Глава 7

Я могу всё, у меня ключи от всех замков Кроме своих оков* Раньше, когда Этера представляла себе ад – любой из них – она думала, что он полностью состоит из боли и отчаяния, вот только права была лишь отчасти. Аверно в избытке таило в себе разнообразные ужасы, но не ограничивалось ими: извращённой, мучительной красоты в преисподней было ничуть не меньше. Дьявольские порождения, столь же прекрасные, сколь и опасные, великолепие дворцов и изобилие сокровищ, на фоне которых меркли любые человеческие. Это место насквозь было пропитано злом, но злом настолько притягательным и чарующим, что те, кто попадали в его когти, сами жаждали раствориться в нем. И растворялись, осознанно или невольно становясь винтиками инфернальной системы. Несмотря на все свое могущество, дьяволы очень редко прибегали к использованию грубой силы, предпочитая играть на страхах и слабостях смертных, на их пороках и тайных желаниях. А что может быть соблазнительней красоты, от которой захватывает дух? В этом плане Дом Надежды ничем не отличался от прочих обителей исчадий. Богатство и изобилие царили здесь повсюду, вот только доступны они были лишь хозяину особняка и единицам его приближенных. Как ни странно, для создания этого роскошного образа не последнюю роль играла торговля со смертными – в Аверно можно было найти немало ценностей… кроме тех, что доступны жителям материального Плана. Воды ада были мутными и зловонными, те немногие растения, что выживали здесь, отдавали привкусом гнили и серы, а мясо местных тварей и вовсе было отравлено. Разумеется, такой расклад не устраивал избалованного правителя преисподней, поэтому Рафаил готов был щедро платить за импорт человеческих товаров. И поэтому же Этера стояла сейчас на причале черного рынка, сверяя время по песочным часам и ожидая скорого появления Лорда Горташа. Здесь, внизу, среди пыльных пустошей, Аверно представало в своем гораздо более правдивом и неприглядном виде. Торговые ряды раскинулись вдоль побережья Стикса, и по ним слонялись твари, завидев которых, любой житель поверхности предпочел бы бежать со всех ног. Они бросали на девушку алчные голодные взгляды, но метки Дома Надежды на ее теле делали колдунью неприкосновенной. Даже самые кровожадные и безмозглые исчадья вроде бесов и лемуров были не настолько безумны, чтобы рискнуть прогневать Рафаила. Песочные часы на цепочке совершили очередной оборот: Мара задерживалась, что совсем не было на нее похоже. Горячий порыв ветра швырнул в лицо горсть пыли, так что Этера предпочла повыше подтянуть шелковый шарф. Сопровождающая ее Мизора отошла в сторону и принялась гонять по земле выбеленную временем косточку какого-то существа, демонстрируя, насколько ей скучно. Усилившийся гул со стороны реки и набирающий скорость водоворот в ее центре дали понять, что ожидание подошло к концу – корабль Амаретт успешно совершил планарный прыжок, и теперь его силуэт на воде с каждой новой секундой обретал материальность. Глядя на этого железного монстра под парусами, колдунья в очередной раз восхитилась творческой мыслью почившего эрцгерцога, сумевшего сначала придумать, а потом и создать такое судно. Когда волны успокоились и Лорд причалил к пирсу, меррегоны-слуги поспешили закрепить швартовы и притянуть к его борту деревянный трап. – Ну здравствуй, ведьма, – капитан уже ждала дьявольского эмиссара на палубе, приветственно распахнув объятья, и Этера со вздохом уткнулась носом в россыпь антрацитовых кос, пахнущих пряностями. Несмотря на то, как тифлинг бравировала прибыльностью своей торговли с Аверно, колдунья знала, что Мара здесь не в последнюю очередь из-за нее. Едва только услышав, чем закончился для девушки визит в Алый Дворец, капитан рвала и метала, обещая прикончить поочередно то Астариона, то Рафаила, то саму Этеру, так глупо влипшую во все это дерьмо с контрактом. И только когда ее гнев поутих, Амаретт пришла к более конструктивному решению: наладить связи с Домом Надежды, чтобы иметь возможность как-то контролировать ситуацию. Хотя от идеи расправиться с новоявленным лордом вампиров женщина так и не отказалась. – Зайдешь на чай? – тифлинг сделала приглашающий жест в сторону капитанской каюты и ласково потрепала ускользающего зверя за ухом. – Чуть позже, если этот вопрос адресован мне, а не моей кошке, – Этера достала из сумки пергамент с чернилами. – Сначала сделаю опись и отправлю груз в Дом. – Эй, бездельники, чего расселись? – прикрикнула Мара на притихших от вида преисподней матросов. – Разгружаемся. Рабочие засуетились, принимаясь доставать товары из трюма и складывать их на палубе, а капитан комментировала каждый новый ящик и мешок. – Двадцать голов мраморного сыра и четыре бидона рассольного под охлаждающим заклинанием, – перечисляла тифлинг, пока колдунья записывала. – Полторы тонны длиннозерного риса, тонна ячменя… в этом году в Калимшане неурожай… – Ты закупалась в Калимшане? – Этера оторвалась от бумаг и подняла на Мару заинтересованный взгляд. – Ты раньше не любила это направление. – И сейчас не люблю… впиши ещё десять плетеных корзин с ананасами… гнусное место. Жарко, душно, а змеи такого размера, что способны проглотить тебя целиком, – Амаретт брезгливо пожала плечами. – Но помимо вашей ботвы у меня в трюме сидят три десятка калимшитов-гладиаторов, которых я должна буду доставить после Аверно. – И куда же? – Этера послушно вписала корзины с фруктами. – Во Врата Балдура. Новость была необычной: смуглокожие южане славились своей силой и выносливостью в боях, поэтому их часто можно было встретить на игровых аренах того же Амна. Вот только в Балдуре подобное развлечение было под строжайшим запретом, а для чего ещё можно использовать такое количество обученных турнирных воинов, колдунья не представляла. – Кому они там нужны, интересно… – Не интересно, – отрезала Мара, скрещивая руки на груди. – Меньше знаешь – дольше проживёшь, тем более, что такие сделки всегда проворачиваются через посредников. – Ясно, – Этера снова переключила внимание на торговые документы. Она принципиально никогда не спрашивала о новостях из Врат Балдура, чтобы лишний раз не ворошить прошлое. Колдунья не знала даже, кто там теперь у власти, хотя не сомневалась, что тот же Астарион сумел выбить себе уютное местечко в политической иерархии – слишком уж самодовольным выглядел вампирский лорд при их случайной встрече. С гораздо большим удовольствием она предпочла бы и вовсе не вспоминать про этот город и тех, кто в нем остался. Внимательный свидетель мог бы заметить, что матросы выгружают товары не просто так, а ставят