В небезопасных твоих снах

Теодор шепнул пароль. Изображённая на картине благородная дама, что охраняла проход в башню старост, легко кивнула головой. Скрипнули петли, портрет отъехал в сторону, и Нотт нетвёрдой походкой вошёл в пустующую гостиную старост. Они всю ночь отмечали совершеннолетие младшей Гринграсс, и Теодор, разумеется, угощался не безобидным пуншем, а крепким вкусным алкоголем. Нотт довёл своё тело до дивана и рухнул на него, планируя спать прямо здесь, не доходя до собственной спальни и не раздеваясь. Он обнял подушку и глупо захихикал в неё, представив себе реакцию ранней гриффиндорской пташки и его коллеги по старостату соответственно. О, Грейнджер совершенно точно выскажет ему всё, что думает о нём, Слизерине и вечеринках. Прикрыв глаза, в полупьяном бреду Теодор сравнивал Гермиону с Макгонагалл, пророча ей незавидное будущее старой девы, подарившей свою жизнь чепухе вроде службы в министерстве или работы в школе. Когда его однокурсники гадали, поочередно Грейнджер обслуживала Поттера и Уизли во время их скитаний по лесам или одновременно, Нотт фыркал и крутил пальцем у виска: ну не та это история, очевидно, что друзья её слишком уважают, а сама Грейнджер, вероятно, кончала от чтения заумных книг. Так он и уснул, зачем-то размышляя о Гермионе. *** Его разбудил скрип половиц за спинкой дивана и назойливый лучик солнца, что касался его щёк и ресниц. Тео поморщился, не разжимая век, перевернулся на другой бок в попытке спрятаться от источника света, но затем раздались голоса... Вроде знакомые, но искажённые, звучащие будто бы из-под толщи воды. Теодор раздражённо подумал о том, что Грейнджер, вероятно, притащила в их гостиную своих дружков с утра пораньше. Сон сошёл на нет. Тео глубоко вздохнул и резко сел на диване, выглянул из-за его спинки, чтобы высказать своё негодование и выгнать вон гриффиндорцев, но слова застряли в глотке, а шок сковал мышцы и кости. Он видел собственную спину. Не то, чтобы он часто видел себя сзади, но зеркала в ателье Мадам Малкин позволяли рассмотреть собственное отражение с разных сторон, вот Тео и сумел опознать свой затылок, плечи, обтянутые серым джемпером. Волшебная палочка у двойника была в заднем кармане — ну да, сам Тео часто так её носил, рискуя сломать ненароком. Его двойник нависал над письменным столом, широко опираясь на него, и что-то очень тихо говорил. Послышался такой же приглушённый женский смех, а затем двойник сделал крошечный шаг назад и переместил руки, судя по всему, на плечи сидящей перед ним девушки. Тео замер, не отводя взгляда. Его брови взметнулись вверх, когда ладонь двойнике скользнула вперёд и вниз, а в комнате раздался тихий стон. Потом события приобрели очень интересный поворот. Двойник Тео отошёл на шаг назад, давая возможность встать... Грейнджер. Её руки стремительно обвились вокруг шеи второго Нотта, и тот ловко подсадил её на стол. Теодор опешил: парочка исступлённо целовалась. Грейнджер обнимала торс его двойника ногами, зарывшись пальцами в тёмных кудрях его волос, и Нотт невольно коснулся собственного затылка... Шок смерила ярость: Грейнджер опоила кого-то оборотным зельем с его сущностью! Видимо, знала, что он на неё никогда не посмотрит, и решила воспользоваться услугами какого-то неудачника. Наверняка обманом влила в него зелье чтобы воплотить свою фантазию! Кровь кипела в венах и артериях, Теодор плотно сжал челюсти и кулаки... Его двойник тоже сжал, только бёдра Гермионы, а затем повел ладони выше, прямо под серую юбку стандартной длины, которую одинаково недолюбливали и парни, и девушки. На большом пальце двойника блеснул знакомый перстень, и Теодор моментально поднял собственную руку на уровень глаз. Часто заморгал. Покачал головой. Невозможно... Перстень был на месте. Фамильный перстень, подаренный отцом на совершеннолетие. — Какого хера... — прошептал Теодор и дернулся от громкого стона. Он перевёл взгляд на парочку, что развлекалась на столе, и сглотнул. Теперь Грейнджер буквально лежала, широко раздвинув ноги. Теодор не видел, что именно с ней делал его двойник, но, судя по её тяжёлому дыханию, срывающемуся на стоны, делал достаточно хорошо и умело. В какой-то момент она выкрикнула «Нотт, пожалуйста!», и Теодор ощутил, как тесно стало в районе ширинки. Он никогда не думал о Грейнджер в таком ключе, вообще не понимал, что происходит, лишь ощущал почти болезненную потребность выпроводить из гостиной этого неизвестного в маске и занять его место в Грейнджер, потому что, да, теперь двойник Тео именно трахал её. Назвать это как-то иначе не поворачивался язык: звуки шлепков тел друг о друга слились с громкими стонами Грейнджер и тяжёлым дыханием двойника. Гермиона стянула с него рубашку; на спине двойника красовался длинный шрам, он тянулся наискось от правой лопатки к талии: последствия детской шалости, что остались с Тео на всю жизнь. Теодор болезненно выдохнул, борясь с желанием расстегнуть брюки прямо сейчас. Вид собственного тела, методично вбивавшегося в Грейнджер, возбудил до ломоты. Он не то чтобы был любителем подглядывать, просто молодое тело не могло не откликаться на сладкие девичьи стоны. Представить себя на месте собственной копии тоже не составило труда. Знать бы ещё, что в принципе происходит, и кто под его маской так хорошо трахает Грейнджер... — Нотт... Кажется, парочка приближалась к кульминации. Грейнджер стояла перед его двойником на коленях. Теодор не видел её лица, только ладони, обхватившие бёдра. Влажные чмокающие звуки и низкие мужские стоны не оставляли сомнений в том, чем именно был занят рот Грейнджер... — Нотт? ... но тогда кто же его звал? — Нотт! Проснись! Свет больно резанул по глазам. Теодор застонал, прижав ладони к лицу. По затылку словно стучали молотком, от неудобной позы ныло тело. Нотт со стоном провёл рукой по лбу и приоткрыл глаза: над ним возвышалась разъярённая и немного заспанная Грейнджер. — Что тебе надо? — прохрипел Тео, заметив, какой странный взгляд она бросила куда-то в район его живота. Нотт закатил глаза и тут же пожалел об этом, ведь теперь сдавило виски. Похоже, Грейнджер обратила внимание на его утренний стояк... — Отдай мою подушку! — шикнула Гермиона, уперев руки в бока. — Мог и до спальни дойти, почему вообще я должна дышать твоим перегаром, кто тебе позволил трогать мои вещи... Она изливала на него поток гневных нравоучений, а Теодор, превозмогая головную боль, собирал детальки простенького пазла. Он медленно встал, потянулся и побрёл в сторону своей спальни, едва поборов желание шлепнуть Грейнджер по заднице, когда проходил мимо: после того, что он делал с ней, как оказалось, во сне, имел на это полное право. Подушка. Её подушка. Подушка Грейнджер, которая хранила её сны. Тео прикрыл дверь в спальню и, падая в объятия своей кровати, пообещал себе, что меньше, чем через неделю, придаст её сну статус вещего. Так оно и случилось.