5. Наложение сущностей

      — Творец, твои наброски хороши для создания мира, но просто чтобы ты знала: лично мне они не очень. И твои поиски новых впечатлений я одобряю в целом, но не одобряю общую нагрузку.       Творец довольно щурилась. Как всегда, настроение с приходом жреца улучшилось, хотя и до этого искрилось пузырьками виртуального шампанского: финал истории, обозначенный с самого начала, рассыпался на вотэтаповороте, и впереди маячили новые встречи со жрецом и уже полюбившимися персонажами.       — Я обнаружила, что если мне плохо, можно разделить это состояние с текстом, и станет легче.       Жрец демонстративно огляделся. Неуютное помещение, ядрёная смесь запахов хлорки и карболки, в древнем ламповом телевизоре замогильным голосом вскрывают рептилоидное происхождение Нострадамуса, шпионящего в пользу Атлантиды. Жрец посмотрел на творца. Творец попыталась выглядеть соответственно настроению. Не убедила. Сложно выглядеть бодро и радостно под капельницей, пытаясь размазаться по едва тёплому радиатору отопления.       Во взгляде жреца сквозило бесконечное терпение пополам со скепсисом.       — Я есть текст, и ты делишь состояние со мной.       — В следующий раз найди более здорового творца, — буркнула творец. Найденную возможность она упускать не собиралась: не тот у неё уровень духовного роста.       — Так не угадать. Даже у самого здорового творца может быть нездоровая фантазия, — поделился наблюдениями жрец.       — Жизнь жреца тяжела.       — Да, ты понимаешь.       Помолчали. Творец искала в себе сострадание к жрецу, чтоб удушить в зачатке. Сначала самой выкарабкаться. Взаимодействие с обоснуем научило фразе «все так пишут». Все пишут стекло, жрец первый начал, набросав план жестокой истории. Возможно, жрец с самого начала не собирался уделять много времени очередным творцу и творению, весь сюжет укладывался в одну фразу. А потом отчитается своему божеству «Насяльника, я сделаль, мир под ключ, заходи, живи», получит премиальные за скорость, надбавку за вредность, компенсацию за летальность, и укатит… куда? Да куда угодно, от растаманской тусовки на Гоа до танцевального фестиваля в Байресе, или вообще в какой-нибудь другой мир, благо их как бусин в его браслетах. А творец только-только успела почувствовать себя творцом... Творцу стало жаль себя.       — Нет, так ты закончишься раньше, чем мы закончим нашу работу, — вздохнул жрец. — Такого в моей практике не было и не будет! Запомни, творец должен уметь не только шагать за грань реальности, но и вовремя сваливать, неважно, откуда. Для разминки свали с той танцевальной школы, где вы с преподавателем друг друга огорчаете, ничему ты там не научишься. Найдёшь получше, это очень просто. Любая школа будет лучше. Поправляйся, а мне пора. Да, тут твоя зверушка крутится.       Жрец выудил из-под кровати писца, посадил поверх одеяла. Писец остервенело выкусывал блох и ни на что не реагировал.       — Эй, у меня правая рука под капельницей! Я не могу ничего записать!       — Пиши в скрижалях памяти, — жрец испарился.       ***              — Что со мной? — творец запрокинула голову, раскидывая руки в стороны и к небу, и кружилась, а вокруг кружился весь мир.       Невероятно красивый декабрьский ливень, колдовской ветер, почти сбивающий с ног, обещающий пунктом назначения Волшебную страну с вечным летом. Мутный гризайль города мерцал тысячью светлячков, вместо крови сердце гнало по артериям предчувствие праздника пополам с уже проявившимся счастьем. Жрец, плюнув на приличия, клубился неясным туманом, дразнился смехом в горле, покалыванием магии в пальцах.       — Наложение сущностей. Я – часть тебя, мир есть любовь, а жизнь – это способ флиртовать с Вселенной.       — Я словно пьяная. Элу, ты меня в пропасть столкнул, но мне так хорошо!       ***       — Элу, что вообще происходит? Со мной, с моей реальностью?       Творец ухватилась за клочок привычной тревоги посреди бушующей эйфории, и спешила выяснить подробности: неприятности – они же только и ждут, когда потеряешь бдительность.       — Тебе нравится? — жрец дразнил (не)писца, щекоча носик и отдёргивая палец от острых зубов.       — Очень! Но я ничего не понимаю! Я уволилась с работы, в никуда, до сих пор даже не начала искать следующую! Лично-семейная жизнь скончалась! Я просаживаю все накопления на танцы и покатушки на лошадях. Купила гитару, а ведь у меня даже с обычным слухом проблемы, не то, что с музыкальным.       — А ещё я бродяга, и сейчас мы не в дороге только потому, что ты тяжела на подъём, — «обрадовал» жрец. — Считай это отпуском от твоей реальности, она какая-то скучная. Отдохнёшь – склепаешь новую, лучше прежней.       Творец зацепила привычное состояние биовыживательного беспокойства, и металась по комнате. Сейчас-то хорошо, но «сейчас» уйдёт вместе со жрецом, и наступит завтрашнее дно! Что вообще жрец знает о ценах на продукты и жильё?! Хорошо ему, он почти сьюха, а может, и не почти, всё происходит по воле его.       Жрец дурачился, пытаясь пристроить обоснуя (не)писцу на уши, обоснуй заливал обоих пенистой слюной, (не)писец грозно клацал зубами.       — Учись наблюдать. И вообще учись. В нашем сюжете у меня серьёзные проблемы, и я буду выкручиваться. Вернее, сделаю так, что решать их будет Айре, ему всё больше всех надо, вот и пусть реализует свою деятельную натуру. Надо уметь вешать свои проблемы на окружающих, да так, чтоб они сами хотели помочь.       — А он захочет?       — А куда он денется.       — Ты – сьюха?       — Я – няша, а это гораздо круче!