Глава 4

Чарлстон встретил ее проливным дождем. Она не любила дождь, и все что он приносил с собой. Холод, грязь, испорченные наряды. - Миссис Батлер! - Скарлетт удивилась, когда ее окликнули, и обернулась. К ним направлялся молодой темнокожий мужчина при параде, подгибаясь под струями дождя. Скарлетт раскрыла зонтик и сделала шаг на встречу. - Миссис Батлер! Добро пожаловать, я Уильям, меня отправила миссис Элеанор, чтобы встретить вас! - мужчина широко улыбнулся подавая ей руку, что помочь спуститься по ступеням. - Здравствуй Уильям, спасибо - Скарлетт аккуратно ступая, чтобы не поскользнуться на мокрых старых ступенях, сошла с перрона. Молодой слуга помог спуститься и Дилси, следовавшей за ней и подхватив чемоданы поспешил к их экипажу втянув голову в плечи. Скарлет выглянула из под зонтика. Ах, Чарлстон… Какой это город! Такой изысканный, такой старинный, с каждым вздохом пропитанный благородством и южной гордостью. Здесь даже воздух пахнет иначе — солоноватый от океана, да сладковатый, как жасмин. Чарлстон прекрасен. Но я — пламя, а он — камень. И всё же, мне суждено оживить здесь нечто большее. Ускорив шаг Скарлетт подошла к карете и поблагодарила того, кто отправил за ней экипаж. И как мать Ретта узнала когда я пребываю? Скарлет прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и сухостью экипажа и решила подумать об этом потом. Дилси, которая впервые была в Чарлстоне глядела во все глаза, рассматривая красивый старинный город, по крайней мере все, что можно было разглядеть сквозь пелену дождя. Когда они прибыли в дом семейства Батлеров, Скарлетт была окружена заботой и душевным приемом. Мать Ретта, миссис Элеонор Батлер, оказалась женщиной, с осанкой королевы и взглядом, в котором читались гордость и мягкость. Она обладала нежным, спокойным голосом, утонченными манерами и с первого взгляда напомнила Скарлетт ее мать. А Элеанор была восхищена своей невесткой. У нее не было дочерей, хотя она всегда мечтала об этом. Обняв Скарлетт она нежно погладила ее по щеке: - О милая, как давно я хотела познакомиться с тобой, жаль что ты не смогла посетить нас, когда Ретт гостил у нас с малюткой Бонни, саболезную дорогая! И теперь я вижу, в кого она была такой красавицей! Скарлет улыбнулась ей и ее глаза невольно наполнились слезами. От неожиданности она смутилась и опустила взгляд: - Простите миссис Батлер, я… Она не успела договорить, как Элеанор легонько приподняла ее подбородок: - Не стоит смущаться, моя дорогая, ты дома! Скарлет взглянула на свекровь, глазами, полными надежды и неверия, давно никто не был так добр к ней, и снова крепко обняла женщину. Она рассчитывала на что угодно, решившись на эту поездку, но не на это. Теплом и силой веяло от этой женщины. Такое же, которое она чувствовала только от Эллен О’Хара, своей матери. Элеанор погладила невестку по плечу, и взяв под руку направилась с ней в гостиную, на ходу давая указания, чтобы Скарлет немедленно принесли горячего чая с медом. - Ты продрогла деточка, пойдем к камину. - Вы так добры, миссис Батлер! Благодарю Вас за этот прием. - Прошу зови меня матушкой, милая - женщина похлопала Скарлет по руке и улыбнулась. Еле заметные морщинки заиграли в уголках ее глаз. Скарлетт отметила, какой красивой женщиной была мать Ретта, и как прекрасно она выглядела в свои годы. - У вас очень красивый дом! - заметила Скарлет присаживаясь на край дивана, обитого красивым бархатом глубокого сапфирового цвета. - О, благодарю дорогая, все благодаря моему сыну. Я всегда доверяла его вкусу - и немного помолчав добавила с грустной улыбкой - Помню, как Бонни любила сидеть на этом самом диване, разложив вокруг кучу молочных пряников, и вдоволь наедалась, оставляя после себя кучу крошек, и бедным слугам приходилась ежедневно чистить диван от пятен молока - она негромко рассмеялась предаваясь воспоминаниям - Мой сын души не чаял в малютке и позволял ей любые шалости. Скарлет грустно улыбнулась и провела рукой по бархатной ткани, которая приятно ласкала ладонь. - Прости дорогая, возможно мне не стоило, я не хотела огорчать тебя, напоминая о нашей горькой утрате. - Нет- нет, все в порядке миссис Батлер… матушка - исправила себя Скарлет заметив приподнятую бровь свекрови и последовавшую за этим улыбку, - она всегда среди нас, и я люблю вспоминать о своей малышке. - А как же Уэйд, и Элла? Ты не взяла их с собой? - К сожалению, Элла плохо переносит дорогу, а Уэйд не захотел ехать без сестры. - Понимаю, но в следующий визит, ты просто обязана привезти моих внуков, я буду счастлива с ними познакомиться! Скарлет поразила мудрость и доброта этой с виду строгой женщины. Уэйд и Элла не были ей родными внуками, они дети от ее первых двух браков, но все же, она так тепло отзывалась о них. Скарлет прониклась глубоким уважением к своей свекрови. - А мне очень жаль, что я раньше не познакомилась с Вами! После недолгой беседы с Элеанор Батлер, Скарлетт поняла, что она не в курсе об их с Реттом отношениях. Она проводила Скарлет до их общей спальни, и повелела хорошо отдохнуть с дороги. Войдя в комнату, она увидела вещи Ретта, и почувствовала его запах, витавший здесь. Она прикрыла глаза и облокотилась спиной об дверь спальни. Сердце защемило и она на мгновение снова услышала голос из далека: «Это все напрасно, он не вернется, ты глупая!» Она распахнула глаза и с силой оттолкнулась от двери. Подойдя к зеркалу она оглядела себя. То же красивое лицо, густые темные волосы и глаза, ее гордость, ее зеленные глаза, в которых всегда было столько огня, теперь таили в себе тень грусти. Она повзрослела. Скарлет поняла это. От задора и бесенят не осталось ничего. Она смотрела на себя взглядом взрослой женщины. Из девочки, которая не терпела поражений, и которую волновали лишь балы и восхищенные взгляды, она стала женщиной, которая восстает из пепла, все еще прекрасная, не смотря на все тяготы и лишения, которые она преодолела. Она стала той, в которой огонь упрямства превратился в стальной внутренний стержень. Она уже не та взбалмошная южанка, она научилась стоять — не перед зеркалом, а перед судьбой. В её взгляде появилась та, усталая мудрость, что приходит только с потерями. Ретт называл её сильной, но теперь эта сила перестала быть упрямством — она стала терпением и пониманием, как долго вызревающее вино. Скарлетт больше не нуждалась в кружевных перчатках, чтобы чувствовать себя леди, и не искала восхищения в мужских взглядах. Ей 28 лет, и она всё так же держала голову высоко, но уже не для того, чтобы кого-то впечатлить — а чтобы не сдаться. Она потеряла любовь, почти потеряла себя, но не потеряла надежду. И пусть сердце её было исцарапано болью, оно билось — не ради мести или упрямства, а ради жизни.