их в строго определенное место, очерченное тончайшим контуром инфернального символа. Этера лично наносила печать стационарного портала на деревянные доски, хоть для этого ей и пришлось провести весь день, ползая по палубе на коленях. Зато теперь она могла переправить весь груз в Дом Надежды с помощью пары жестов и слов: положив листок с готовой описью на один из ящиков, колдунья отошла в сторону и знак на полу засветился, выпуская в воздух золотистые искры. Команда корабля синхронно посторонилась от разворачивающегося вихря энергии, а уже через пару мгновений портал сжался в крохотную сферу и с тихим хлопком исчез. Девушка тряхнула кистью, сбрасывая с пальцев остаточную магию, и довольно оглядела пустую палубу. – Ты что-то говорила про чай, – напомнила Этера тифлингу. – Идём. За время, прошедшее с последнего визита девушки, каюта Мары ничуть не изменилась – разве что запахи благовоний стали гуще. Хозяйка подготовила заварник, чашки и сладости, с подозрением глядя на Мизору, опуская поднос на пол. – Твоя оплата, – колдунья села на подушки рядом с капитаном и поставила перед ней небольшую шкатулку. Женщина откинула крышку, с удовлетворением глядя на три ряда матово блестящих черных монет, ребро к ребру лежащих друг за другом. В отличие от обычного золота, эту валюту нельзя было разменять у любого трактирщика, но Мара и не использовала ее для внешней торговли. Все обширные возможности Лорда Горташа, включая планарный прыжок, были напрямую завязаны на энергии душ – циничное изобретение вполне в духе почившего эрцгерцога – так что монеты уходили на поддержку корабля в работоспособном состоянии. В них же крылась причина того, почему судно производило впечатление живого разумного существа. Оказавшись в помещении, Этера размотала шелковый шарф и потянулась к блюду с халвой. Мизора проводила ее жест просящим взглядом и поочередно переступила всеми четырьмя передними лапами. – Держи, попрошайка, – девушка протянула ей первый кусочек. Обычным кошкам сладости были вредны, но иногда колдунье казалось, что желудок ускользающего зверя способен переварить даже адское железо. – У тебя все нормально? – неожиданно поинтересовалась Амаретт, подозрительно глядя на гостью. Этера подняла на нее взгляд, чтобы заметить, как тифлинг изучает не прикрытую шарфом шею, и понимающе улыбнулась. Хаарлеп не пил ее кровь, принимая облик вампира, но не стеснялся оставлять на теле следы от клыков – колдунья сама дала ему доступ к своим воспоминаниям, чтобы инкуб мог сформировать достоверный до мельчайших деталей образ. Вот только Мара откровенно не одобряла такую разрушительную форму эскапизма, хоть и знала, что подруга прибегает к нему лишь в попытках заглушить ещё большую боль. – Нет, – Этера сделала глоток из своей чашки и задумалась: чайный лист из Рашемена всегда раскрывался многогранно, его можно было заваривать несколько раз и получать совершенно иной вкус. – Рафаил абсолютно точно решил, что пришло время стравить нас с Астарионом, хоть я пока и не понимаю как. – Уверена? Почему именно сейчас? Сомнения Мары можно было понять – последний раз имя вампира звучало здесь очень и очень давно. Возможно, капитан даже имела надежду, что одно самовлюбленное клыкастое наваждение уже отпустило Этеру, но вот она снова сидит перед ней с укусом на шее и задумчивостью в глазах. Чтобы ответить на вопрос тифлинга, пришлось бы рассказывать все с самого начала. Впрочем, почему нет? Рафаил не велел ей держать язык за зубами. – У тебя просто талант влипать в неприятности, вот что я тебе скажу, – резюмировала женщина, выслушав историю подруги. – Я до последнего надеялась, что дьявол передумает со временем – он же не дурак и должен понимать, что живой ты принесешь ему гораздо больше пользы, чем когда убьешься о вампира. Не зря же он тянул с этим вопросом столько лет. – Ну спасибо за оптимизм! – зашипела на нее Этера. – То есть, ты настолько в меня не веришь? Амаретт посмотрела на собеседницу очень сочувствующе, на грани снисхождения. – Ты стала очень сильной, дорогая. Очень. Но я скорей поверю в то, что Аверно замёрзнет, чем в то, что ты способна обратить хоть одну из своих новых способностей против кровососа. Поэтому да – итог видится мне неутешительным. – Ладно, это было справедливо, – призналась колдунья, делая ещё глоток чая. Ее пределом была самозащита, вот только вампир всеми силами демонстрировал, что он ей не враг. Вряд ли Рафаил будет доволен таким раскладом. – Ты сама ещё долго тут пробудешь? – девушка предпочла сменить тему. – Не думаю, – пожала плечами Мара. – Покажу Лорда механику, пускай покопается в машинном отсеке – мне кажется, в последнее время у него падает производительность – и плыву дальше. Разговор прервал навязчивый гул внутри черепа колдуньи – ментальный зов, сигнализирующий о том, что Дом желает ее видеть. А учитывая то, что она не отчитывалась ни перед кем, кроме Рафаила, вывод был очевиден. – Мне пора, – Этера быстро бросила в рот пару орешков в меду и продолжила, уже встав. – Рафаилу не терпится пообщаться. Мара разочарованно вздохнула и тоже встала, чтобы ее проводить. Встреча получилась короткой и не очень веселой, но для колдуньи и это было глотком свежего воздуха. Они с капитаном виделись реже, чем хотелось бы, и совсем без визитов Амаретт девушка, вероятно, уже давно бы спятила. Поднявшись на палубу, Этера подошла к магической печати и активировала ее повторно – между своими порталами она могла перемещаться, когда угодно. Все лучше, чем топать в парящую крепость дьявола пешком. – Возможно, ещё свидимся, – тифлинг положила руку гостье на плечо. – Забегай, пока я в Аверно. – Постараюсь, – не стала ничего обещать колдунья. Если Рафаил уже придумал ей новое поручение, то может статься, что придется отправляться в путь незамедлительно. Этера встала в центр символа, подозвав к себе ускользающего зверя, и напоследок подняла ладонь в прощальном жесте, а уже через мгновенье оказалась в холле особняка. Само исчадье ждало девушку в библиотеке, причем не в одиночку – рядом с ним в кресле сидела незнакомая дворфийка. Дьявол регулярно принимал у себя гостей, но чаще всего это были его сородичи, а не смертные. – А вот и Этера, – хозяин дома указал вошедшей на ещё одно свободное кресло. – Познакомься с нашей гостьей, дорогая – это Хелсик, хозяйка Дьявольской Доли во Вратах Балдура. – Бывшая хозяйка, если уж быть честными, – фыркнула дворфийка, глядя, как колдунья усаживается по левую руку от дьявола. Девушка слышала об этом заведении раньше, но ни разу не думала, что это знание ей хоть когда-нибудь пригодится. Как