Часть 6

Класс гудел как улей. Кто-то шутил, кто-то спорил, кто-то списывал домашку прямо на коленке. Всё, как обычно. Будний день, наполненный обычными школьными звуками.   Аня сидела за своей партой, механически перебирая ручку пальцами. На её лице блуждала слабая улыбка — рядом сидел Данила, и они время от времени перекидывались короткими, но тёплыми фразами.   — Ну что, отличница, готова к контрольной? — с лёгкой усмешкой спросил Данила, склонившись к её уху.   — С чего ты взял, что я отличница? — хмыкнула Аня, прищурившись. — Просто повезло пару раз.   — Ну да-ну да... Пару раз подряд. — Он ухмыльнулся, и его взгляд на мгновение задержался на её лице.   — Ромео и Джульетта, — раздалось откуда-то сбоку, но Данила лишь усмехнулся. Такие комментарии давно перестали его раздражать. Он смотрел на Аню и знал, что ему плевать на то, что о них говорят.   Но вдруг, среди обычного шума и смеха, что-то изменилось.    — Привет Ань, как дела?  Аня подняла голову и увидела Епифанова, стоящего перед её партой. Его взгляд был серьёзным, чуть напряжённым, словно он заранее готовился к этому разговору.   Данила нахмурился, но промолчал.    — Ну... — протянула Аня, удивлённо глядя на Епифанова. — Чего тебе?   — Просто хотел поговорить. Наедине, — уточнил Епифанов, игнорируя присутствие Данилы так демонстративно, что это выглядело почти оскорбительно.   Данила сжал кулаки, но старался не подавать виду. «Че ему от нее надо?» — пронеслось у него в голове.   Аня, немного смутившись от такого прямого подхода, встала с места.   — Ладно, говори.   Они отошли к дальнему углу класса. Данила наблюдал за ними, напряжение росло с каждой секундой. Он чувствовал, как его терпение постепенно сгорает.   — С чего вдруг? — спросила Аня, скрестив руки на груди.   Епифанов, словно бы замешкавшись, провёл рукой по волосам и вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставляла её сердце пропускать удары.   — Просто захотел поговорить. Тебе не кажется, что мы остались не у дел? После всего?   — Остались не у дел? — Аня нахмурилась, не понимая, куда он клонит.   — Ты всегда была особенной. И я был дураком, что не замечал этого раньше. — Его голос звучал мягко, почти нежно. — Но теперь я понял. Я хочу всё исправить.   Аня невольно опустила взгляд, её мысли смешались. Она помнила, как когда-то смотрела на Епифанова с восхищением и надеждой. Помнила, как он не раз её отвергал. И теперь он стоит перед ней, говорит красивые слова.   Но где-то за спиной она чувствовала взгляд Данилы.    Тот самый взгляд, который был всегда честным, пусть даже порой и жёстким.    Аня глубоко вдохнула и решила продолжить разговор, не догадываясь, что уже задела за живое того, кто был для неё настоящей опорой.   — Я много думал... о тебе, о нас. Знаешь, я был дураком, когда отвергал тебя. — Он касается её руки, взгляд притворно раскаянный. — Давай попробуем снова?   Аня опускает глаза. Её сердце колотится, и она не знает, от волнения ли это или от смутного страха. Рядом стоит Данила, вроде бы молча наблюдающий за разговором, но его взгляд становится всё тяжелее.   — Знаешь, ты говоришь красивые слова, — отвечает Аня, стараясь не выдать своей неуверенности. — Но почему именно сейчас?   — Потому что понял, что терять тебя больше не хочу, — быстро отвечает Епифанов, не давая себе времени даже на обдумывание.   — Аня, — говорит он, его тон мягкий и тягучий. — Я был идиотом. Всё это время я искал чего-то... чего, как оказалось, было прямо передо мной.   Он смотрит на неё так, будто пытается уловить её взгляд, но Аня упорно смотрит в сторону, цепляясь взглядом за что угодно, кроме его глаз.    — Ты ведь помнишь, как нам было хорошо? — продолжает он, его голос ласковый, почти шепчущий. — Я... изменился. Понял свои ошибки. Хочу всё исправить.   Аня вспоминает. Тёплые моменты мелькают перед глазами — их разговоры, случайные улыбки, которые казались чем-то большим. Но тут же приходит и другое воспоминание: его равнодушие, холодные ответы, как он раз за разом отталкивал её, словно её чувства были ему в тягость.   — Я не знаю... — Аня неуверенно качает головой, пытаясь отгородиться от него, от своих собственных сомнений.   Епифанов, не замечая её колебаний или просто делая вид, что не замечает, продолжает говорить. Его слова льются плавно и уверенно, словно он репетировал их не раз.   — Я хочу быть рядом с тобой, слышишь? Исправить всё. Я понял, что никого важнее тебя у меня нет.    Данила стоит рядом. Молча. В его глазах напряжение растёт, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Он старается держаться, но слова Епифанова бьют по нервам, как тупой нож.    Епифанов полностью игнорирует его присутствие. Будто Данилы вообще нет. Будто он пустое место.    Аня краем глаза замечает, как лицо Данилы всё больше и больше искажается сдерживаемым гневом. Он словно вот-вот взорвётся.   — Данила, всё нормально, — шепчет она, бросая на него быстрый, почти умоляющий взгляд. — Всё хорошо.   — Да? — Данила выдавливает из себя натянутую улыбку, взгляд прикован к Епифанову. — Отлично. Раз всё так хорошо.   И в этот момент его прерывает учительница, появляясь в конце коридора.   — Данила, тебя к завучу. Немедленно. — Голос строгий, не терпящий возражений.   Данила смотрит на Аню ещё пару секунд, потом поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.   Данила выходит из класса, хлопнув дверью чуть громче, чем хотел. Шаги его тяжёлые, напряжённые. Он направляется по коридору, не глядя по сторонам. Внутри всё кипит.    Аня остаётся в классе. Молчание тянется несколько секунд, как затянутая струна. Она опускает взгляд на руки, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки.   — Почему именно сейчас? — выдыхает она, обращаясь к пустоте. Но ответа нет.   Она пытается привести мысли в порядок, но в голове один сплошной хаос. «Данила ушёл. И... он выглядел так, словно...» Аня поднимается со стула и бросается в коридор, сердце гулко бьётся в груди.   Но Данилы уже нет. Коридор пуст, лишь еле слышный шум с улицы и слабый скрип старых дверей где-то вдали. Аня стоит посреди коридора, растерянная, дрожащая.   И тут снова слышится голос Епифанова, мягкий и обволакивающий, как туман.   — Помнишь, как ты меня любила? — Он подходит ближе, его взгляд пронзительный, настойчивый. — Как бегала за мной, как искала защиты во мне...   Аня молчит, глядя на него, словно не веря, что он действительно здесь.   — Мне правда жаль, что я не смог дать тебе то, что ты хотела любви,защиты,понимания — продолжает Епифанов, делая ещё шаг вперёд. — Но на этот раз... Я буду рядом. Я изменился.   Слова проникают глубоко в её сознание, заставляя старые чувства пробудиться. «Может, он и правда изменился? А что, если он действительно... хочет быть со мной?»   Но перед глазами тут же всплывает лицо Данилы. Его искренние глаза, забота, которая казалась такой настоящей. Данила... он говорит для неё по-настоящему. Но Епифанов... кажется тоже.    — Я... я не знаю... — шепчет Аня, отступая назад.   — Аня... — Епифанов склоняется ближе, его голос тихий, почти умоляющий. — Я просто хочу быть рядом. Хочу всё исправить. Разве ты не этого хотела?   Она чувствует, как спиной прижимается к холодной стене. Слова Епифанова кружатся в её голове, оставляя за собой лишь неуверенность и сомнения.   И в этот момент по ступеням поднимался Данила.   Он стоит в конце коридора, замерев, как статуя. Глаза его широко распахнуты, и в них читается всё — боль, непонимание, ревность. Он застыл, наблюдая за тем, как Епифанов склоняется к Ане.   Но они его не замечают.    Данила не делает ни шага вперёд. Он смотрит на них несколько секунд, пока его сердце не начинает колотиться с такой силой, что кажется, весь мир вот-вот обрушится.    — Ну и ладно... — шепчет он самому себе, отворачиваясь.   Шаги его быстрые, гулко отдаются эхом по коридору. Он уходит.   Аня вспоминая все моменты с Даней, отталкивает Епифанова. — Нет... — Она поворачивает голову к Епифанову. — Нет!   Она с силой отталкивает его от себя, будто сбрасывая с плеч тяжёлую ношу.   — Я не хочу, чтобы ты был рядом. Ты не изменился. Тебе что то от меня надо, что тогда что сейчас ты видишь во мне только дуру, над которой можно посмеяться. Епифанов выглядит ошеломлённым, но быстро прячет своё удивление за натянутой улыбкой.   — Как знаешь, — бросает он холодно, оборачиваясь и уходя прочь.   Аня остаётся одна. На этот раз действительно одна. И только сейчас она понимает, что Данила ушёл.   Последний звонок раздался надрывисто и громко, словно подчёркивая напряжение, накопившееся за урок. Ученики начали собираться, смеяться, обсуждать планы на вечер. Но Аня едва ли слышала их. Её мысли путались, оставляя лишь тяжесть на душе.   