Зелёный огонёк

Лето растаяло на глазах, словно забытое на жаре мороженое. Осень дышала в лицо пряным ароматом увядающих листьев и спелых яблок, принося с собой преисполненную ностальгией тоску, которая звучала в шепоте всё ещё хранящей зелень листвы, обласканной теплом обманчивого сентябрьского солнца. Гермиона и подставляла лицо этому самому солнцу, полной грудью вдыхая приправленный запахом тины воздух. Она расположилась на старенькой деревянной пристани, прогретой прощальным сентябрьским теплом: совсем скоро станет так холодно, что без согревающих чар не насладишься рябью на воде, а ветер перестанет ласкать кожу, начнёт обжигать щёки каждым порывом. Пожалуй, такое очарование охватило её впервые за последние пять лет. Никаких угроз впереди, борьба в прошлом, только восстановленная школа и упорное изучение магии, мысли о будущем и посвященное самой себе время... Гермиона прикусила губу, глубоко вздыхая: всё и было бы так, если бы не подвисшая в воздухе задача по возвращению памяти её родителям. Важнейшая и болезненная, но, видит Мерлин, как же ей хотелось хоть немного отдохнуть, замедлить бег своей собственной жизни, просто... Дышать. Она вглядывалась в останки цветных бумажных корабликов, прибитых к берегу неспокойной водой: вчера после ужина немногочисленных первокурсников привели сюда, к лодочному сараю, и предложили пустить по глади озера эти самые кораблики, полные надежд на светлое будущее. Макгонагалл объявила, что это станет традицией, и пообещала, что через семь лет после экзаменов целая флотилия наивных детских мечт вернется к лодочному сараю, чтобы будущие волшебники и волшебницы вспомнили, о чем так отчаянно мечтали в свои одиннадцать лет. — Наблюдаешь за кладбищем чужих мечт? Гермиона не вздрогнула, не повернула головы: шаги позади она прекрасно слышала, только пыталась угадать, кому принадлежат, да стиснула пальцами волшебную палочку. На всякий случай. Она упорно гнала от себя мысли о том, что в Хогвартсе остался хоть кто-то, способный причинить вред, ведь война не прошла даром. — Почему же кладбищем, — возразила она, неосознанно двинув корпус чуть левее, будто бы уступая место подошедшему, хотя такой нужды не было: места здесь хватило бы и пятерым. — Это, скорее, хранилище. Правда интересно, как это будет выглядеть после их экзаменов. — Сомневаешься, что магия сработает спустя столько лет? Гермиона глубоко вдохнула и повернула голову в сторону своего неожиданного собеседника. — Я видела достаточно проявлений магии, чтобы не сомневаться в ней, Нотт, — прикрыв один глаз из-за слепящего солнца, отозвалась Гермиона. — А я вот сомневаюсь, поэтому решил проверить, — он улыбнулся. Взгляд Гермионы зацепился за сигарету, прячущуюся за его ухом. — Ты куришь? — невпопад и недоверчиво. Мысленно Гермиона чертыхнулась: какая хоть разница, главное, что в глазах Нотта не читается презрение напополам с желанием выпустить её кишки из-за происхождения. Рука Теодора нелепо метнулась к уху, но в следующее мгновение его пальцы сжались в кулак и опустились на колено. — Курю, пью и иногда сквернословлю. Гермиона пожала плечами, переведя взгляд на водную рябь. — Как и все, впрочем. Повисло молчание. Они оба смотрели на водную гладь, блуждая в собственных мыслях. Гермиона понятия не имела, о чем думает Нотт, пыталась припомнить все моменты, когда приходилось хоть как-то с ним взаимодействовать, и понимала, что не знает о Тео ровным счётом ничего, и это абсолютно нормально, а вот появившееся из ниоткуда желание узнать... Это что-то новенькое. — И что ты загадал? — она рискнула нарушить тишину, когда ветер принёс с собой запах сигаретного дыма. — Узнаем после экзаменов, — Тео небрежно стряхнул с сигареты пепел, и он, подхваченный порывом ветра, осел прямо на её юбке. — Чёрт, извини, — Нотт неловко смахнул серо-черные хлопья с её юбки, и... Гермиона была готова поклясться: он покраснел. — Тебе идёт, — сказала неожиданно для себя, имея ввиду вовсе не зажатую в его пальцах сигарету, а тронувший его щёки румянец. — Извини, — снова повторил Тео. — Всё в порядке, — она пожала плечами, заставив себя отвести от него взгляд. Странная аура сложилась вокруг маленькой старой пристани у лодочного сарая. Располагающая к общению с человеком, с которым не могло связывать ровным счётом ничего, и, наверное, стоило бы уйти, но солнце так приятно грело кожу, сигаретный дым неожиданно не раздражал, а присутствие Нотта казалось необходимым штрихом в картине этого дня. — Я