Часть 1

            В лазурных объятиях василькового луга отдыхал Саурон, умело скрытый в облике юного Фродо Бэггинса. Безмятежность момента нарушил лишь силуэт приближающегося Гэндальфа, и тревожное предчувствие конца спокойной жизни сжало его фальшивое хоббитское сердце. Не то чтобы Темный Властелин был не готов к следующему акту своей грандиозной пьесы. Напротив, каждый шаг был просчитан с той самой ночи, когда, будучи бестелесным духом, он проник в колыбель семейства Бэггинсов. Настоящий младенец Фродо испустил последний вздох под незримой хваткой мордорской тьмы, а Саурон принял его облик, его судьбу, его жизнь. И, что удивительно, эта простая жизнь ему искренне полюбилась. Жители Шира с теплотой относились к "Фродо", не ведая, что каждый день приветствуют величайшего обманщика Средиземья. Змея, пригревшаяся на груди добродушного семейства Бэггинсов, наслаждалась каждым днем своего маскарада. Передать конверт с Единым Кольцом ничего не подозревающему Гэндальфу было особым наслаждением. Испытав себя в роли Аннатара, Дарителя Даров, и ранее — харадского принца Халбранда, Саурон в совершенстве овладел искусством притворства. Вопросительно-тревожный взгляд "Фродо" казался таким искренним, что даже проницательный маг не заподозрил подвоха. План возвращения в Бессмертные земли был безупречен, если бы не неожиданные переменные в уравнении: навязчивый садовник и два неугомонных хоббита-воришки. Сэм Гэмджи своей собачьей преданностью удивительно напоминал Саурону его собственное восторженное поклонение Мелькору в ранние годы. Эта ирония судьбы забавляла Тёмного Властелина, и потому он снисходительно позволил садовнику сопровождать себя. А Мерри и Пиппин, присоединившиеся к их странствию, вызывали в памяти образы двух бестолковых орков, жаждущих не золота, но приключений. Когда в Ривенделле было решено создать Братство Кольца, Саурон едва сдержал улыбку. Какая ирония! Девять спутников против Девяти назгулов. И никто не подозревал, что десятым участником этого путешествия был сам Враг, невидимо скрытый под маской носителя Кольца. По мере продвижения Братства на юг, Саурон наслаждался двойной игрой. Его "страдания" от бремени Кольца были шедевром лицедейства. Кольцо не могло подчинить своего создателя, но "Фродо" регулярно демонстрировал признаки его пагубного влияния, иногда даже позволяя Боромиру ловить на себе жадные взгляды — лишь для того, чтобы усилить напряжение внутри группы. Смерть Гэндальфа в Мории стала неприятной неожиданностью. Саурон рассчитывал использовать старого мага дольше, направляя Братство через опасные земли. Но Балрог, древний слуга Моргота, не признал в хоббите своего нового господина и действовал по собственной воле. После распада Братства у Амон Хен Саурон-Фродо с тихим удовлетворением наблюдал, как его план обретает новый, непредвиденный, но многообещающий поворот. Наедине с верным Сэмом, направляясь к Мордору "для уничтожения Кольца", он в действительности возвращался домой — туда, где планировал возродиться в полной силе. Впереди ждала встреча с Голлумом, и Саурон предвкушал игру с жалким созданием, некогда владевшим его сокровищем. А за вратами Мордора его ожидала вся мощь его крепости, его армий, его истинного наследия. И никто, даже проницательная Галадриэль, не догадывался, что путешествие к Ородруину было не актом самопожертвования, но возвращением короля Тьмы на свой законный трон.

