2 мая

День выдался ясным, но ветреным. Солнце щедро осыпало золотыми лучами бессмертный Хогвартс, бликуя сотнями стёкол и витражей. Казалось, замок прожил все эти годы в своем первозданном виде, но, разумеется, это было не так. Пристраивались новые помещения, ремонтировались обветшавшие перекрытия, позади глобальная реставрация после битвы… Гермиона выскользнула из переполненного Большого зала, едва закончилась официальная часть памятной встречи. Ноги несли её знакомыми путями, пустыми коридорами в любимое место — библиотеку. Там, наверное, сейчас нет даже мадам Пинс — её фигурку девушка видела среди преподавателей школы во время торжественной речи директора Макгонагалл. На секунду девушка задумалась, не заперта ли обитель обожаемых книг, но тут же успокоилась, сжав в руке волшебную палочку: ничего плохого не случится, если она применит парочку заклинаний. Никто не выскажет за это негатив героине войны. В конце коридора показалась знакомая дверь с резной ручкой. Гермиона даже задержала дыхание, замедлив шаг. Она обхватила пальцами прохладный металл с выгравированным на нём гербом и осторожно потянула — дверь отворилась. С замиранием сердца девушка шагнула внутрь. Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. Запах любимых книг проник в лёгкие, унося с собой на несколько лет назад. Девушка зажмурилась, продолжая глубоко дышать. Что-то изменилось… Что-то неуловимое скользило в воздухе, кроме привычного запаха книг, клея и чернил. Черный перец и амбра?.. Она медленно зашагала по затертой ковровой дорожке, которой была выстлана главная книжная аллея — так Гермиона мысленно звала самый широкий проход в библиотеке, от которого в разные стороны отходили длинные деревянные стеллажи. Ворс немного приглушал стук каблуков её туфель, а запах черного перца усиливался по мере приближения к любимой девушкой нише: у арочного окна с великолепным видом на панораму Черного озера располагался небольшой рабочий стол, скрытый драпировкой насыщенного фиолетового цвета. Это место предназначалось для уединенной работы, и в годы обучения негласно это место считалось обителью Грейнджер… И Теодора Нотта, который периодически приходил раньше и занимал облюбованный Гермионой стул. Она отдёрнула драпировку и вздрогнула от неожиданности: место оказалось занято. От взметнувшейся в воздух пыли, щедро покрывавшей фиолетовую ткань, Гермиона тихонько чихнула, и в этот момент человек обернулся к ней. В синих глазах мелькнула вспышка радости, словно он её ждал здесь. — Гермиона Грейнджер. Приветствую, — поднявшись со стула, произнёс он, блуждая взглядом по её скованному нежно-голубым элегантным платьем телу. — Здравствуй, — отозвалась Гермиона, рассматривая его в ответ. Тео улыбался уголком губ, держал руки в карманах и выглядел возмужавшим за эти несколько лет. Когда там она его видела в последний раз? На шестом курсе? Гермиона не помнила его в битве за Хогвартс, зато взгляды сапфировых глаз, периодически оглаживающие ее изгибы, скрытые школьной формой, надолго отпечатались в памяти. — Решила сбежать от суеты? — он облокотился бедром о стол, сложил руки на груди. — Прости, что занял твоё любимое место. — В очередной раз, — отозвалась девушка, заглядывая за его плечо, туда, где о зеркальную поверхность озёрной воды разбивались солнечные лучи, превращаясь в блики. — Извини, — он добавил в голос нотку сочувствия, а Гермиона глубже вдохнула библиотечный воздух, смакуя амбру с черным перцем. Похоже, Нотт не изменял своим привязанностям — в школе от него пахло точно так же. Эта самая ниша не один раз сохраняла его запах, и, конечно, Гермиона не могла не запомнить его. — Не страшно, я же не учиться собралась. — Тебя привело сюда чувство ностальгии, Грейнджер, — он всё ещё улыбался. — И как же сложилась жизнь золотой девочки? Прости, не читаю светскую хронику, поэтому не знаю о тебе совсем ничего. — А я