загадал дотянуться до зеленого огонька, — вдруг произнёс Теодор, и брови Гермионы моментально взметнулись вверх, ведь... Это же отсылка? — Для Джея Гэтсби таким огоньком была Дэйзи Бьюкенен, — Гермиона посмотрела на улыбающегося краешком губ Теодора, — и этот огонёк привёл его к гибели. — Знаю. Я люблю эту книгу. Прочитал... — он запнулся. Глубоко вздохнул. — На прошлое Рождество. Гермиона судорожно выдохнула: прошлое Рождество она встретила в Годриковой впадине, спасаясь от разъярённой Нагайны. По коже скользнули мурашки, она зажмурилась. — Не помню тебя на Битве за Хогвартс, — неожиданно жестко даже для самой себя произнесла Гермиона. Мысли стремительно приобретали чернильный оттенок: что, если лапочка-Нотт несколько месяцев назад с упоением швырял заклинаниями в неё и её друзей? Его отца осудили, Гермиона присутствовала на каждом слушании по делам пожирателей, и знала, что Нотта-старшего отправили в Азкабан со всеми почестями, которых достойны пожиратели смерти. — Меня в стране не было целый год, — равнодушно отозвался Теодор. — И где же ты был? В груди плескалась ярость, смешанная с недоверием. Гермиона пристально рассматривала его, закатавшего по локоть рукава белоснежной рубашки, демонстрировавшего будто бы ненароком абсолютно чистые предплечья и сжавшего губы в тонкую полоску. Теодор вздохнул, покачал головой, словно сам с собой спорил где-то там, в глубинах своей Ноттовской души. — Не знаю, — наконец, выдохнул он. — Пытаюсь узнать. Быть пленником собственного отца страшно, не иметь возможности самостоятельно принимать решения — страшно вдвойне. — О чем ты говоришь... Кто в здравом уме будет держать в плену собственного ребёнка! Теодор подставил лицо солнечным лучам, вздёрнув подбородок. — Он держал меня подальше от войны, — просто ответил Тео, — правда, не обошлось без империуса, — повернув в её сторону голову, он поймал её недоверчивый взгляд, — не поверишь, Грейнджер, не все пожиратели готовы были подарить жизнь единственного сына Волдеморту. Но я... — Тео ухмыльнулся, — рвался в бой, и любимый папочка нашел способ посадить меня на цепь. — Рвался убивать грязнокровок? — мрачно ухмыльнулась Гермиона, пытаясь уловить волны ненависти или опасности от Нотта. Тео покачал головой. — Рвался убивать тех, кто хочет убивать грязнокровок, — просто ответил он, впившись взглядом в пляшущие по воде солнечные блики. — Не ожидала, Грейнджер? Она пропустила его вопрос мимо ушей, анализируя сказанное. Интересный поворот. Подогревший интерес к Нотту почти до температуры кипения. — Мой зеленый огонёк едва не погас, — вдруг прошептал Тео, — а я ничего не мог сделать, понимаешь? Это... отравляет до сих пор, — выдохнул он. — И еще сильнее хочется до него наконец-то дотянуться... Гермиона почувствовала легкое касание к своему мизинцу. Сердце зашлось, а взгляд скользнул вниз, к собственной ладони, опирающейся на краешек пристани, рядом с которой оказалась рука Теодора. — Я думаю... думаю, дотянешься, — устремив взгляд на водную гладь, тихо проговорила Гермиона. — Кстати, почему ты пришёл именно сюда? — Прости? — Ты же видел, что здесь занято. Мной. — Тебе знакомо слово «традиция», Грейнджер? — Знакомо, Нотт. — Ну так у меня есть традиция, приходить сюда каждое второе сентября. Гермиона повернула голову в его сторону, одарив очередным недоверчивым взглядом, всё ещё ощущая тепло его мизинца, соприкасающегося с её. — Врёшь, — бросила ему в лицо, прямо в глаза, и резко вдохнула, когда почувствовала, как он осторожно отвел в сторону её ладонь, прижимавшуюся к доскам. — Что ты... — Взгляни, — Тео указал глазами вниз, всё ещё держа её за руку. Гермиона опустила взгляд. На той самой доске, где пару секунд назад лежали их руки, оказались вырезанные несколько раз инициалы «ТДН». — Теодор... — Дариус Нотт, — подсказал Тео, выпустив её ладонь из своих пальцев. Тут же взялся за волшебную палочку, легко ею взмахнул, и новое «ТДН» проступило на дереве. — Традиция соблюдена, — Тео поднялся на ноги и, не прощаясь, зашагал прочь по пристани. — Теодор! — окликнула раньше, чем успела придумать, для чего. Он обернулся, вопросительно взглянув на неё, и Гермионе ничего не оставалось, кроме... — Я правда думаю, что ты дотянешься до своего зеленого огонька. Тео улыбнулся, провел рукой по завиткам своих волос. — Знаю. Сегодня я его даже коснулся, — он подмигнул Гермионе и быстро зашагал в сторону замка, а она... Взмахнула волшебной палочкой, и рядом с «ТДН» проступили её инициалы.