не думала и о том, что ее жизнь окажется настолько тесно связана с Аверно. – Это временное недоразумение, – ласково пропел дьявол. – Уверен, что Этера поможет нам его исправить. – От меня требуется отвоевать музей назад? – скептически поинтересовалась колдунья. – Рафаил, я что, похожа на юриста? – Нет, дорогая, ты похожа на слугу, которая послушно делает то, что ей велят, – тон дьявола оставался невозмутимым, но девушка притихла под его взглядом. Обычно он прощал небольшую дерзость, находя ее даже занятной – Этера уже не раз доказала ему свою полезность и принесла в его копилку столько душ, что могла рассчитывать если не на ответную симпатию, то как минимум на поблажки. Но сегодня она то ли попала в его плохое настроение, то ли дело, которое он задумал, было слишком значимым, чтобы шутить. – Решение вопроса о частной собственности станет закономерным следствием нашего маленького мероприятия. – Какого? – с обречённым смирением спросила колдунья. Дьявол сделал широкий жест в сторону Хелсик, предоставляя ей слово. – Меня едва не убили во Вратах Балдура, – призналась сидящая напротив женщина. – Я не первая и не последняя из тех, кто попал на эшафот за свои связи с инфернальными силами, но, возможно, единственная, кому удалось ускользнуть. – Кому помогли ускользнуть, – мягко поправил ее Рафаил, поднимая палец. – Ну разумеется, – дворфийка обворожительно ему улыбнулась и продолжила рассказ. – До этого дня я служила Маммону, но он списал меня со счетов, едва я оказалась в западне. – Что было весьма недальновидно с его стороны, – доверительно поделился мнением мужчина, обращаясь уже к Этере. – А вот я разглядел в нашей гостье… инвестицию. Так же, как в свое время увидел в тебе. Но я не могу вытаскивать с плахи каждого, кто попал туда по прихоти нынешней власти. – И кто же установил во Вратах новые порядки? – заинтересовалась девушка, уже догадываясь, каким будет ответ. – Твой старый знакомый – доблестный и непогрешимый, великодушный и честный, – мужчина патетично развел руки в стороны. – Уильям Рейвенгард, ныне герцог, между прочим. Не один, конечно же, а с горсткой амбициозных и очень влиятельных сторонников… тоже твоих давних друзей, если ты понимаешь, о чем я. Исчадье смотрело на нее столь испытывающе, что ошибиться было невозможно. Этера не очень интересовалась жизнью Уилла в свои последние дни пребывания в Балдуре, но всё ещё помнила, с кем он неожиданно начал водить дружбу. – Церковь Латандера. – Да-а-а, – теперь Рафаил выглядел откровенно довольным. – Я очень огорчён нынешней расстановкой сил в своем некогда любимом городе, но уверен, что ты поможешь мне повлиять на это и вернуть в Балдур прежнюю гармонию. Учитывая твой богатый опыт противостояния как жрецам, так и Рейвенгарду – у меня просто нет лучшей кандидатуры на эту задачу. Этера шумно выдохнула. Первым ее порывом было обозвать дьявола мерзавцем, вторым – сказать, что он спятил. “Богатый опыт противостояния”, как же. От первых девушка бежала ещё ребенком, а ее общение со вторым ограничивалось парой ссор и демонстративным игнорированием. Но сегодня ее “работодатель” явно не был расположен препираться, так что пришлось собирать силу воли в кулак и изображать невозмутимость. – Рафаил, мы можем… обсудить это наедине? – Нет, – улыбка исчадья стала окончательно злорадной, а Хелсик с отстраненным интересом переводила взгляд с одного собеседника на другого. – Ладно, – колдунья уже начала понимать, для чего он устроил все это шоу. – Тогда скажи, как ты это себе представляешь? Рейвенгард – не дурачок-Эрранте, которым легко манипулировать: как ты уже заметил, он меня знает, а также знает и мои способности! Если он теперь спелся с латандритами, то у меня вообще нет шансов подобраться к нему незаметно, а прямое столкновение – это совсем не мой профиль! – Ну-ну, не стоит самоуничижения! – с притворной заботой проворковал дьявол. – Ты тоже давно уже не беззащитная чародейка, так что я не сомневаюсь – найдешь верный способ. Однажды ты уже подобрала ключик к сердцу Клинка Фронтира, сможешь проделать то же самое с Клинком Латандера. В конце концов, не мне учить тебя очаровывать мужчин. – Какого именно результата ты от меня ждёшь? Этера не сомневалась, что, как бы ни ответил Рафаил – его слова в лучшем случае будут вершиной айсберга. А в худшем – абсолютной ложью. Едва ли колдунья всерьез могла стать его лучшим методом для политической борьбы во Вратах… а вот в то, что исчадье таким образом задумал подобраться к Астариону, верилось легко. Ее разум прикинул несколько вариантов развития событий, и ни один не был утешительным. Как отреагирует вампир, узнав о цели ее визита в Балдур? С энтузиазмом ввяжется в противостояние церкви? Или сосредоточит внимание на ней самой, и она будет вынуждена разбираться ещё и с бывшим любовником? Раньше их друг от друга отделяло расстояние, но, оказавшись в одном городе с лордом, ускользать будет уже некуда. – Я не жду, что ты его убьешь, да мне это и не нужно, – озвучил свое пожелание Рафаил. – Меньше всего я хочу вылепить из нашего несгибаемого паладина образ мученика, чтобы его героическую фигуру потом отливали в бронзе. Нет. Я хочу увидеть грехопадение, а ты – способна это устроить. Исчадье взяло небольшую паузу, чтобы дать девушке возможность обдумать предстоящую задачу. – Пускай Рейвенгард снова предаст то, во что верит и чему служит. Пускай его имя станет для города синонимом позора, как уже было когда-то. История циклична, Этера, а люди склонны снова и снова совершать одни и те же ошибки, тебе ли не знать? И только когда он запятнает репутацию герцога, смешав ее с грязью – только тогда я позволю ему умереть. Будь на месте Уилла кто-либо другой, эта ситуация не показалась бы колдунье такой патовой. Очаровать незнакомца и подтолкнуть его во тьму гораздо проще, чем яростного недруга, который, вероятно, даже разговаривать с ней не станет при встрече. Применять к паладину магию опасно, а полагаться на женское обаяние Этера не станет принципиально. Рафаил загнал ее в ловушку и теперь с довольным видом сидел рядом, наслаждаясь попытками девушки придумать решение. – Когда я должна приступить? – Через неделю во Вратах Балдура состоится празднование середины зимы. Будут народные гуляния, ярмарки, фейерверки – чистое и незамутненное веселье для простецов, помогающее им забыть хоть на миг, насколько длинна и опасна ночь. Герцогиня Джаннат устраивает благотворительный прием в честь праздника, но это будет не простая вечеринка, хотя леди об этом пока ещё не догадывается, – дьявол потянул со стола запечатанный