Она быстро покинула класс, направляясь туда, где обычно Данила её провожал. Их привычное место — у выхода, рядом с клумбой, где росли полузасохшие цветы.   И он действительно там был. Стоял, как обычно, скрестив руки на груди и уставившись в пустоту перед собой. Но когда Аня подошла ближе, её радостная улыбка угасла.   В его взгляде не было той привычной теплоты, которая обычно согревала её даже в самые паршивые дни. Теперь это был ледяной, пустой взгляд — взгляд человека, который больше не хочет ничего чувствовать.   — Привет... — робко произнесла Аня, её голос дрогнул.   Данила посмотрел на неё заметив стыд и грусть в ее глазах не выдерживая этого он медленно вздохнул, словно собираясь с мыслями.   — Я всё равно люблю тебя, Аня, — начал он, и от этих слов её сердце на мгновение вздрогнуло. — Но знаешь... Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это значит — не со мной.   Аня попыталась что-то сказать, но комок в горле не дал ей вымолвить ни слова.   — Я понял, почему ты так долго меня отталкивала. И, может быть, я действительно слишком навязывался. Просто... — Он замолчал, облизав пересохшие губы. — Просто хотел быть рядом.   Его голос звучал спокойно, но в этой спокойной уверенности было что-то болезненное.   — Даня, я... — выдавила Аня, но он поднял руку, останавливая её.   — Не надо ничего говорить. Ты не обязана. — Он снова вздохнул, тяжело и прерывисто. — Сегодня мне в другую сторону.   Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.   Аня осталась стоять, словно вкопанная. Она хотела крикнуть ему вслед, остановить его, объясниться... Но слова не находились. Её мысли снова и снова возвращались к их разговору, а в груди разрасталось чувство утраты.   Медленно развернувшись, она побрела домой. Казалось, что весь мир вдруг потускнел, а каждый шаг давался всё тяжелее.   Аня шла по знакомой дороге, стараясь не думать о том, что только что произошло. В голове всё путалось. Слова Данилы продолжали звучать в её ушах, обжигая её сознание. Он ушёл. Он сказал, что хочет, чтобы она была счастлива. Но ведь она уже была счастлива... с ним.   Шаги становились всё быстрее, будто она пыталась убежать от собственных мыслей.   — Эй, Ань, подожди! — голос Епифанова внезапно прорезал тишину.   Она вздрогнула, но не остановилась.   — Да что с тобой такое? — Он догнал её, задыхаясь от быстрой ходьбы. — Почему ты так убегаешь?   — Илья, мне нужно по быть одной, — пробормотала она, не глядя на него.   — Одной? Да брось, у нас ведь есть о чём поговорить, — он усмехнулся, будто всё было по-прежнему. Будто ничего не изменилось.   Аня скользнула по нему взглядом. Раньше она бы умерла за возможность так вот просто идти рядом с ним. Но теперь... Теперь его слова казались пустыми.   — О чём говорить, Илья? — устало спросила она. — Всё уже давно сказано.   — Ань, ну зачем тебе этот Данила? — в его голосе послышались нотки раздражения. — Ты ведь когда-то бегала за мной. Помнишь, как искала защиты во мне? Я понимаю, что тогда был дураком, но теперь я здесь. Я изменился.   Эти слова заставили её замедлить шаг. Она помнила те дни, когда думала, что любит его. Когда каждый его взгляд или слово казались чем-то особенным. Но сейчас это всё казалось таким далёким и бессмысленным.   — Илья, мне пора... — прошептала она, стараясь не смотреть на него.   — Да что ты упираешься? — вдруг грубо сказал он и, шагнув вперёд, схватил её за талию, притягивая ближе. — Я знаю, что ты всё ещё хочешь быть со мной.   — Отпусти! — Аня дёрнулась, но он держал крепко.   — Перестань, — он усмехнулся, его голос стал низким и приторным. — Я могу дать тебе всё, чего ты когда-то хотела. Разве Данила может?   Слова Ильи эхом отдавались в голове. Её сердце колотилось от страха и злости. А его руки казались цепкими и чужими.   — Ты... — её голос сорвался, но она собралась. — Ты вообще ничего не понял.   Словно на инстинктах, она замахнулась и звонко ударила его по щеке. Рука отозвалась болью, но это было неважно.   — Зачем ты всё это делаешь? Что тогда что сейчас портишь мне жизнь все было хорошо пока ты не сново появился.— устало спросила Аня, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь никогда не видел во мне ничего, кроме подруги и даже в этом сомневаюсь. Считал меня странной,глупой даже наивной... Почему вдруг всё изменилось?   