«Розовый — это угроза. А чувства — уже необратимы»

До Рождества оставалось три дня. Утро началось с визга. Точнее, с визга Гермионы, когда она, ничего не подозревая, смыла шампунь и уставилась в зеркало. — Малфой, ты… гений зельеварения с наклонностями проказника! — воскликнула она, глядя на копну ярко-розовых, глянцевых волос, спадающих волнами на плечи. Она стояла молча минуту, прикидывая, заклинание ли, зелье или саботаж. Потом прищурилась. Присмотрелась. И… улыбнулась. Это было слишком дерзко. Слишком неожиданно. И слишком ей подходило. — Да пусть будет. Розовый — это тоже угроза, если знать, как его подать, — прошептала она и расправила плечи. Дальше — волшебство макияжа. Яркие, но не вульгарные стрелки, блестящий хайлайтер на скуле, глубокая винная помада. Она была собой. Только на максималках. Платье… о, это было платье. Бархатное, белоснежное, с открытой спиной, которую украшали ювелирные цепи и подвески, будто сплетённые из света и магии. Каждая цепочка блестела, обвивая талию и плечи, будто заклинание, обнимающее тело. Длинный шлейф мягко скользил по полу, а вырез на бедре открывал ровно столько, чтобы завораживать. Образ завершали серебристые туфли с острым носком и заклинанием антиконфузности — на таких можно было танцевать даже с драконом. — Признайся, ты ведь пришла за короной, — прошептала Джини, глядя на неё. — Я пришла напомнить, кто здесь настоящая легенда, — усмехнулась Гермиона. Джини Уизли вышла из своей комнаты, словно из модного показа тёмных фей. Её платье — полупрозрачное, телесного цвета, украшенное алыми узорами, будто пламя обвивало тело. Каждое движение оставляло за собой шлейф страсти. Волосы — в голливудских волнах, губы — цвета тёмной вишни, серьги — в виде капель крови. Джини не просто блистала — она пылала. — Надеюсь, Гарри не упадёт в обморок, — прошептала Пэнси, проходя мимо. — Если упадёт — пусть не рассчитывает, что я его подниму, — отозвалась Джини с хищной ухмылкой. Пэнси Паркинсон была воплощением змеиных чар. Её платье — изумрудно-зелёное, обтягивающее, расшитое стразами и тончайшими нитями, создающими иллюзию чешуи. Оно было почти прозрачным — и при этом безупречно элегантным. На шее — ожерелье-змея, свернувшаяся кольцами с глазами-рубинками. Каблуки — чёрные, с каблуками в виде серебряных клыков, обвивающих ногу. — Я не пришла за вниманием. Оно само ко мне приползёт, — бросила она в зеркало. Луна Лавгуд появилась, как сияющая галактическая принцесса. Голубое мини-платье с корсетом, украшенное сверкающими кристаллами в форме снежинок и планет. Поверх — короткий пиджак с акцентными плечами и теми же камнями. Высокие сапоги до бедра — в тон, на каблуке звёздной формы. Волосы — заплетены в высокие косы, переплетённые лентами и светящимися бусинами. На виске — магическая временная татуировка в форме луны и звёзд. — Я оделась, чтобы разговаривать с духами декаданса, — сообщила она спокойно. Четыре девушки встали перед зеркалом. Разные. Яркие. Сильные. — Ну что, ведьмы. Покажем им, как выглядит сказка на своих условиях? — произнесла Гермиона. — Только если без фей, — фыркнула Пэнси. — С нами всё равно ни одна не сравнится, — подмигнула Джини. — Уверена, призраки Хогвартса в шоке уже сейчас, — добавила Луна, открывая дверь. Их выход был не просто эффектным — он был магическим. Башня старост с утра гудела, как растревоженное гнездо пикси. У мальчиков был легкий ступор, плавно переходящий в истерику. — Кто взял мою рубашку?! — рявкнул Тео из своей комнаты, выбегая в брюках, но без верхней части гардероба. — Она была на моей кровати. Значит, это судьба, — небрежно бросил Блейз, стоящий у зеркала в идеально выглаженной рубашке цвета тёмного серебра. — И она мне идёт. — Она под мою мантию! — Тео чуть не сбил Гарри, который пытался зашнуровать один ботинок, удерживая