Во мраке

Старое поместье пугало темнотой и тайнами, скрывающимися в ней. Гермиона поёжилась, проведя свободной рукой по скрытым светлым шифоном предплечьям, крепче сжала второй рукой подсвечник и продолжила свой путь. Наверное, стоило всё-таки призвать в комнату домовика, а не отправляться на поиски воды самостоятельно, но не зря же она столько лет храбро нарушала школьные правила в компании лучших друзей? Тем более, выделенная ей спальня за пару дней каникул успела поднадоесть, да и любопытство толкало её вперёд по коридору Нотт-Мэнора. Жизнь претерпела некоторые изменения… На войне она лишилась родителей. Забвение Грейнджеров не спасло их от коварства и жестокости пожирателей смерти. После битвы за Хогвартс, оглушающего поражения Ордена Феникса и установления режима Волдеморта всё пошло наперекосяк. Во-первых, вопреки всякой логике ей сохранили жизнь. Во-вторых, принудили вернуться в Хогвартс. А в-третьих… В-третьих, у Гермионы появился опекун, по чьему дому она и кралась сегодняшней ночью. По принятому Волдемортом декрету грязнокровки более не считались самостоятельными, дееспособными волшебниками. Их выживание напрямую зависело от наличия опеки какого-либо могущественного чистокровного рода, и совершенно неожиданно под своё мрачное крылышко её приютил мистер Нотт, ныне возглавлявший Визенгамот. Она ждала чего угодно: насилия, побоев, увечий и издевательств, однако… У неё всего лишь забрали палочку. Да, она обучалась в Хогвартсе, но любимая виноградная лоза отныне хранилась где-то в Нотт-Мэноре, потому изучение магии продолжалось лишь теоретически. Таких, как Гермиона, было совсем немного, всё же битва за Хогвартс унесла множество жизней, многие бежали подальше от магической Британии, некоторых просто не хотели брать под опеку ввиду отсутствия каких-либо талантов… Половица скрипнула под ее ногой, и Гермиона вздрогнула. Она испытывала двоякие чувства: с одной стороны, подозревая, что именно её блестящий ум стал причиной опеки, она хотела лично разгладить каждую извилинку своего мозга, с другой инстинкт самосохранения шептал благодарности за выживание. В данный же момент безумно хотелось пить, но ничего похожего на кухню или питьевой фонтанчик она пока что не встретила… Шажок, ещё один. Поворот за угол в очередной тёмный коридор. Нотт-старший в день оформления опеки с нажимом посоветовал не противиться судьбе, не делать глупостей и не пытаться убить его или Теодора. Гермиона кивала, слушая старого пожирателя смерти, пребывая в апатичном состоянии: какие убийства, она опустошена морально, спасибо, что цела физически. Ещё шажок… Она бы вскрикнула, но рот оказался плотно зажат чужой рукой. Гермиона замерла, ощущая, как со спины прижимается чье-то тело. — Гуляешь, сестричка? — вокруг талии обвилась его вторая рука. Гермиона стояла, не шевелясь, до боли сжав в руке тяжелый подсвечник с всё ещё горящей свечой. В принципе, можно ударить им, но… Что-то глубоко внутри призывало посмотреть, что будет. Мрачная сторона, с каждым днём всё сильнее задвигавшая подальше все привитые ей с детства принципы. Гермиона слабо качнула головой, и ладонь Теодора спустилась к её подбородку. Она чувствовала его тёплое дыхание у правого уха, в ту сторону и повернула голову. — А это мне не запрещено, мистер Нотт. Он хмыкнул, лежащая на её животе рука напряглась и скользнула к изгибу талии. Гермиона прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Раньше Теодор не касался её… Никаких намёков. — Мне начинать думать, что ты планировала безрассудно сбежать? — его дыхание щекотало мочку уха. — Я хочу пить, — она крепче сжала подсвечник, ощущая, как к спине прислоняется чужое тело. — Видишь ли, мне нечем наколдовать агуаменти. Я искала кухню. — Могла бы попросить эльфов, — вкрадчиво произнёс Тео, поглаживая талию кончиками пальцев, а затем… Его руки исчезли с её тела, позади раздался короткий шорох и неразборчивый шепот. Гермиона бы выдохнула с облегчением, но… Ей не было некомфортно, пока Нотт прижимался со спины и касался её руками. Она понимала, что рано или поздно это обязательно случится. Хотя бы от скуки или из любопытства, он бы проявил такой интерес. По коже пробежали мурашки, затылок опалило горячее дыхание, а губ вдруг коснулось стекло. — Пей, сестричка, — хрипло проговорил Теодор, чуть наклонив стакан. Прохладная жидкость немного пролилась на её платье, и Гермиона сделала несколько жадных глотков. Она облизнула губы, когда он убрал опустошенный сосуд и положил обе руки на её талию, зарывшись носом в её волосы. Гермиона переступила с ноги на ногу, вцепившись в подсвечник. Хватка на талии стала сильнее, местечка возле уха коснулись его губы. — Мистер Нотт, брат не может так вести себя с сестрой, — выдохнула, выгибаясь в пояснице. — Конечно, — теперь уже назвать это просто случайным касанием было нельзя: Теодор покрывал её шею почти целомудренными поцелуями, от которых в ней разгоралось пламя. — Юридически ты права, но по факту… — он провёл кончиком языка по местечку, где билась венка. Гермиона прикусила губу, подавляя стон. — По факту мы не родственники, забыла? — Мистер Нотт… — его руки сошлись на её животе. — Теодор, — подсказал он, прикусив мочку её уха. Искушал. Довольно успешно. Гермиона положила ладонь поверх его руки, царапнув кожу об острую грань камня в фамильном перстне. Нет, ей вовсе не хотелось становится развлечением для Тео, но разум умолк под опьяняющим действием гормонов. — Чего ты хочешь, Теодор-р, — последнюю букву она прорычала, потому что Нотт слегла прихватил зубами кожу на её шее. — Те-бя, — произнёс по слогам, повернув кончиками пальцев её голову в свою сторону. — Ну так что тебе мешает? — она хмыкнула, но плотно сжала бёдра. — Силой сможет любой, — Тео обошёл её и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд мерцал то ли от скопившихся там эмоций, то ли из-за неверного пламени свечи. — Хочу добровольно, — он наклонился к ней, и Гермиона приподнялась на мыски, вытянувшись к нему. — Не понимаю… — шепнула, заглядывая в ноттовские глаза. — Чего не понимаешь, сестричка? — он ухмыльнулся, возвращая ладони на её талию. «Какого черта со мной происходит!» — Какого цвета твои глаза, — выдохнула, выгнув спину. — Посмотри внимательно, — Тео ещё немного наклонил голову, оставив между их губами ничтожное расстояние. Гермиона сглотнула. Нотт был красив. Пожалуй, в где-то в параллельной вселенной — предел её мечтаний. Она схватилась за его плечи, потеряв устойчивость, потому что всё ещё стояла на мысках, и Теодор резко притянул её к себе, а затем… Он сделал это. Поцеловал её, грубо толкнувшись языком в её рот, заставив глухо застонать. Она выронила подсвечник, погрузив их во мрак коридора.