Эпискеи

Тонкое снежное кружево укрыло окрестности замка. Гермиона недовольно смотрела по сторонам, шагая к берегу Чёрного озера: апрель на пороге, но это словно не волновало зиму, ни в какую не желавшую уступать весне бразды правления. Девушка плотнее запахнула утеплённую мантию, уткнувшись подбородком в красно-желтые нити своего шарфа, и глубоко вздохнула: вряд ли ей удастся найти сколько-нибудь пригодные ростки спорыша в такую погоду. По правде говоря, растение было лишь предлогом. Услышав, что она собирается за ингредиентом для зелья, а не просто праздно пройтись, Гарри и Рон живо засели за партию в волшебные шахматы. И хорошо. Ей хотелось побыть одной. Схваченные инеем тонкие травинки похрустывали под ногами. Спорыш рос достаточно далеко от замка, и Гермиона шагала неспеша, глубоко вдыхая морозный воздух. Лёд, сковавший несколько месяцев назад Чёрное озеро, подтаял, пошёл трещинами и тёмными пятнами полыней, и девушка насторожилась, увидев, как какой-то человек ковыряет кромку льда носком ботинка. По мере приближения он становился всё более узнаваемым, и сердце девушки защемило от вида растрёпанных ветром чёрных кудрей и небрежно накинутого на плечи шарфа факультета Слизерин. Теодор Нотт собственной персоной. Тоже, что ли, за спорышем пришёл… впрочем, сама она о волшебном растении успела позабыть. Остановилась на расстоянии нескольких метров от слизеринца, увлечённого крушением корочки льда. Прикусила губу, прислушиваясь к себе — она совсем недавно разрешила себе признать, что Нотт ей, мягко говоря, симпатичен. Тео наступил правой ногой на лёд, сделал крошечный шаг вперёд, и под резкий вздох девушки провалился по щиколотку в воду. Он громко выругался, отпрыгнув назад, подальше от серого льда, и обернулся. Очевидно, её вздох не остался незамеченным. Первым, что бросилось ей в глаза, оказалась… кровь? Определённо, именно она испачкала его светлую кожу на носу и правой щеке. Переносицу Нотта украшала довольно широкая царапина, и Гермиона невольно скривилась, представив, как ему, должно быть, больно. — Грейнджер, — его обычно приятный голос оказался гундосым. Видимо, кто-то сломал ему нос… — Нотт, — медленно двинувшись к нему, поприветствовала девушка. Нельзя сказать, что они никогда раньше не разговаривали, очень часто перебрасывались парой-тройкой фраз в библиотеке, и, пожалуй, ничего обиднее «заучки» она от него никогда не слышала. Тем не менее, Гермиона чувствовала себя немного скованно. Будто она застала его за чем-то непотребным. — Спорыш пришла искать? — Видимо, как и ты, — она пожала плечами, не зная, куда деть руки, потому обняла себя за талию. — Это бесполезно. Снег уничтожил все ростки, — немного равнодушно отозвался Тео, заклинанием высушивая свой ботинок и штанину школьных брюк. — Я уже поняла… Повисло неловкое молчание. Они стояли на расстоянии пары метров друг от друга. Гермионе очень хотелось спросить, что случилось с его носом, но она сомневалась, её ли это дело… — У тебя кровь, — почему-то именно сегодня её язык опережал мысли. Она была готова дать себе подзатыльник за этот вопрос, уверенная в том, что нарвалась на ответ в стиле факультета Слизерин, но… — Я знаю, — Тео пожал плечами, осторожно касаясь своего носа, — он, кажется, сломан. Не хочу идти к Помфри. — Я… я могу помочь… — теперь её тело опережало слова: Гермиона уже сжимала в руках волшебную палочку, мысленно проклиная себя за инициативу. — Умеешь? — он скептически приподнял бровь, и сделал пару шагов в её сторону, сокращая расстояние между ними. Её ладони вспотели… — Да, заклинание простенькое. Только вот царапина… её только бадьяном можно убрать. — Похеру на неё, давай вправим нос. Гермиона замялась, крепко сжимая в руках волшебную палочку. Ноги словно примёрзли к хрусткой траве, а дышать стало странно тяжело. — Мне нужно подойти поближе… Теодор усмехнулся, но тут же скривился от боли. — Разве это проблема? Смелее, Грейнджер. Девушка прикусила губу и робко подошла к нему. Нотт был выше примерно на дюжину сантиметров, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх. — Готов? Будет больно. — Не думаю, что больнее, чем сам перелом, — он равнодушно пожал плечами и спрятал руки в карманы брюк, — готов. Гермиона сглотнула, странно зачарованно рассматривая его перепачканные кровью губы, но быстро пришла в себя. — Эпискеи! — она начертала палочкой нужную руну в воздухе. Раздался противный влажный звук. — Ах, — выдохнул Нотт и сразу коснулся своего носа рукой, — вроде всё. Спасибо, — он достал из кармана платок и, смочив его с помощью Агуаменти, принялся стирать с кожи кровь, — всё, Грейнджер? Закусив губу, Гермиона кивнула. — Только царапина на переносице осталась… — Ерунда, — уничтожив окровавленный платок заклинанием, отозвался Тео, — как же мне тебя благодарить? Он ей улыбнулся. Гермиона была готова поклясться, что у неё подкосились колени. — Кто это сделал? Не поверю, что ты шёл и упал. — Ну, в принципе, да, упал. На кулак Малфоя, — он издал нервный смешок. — Ужас, вам сколько лет, десять? — фыркнула девушка, не в силах отвести от него взгляда. Чёртова царапина только украшала Нотта. — Мне — шестнадцать, а ему будто бы едва семь, — Тео повернулся к озеру, и Гермиона позволила себе встать рядом с ним. Какое-то время они молча рассматривали серый лёд озера, кое-где припорошенный снегом. Гермиона гадала, о чем может думать Нотт… — Он назвал тебя грязнокровкой. Я его заткнул. Гермиона резко развернулась в его сторону, попадая в плен тёмно-синих, как штормовое море, глаз: Тео стоял ближе, чем она думала. Не отдавая отчёт своим действиям, девушка привстала на носочки и легко коснулась его губ своими. Она рисковала? О, да. Самым дорогим. Своим сердцем. Будто бы с головой кинулась в полынью Чёрного озера, готовая захлебнуться холодной водой, но Теодор ей, успевшей отстраниться, искренне улыбался. — Будем считать, мы квиты. Кажется, она на самом деле задержала дыхание, и теперь медленно выдохнула, обласканная улыбкой Тео.