конверт и вручил его собеседнице. – Сходи туда, поищи себе союзников в борьбе с новым политическим режимом. Ты же не думала, что я брошу тебя в эту мясорубку в одиночестве? – Я бы не удивилась, – искренне призналась Этера, разглядывая письмо. Внутри угадывалась картонная карточка приглашения, но девушка не стала ломать сургуч во время беседы. – Ты слишком предвзята, – весело рассмеялся Рафаил. – Я ценю твою службу достаточно, чтобы не желать зла, а будь в тебе чуть меньше своеволия, мы бы и вовсе жили душа в душу. И, пока у тебя есть ещё немного времени перед отбытием в Балдур, – сделай одолжение, проведи нашей гостье экскурсию по ее новому Дому. Колдунья хорошо знала правила игры – даже внешне вежливая просьба исчадья обладала значимостью приказа – поэтому послушно поднялась с кресла. Хелсик, ранее служившая другому дьяволу, тоже поняла, что беседа окончена, и двинулась за Этерой. *** Весь следующий день Гейл бродил по городу, пытаясь собраться с мыслями. Несмотря на то, что визит в Гильдию существенно продвинул его расследование касательно Оскара, теперь к нему добавилась головная боль в виде поиска средств для Девятипалой. Дроу, конечно, выразил стремление помочь ему даже в этом, предложив отдать собственные сбережения, но волшебник решил, что это будет уже крайней мерой. Переступив порог дома и стряхнув налипший снег с плаща, маг столкнулся с дворецким, который пригласил его в столовую на ужин. Фирелия и Оскар уже были там, тихонько переговариваясь, хотя атмосфера холодности со стороны художника никуда не исчезла. – А, Гейл, прошу вас, присаживайтесь! – тепло приветствовала его хозяйка дома, только выглядела она не в пример тревожней обычного. – Леди? Что-то случилось? – маг занял свое место, не переставая вглядываться в омраченное печалью лицо женщины. – Проблемы в Совете? – А вы разве не слышали? – чуть удивлённо спросила она. – О том, что произошло на утренней казни. Мне казалось, весь город об этом гудит. Волшебник задумчиво пригладил бородку. Он помнил вчерашнюю газету и знал, что сегодня должны были судить дьяволистку, но за весь день даже не приблизился к району Змеиной Крепости. – Мне не довелось ни с кем пообщаться на эту тему, а на казни я не присутствовал, – признался маг. – Что там случилось? – Бойня и паника, – трагическим шепотом сообщила мужчине герцогиня. – Хелсик ускользнула прямо с эшафота, а на ее стражей набросились дьявольские твари, скрывавшиеся в толпе… – Нам правда обязательно обсуждать это за ужином? – недовольно проворчал Оскар, демонстративно отодвигая от себя тарелку. – Нет… нет, конечно, – Фирелия заметно смутилась и притихла, а на Гейла внезапно накатил такой приступ гнева на этого неблагодарного мелочного человека, что он едва не прожёг художника взглядом. Ему в голову неожиданно пришла отчаянная идея: – У вас очень интересный шрам, Оскар, – с тщательно выверенной вежливостью маг кивнул на его запястье. – Могу я поинтересоваться, откуда он? Жених герцогини недоверчиво сморгнул, уставившись на волшебника с нескрываемым подозрением, но Гейл смотрел в его глаза испытывающе и твердо. – Это… просто несчастный случай, ещё с детства. – Какое любопытное, должно быть, у вас было детство. Госпожа Джаннат переводила растерянный взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как нарастает напряжение между ними, но не понимая, в чем дело. – Все в порядке? – обратилась она к обоим сразу. – Да, любимая, – поспешил ответить и перевести тему Оскар. – Ты ведь так и не рассказала, кого назначили на место Таламры Вантампур. – Пока никого, голосование парламента состоится только на следующей неделе, а в связи с утренними событиями, возможно, его перенесут ещё дальше… Дальнейший разговор потек в лучшем духе светской беседы: художник больше не пытался перетягивать внимание своими капризами и активно интересовался делами невесты, лишь изредка бросая недоверчивый взгляд в сторону мага. Фирелия, очевидно, отвыкшая от такой вовлечённости будущего супруга, рассказывала охотно, так что к концу ужина ее щеки зарумянились от избытка эмоций. Гейл вяло ковырялся в тарелке, наблюдая это – ему было искренне жаль герцогиню, столь яростно занимающуюся самообманом, и вдвойне жаль, что он сам скоро станет причиной ее печали. Воистину, любовь не просто толкает людей на совершенные глупости, но и делает абсолютно глухими и слепыми к доводам разума. Это был уже второй пример в жизни волшебника, когда женщина добровольно отдавала мужчине всю себя вопреки здравому смыслу. Он не знал, как сложилась судьба Этеры: с момента ее исчезновения он ничего о ней не слышал, но подозревал, что хорошего там мало. А драматичная история леди Джаннат разворачивалась прямо на его глазах. В любом случае, уж точно не ему их судить – сколько опрометчивых глупостей совершил сам Гейл, ошеломленный свалившимися на него чувствами к дроу? Чудо, что вообще остался жив. Поцеловав невесту на прощание, Оскар удалился в мастерскую, и Фирелия тоже изъявила желание пойти отдыхать, так что волшебник в очередной раз оказался предоставлен сам себе. Он решил провести остаток вечера в библиотеке, засидевшись там так долго, что успели уснуть даже слуги, и особняк погрузился в тишину. Глаза мага тоже начали слипаться, но он продолжал сидеть на месте, подозревая, что совсем скоро ему составят компанию. Его мысли то и дело возвращались к происшествию на площади, он вертел эту информацию так и эдак, но все равно не пришел ни к каким внятным выводам: то, что дьявол не допустил публичной порки своей подчинённой, казалось и логичным и странным одновременно. Вероятно, эта Хелсик была действительно ценным кадром, если покровитель рискнул дёрнуть ее прямиком с эшафота. Гейл совершенно не мог представить себе, чтобы Рафаил пришел спасать его, угоди мужчина в неприятности. Но вот в чем он не сомневался точно, так это в том, что происшествие не останется без внимания со стороны новой власти. Воспользуется ли Уилл шансом дать жрецам ещё больше полномочий? И что бы сделал бывший друг, если бы узнал о контракте самого волшебника? При условии, что вспомнил бы его, конечно. Скрип открывшейся двери прервал размышления мага, и в слабом свете немногочисленных ночных ламп появился Оскар, уверенно подошедший к Гейлу. – Не спится? – мужчина закрыл книгу и отложил ее на столик. – Размышления о новой картине не дают мне покоя, – признался художник гораздо более хладнокровным тоном, чем демонстрировал обычно. – И, раз уж вы в доме единственный бодрствующий… не желаете ли подняться ко мне в мастерскую и взглянуть на полотно? – Не