при этом второй… зубами. — Серьёзно?! — Гарри зашипел. — Я пытаюсь не умереть, а ты тут со своими драмами. Драко, как обычно, молча стоял перед зеркалом и безуспешно пытался привести в порядок воротник. Он уже трижды перезаправлял рубашку, дважды наорал на свою мантию, один раз — на шнурки и с тех пор просто игнорировал происходящее. — Где мои духи?! — Тео снова вернулся в центр комнаты, роясь в коробке с аксессуарами. — Там была пробирка с ароматом «Ослепительный скандал». Я не выйду без неё! — Я думал, это была амброзия, и налил её в ванну, — спокойно сказал Ашер, выходя из душа в идеально сидящем костюме и с сухими волосами. — ТЫ ЧТО?! — Тео рухнул на диван лицом вниз. — Я пахну… обычным… ЛЮДИНАМИ! — Хуже быть может только Гарри, у которого один носок в полоску, второй в цветочек, — заметил Блейз. — Не ваша забота, — Гарри пыхтел, натягивая пиджак. — Мои носки — символ моей внутренней борьбы. Блейз закатил глаза и подошёл к зеркалу. Прическа — безупречна, глаза сияют, цепочка блестит. Он усмехнулся: — Ну, хоть кто-то сегодня выйдет на бал не в образе сорвавшегося с метлы. — Драко, ты вообще живой? — Тео приподнялся, глядя на друга, который всё ещё смотрел в зеркало и водил пальцем по воротнику. — Молчу. Собираюсь. Не мешайте. Вдох. Выдох. Чистая элегантность не терпит спешки. Именно в этот момент из ванной вылетела пижама Тео, догоняя хозяина — как и было заведено с момента её покупки. — ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! — завопил Тео, убегая от пижамы по коридору. — Я НЕ ЛЯГУ СПАТЬ, ЭТО БАЛ! Пижама упрямо следовала за ним, развеваясь, как хоррор-облачко вельвета. Блейз прищурился: — Ты прикинь, если она до бала будет на тебя прыгать каждый раз, когда ты уставший. Это… метафора нашей учёбы. Гарри наконец-то справился с ботинками и оглядел своих друзей: — Это мы. Легенды. Легенды с расстёгнутыми пуговицами, потной паникой и пижамой-сталкером. — Зато будем незабываемы, — хмыкнул Драко, надевая перчатки и бросая последний взгляд в зеркало. И правда: несмотря на бардак, суету и галантно-истеричную атмосферу — они выглядели чертовски эффектно. Теперь — вперёд, к девочкам, Выручай-комнате, блеску и началу бала. В холле башни старост было тихо. Настолько тихо, что если бы кто-то уронил шпильку, она прозвучала бы как взрыв фейерверка. И именно это тишину в этот момент и нарушило: Блейз, Тео, Драко, Гарри и Ашер спускались по лестнице в парадных костюмах, как будто снимались в рекламной кампании модного дома с названием «Успехи и позорище». Первым появился Гарри. Слегка растрёпанный, с галстуком на один бок, но с таким уверенным видом, будто сделал это нарочно. Следом — Тео, с лицом человека, который только что победил собственную пижаму в неравной схватке. На нем был глубокий изумрудный пиджак с бархатными вставками, и каждый шаг сопровождался тихим звоном цепочки на лацкане. Ашер двигался грациозно, как будто не ступал, а скользил. Чёрный костюм с фиолетовыми вставками, холодная улыбка и тот самый взгляд «я вас всех переживу». Блейз, разумеется, вышел последним из своей комнаты, эффектно поправив лацкан и будто невзначай пронюхав воздух, как артист перед выходом на главную сцену. И только Драко остановился у подножия лестницы, осматривая девочек. Первой в глаза бросалась Гермиона. Белое платье со струящимся шлейфом, корсет, вырез по спине и тонкие перчатки. Но главное — волосы, всё ещё ярко-розовые, уложенные в мягкие волны. Она была... великолепна. И опасна. Как ледяная молния в обёртке из шёлка. Рядом с ней стояла Джини — в платье цвета алой вспышки, с длинным разрезом и шлейфом, который казался пламенем. Луна в небесно-голубом, с платьем будто из марева облаков, со звёздной диадемой в волосах и сапожками, которые, казалось, шептались с планетами. Пэнси же была воплощением