Часть 14

      Разлучать детей было нельзя, это показывали и приборы. Ваня, а Гарри теперь называли Ваней, потому что так сказал товарищ полковник, ну а Гермиона вернула свое имя — Леночка. Нежное и ласковое имя, позволявшее девочке отрешиться от Британии. Лена не принимала Британию, отторгала само название страны, но страшнее всего для нее, как и для Вани, была немецкая речь. С детьми работали врачи, понимая, что их нужно эвакуировать в Союз.       — Девочка очень нестабильна, — доложил товарищу полковнику врач посольства. — Как она смогла дотянуть до сих пор, для меня загадка. И, главное, непонятно, откуда такой стресс.       — Видно, что вы материалы на нее не читали, — Енакиев вздохнул. — Вот представьте, что вы внезапно просыпаетесь в немецком концлагере, проходя все круги ада до газовой камеры.       — Но этого же не может быть! — воскликнул врач, а потом задумался, вспоминая данные физикального осмотра. — Цифры на руке… — понял он. — Они… настоящие?       — Настоящие, настоящей некуда, — полковник тяжело вздохнул. — В момент остановки сердца душа девочки оказалась в Равенсбрюке. Если бы не женщина, имени которой не сохранилось, там бы ее путь и закончился, но у девочки появилась лагерная мама. Настоящая мама, не сомневайся, доктор, — неожиданно перешел на «ты» офицер. — Но у девочки обнаружили специфические способности и перевели ее в Освенцим. К Менгеле. Мы с тобой даже представить не сможем, что с ней там делали… В момент смерти она без перехода, моментально оказалась в реанимации. Ни реабилитации, ни помощи какой-никакой, родители — холодные твари… Да если бы не пацан, она бы и недели не прожила!       — А пацан-то готов на все ради нее, — вздохнул врач. — Вот почему она так боится, после Менгеле-то… Зови самолет, полковник, тут мы ничего сделать не сможем.       В тот же день товарищ полковник связался с Родиной, предупредив о медицинских манипуляциях, да и о том, что разлучать нельзя. Москва Енакиева успокоила, там сидели понимающие люди, уже получившие материалы на обоих детей. Опыт работы с такими сохранился с той войны, так что можно было быть спокойными. Указав, что детей сопровождает мать, причем именно так, товарищ полковник принялся ждать борт с Родины.       В Магической Британии тем временем, в результате расследования Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер объявили утонувшими, их родителям и опекунам стерли память, вот что касается Минервы МакГонагалл, мнения разделились, но так как волхв, уходя, тело уничтожил до состояния праха, то женщину искали по всей Магической Британии. Кто-то из «грязнокровок» услышал, что профессор, выходя на улицу бормотала что-то вроде «она пожалеет, что на свет родилась», о чем рассказал вовсе не аврорам.       Получивший информацию об этом, товарищ полковник посчитал, что операция прикрытия больше не нужна и сосредоточился на детях. Леночка чувствовала себя не очень хорошо, но смотрела на врачей с таким ужасом, что все манипуляции пришлось проводить Ване. Своему мальчику девочка доверяла полностью и безотчетно, отчего уколы делать ей мог только он. Стоило кому-то взрослому в белом халате приблизиться к кровати, у Лены начиналась неконтролируемая паника, отчего работать врачам было очень непросто. Даже Варя не могла сделать укол девочке — та боялась любого взрослого. Если у женщины не было шприца в руке или чего-то, что идентифицировалось как медицинский инструмент, то Леночка охотно подпускала Варвару к себе. Ваня же не роптал, он просто уговаривал свою девочку. Уговаривал поесть, попить, в туалет сходить…       — Разве тебе не противно? — спросила его Лена однажды, когда мальчик аккуратно вытянул из-под нее судно.       — Глупая ты у меня все-таки, — улыбнулся Ваня. — Это же ты, как мне может быть противно?       — Прости… — девочка подумала, что обидела его, но мальчик просто поцеловал свою Леночку. — Я тебя люблю, — призналась она.       — Я тебя тоже люблю, — ответил ей Ваня. — Мы вместе навсегда.       — Навсегда, — согласно кивнула девочка, — обними меня, пожалуйста.       Обед сегодня принесла Варя. Дети уже начали называть ее мамой, привыкая к тому, что она у них есть. Им обоим это было очень нужно, просто очень, что Варвара, конечно же понимала и сама, прикипев сердцем к так много испытавшим «малышам». Разложив порции, женщина присела на кровать, чтобы покормить доверявшую ей уже Леночку. Ваня внимательно смотрел за тем, как мама кормит девочку.       — Скоро прилетит самолет для вас из Москвы, — проговорила женщина, осторожно кормя девочку. — И мы все полетим домой.       — Из самой Москвы? — округлил глаза мальчик.       — Из самой Москвы, — улыбнулась ему Варвара. — Доченька с сыночком полежат в самой лучшей больнице, где их никто не разлучит, быстренько вылечатся и поедем уже совсем домой.       — Точно не разлучат? — серьезно спросил Ваня. Тот факт, что Лена без него не выживет, мальчик запомнил накрепко. Но мама, конечно, пообещала, успокоив обоих детей. Теперь нужно было дожидаться самолета и согревать двоих детей, впервые за очень долгое время узнавших тепло материнских рук.