и не даю интервью, — отозвалась девушка. Она подошла к столу и скопировала его позу: руки скрещены на груди, бедро упирается в край столешницы, лёгкая улыбка на губах. Они немного помолчали, продолжая рассматривать друг друга. Взгляд Нотта, наконец, упал на её безымянный палец, украшенный изящным кольцом с белоснежным камнем. — Красивое, — Теодор указал подбородком на сплетение металла, обнимавшего её палец, — замуж выходишь? Гермиона сдержанно кивнула. Почему-то очень не хотелось обсуждать это с Теодором. Что-то заныло в районе солнечного сплетения, словно ожило, проснулось спустя много лет. — Поздравлю через несколько лет, когда буду убеждён, что ты счастлива в браке. Пока что не с чем, — в его тоне скользила змейкой издёвка, и было что-то еще, неуловимое… Болезненное. — А ты не женился? — Гермиона опустила взгляд на его руки. Длинные пальцы. Родинка на третьей фаланге мизинца правой руки… Раньше её не было. Гермиона помнила, что в школе его пальцы были абсолютно чистыми. Разве что иногда их украшали крошечные пятна чернил. — Нет, — отрицательное покачивание головой, твёрдый ответ. — Кольцо правда красивое, даже удивительно, что его выбрал Уизли. Хотя, с учётом выбора невесты можно лишь позавидовать его вкусу. Судя по всему, он у него отменный. Гермиона почувствовала, как кровь бросилась к щекам. Это что, комплимент? Ей? — Кольцо выбрала Флёр, — зачем-то сказала Гермиона, и Тео, опустив голову, улыбнулся шире. — А тебя — общество. О каком вкусе я говорю, если существовала в его жизни глава под названием Лаванда Браун, — Нотт лукаво посмотрел на девушку. — Так мило покраснели твои щёки. Прямо как в школе. Странный разговор. Слова на грани. Воздух, пропитанный черным перцем, вдруг стал ощутим, словно его можно потрогать. — Наблюдал за мной. — Постоянно, — смакуя, произнёс Нотт, — но так ни разу не поймал этот снитч. Ловец из меня никудышный. — Зато, наверное, хороший поэт, — ее голос спустился до шепота, и Теодор подался чуть вперед, совсем немного сокрытив расстояние между ними. — Скажи честно, я тебе нравилась? Глаза в глаза. Разве бывают такие насыщенно-синие радужки? Может, это линзы? — Правильнее было бы спросить в настоящем времени, Гермиона, — его голос обволакивал. Хотелось попробовать его на вкус; Гермиона была уверена, что он окажется сладким, словно растопленный шоколад. — Я тебе нравлюсь? — Да, — слово вспорхнуло бабочкой и растворилось в перечном воздухе. Нотт, улыбаясь, покачал головой. — С чем же ты сейчас согласилась? — С правильностью постановки вопроса. Я тебе нравлюсь? — Со школы ничего не изменилось, — его ответ оказался туманным, неоднозначным. — Я чувствовала каждый твой взгляд, — зачем вообще она ведёт этот разговор? — О, так, можно сказать, я касался тебя глазами? — он легко рассмеялся. Без издёвки. — А хотелось бы руками, Гермиона. — Что тебе мешало? — будто сама не знала ответ на этот вопрос. Теодор сделал шаг к ней, сократив расстояние до неприлично близкого. Они почти касались друг друга. — То, что мешало, уже умерло, — вздохнув, произнёс он, — но теперь вокруг тебя построили преграду, — он мягко взял её за руку с изящным кольцом. Гермиона не сопротивлялась. Этот разговор будоражил кровь, заставлял проживать заново все взгляды украдкой. Воскрешал позабытые мысли. Девушка прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях его пальцев, поглаживающих ее ладонь. Кожа покрылась мурашками. Она почувствовала, как он аккуратно стягивает кольцо с её пальца. — Красивая ладонь. Это украшение ее портит, уж извини, Грейнджер. Гермиона распахнула глаза и тут же встретилась с внимательным сапфировым взглядом. В глубине души она была с ним согласна… Теодор мягко скользнул рукой по изгибу её талии и притянул к себе. Гермионе пришлось немного запрокинуть голову, чтобы не терять зрительного контакта с ним. Эта игра, разговор… возбуждали. Останавливать