, да-да! Где-то в углу: — Пэнси, это не платье, это военное оружие, — сказал Тео, придерживая её за талию, пока они кружились под замедленный кавер на “Toxic”. — Значит, ты мой добровольный жертвенник, — усмехнулась она и чмокнула его в щёку. Луна и Блейз устроились на подоконнике. Он показывал ей мемы из магического аналога TikTok, а она в ответ читала ему стикеры из чата “Чайная с Луной”. Гарри и Джини танцевали с таким видом, будто на них смотрела вся школа. А она, впрочем, и смотрела. Особенно после того, как Джини в пьяной уверенности позвала Гарри “моя золотая жабка”. Он не возражал. Даже покраснел. Гермиона и Драко… Они стояли у стены. Напротив друг друга. На безопасном, слишком осознанном расстоянии. — Знаешь, я почти поверил, что ты сюда ради костюма пришла, — сказал он. — А ты разве не ради титула "самого проблемного красавчика школы"? Он шагнул ближе. — Ты злишься, когда я рядом? — Нет. Я злюсь, когда ты молчишь и смотришь, будто думаешь слишком много. — А я думаю. О том, что, может быть, не всё между нами про соревнование. Она смотрела на него секунду. Две. Потом хмыкнула: — Смени тему. Или я тебя поцелую только чтобы ты замолчал. Он приподнял бровь, но промолчал. И, конечно, в этот момент в зале погас свет, и раздался финальный аккорд бала — салют из зелёных и пурпурных искр, заклинание самораспаковывающихся номинаций, которые теперь парили под потолком. В чате “Клан Кринжули”: @H.Granger: «Это был антибал. Это был хаос. Это было прекрасно.» @T.Nott: «Жду официальное признание от Минздрава, что антибал — главный антидепрессант года.» @D.Malfoy: «Следующий раз без костюма “тропического вампира”, @A.Bell. Или я тебя укушу — без юмора.» Позже, в башне старост. Все были разбросаны по пуфам, креслам и пледам. С телефонами, остатками конфет и бессмысленным смехом. — Ладно, признавайтесь. Самый кринжовый момент вечера? — крикнула Гермиона. — Тот момент, когда Дамблдор вошёл и просто прошёл мимо всего этого с фразой: “Пусть молодость говорит сама за себя…” — сказал Гарри. — А у меня — когда Пивз пытался поцеловать портрет Слизерина. Он до сих пор там… — буркнул Блейз. Гермиона смеялась, потягивая тыквенное шампанское из своей именной кружки “королева кринжа”. На коленях у неё лежал блокнот. Она достала ручку, сделала пометку: Пункт 14. Антибал. Было странно. Было весело. Было по-настоящему. Следующая цель — выжить в ноябре и не влюбиться окончательно. Пока… не поздно. Живоглот тихо мурлыкал у её ног. В комнате витал запах фейерверков, парфюма, шоколада и свободы. И впервые за долгое время Гермиона подумала: “Я действительно здесь. И мне не нужно убегать ни от кого, кроме самой себя. А это — уже не страшно.”