***

      Весть сначала об исчезновении, а потом о смерти Грейнджер и Поттера пронеслась среди тех, кого в Британии презрительно называли «грязнокровками». О помолвке этих двоих слышали все, как и о том, что девочка боялась всех и всего. Представить, что с ней могли сделать, опасались даже почти сломленные, не первый год учившиеся в Хогвартсе школьники. А потом появились листовки… и те самые стихи. Берущие за душу и говорившие, по мнению многих, правду.       — Маккошка хотела сделать так, чтобы Грейнджер пожалела, что родилась, — тихо произнес один из рожденных не магами. — Видимо, Поттер защищал ее до самой смерти…       — Поэтому она и сбежала? — поинтересовалась девочка со второго курса факультета Хаффлпафф, почему-то верившая еще в доброту.       — А кто сказал, что она сбежала? — грустно усмехнулся юноша, уже месяц не получавший от родителей писем. — Может, она в этот момент убивает наших родителей… А потом наступят каникулы… и нас тоже. Как Грейнджер.       — Не хочу… — заплакала моментально поверившая девочка. — Спасите!       — Нас никто не спасет, кроме нас самих… — жестко ответил пятикурсник. — Как там было — «знай: никто ее не спасет, если ты ее не спасешь»… Поттер погиб сражаясь, а мы, как овцы, пойдем под нож, как сносили издевательства все эти годы!       — Надо объединиться, — произнес мистер Агрин, — надо объединиться, спасти родителей и уничтожить чистокровок!       Слухи разносились, подобно пожару. Вскоре «грязнокровки» забурлили. Их было немного, гораздо меньше всех остальных, но никто из них не хотел быть уничтоженным. Ни один не желал увидеть мертвой мать или сестру. Мистер Агрин, пользуясь листовками и стихами, неизвестно как появившимися у многих, очень хорошо и правильно говорил о том, что нельзя быть послушными овцами. Ситуация медленно накалялась, пока не произошел взрыв.       Восстание началось почти незаметно… Кто-то из слизеринцев захотел «воспользоваться» девушкой, рожденной не-магами. Не она была первой, но когда тот приказал девушке раздеться, «а то хуже будет», посчитавшая, что терять нечего, та ответила пыточным. Бросив извивающегося слизеринца, девушка прибежала к Агрину, и вот в этот момент все и началось. Сначала получили свое все те, кто не успел убежать — их били жалящими, за все, что те успели натворить. Затем в замок нагрянули авроры, и началась действительно битва, потому что «грязнокровки» считали, что их загнали в угол и сдаваться не собирались. Их бы, наверное, просто перебили, но дети и подростки сумели забаррикадироваться в подземельях барсуков, куда вход был ровно один. Ситуация застыла бы в шатком равновесии, если бы не предусмотрительные советские товарищи, моментально поднявшие вопрос в международной говорильне.       — Англичане под предводительством Дамблдора убивают одаренных детей в так называемой школе, — сообщил советский представитель. — В случае, если реакции не будет, Советский Союз оставляет за собой право…       Это было страшной угрозой. В школу вместе с Дамблдором отправились представители МКМ — швейцарцы, немцы, французы. Русских, разумеется, с собой не взяли, ибо опасались провокаций. На первый взгляд все было в порядке, пока представители не спустились в Большой зал.       — Что здесь произошло? — жестко спросил Великий Светлый, увидев разруху, а кое-где и следы крови.       — Грязнокровки озверели, — сообщил кто-то из авроров. — Вместо того, чтобы склониться, принялись атаковать…       — Вы все неправильно поняли… — заговорил Альбус. — Мне нужно самому с ними поговорить…       — Оставайтесь на месте, Дамблдор, — Великому Светлому не повезло — среди немцев оказался тот, кто помнил прошедшую войну. Через мгновение он вызвал подмогу, переведя конфликт в совершенно другое русло и плотно заняв Альбуса Дамблдора.       Великий Светлый знал, что все закончится ничем, ну, разве что взбесившихся «грязнокровок» куда-нибудь переведут. Он был осведомлен о самой сути Международной Конфедерации, но, чтобы все закончилось именно ничем, нужно было поработать, что отвлекло Дамблдора от других задач. Впрочем, если бы вместо немцев здесь оказались русские, все могло закончиться для волшебника намного, намного хуже.