вижу причины отказываться, – волшебник поднялся с места, включаясь в предложенную игру. Оскар поманил его за собой и повел наверх. Под нужды жениха Фирелия выделила целую мансарду, которая сейчас была заставлена мольбертами, чистыми холстами и стеллажами с инструментами. Готовые картины мужчины почти все украшали стены особняка или были проданы, но кое-что хранилось и здесь тоже. Художник пересек помещение и открыл ключом дверь в небольшой личный кабинет, приглашая гостя внутрь. – Вы неплохо устроились, саэ Феврас, – ненавязчивым намеком прокомментировал Гейл роскошь убранства: дорогая коллекционная мебель, изобилие статуэток, шкаф с тончайшим чайным фарфором. – Здесь… уютно. – Было до вашего появления в этом доме, – бесстрашно огрызнулся Оскар, запирая дверь с этой стороны. – Зачем вы на самом деле здесь, Гейл Декариос? – Вы хотели показать мне картину. Волшебник был уверен, что его ответ взбесит собеседника, и почти не ошибся: мужчина сурово засопел, скрещивая руки на груди. – Ты служишь Гильдии? – художник, казалось, и сам не заметил, как перешёл на ты. – Нет, Оскар, это ты служишь Гильдии, – не остался в долгу маг. – И я уверен, что леди Джаннат будет очень любопытно узнать об этом незначительном факте твоей биографии. Художник побагровел, затем резко побледнел и принялся мерить шагами кабинет. – Ты этого не докажешь, – зашипел он наконец, смахивая со лба выступивший пот. – Я, может быть, и нет, но ты расстроил уже не одну верившую тебе женщину… Гейл блефовал, конечно – он не знал тонкостей их отношений с Керри, но по затравленному лицу художника понял, что попал в цель. – Чего ты хочешь?! – истерично повысив голос, спросил Оскар. “Чтобы ты исчез из этого дома, жалкий паразит, и перестал мучить несчастную герцогиню”, – хмуро подумал маг, но его сегодняшней целью было не возмездие, а эгоистичное спасение собственной шкуры. – Я? Ничего, а вот Девятипалая хочет получить половину той суммы, что ты ей обещал, прямо сейчас, – недрогнувшим голосом объявил свое желание волшебник. – Ты… ты что, шутишь? – художник даже прекратил метаться и замер посреди кабинета. – У меня сейчас нет таких денег! – А я не сомневаюсь, что они у тебя есть, – снова блеф. В любой иной ситуации, с другими людьми и другими целями, Гейл, вероятно, и двух слов не смог бы связать для шантажа. Но этот мужчина раздражал его так сильно, что все этические вопросы потонули под волнами гнева и беспощадной нужды, толкнувшей мага на эту авантюру. – Я не дам ни медяка и велю Фирелии вышвырнуть тебя вон! – И ты можешь это сделать, я не сомневаюсь, но подумай вот о чем, – Гейл присел на краешек столешницы. – Уже на следующий день я вернусь сюда с письмами, выдающими твою причастность к преступной группировке. И, как бы герцогиня тебя ни любила – а она, к сожалению, любит, хоть я и не понимаю, за что – настолько рисковать своей репутацией она не станет. Так что ты вылетишь отсюда вместе со мной, и хорошо, если только на улицу, а не прямиком в тюрьму. К концу своего нехитрого монолога волшебнику и самому хотелось смахнуть пот со лба: ещё ни разу в жизни он не лгал так откровенно, глядя собеседнику прямо в глаза. Астарион бы аплодировал ему стоя. – Ты просто мерзкий жадный… аргх… дьявол тебя дери! – выругался Оскар, с отвращением прожигая Гейла взглядом. А маг едва удержался от язвительного комментария, что дьявол уже успел воспользоваться им всеми возможными способами. Ну или почти всеми, но это не меняло дела, и сказалось на некогда мягком нраве мужчины самым худшим образом. Художник тем временем принялся лихорадочно шарить по ящикам стола – как у всякого уважающего себя творца, на его рабочем месте царил абсолютный беспорядок. Наконец он нашел, что хотел, и в его пальцах блеснул какой-то мелкий предмет. – Это фамильный перстень Джаннатов, – объяснил Оскар, демонстрируя украшение на раскрытой ладони. Кольцо приветливо мигнуло Гейлу лазурными гранями сапфира. – Оно стоит больше, чем ты просишь, но ничего другого у меня сейчас нет. – Разве ты не должен надеть его на свадьбу? – Скажу, что потерял, – мужчина беспомощно пожал плечами. – Оно слишком приметно, чтобы открыто продать его первому попавшемуся ювелиру. В лучшем случае платина пойдет на переплавку, а камень на подпольный сбыт, – волшебник и сам невольно подивился тому, в каких неожиданных вещах начал разбираться за время своих скитаний в поисках Короны. – Так что хорошо, если оно не стоит меньше, чем требуется. Оскар выругался снова и гневно сжал кулак. – Уверен, что у Девятипалой нет проблем с посредниками! Больше я ничего предложить не могу! Он лгал, вне всякого сомнения, но Гейл опасался давить на него дальше. Перстень и правда выглядел очень дорогим, половину долга Кине он покроет даже при самом плохом раскладе. – Ладно, считай, что я согласен, – маг протянул руку, но художник не спешил вкладывать в нее украшение. – Я отдам его тебе, но уже к утру ноги твоей не будет в этом доме, – ультимативно заявил Оскар. – Ты уберешься отсюда прямо сейчас и больше никогда не покажешься на глаза герцогине, как и не станешь вмешиваться в наши с ней дела. Мы поняли друг друга? – Боюсь, что нет, Оскар, – отрицательно покачал головой волшебник. – Пока твой долг не будет закрыт полностью, я останусь здесь, чтобы… приглядывать за тобой. Кольцо! Гейл требовательно качнул рукой, и художник, разочарованно скривившись, вложил в ладонь перстень. – И последнее, раз уж мы сумели договориться: я очень надеюсь, что тебе не придет в голову выставить меня вором. Ты ведь не хочешь, чтобы Кина решила, будто она у тебя лишняя? Судя по мелькнувшей на секунду недовольной гримасе Оскара, именно так он и планировал поступить. Маг спрятал перстень во внутренний карман, сам отпер дверь и только тогда удалился в свою комнату, уверенный, что с завтрашнего дня жених станет гораздо более любезным со своей невестой. Пока он думает, что Гильдия держит его на прицеле, то не осмелится демонстрировать пренебрежение, рискуя дать Фирелии лишний повод расстаться с ним. *** Следующим утром, едва дождавшись окончания завтрака в особняке леди Джаннат, Гейл проводил герцогиню в экипаж до Высокого Зала, а сам поспешил в Эльфийскую Песнь. Уже по дороге его посетила мысль, что будить дроу в такую рань, вероятно, не самая лучшая идея, но маг был слишком взбудоражен, чтобы медлить. Он так хотел поскорее покончить со своей службой Густаво, а после него и дьяволу, что готов был самостоятельно постучаться в двери Гильдии. И только остатки здравого смысла шептали мужчине, что один визит к Кине не даёт ему права приходить и