его точно не хотелось. Прижимая её к себе за талию одной рукой, большим пальцем другой руки он мягко коснулся её губ. — Останавливать меня не планируешь? — шепот почти в губы. Гермиона прикрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Чёрный перец с амброй окутали её со всех сторон, словно спрятали от внешнего мира и череды её выборов. — Столько раз представлял, как подойду и сделаю это. Её руки скользнули по его предплечьям вверх, обвились вокруг шеи. Гермиона почти не отдавала отчёта своим действиям, задвигала тревожные мысли подальше, не позволяла себе вспоминать Рона и изящное кольцо, оставленное Ноттом на гладкой поверхности её любимого стола. В ушах стучала кровь, а колени подкашивались, и у неё просто не было выбора: чтобы не упасть, ей нужно за Теодора держаться. Почти невесомое касание к нижней губе. Гермиона зарылась рукой в его волосах, и Теодор скользнул языком, раскрывая её податливые губы. Гермиона огладила ладонями его спину, еще сильнее прижимаясь к нему. Не прекращая ее целовать, Теодор мягко подтолкнул девушку к книжному стеллажу, а затем резко развернул её к себе спиной. Его пальцы проследили боковой шов на платье до самой его кромки и медленно потянули вверх. Тяжело дыша, Гермиона нащупала волшебную палочку и послала невербальное заклинание… Фиолетовая драпировка дрогнула под натиском магии, скрывая их от посторонних глаз. Изящное кольцо искрилось в лучах заходящего солнца. Он вжимал Гермиону в книжный шкаф, неспешно целуя нежную кожу шеи, словно смаковал каждый миллиметр, и девушка плотно сжимала бедра, требующие прикосновений. Она прогнулась в спине, вцепившись в книжные полки. Подол платья оказался поднят до бёдер, оголяя их. — Одно слово, Грейнджер, и я остановлюсь, — прошелестел Нотт ей в ухо, — одно твоё «нет», и мы закончим, — его рука замерла, едва касаясь кружева белья. Гермиона ощущала тепло, исходившее от его пальцев, и заставляла себя произнести чёртово «нет», опустить юбку и выбежать из ниши, оставив здесь Теодора и своё возбуждение. Она почувствовала, как он легонько прикусил мочку ее уха, и из её груди вырвался лёгкий стон. — Грейнджер, ну не издевайся, — звуковые волны его голоса врезались в барабанные перепонки. Тео вжимался в неё сзади, и девушка отчётливо ощущала его твёрдость. Она приняла решение, уже открыла рот, чтобы остановить это безумие, но вместо этого подалась назад, сильнее прогибаясь в пояснице. Ей хотелось, чтобы он её взял. В чёртовой библиотеке. У книжного шкафа, полного учебников по зельеварению. Будучи без пяти минут замужней. — Тео, пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста — что? Гермиона положила свою ладонь поверх его напряжённой руки и прижала её к своей промежности, зажмурившись. Хорошо, что он не видит сейчас эту борьбу, отразившуюся на её лице… И её полное поражение. Теодор уткнулся лицом в изгиб её шеи; девушка почувствовала, что он улыбается. Рука, сжатая её пальцами, двинулась вверх-вниз, заставив Гермиону немного шире расставить ноги. Тео поглаживал её сквозь белье; Гермиона осторожно повернула голову влево, и в момент, когда их взгляды встретились, Нотт просунул ладонь под тонкое кружево. Гермиона потянулась к нему за поцелуем, и он не заставил ждать с ответом, ускорив движения рукой. — Удивила… Я думал, будешь сопротивляться, — оторвавшись от её губ, прошептал Нотт, медленно поглаживая её пальцами. Гермиона нетерпеливо двинула тазом, чем вызвала у него улыбку. — Не переживай, без оргазма ты отсюда не уйдешь. — Нотт… — У меня есть имя, — он отступил на шаг назад от хватающейся за полку девушки. Положа руки на её бёдра, развернул к себе лицом. Заглянул в глаза — из-за расширившихся зрачков карие радужки были едва заметны. — Теодор, — получилось немного упрекающе, и последнюю букву своего имени он сцеловал с её губ. Его пальцы мягко очертили скрытую тканью платья грудь, задержались