змеиной грации — в изумрудном платье, обтягивающем точно по фигуре, с глубоким вырезом и идеально прямыми волосами. На секунду все замерли. Только Живоглот, как ни в чём не бывало, спрыгнул с дивана и лениво потянулся. — Ну… вы точно не перепутали бал с фотосессией для обложки журнала? — хрипло выдал Тео, подходя к Пэнси и приобнимая её за талию. — Потому что у меня глаза сломались. — Кто-то же должен поднять стандарты, — ответила Гермиона и подмигнула. — Да, — прошептал Гарри, глядя на Джини. — И кажется, у меня снова нет шансов. — Не бойся, Поттер, — усмехнулась она. — Сегодня ты хотя бы выглядишь как человек, а не как тот, кто забыл, что у него есть свидание. — Ребята, а мы куда? — раздался голос Блейза. — Потому что по плану у нас эффектный вход. Драко моргнул, взглянул на Гермиону ещё раз — и только потом заметил, что его перчатки всё ещё наизнанку. Он резко убрал руки за спину. — Пошли, пока пижама не догнала Тео, — бросил Гарри. Они вышли из башни вместе. Феерично. Уверенно. Как Клан Кринжули в полном составе, готовый взорвать вечер самым нелепым, сумасшедшим и красивым способом. Большой зал встретил старост и гостей не взрывами и дымом, а чарующей атмосферой волшебства. Над потолком медленно кружили снежинки, не тающие, а едва светящиеся — будто звёзды решили спуститься на праздник. Огромная рождественская ель в центре искрилась гирляндами, на которых, если приглядеться, можно было увидеть миниатюрные сцены из школьной жизни: кто-то ронял котёл, кто-то спал на уроке, кто-то получал по носу от книги. Кругом — мягкий свет, золотые и серебристые акценты, столы с угощениями и волшебным пуншем, который менял вкус в зависимости от настроения. В зале звучал лёгкий джаз, фоном играли арфы и флейты — живая музыка, которая время от времени подстраивалась под темп разговоров. Привидения в этот раз явились при галстуках и в ёлочных венках. Даже Кровавый Барон мелькал где-то в углу с бокалом, из которого он, конечно, ничего не пил — но держал уверенно. На входе гостей встречала иллюзия говорящей открытки с надписью: "Добро пожаловать на Рождественский бал — забудьте ссоры, вспомните волшебство!" Гермиона, Джини, Пэнси и Луна вошли первыми — и тишина опустилась на секунду. Парни появились через пару минут, как и договаривались — с модным опозданием и полным отсутствием смирения. Гарри — в чёрном костюме с золотыми вставками. Блейз — в темно-синем бархате с серебряной вышивкой, Ашер — как будто сбежал с подиума: чёрный костюм, фиолетовая рубашка, глаза горят. И, конечно, Драко. В тёмно-сером, почти чёрном костюме с тонкой серебристой отделкой, волосы — снова платиновые, взгляд — сосредоточен. Он шёл, не сводя глаз с Гермионы. Она заметила это. И слегка приподняла подбородок. Они собрались в центре зала — весь "Клан Кринжули", как теперь уже с любовью называли себя старосты. Началась музыка — первый танец. По традиции — открывали старосты. — Разрешишь? — Драко подошёл к Гермионе. — Только если не наступишь на шлейф, — ответила она. Они встали в центр, и музыка заиграла сильнее. Танец начался — элегантный, сдержанный, будто шахматная партия. Но с каждым шагом становился ближе, теплее. Соперничество уступало место чему-то другому. Более опасному. Вокруг кружились пары. Гарри и Джини — на одной волне, смеющиеся и сбивающие ритм, но счастливые. Тео и Пэнси — как будто репетировали неделю. Луна и Блейз — он наступал ей на платье, она смеялась и шептала заклинания прямо в его ухо. Ашер мелькал поблизости, то пригласив кого-то, то снова оказываясь рядом с Гермионой. И всё было красиво. Чрезмерно красиво. До дрожи в груди. Мелодия в зале замедлилась, заиграли первые ноты магического вальса. Пары потянулись на танцпол, и комната будто на мгновение выдохнула. Гермиона стояла рядом с Тео у одного из украшенных