С любой фамилией

— Тео. Спичка чиркнула о коробок. Загорелась с характерным шипением, облизала кончик сигареты язычком пламени. Нотт глубоко вдохнул, пуская дым в лёгкие. Что вот ей надо? Сидел же спокойно, никого не трогал. — Теодор? Выдохнул струйку дыма, снова затянулся. Блять, хорошо. Почти не больно. Хотелось потрогать языком саднящий уголок губ, но он не стал: на оранжевом сигаретном фильтре отпечатались крошечные капли крови. — Тео, ты слышишь меня? Он зажмурился, выпуская очередную струйку дыма. Уйди, уйди, Грейнджер, пожалуйста, уйди отсюда нахер. Даже не поворачивая головы в её сторону, он видел в дурацких карих радужках гребаную жалость. — Нотт! А вот это уже интонация человека, выходящего из себя. Он усмехнулся сам себе: интересно, у Грейнджер хватит смелости влепить ему пощёчину, чтобы обратил внимание? Как же хотелось просто покурить в тишине, заодно обдумав план мести её дружкам... Пусть ущерб был минимален, не прощать же им этого! — Я тебя сейчас стукну, Тео. Шорох травы, приминаемой её обувью. Теодор сплюнул под ноги кровавую слюну, снова затянулся сигаретой. — Лучше поцелуй, будет эффективнее, — усмехнулся, скривившись от боли. В поле зрения попали округлые носки её немного потертых черных туфель, следом — её коленки, едва прикрытые серой юбкой, а потом и бедра, талия, плечи... Теодор сглотнул, снова затягиваясь сигаретой. Грейнджер присела перед ним на корточки, плотно сомкнув свои чертовы коленки. На правой, кстати, он разглядел светлую полоску шрама. — Что они сделали? И за что? Теодор зажмурился, сминая пальцами фильтр. Жалостливый, невыносимо жалостливый тон. — Проявили невоспитанность, — процедил сквозь зубы. — Другого от Уизли и компании ждать не стоит. — Ты ведь что-то сказал... — девушка пыталась поймать его взгляд, но Теодор предпочитал смотреть вдаль, на верхушки деревьев запретного леса. — Я сказал, что тебе не пойдет фамилия Уизли, ты слишком умна для такой, — безэмоционально выдал Теодор, — этого оказалось достаточно для того, чтобы попытаться отпиздить меня толпой. — Попытаться? Тео, наконец, удостоил ее своим взглядом. Тут только не удержался и потрогал ранку в уголке рта кончиком языка. — Да, Грейнджер, попытаться, — он плавным движением достал волшебную палочку. — Видишь ли, я, в отличие от Уизли и компании, помню, что я волшебник. Это, — кончик палочки коснулся ранки на губе, — единственный след от их бурной деятельности на моем теле. Ранка затянулась: Теодор залечил ее невербальным заклинанием. — Я просто, я... Слышала, как Рон сказал... — Зачем ты пришла, Грейнджер? — Тео перебил её, а затем убрал палочку, вздыхая. Понятно, зачем. Просить прощения за любимого рыжего. Тео скривился при мысли о них двоих. — Рон сказал, что защищал мою честь, поэтому я пришла спросить, какую грязь обо мне извергал твой рот! — холод её тона удивил Теодора. Где это он там расслышал жалость? — А я думал, хочешь зализать мне раны... — Не увиливай, Нотт! Тео рассмеялся. Взъерошил волосы, покрутил на пальце фамильный перстень. Вернул свой взгляд Грейнджер. В принципе, ничего такого он и не сказал, кто же виноват, что Уизли любит распускать свои ручки... При поддержке гриффиндорцев, конечно, и без помощи волшебной палочки. — Тебе дословно? — Да! — Я сначала решил, что ты пришла пожалеть меня и извиниться за рыжего недоумка... — По тебе видно, что поводов для жалости нет! Её щеки пылали. Теодор прикрыл глаза в предвкушении: о, сейчас загорятся огнём, а ему только того и надо. Он выдержал паузу. — Я правда сказал, — начал нарочито тихо, — что тебе не пойдёт фамилия Уизли, но... — он замолчал, прикусив губу. Рассматривал замершую перед ним Грейнджер. — Но? — передразнила в нетерпении Гермиона. — Но ещё я сказал, — Теодор наклонился к ней ниже, — что с удовольствием оттрахаю тебя с любой фамилией. Тео откинулся назад, наслаждаясь произведенным эффектом. Сначала брови Грейнджер взлетели вверх, губы приоткрылись в удивлении, затем, когда она в полной мере осознала смысл сказанного, лоб прорезала морщинка, щеки заалели, и... Шлепок. Щёку обожгло. Голова Теодора метнулась в сторону, а из едва зажившей ранки снова брызнула кровь. Тео слизнул капельку, слегка улыбнувшись, довольный произведённым эффектом. — На правду не обижаются, Грейнджер, — он пожал плечами, — сама виновата, что вызываешь... Такие желания. — Озвучивать их Рону необязательно! — выдохнула она, сложив руки на груди. — Рону? — переспросил Тео, опасаясь, что ему послышалось. — Рону! — огрызнулась Гермиона, встретив его прямой взгляд. Теодор поднялся на ноги. Теперь уже он смотрел на неё сверху вниз, чуть склонив голову. Тео пожалел, что не силён в легиллименции: так хотелось влезть в её голову прямо сейчас... — Я бы тебя трахнул с любой фамилией, Гермиона, – повторил, чеканя каждое слово, глядя прямо в карие глаза. Мельком отметил, как она переступила с ноги на ногу, коротко сглотнула, неаккуратно заправила прядь волос за ухо... Теодор мысленно приготовился ко второй фирменной пощёчине от Грейнджер, но замер, когда она, приподнявшись на мысках, коснулась губами ранки на его губе.