***

Лориэн встретил путников золотистым сиянием маллорнов и настороженными взглядами эльфийских стражей. Саурон, скрытый в облике Фродо, внутренне напрягся, когда эльфы, повинуясь приказу Халдира, завязали ему глаза перед входом в священный лес. Это было унизительно для того, кто некогда сам принимал поклонение эльфов Эрегиона, но сейчас требовалось соблюдать осторожность как никогда. Галадриэль... Имя, которое вызывало в нём смешанные чувства. Когда-то она отвергла его мудрость в Эрегионе, разглядев тьму под прекрасной личиной Аннатара. Теперь же, спустя тысячелетия, они встретятся вновь, и на сей раз его маскировка должна быть безупречной. Когда с глаз сняли повязки, и Саурон-Фродо впервые за эпохи увидел Владычицу Золотого Леса, его охватило странное чувство. Галадриэль стояла рядом с Келеборном, величественная и прекрасная, как само утро мира. Её глаза, древние и мудрые, казалось, видели сквозь время и пространство. — Восемь вас вышло из Ривенделла, но не девять, как было решено, — произнёс Келеборн. — Скажите, где Гэндальф? Ибо я желал бы говорить с ним. Пока другие рассказывали о гибели мага, Саурон наблюдал за Галадриэль. Она смотрела на него — или сквозь него? Это тревожило. Но в её взгляде читалось не подозрение, а... сострадание? "Неужели она настолько ослепла за эти века?" — подумал Саурон с тщательно скрытым удивлением. — "Или я действительно столь искусен в притворстве?" Позже, когда Владычица предложила членам Братства заглянуть в её зеркало, Саурон внутренне усмехнулся. Он хорошо помнил её способности и магию. В былые времена такая возможность представляла бы для него опасность, но сейчас... Чем ближе он находился к Кольцу, тем сильнее становился, даже в этом слабом хоббитском теле. — Я знаю, что тебя гнетёт, Фродо, — сказала Галадриэль, когда они остались наедине у зеркала. — Бремя, возложенное на тебя, не по силам даже самым могучим. Саурон опустил глаза, имитируя смятение и усталость. Идеальная игра. — Ты видишь многое, Владычица, — прошептал он голосом Фродо, хрупким и надломленным. — Я вижу твоё сердце, — отвечала она, и на секунду Саурон почувствовал укол тревоги. — И оно полно решимости, но и страха тоже. "Она видит лишь то, что я позволяю ей увидеть," — подумал он с внутренним торжеством. Тысячелетия опыта сделали его непревзойдённым мастером обмана. Даже находясь перед взором одной из мудрейших эльдар, он представлял ей лишь искусную имитацию измученного хоббита. Когда он, якобы поддавшись порыву, предложил ей Кольцо, это был высший пилотаж лицедейства. Конечно, он никогда бы не отдал своё творение, но знал, что это предложение затронет в ней древнюю жажду могущества — ту самую, что некогда привела нолдор к восстанию и изгнанию. — Вместо Тёмного Властелина будет Королева! — воскликнула Галадриэль, на мгновение преобразившись, обнажив свою истинную мощь и желание. — Прекрасная и ужасная, как Утро и Ночь! Справедливая, как Море и Солнце! Сильнее основ земли! Саурон смотрел на неё с притворным ужасом, но внутри ощущал странное восхищение. Её сила и гордость были достойны уважения. Будь она на его стороне, вместе они правили бы миром без сопротивления. Но даже сейчас, спустя века, она отвергла искушение. — Я прошла испытание, — сказала она, вновь становясь печальной эльфийской владычицей. — Я уйду на Запад и останусь Галадриэль. "Глупая гордость," — думал Саурон, изображая на лице Фродо облегчение и благодарность. — "Как и все эльдар, она предпочитает угасание истинному величию. Но её отказ — моя удача, ибо встреча с ней могла стать последним препятствием на моём пути." В последние дни пребывания в Лориэне Галадриэль часто искала общества Фродо. Она видела его боль и усталость — идеально сыгранные Сауроном — и её сердце переполнялось состраданием к маленькому хоббиту. — В тебе больше силы, чем ты думаешь, Фродо Бэггинс, — говорила она, положив свою светлую руку на его плечо. — И больше мудрости, чем многие могут предположить. Саурон принимал эти слова с вежливой благодарностью, но внутренне наслаждался иронией ситуации. Она, считавшая себя проницательной, не узнала его — своего древнего врага. Её сочувствие к "Фродо" было одновременно забавным и полезным. Перед отплытием из Лориэна Галадриэль вручила каждому члену Братства дары. Саурону-Фродо она подарила хрустальный фиал со светом звезды Эарендиля. — Пусть этот свет сияет для тебя в тёмных местах, когда все другие огни погаснут, — произнесла она, вкладывая фиал в его ладонь. Их пальцы соприкоснулись, и Саурон ощутил лёгкий трепет — не из страха разоблачения, а от странного осознания полноты своего триумфа. Владычица Золотого Леса, одна из сильнейших эльдар Средиземья, вручила ему, Саурону, оружие против тьмы. Оружие, которое он никогда не использует по назначению. Покидая Лориэн, лодки скользили по серебристым водам реки, и Саурон-Фродо обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Галадриэль, стоящую на берегу. Она подняла руку в прощальном жесте, и солнечный свет отразился в ее золотых волосах. "Прощай, Артанис," — подумал Саурон, используя её древнее имя. — "Когда я верну себе полную силу, возможно, я сохраню Лориэн как памятник твоей слепоте. Как напоминание всему миру, что даже мудрейшие могут быть обмануты, если видят лишь то, что хотят видеть." И пока лодки уносили Братство прочь от защищенных земель, Саурон уже планировал следующие шаги своего возвращения домой — в Мордор, где его ждал трон и армии, готовые выступить по первому приказу своего истинного хозяина.