фонариками столов. Они смеялись — Тео изображал, как его преследовала пижама, а она едва не расплескала пунш от смеха. — Клянусь, она затаилась за креслом и прыгнула в момент, когда я сказал "наконец-то тишина". Это был магический нокаут, — трагично сообщил он, демонстрируя «шрам от пижамы». — Надеюсь, ты включил её в номинацию за «самый цепкий элемент вечеринки», — усмехнулась Гермиона. — Безусловно. Но если она выиграет, я официально свалю из Хогвартса. Они оба рассмеялись. В этот момент к ним подошёл Ашер. Он выглядел с иголочки, как всегда, и наклонился к Гермионе чуть ближе, чем было нужно. — Гермиона, — мягко произнёс он, — у нас же с тобой до сих пор не было танца. Можно мне этот? Гермиона застыла. Тео напрягся. Ситуация повисла в воздухе — на грани неловкости. И именно в этот момент в разговор вмешался Драко. Он появился почти бесшумно, но с той самой уверенностью, которая всегда заставляла воздух вокруг становиться плотнее. — Простите, — сказал он, глядя исключительно на Гермиону. — Но этот танец уже занят. Голос спокойный. Лицо ровное. Только пальцы чуть дрожат. Гермиона на секунду удивлённо приподняла бровь. Потом медленно кивнула. — Конечно. Прости, Ашер, — вежливо улыбнулась она, отходя от стола. Ашер откланялся, слегка раздражённо, и скрылся в толпе. — Наконец-то, — сказала Гермиона, повернувшись к Драко. — Я уж думала, ты станцуешь с гирляндой, прежде чем подойдёшь ко мне. — С гирляндой было бы проще, — буркнул он, предлагая ей руку. — Но куда менее рискованно. — Люблю риск, — усмехнулась она и положила ладонь в его. Они вышли на танцпол. Музыка закружила их. Всё остальное — исчезло. Он держал её крепко, но бережно. Она смотрела прямо в его глаза. Розовые локоны мягко касались его плеча, когда она делала поворот. Его пальцы сжимали её талию чуть сильнее, чем позволяли приличия. Но никому в зале до этого не было дела. — Всё это — не соревнование, Драко, — тихо сказала она. — Я знаю. — Тогда зачем ты всё ещё боишься? Он молчал секунду. — Потому что, если я проиграю — это уже будет не просто баллы. Это ты. Гермиона прикусила губу, но не отвела взгляда. И всё, что она сказала — это: — Тогда танцуй, пока не проиграл. И он танцевал. В тот вечер весь зал был декорацией. А весь бал — только сцена для них двоих. Когда музыка стихла, и их шаги замедлились, Гермиона и Драко так и остались стоять посреди зала, не размыкая рук. Шум бала остался где-то в стороне — он уже не гремел, а мягко гудел в фоне: чоканье бокалов, смех, шорох платьев. — И ты правда собираешься уехать на праздники? — спросил он, будто между прочим, глядя поверх её плеча. — Да, — кивнула она. — Завтра с утра. Пять дней. Родители, немного Лео, глинтвейн, тишина. Он коротко кивнул. Слишком коротко. — И ты уезжаешь? — Остаюсь. Пэнси и Тео тоже. Я… не очень люблю Рождество в поместье. Там слишком много снега и слишком мало тепла. Гермиона чуть улыбнулась. — Не думала, что Малфои бывают сентиментальными. — Мы не сентиментальные. Мы просто тихо страдаем с хорошей осанкой. Она усмехнулась и отвела взгляд. Несколько секунд — тишина. — Если хочешь, я напишу, — сказала она. — Я не ребёнок. — Драко. — Пиши, — выдохнул он. — И вернись. Потому что если я ещё раз увижу Ашера возле тебя, я случайно сожгу ёлку. — Только ёлку? — прищурилась она. — Хорошо, зал. Ну, или его брови. Она рассмеялась. — Завтра в поезде я напишу тебе. Может, даже без угроз. А ты можешь… иногда отвечать. — Только если ты пришлёшь фото в своей пижаме с надписью “Мисс Хаос”. — Слишком интимно. Я пришлю только тапки. — Договорились. Он отпустил её руку не сразу. Её пальцы ещё секунду оставались на его запястье. И потом она ушла. Слегка обернулась на полпути, и он всё ещё стоял там — один на танцполе, в мерцании снежинок, с глазами, в которых больше не было ни капли защиты.