Епифанов вздохнул, его взгляд затуманился, словно он искал слова, которых не было.   — Мне просто... тяжело, — наконец произнёс он. — После того, как мамы не стало... Это словно дыра внутри, которую не заделать. Я думал, что ты сможешь... сможешь быть рядом, мне правда жаль что я так с тобой поступал только щас я все понял Аня прошу не бросай меня.  Аня почувствовала, как сжалось её сердце. Она сделала шаг вперёд и мягко приобняла его.   — Это не решит твоих проблем. Я не смогу заменить твою ее мне самой иногда нужен тот кто сможет понять утешить. — Её голос звучал тихо, но твёрдо.   Епифанов посмотрел на неё с горечью.   — Тебе не понять. Твой дед чуть не умер, а ты... — но остался жив мне так не повезло в жизни. Аня на мгновение замерла, ощущая острую боль от его слов. Но затем она медленно выдохнула и заговорила:   — Да... Мне правда повезло, что он всё ещё жив. Но знаешь... Однажды мы сидели с дедушкой, и он сказал: «Даже если меня не станет, помни, что я буду там, где всё хорошо. Но даже там мне будет грустно, когда я буду видеть, как ты меня оплакиваешь, Анечка».   Она взглянула на Епифанова, её глаза блестели от слёз.   — Мне тогда стало так грустно. Я поняла, что дедушка хочет, чтобы я была сильной и повзрослела смогла сама сделать себя счастливой. Так и твоя мама хотела бы видеть тебя счастливым. Я уверена, она бы гордилась тобой. Главное — не опускай руки.   Епифанов стоял молча, осознавая глубину её слов. Глаза его дрогнули, а плечи слегка расслабились. Но он так же понимал что поступает не правильно, он понимает что думает только о себе и решившись он делает что надо а не что хочет. — Спасибо, Ань. Ты права... Прости, что я был таким дураком. — Он говорит это так не искренне но так как должен сказать. — Ты не дурак, просто так бывает. Мы все иногда такие. — Она мягко улыбнулась.   Епифанов вздохнул, но теперь в его взгляде появилось что-то светлое.   — Слушай... за то что между тобой и Данилой. Завтра я все ему объясню.Аня лишь с грустью в голосе отвечает. — Нет, будет лучше если я сама все сделаю. Аня спеша в свою комнату захлопнула дверь квартиры и, не раздеваясь, прошла к себе в комнату. Она бросилась на кровать лицом в подушку, руки дрожали, а мысли сбивались в беспорядочный поток.   Схватив телефон, она начала набирать номер Данилы. Гудки... Один, два, три... Никто не отвечает.   — Ну возьми же трубку... — прошептала она, сжимая телефон так, что побелели пальцы.   Попробовала снова. Опять только гудки.   «Может, он занят? Или... Или не хочет говорить со мной?»   В отчаянии она написала ему сообщение. Одно за другим. Простые слова, которые невозможно было перепутать с чем-то другим.   «Прости, пожалуйста. Я хочу поговорить. Ответь.»   Сообщения оставались непрочитанными. Пустота экрана давила на неё, лишая последних сил.   — Что, если с ним что-то случилось?.. — пробормотала Аня, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — А что, если... он разлюбил?..   Вдруг дверь в комнату тихо скрипнула. На пороге стояла бабушка, с заботой и тревогой глядя на неё.   — Анечка, внученька моя, что случилось? — мягко спросила она, подходя ближе и присаживаясь рядом.   Аня подняла мокрое от слёз лицо и всхлипнула.   — Бабушка... Я... Я всё испортила. Мы с Даней поругались. Я не знаю, что он теперь думает обо мне. Он не отвечает. Я боюсь, что он... — голос сорвался, и Аня снова заплакала.   Бабушка аккуратно погладила её по волосам, с любовью смотря на неё.   — Анечка, внученька моя, запомни: слёзы женщины драгоценнее всех алмазов и бриллиантов в мире. И ни один мужчина не стоит того, чтобы они лились понапрасну.   Аня чуть подняла взгляд, поражённая словами бабушки.   — Но, если он тебя действительно любит, то поймёт и простит. А я думаю, что твой Данила хороший мальчик. Раз он так спокойно среагировал... Завтра обязательно встретитесь и всё объясните. Если он сказал, что любит, значит всё у вас будет хорошо.   Аня глубоко вздохнула. Слова бабушки звучали как что-то по-настоящему тёплое и настоящее.   — Спасибо, бабушка... — прошептала она, ощущая, как сердце постепенно согревается.   — Всё у вас наладится, внученька. Просто дай ему время, — улыбнулась бабушка, осторожно целуя её в лоб.