на явно выделяющихся сосках. — Так-то лучше, — он поцеловал её в уголок рта, нащупал застёжку платья на боку и потянул её вниз. Гермиона сама спустила к щиколоткам расстегнутое платье, окутанная его взглядом. Что там было, на дне сапфировых глаз? Похоть, влечение, возбуждение… Или они были отражением её собственного взгляда? Нотт встал ближе, сбоку от неё, и, положив одну руку на её спину, второй снова проник под её белье, но больше не дразнился. Сначала медленно, с каждой секундой он наращивал темп, придерживая её за талию. Гермиона откинула голову на книжную полку, прижав ко рту ладонь — чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны. Нотт снова начал играть с ней: он то ускорялся, практически доводя девушку до края, то в самый последний момент медленно и бережно проводил пальцами по её складкам. — Теодор, — она требовательно прорычала его имя, когда он аккуратно ввёл в неё палец, но тут же вынул его, — пожалуйста, — едва ли не плача. Ей было необходимо почувствовать его внутри. Она распахнула веки, и под внимательным взглядом синих глаз протянула руку к ремню на его брюках, но Тео отвёл её в сторону. Девушка непонимающе посмотрела на него, и Нотт, улыбнувшись, кивнул на письменный стол, за которым она так любила заниматься раньше. — Так будет удобнее, — промурлыкал он ей на ухо, на этот раз прикусив нежную кожу шеи. Гермиона неуверенно подошла к столу, оперлась о него ягодицами. Тео тут же оказался рядом; приподняв ее за талию, он усадил девушку на столешницу и мягко развёл в стороны ее ноги. — Хорошая девочка, — прошептал он, и Гермиона, обвив ногами его торс, принялась расстегивать маленькие пуговицы на его рубашке. Тео толкнулся вперёд так, словно он уже был в ней, и Гермиона застонала: промокшее кружево особенно сильно ощущалось на теле. Она расправилась с последней пуговицей, обнажив его грудь и живот с легким рельефом пресса. Взгляд Гермионы скользнул ниже, к заметной выпуклости на брюках. Тео, криво ухмыльнувшись, взялся за пряжку ремня. — Достаточно мы намучились, да? —Спросил он, расстёгивая брюки и стягивая их вниз вместе с бельём. — Да, — выдохнула Гермиона, без стеснения глядя на него. Она подалась вперёд бёдрами, ближе к краю стола, на котором теперь полулежала. — Отодвинь белье в сторону, — Нотт смотрел на неё исподлобья. Глаза его казались почти чёрными. Гермиона послушно скользнула рукой к промежности и оттянула кружево, внимательно наблюдая за его реакцией. Теодор облизал пересохшие губы. — Кто бы мог подумать, — прошептал он и тут же толкнулся вперёд, моментально заполнив её всю целиком. Гермиона откинулась назад, прижав ладони к груди, не спуская взгляда с его лица. Тео медленно двигал бёдрами, позволяя им обоим привыкнуть деуг к другу; впрочем, он быстро начал набирать темп, удерживая девушку за талию. В этот момент Теодор жалел, что у него только две руки, потому что хотелось касаться её везде, пока она, разгоряченная, стонущая, обхватывала своими ногами его торс. Теодор сместил одну руку с талии и прикоснулся пальцами к клитору, отчего девушка взвизгнула и выгнулась в пояснице. — Придётся потерпеть, сладкая, — усмехнувшись, он продолжил ласкать её рукой, не переставая двигать бедрами, — я же сказал, без оргазма ты не уйдёшь. Гермиона хотела рассмеяться, но каждое движение Нотта заставляло ее стонать от удовольствия. Губы пересохли, безумно хотелось его поцеловать, и она приподнялась на локтях, потянулась к нему. Тео понял ее желание, замер в ней, и проник языком в ее рот, не прекращая движения своей руки. Он почувствовал как сокращаются её мышцы, и задвигался в ней с новой силой, чувствуя, как девушка, доведённая до грани, стонет ему в губы. С последним немного грубым толчком Тео излился в неё, прижимая обмякшее от вспышки наслаждения тело девушки к себе. Изящное кольцо соскользнуло со стола и укатилось куда-то под книжный шкаф.