уходить, когда вздумается. Поэтому вместо того, чтобы соваться в логово разбойников, волшебник взбежал по лестнице таверны и занёс кулак над дверью, ведущей в номер Вестара. Тяжело вздохнув, он постучал первый раз, но ему ответила только тишина. Гейл повторил попытку ещё несколько раз, и добился лишь того, что из соседней комнаты вышла заспанная и очень рассерженная пожилая гномка в цветастой ночнушке. – Обязательно ломиться сюда в такую рань? – напустилась она на мага, впрочем, и сама ничуть не понижая голоса. – Простите, что потревожил ваш сон, саэ, но это срочно, – неловко начал оправдываться мужчина. – Если Вестар не выходит, значит, его тут нет, так что прекращай тарабанить! Сперва Гейл удивился, что она знает эльфа, но тут же подумал, что, если дроу живёт здесь давно, то волей-неволей познакомился с соседями. – Или он просто спит? – попытался возразить волшебник, хотя получилось как-то вяло. – Я не сплю. Уже. Прежде, чем гномка успела выкрикнуть ещё что-то, дверь наконец отворилась, явив миру крайне помятого дроу в халате на голое тело. Гейл нервно выдохнул, глядя, как ткань сползает с обнаженного плеча эльфа, и тот подхватывает ее, кутаясь плотнее. – Вестар, забирай уже своего крикуна и дайте приличным людям отдохнуть в тишине, – гномка скрылась у себя в номере, оставив озадаченных мужчин смотреть ей вслед. Вестар оценивающе скользнул по волшебнику взглядом и посторонился, впуская в комнату. – Ну что ж, проходи… крикун. Полагаю, что повод навестить меня в столь ранний час действительно серьезный, – эльф тряхнул растрепанными волосами и встал перед зеркалом, приводя их в порядок. – Более чем, – Гейл увлеченно принялся рыться в кармане, усиленно избегая смотреть на то, как серебристые пряди скользят сквозь тонкие темные пальцы. – Вот. Вестар ловко завязал на волосах шнурок и с интересом пригляделся к протянутому на раскрытой ладони перстню. – Дорогая вещь, – мгновенно оценил украшение эльф, подходя ближе. – Откуда он у тебя? – Это фамильный перстень госпожи Джаннат. – Ты что, ограбил ее? – брови дроу удивлённо поползли вверх. – Ну-у, не совсем, – попытался подобрать слова маг. – Скажем так, я решил немного надавить на жениха леди Фирелии… не подумай ничего плохого, он это заслужил! И Оскар любезно подарил мне это кольцо. Вид собеседника стал окончательно обескураженным, а затем эльф весело расхохотался. – Извини, – отсмеявшись, признался Вестар. – Просто меньше всего ты производишь впечатление человека, способного на шантаж. – Художник ведёт себя с герцогиней, как последняя мразь, – Гейл беспомощно развел руками. – Даже я не смог это терпеть. Признаться, когда Пёс направил меня в особняк, я думал, что мне будет тяжело решиться на такую подлость, но, как только я вдоволь налюбовался капризами Оскара, то понял, что и сам уже хочу вышвырнуть этого паразита из дома. – Тебе вовсе не обязательно оправдываться, Гейл, уж точно не передо мной, – дроу улыбнулся и кивнул на кольцо. – Я так понимаю, ты намерен отдать его Кине в качестве уплаты долга? Можно? – Да. Конечно. Маг передал украшение собеседнику, а Вестар какое-то время вертел его в пальцах и рассматривал камень на свет из расшторенного окна. – Камень очень хорош… да и платина стоит немало. Если выбрать правильную цепочку посредников, то можно спокойно выручить за него практически полную сумму для выкупа. А вот Девятипалая цену точно занизит. – Это долго? – заинтересовался волшебник. – Сложно сказать, – дроу вернул перстень. – Возможно, недели две, вряд ли меньше. Гейл разочарованно покачал головой: как бы ему ни хотелось закрыть финансовый вопрос сразу, время было для него дороже. Свадьба герцогини была назначена на весну, когда дни станут тёплыми, а сады цветущими, но каждые сутки промедления давали Оскару возможность придумать какую-нибудь подлость. Это сейчас художник напуган и ведёт себя тихо, но так будет не вечно. Кто знает, какую интригу он способен провернуть против Гейла? – У меня нет столько времени, – огорчённо признал волшебник. – Чем скорей мы добудем письма – тем лучше. – Ну ладно, раз ты уже сам все решил… Вестар стремительно сбросил халат, оставшись абсолютно голым, а Гейл опешил настолько, что не успел даже прикрыть глаза рукой. Лишь когда дроу подошёл к шкафу и начал доставать оттуда одежду, маг выругался и отвернулся, тщетно пытаясь унять сердцебиение. – Черт возьми, предупреждай в следующий раз! – М? Никогда не видел дроу без одежды? – ехидно обернулся тот. Эльф собрался быстро, поэтому уже через полчаса они стояли перед входом в гильдейское убежище. На этот раз пришел черед Вестара стучать в запертую дверь, и ему тоже открыли не с первой попытки. – Кому там приспичило? Голову оторву! – с той стороны донеслось приглушенное ворчание и замок наконец щёлкнул. – Ну попробуй, Карл, – усмехнулся дроу, глядя на здоровенного бородатого охранника. – Разве дроу не должны презирать солнечный свет? – страж обличающе ткнул пальцем в солнце, как назло, яркое сегодня. – Чего тебе дома не сидится по утрам? Меж тем, час был не такой уж и ранний – пока Гейл бегал туда-сюда, время приблизилось к полудню. Вот только ночные разбойники жили собственным режимом. – Нас ждёт Девятипалая, – не терпящим возражений тоном заявил эльф, проходя в распахнутую дверь. – С утра? – Карл гыгыкнул, посторонившись. – Не замечал за тобой склонности к самоубийству. Да только воля твоя – иди, раз приспичило. Гейл ожидал, что спящая Гильдия будет тиха и неприветлива, но буквально через пару коридоров, в которых скрывались общие спальни, показались первые прохожие из числа постоянных обитателей. Люди – и не только – перетаскивали куда-то деревянные ящики с символикой морской торговой компании, так что вокруг было довольно шумно. Поймав одного гильдийца за локоть, Вестар поинтересовался, где сейчас Девятипалая, и, получив ответ, направился к ее кабинету. “Придворные дамы” пропустили дроу и его спутника без лишних вопросов, только пошутили насчёт того, что эльф сюда зачастил. Кина сидела за столом, сверяя два длинных свитка, судя по печатям на одном из них – накладные. – Тебя можно отвлечь? – Вестар вежливо постучал костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая внимание женщины. – Снова вы? – глава Гильдии отложила в сторону бумаги и сделала приглашающий жест. – Признаться, не ожидала увидеть вас так скоро. Зачем пожаловали? – Чтобы выполнить первую часть нашей сделки, – Гейл достал из кармана кольцо и положил его на стол перед собеседницей. В отличие от Вестара и его самого, Девятипалая узнала это украшение сразу. – Фамильный перстень Джаннатов, – она поднесла сапфир к самым глазам. – Опасная добыча, хоть и очень ценная. Ты что, ограбил герцогиню? Кина почти дословно повторила подозрения дроу, вынудив мага скептически поморщиться. Неужели он правда производил впечатление человека, умеющего воровать? – Я намерен отнять у госпожи Фирелии нечто гораздо более ценное, и не думаю, что на этом фоне пропажа перстня покажется ей чем-то значимым, – уклончиво ответил волшебник. Раскрывать ей правду о сделке с Оскаром мужчина не планировал, опасаясь, что разбойница найдет, к чему придраться. – Достойный ответ, – как будто довольно взглянула на него женщина. – В любой другой ситуации я бы трижды подумала, прежде чем брать в оборот эту безделушку… – несмотря на эти слова, кольцо перекочевало в ящик ее стола. – Слишком уж длинный за ней след. Золото было бы предпочтительней, но ты мне нравишься, Гейл Декариос, так что я посчитаю нашу первичную договоренность исполненной. – Перстень стоит больше, чем половина суммы, Кина, – напомнил ей Вестар, очевидно, надеющийся сторговаться. – Жизни ещё дороже, – многозначительно улыбнулась собеседница, ставя подбородок на скрещенные пальцы. – А безопасность Гильдии так и вовсе бесценна. Не удивлюсь, если я заплачу посредникам больше, чем эта побрякушка реально стоит. – Уверен, что даже в этом случае ты своего не упустишь, – ворчливо, но вежливо покачал головой дроу. – У тебя ведь был шанс сделать все самому, – проницательно заметила женщина. – Ты мог выручить с него все, что только возможно, и вернуться ко мне с монетами. Вот только я подозреваю, что вы оба торопитесь, оттого и не стали в это ввязываться. И, раз уж время поджимает, то и я не стану вас задерживать: признаться, мне и самой выгодно как можно скорее получить остаток суммы. Она подошла к двери и выглянула наружу, обратившись к стоящей на входе стражнице. – Будь любезна, пригласи к нам Керри. – Да, мэм. – То есть, все это время Керри была в Гильдии? И при желании мы могли найти ее сами? – брови Вестара взлетели вверх, когда Кина вернулась. – Была, – довольно рассмеялась женщина. – Но не думай, что это позволило бы тебе сэкономить. Моя воспитанница не станет действовать против моих интересов. Прищур дроу выдавал, что однажды он ещё припомнит собеседнице это корыстолюбие. Гейл позволил себе вольность присесть на стул, пока хозяйка кабинета снова шуршала бумагами. Не верилось даже, что ему остался один шаг, чтобы получить на руки компромат на Оскара. Конечно, потом ещё придется убеждать герцогиню, что тоже может оказаться непросто, но маг надеялся, что женщина не сможет проигнорировать вопиющие факты. Пускай лучше ее сердце разобьётся сейчас, пока художник не успел окончательно уничтожить ее доброе имя. Волшебник размышлял об этом минут десять, прежде чем раздался стук в дверь, и на пороге не появилась ещё одна жительница Гильдии. Фирелия была абсолютно права, назвав свою служанку обычной: внешность Керри действительно совершенно не привлекала внимания. Идеальная черта для шпиона – встреть ее маг на улице, ни за что бы не запомнил. – Ты звала меня, Кина? – гостья бросила на мужчин слегка заинтересованный взгляд. – Да, дорогая. Тут кое-кто желает поболтать с тобой про Оскара, уделишь им пару минут? – Девятипалая даже не оторвалась от работы. Взгляд из любопытного стал недоверчивым, но девушка кивнула своим возможным собеседникам на выход. – Давайте поговорим в таверне. Несмотря на суету в убежище, таверна была довольно тиха и пустынна, а сонный бармен лениво проводил ревизию посуды. Керри выбрала для беседы самый темный угол, откуда их сложнее было бы подслушать. – Итак, чем вам досадил Оскар, что вы пришли спрашивать о нем аж сюда? – Почему ты считаешь, что он нам досадил? – полюбопытствовал Гейл. – Потому что единственное, что он умеет хорошо – это портить отношения с людьми и марать красками холст. И я подозреваю, что вы явились ко мне не за картиной. Она смешно сморщила нос, всем своим видом выдавая нелестное мнение о своем бывшем подопечном. – Ты права, конечно, – волшебнику без труда поверилось в ее слова. – Досадить он успел достаточно, хоть и не мне напрямую. Но именно я здесь для того, чтобы лишить Оскара его привилегий в доме герцогини, и для этого требуется твоя помощь. – Я вся внимание. – Кина сказала, что у тебя, возможно, сохранилась переписка, которая могла бы послужить компроматом для герцогини. В ответ на это Керри понимающе усмехнулась. – Это верно, писем, что скопилось за время нашего… сотрудничества, хватит чтобы закопать Февраса с головой. Вот только Девятипалая не одобрит этот метод – она хочет стрясти с Оскара по максимуму, а если титулованная влюбленная дура Джаннат узнает правду, то выставит его за дверь не задумываясь. – С Киной мы этот вопрос уже обсудили, – заверил ее волшебник. – Она переложила финансовый вопрос на меня и дала карт-бланш в отношении твоего подопечного. Вопрос только, что ты сама потребуешь за свою помощь. – Так это же полностью меняет дело! – девушка даже подалась вперёд и выглядела теперь откровенно предвкушающей. – Если вы договорились с Киной, то я ничего от вас не потребую – я просто хочу разрушить жизнь Оскара. И ваши руки подходят для этого ничуть не хуже прочих. *** В Высоком Зале снова было шумно: впечатленные вчерашним происшествием лорды собрались на экстренное совещание в почти полном составе, что само по себе было крайне редким явлением. Особенно усердствовали те, кто воочию наблюдал нападение камбионов и поспешно эвакуировался с трибун. За все время, прошедшее с казни, Уилл отдохнул едва ли пару часов, помогая отцу и Кулакам унять панику среди населения. Как всегда бывало в подобных случаях, общественные волнения спровоцировали беспорядки не только на площади перед крепостью, но эхом прошлись по всему Нижнему Городу, вынудив Рейвенгарда-старшего удвоить патрули стражи. – Мы обязаны выяснить, кто за этим стоит!.. – Это вызов Совету… – Почему подобного не произошло во время суда над Вантампуром?.. Клинок отстраненно вслушивался в тревожный гул, пока они с Фирелией ожидали прибытия леди Портир, чтобы официально объявить заседание открытым. Его и самого волновали вопросы, витающие сейчас в воздухе: если бы подобное произошло на казни Амрика, герцог имел бы все основания подозревать вмешательство его семьи. Вот только Хелсик не тянула на важную фигуру, ради которой стоило устроить такое представление. Лиара вошла в зал стремительным шагом и заняла свое место, но тише вокруг не стало, так что женщине пришлось прикрикнуть на собравшихся, чтобы начать совещание. – Предлагаю сегодня обойтись без лишних церемоний, – объявила она, дождавшись тишины. – Вчерашний случай на площади стал прецедентом, и нет никаких гарантий, что он не повторится. Готова выслушать любые идеи парламента о том, какие меры предпринять для защиты в дальнейшем. – Думаю, что нам стоит выслушать Леди Утра, – Уилл заставил себя взбодриться и сесть ровнее. Разумеется, они с Эланор уже подробно обсудили ближайшие планы и пришли к более-менее очевидному решению проблемы, осталось только донести свою мысль до Совета. – Пусть говорит, – на правах Великой Герцогини разрешила женщина. Глава церкви Латандера поднялась с первого ряда трибун, приковав к себе всеобщее внимание. И если раньше к ее нахождению среди пэров относились скептически, то сейчас на эльфийку смотрели с надеждой – кому как не жрице могущественного светлого бога знать, как противостоять нечисти. Впервые за сегодня в помещении воцарилось единодушное молчание. – Спасибо, герцогиня, – уверенный и спокойный голос Эланор разнёсся над залом. – Я понимаю, как все встревожены произошедшим: для большинства здесь присутствующих дьяволы были не более, чем жителями чужих историй, далёкой неизведанной угрозой. Они умело маскируются под смертных, мастерски манипулируют чужими умами, пользуются любыми средствами для достижения целей. Раньше их присутствие среди нас было незримо, а борьба с ними – уделом немногих избранных. Лишь недавно мы стали очищать наш город от скверны, заливать тьму солнечным светом, вынуждая тварей покидать корчащиеся тени и выходить в открытое противостояние. Это – начало войны, в которую мы уже вступили, и в которой просто обязаны победить. Ради наших жизней, жизней наших детей и их детей. Ради светлого и безопасного города, что мы оставим своим потомкам… Люди, словно завороженные, ловили каждое слово жрицы. Ее речь была грозной и провокационной, но в ответ не прозвучало ни одного шепотка, ожидаемого в подобной ситуации. – Церковь Латандера веками борется с этим злом, а теперь это не только наш бой. Мы готовы встать бок о бок с Огненным Кулаком, мы готовы обучать новобранцев эффективной борьбе с планарными тварями, если Совет предоставит нам такие полномочия. – Что именно вы предлагаете, Леди? – заинтесовалась Лиара, нарушив тишину. – Я предлагаю укомплектовать каждый патруль стражи как минимум одним жрецом Латандера и позволить церкви вести собственные расследования… для ускорения процессов. Уверена, что после вчерашних событий вы не станете сомневаться в наших возможностях. Уилл машинально кивнул в ответ на эту реплику – при всей подготовке Кулаков отца, обычные воины с обычным оружием мало что могли противопоставить адским тварям. И только божественная магия храмовников позволила выйти из этого конфликта с минимальными потерями. Если бы они с Эланор не присутствовали на казни, пострадавших могло быть намного больше. Но прежде, чем герцогиня успела ответить, из зала донёсся надменный пренебрежительный голос: – А где же была церковь Латандера все это время, если теперь город буквально кишит порождениями преисподней? Теперь взгляды лордов обратились в сторону молодого рыжеволосого мужчины, нынешнего хозяина башни Рамазита. Уилл именовал его не иначе, чем наглый выскочка: маг из Амна был достаточно богат, чтобы купить себе должность в парламенте, и достаточно средств вложил в восстановление Врат после иллитидской угрозы, чтобы снискать одобрение жителей. Он даже претендовал на место в Совете, хотя Клинок искренне сомневался, что выходцу из Аткатлы удастся набрать нужное количество голосов у здешних консерваторов. Потомственная знать Балдура всегда настороженно относилась к чужакам, инстинктивно опасаясь иноземного политического влияния. – Если бы не церковь Латандера, порождения преисподней уже давно поглотили бы город живьём, – мягко улыбаясь парировала жрица. – Как я уже сказала, наше противостояние силам зла вышло за пределы личного конфликта, а новые обстоятельства требуют новых мер. Поэтому я стою здесь перед вами, но, если у многоуважаемого Лорроакана есть иные предложения по защите Врат – я с радостью их выслушаю. – Башня Рамазита хранит в себе множество информации по борьбе с инфернальными существами и контролю над ними, – волшебник встал. Он тоже был одет в красную мантию, только более кричащего фасона, что придавало дебатам с Эланор особого символизма. – Дайте мне время, и я предложу Совету эффективные заклинания, которыми смогут овладеть любые достаточно талантливые маги, а не только избранные одного бога. – Вы так уверены, что у нас есть время? – тон эльфийки стал снисходительным. – Сколько жизней ещё должен унести враг, чтобы вы успели подготовиться к борьбе с ним? В зале снова стало шумно. Конфронтация двух оппозиционеров словно разорвала завесу напряжённого молчания, так что Лиаре опять пришлось повысить голос. – Прошу тишины! – женщина дождалась, когда внимание людей переключится на нее и голоса стихнут. – Лично я не вижу здесь причины для спора: лорд Лорроакан, мы с радостью примем ваше предложение, когда вы сможете предоставить нам нечто существенное… – Благодарю, Верховная Герцогиня, – чуть поклонился мужчина, так и не сев обратно. – …но это не повод отказываться от помощи церкви Латандера, – невозмутимо продолжила Портир. – Тем более, что способности клириков мы действительно уже наблюдали на казни. Я считаю разумной идею привлечь жрецов, чтобы вчерашняя трагедия не повторилась. И, раз уж парламент собрался здесь полным составом, предлагаю решить вопрос общим голосованием. Кто за? Лиара первой подняла руку, за ней незамедлительно вскинул ладонь Уилл. Леди Джаннат думала немногим дольше: ее не было в эпицентре событий, но женщина выглядела достаточно сильно напуганной слухами, чтобы присоединиться к двум другим членам Совета. Постепенно руки начали подниматься и среди трибуны лордов. Клинок насчитал уже пять… семь… одиннадцать голосов. Люди оглядывались друг на друга, кто-то решительно, кто-то неуверенно, прежде чем отдать свой голос. Когда количество “за” перевалило за половину, Уилл удовлетворённо выдохнул – выбор официально сделан, дальше предстоит только обсуждение деталей, на случай которого у него уже составлен подробный план действий. Лорроакан остался стоять, демонстративно скрестив руки на груди и неприязненно глядя на улыбающуюся жрицу. Недовольных и просто воздержавшихся от голосования тоже хватало, только их мнение уже ничего не решало – герцогиня быстро пробежалась глазами по трибунам, чтобы объявить итоги: – Предложение принято большинством голосов. *UBEL - "Лидокаин"