Арка 1. До связи. Глава 1: Секрет на двоих.

Эви захлопнула старую, рассохшуюся от времени книгу. Пожелтевшие, ломкие страницы угрожающе выпирали наружу, как зубы какого-то древнего, как и сама книга, чудовища. В библиотеке Тристана было много интересного: он долго собирал редкие издания, многие из которых были старше самого замка, и бережно хранил их. Трудно было поверить, что такому человеку, как он, есть дело до старинных писаний, но чем больше Эви узнавала его, тем больше он открывался для неё с самой неожиданной и приятной стороны. Должно быть, и у короля Бенедикта не было такой библиотеки. Книжные полки базировались в нишах каменных стен, поднимались до самого потолка, заставленные разноцветными корешками из пергамента, кожи и замши. Отдельные ячейки занимали свернутые свитки, похожие на личинки в пчелиных сотах. Под сводами потолка гроздьями свисали хрустальные люстры без свечей. Судя по всему, Тристан зажигал вместо них магические огни, как те, которые использовал Артур на своих приемах. Очень осмотрительно. Такие огни светили ярко, грели, если их взять в руки, но не могли ничего сжечь. Даже на длинных столах в центре зала, среди расставленных чернильниц и стопок бумаги, не было ни свечей, ни даже масляных ламп. Тристан намеренно избавился от всего, что могло привести к пожару, а Эви мысленно поставила в списке дел пунктик — провести систему пожаротушения и сюда тоже. На всякий случай. У неё бы лично случился сердечный приступ, если по неосторожности они лишатся такого богатого собрания. Не верилось, что Злодею понадобилось всего лишь десять лет, чтобы собрать все это, учитывая, что с очередного задания он, обычно, возвращался со свисающей с седла отрубленной головой, а не с парой трофейных экземпляров дорогих рукописных фолиантов. Таких здесь было больше всего. Потрескавшиеся и выцветшие обложки, сморщенные, как шкурка на печёной картошке, привлекали её внимание больше всего, но, когда она решилась открыть первую попавшуюся, оказалось, что она написана на каком-то старинном наречии, которого она не знала. Длинных узких окон здесь было более чем достаточно, чтобы при свете дня не пользоваться магическими светильниками, и Лисса, которую они взяли с собой, с любопытством перебегала от одной полки к другой в поисках сборника сказок, пробегая пальчиком по корешкам книг, до которых доставала. Её торопливые шаги заглушал толстый темно-зеленый ковер, расстеленный между шкафами, как луговые дорожки. На стенах висели с десяток канделябров, так же без свечей, что только усилило догадки Эви. Но Злодей не был бы Злодеем, если бы и это помещение не украшали его рабочие трофеи. И на этот раз это были рыцарские шлемы. Словно на параде, они выстроились на книжных шкафах и сияли в солнечном свете, льющемся через окна. Самые разные: литые, съёмные, с широкими забралами, с красными перьями и жёсткими щётками, почти целые, отполированные и старые, ржавые, новые и побитые, а кое-какие даже с запекшимися брызгами крови, красноречиво рассказывающими о судьбе их хозяев. Эви это даже показалось милым. Такая коллекция ей нравилась куда больше, чем свисающие в холле связки из голов. Во-первых, не стоило искать под ногами выпавшие глазные яблоки, а во-вторых — они хотя бы вонять со временем не начинали, хоть, к чести Марвина, он всегда следил за «свежестью» трофеев босса и менял их на новые. Вся обстановка здесь веяла загадочностью и особой заботой к этому месту, учитывая, что, похоже, Тристан был единственным, кто посещал его. До сегодняшнего дня. — А ворлы правда существовали? — спросила Лисса, усаживаясь за читальный стол и потянувшись к чернильнице с орлиным пером. — Ну... — начала Эви, но её перебил голос откуда-то из-под потолка. — Да. Когда-то их много здесь водилось... — Разве это не просто сказка? — спросила она, задрав голову. — Сказки про них тоже есть, но конкретно это — легенда, — стоящий на верхней ступеньке лестницы Тристан посмотрел вниз и кивком головы показал на книгу в руках девушки. — Но они действительно существовали. Эви ничего не ответила, бережно возвращая старинную книгу на полку. К таким вещам подсознательно начинаешь относиться с трепетом, так, словно любое движение может их испортить, и тогда все ценные знания, хранящиеся веками, могли пропасть, а ей вовсе не хотелось быть тому причиной. Она любила читать старинные предания, когда отвлекалась от своих обожаемых романов, которые читала чаще, но во многом потому, что такие бульварные книжонки найти было проще простого: едва ли не каждую неделю ей попадались новые в местном книжном магазине. Да и стоили они недорого. А вот представить, во сколько Тристану обошлась эта щербатая книга с рассыпающимися страницами, знавшая, должно быть, ещё предшественников Бенедикта, было страшно. Конечно, если она добыта честным путём, а в этом Эви сомневалась. Редко, но в контрабанде Бесславной гвардии иногда попадались и ценные книги. Она лично оформляла опись нескольких дорогих томов истории королевств в толстых кожаных обложках, украшенных драгоценными камнями и прошитых шёлковыми и золотыми нитями. Даже держать в руках такое произведение искусства было большой удачей. Такие трофеи босс забирал сам, и Эви не приходилось больше их видеть. Только гадать, как распорядится ими Злодей. Но позже она узнала, что такие вычурные издания его ничуть не интересуют, и все они отправляются к скупщику. Чтобы убедиться в этом, девушка внимательно осмотрела книжные полки, пока прогуливалась по залу в надежде отыскать хоть одну. Трудно было бы не заметить среди этих скучных, блёклых книжных корешков, инкрустированные сапфирами и изумрудами. Такие должны были ярко сиять в солнечных лучах и бросать блики на всю библиотеку. Но ей так и не удалось ничего найти. Конечно, можно было спросить Тристана, но поиск драгоценных книг был своего рода приключением, позволяющим ей как следует рассмотреть одно из немногих помещений, доступ в которое ей был закрыт. Замок был огромен снаружи, но внутри... Ей иногда казалось, что он ещё больше, что в каждом зале, комнате и закоулке есть десятки секретных ходов, о которых она ещё не знает, и которые ведут в самые потаённые уголки Маньяк-Мэнора. Она работала здесь уже почти год, и всё равно каждый день находила что-то новое для себя. Например, сегодня она узнала, что Злодей никому не позволяет посещать библиотеку. Конкретно эту. В замке была ещё одна — открытая для сотрудников. Правда, не сказать чтобы она пользовалась большим спросом у работников офиса. Самыми частыми посетителями в ней были пикси. Они прятались на книжных полках, увиливая от работы и разъярённой Бекки, которая гоняла их по офису за хулиганство. Но, к чести Тристана, надо было сказать, что коллекция книг пополнялась часто, и ей казалось, что это отчасти потому, что Эдвин очень любил романы, а Татьянна — детективы и книги по магии. До встречи с ней Эви казалось, что обладать магией достаточно и никаких сил для этого прилагать не нужно, но оказалось, что Тати постоянно учится, тренируется и даже новые рецепты для своих лекарств не всегда сама придумывает. А ведь простые люди так завидовали тем, чьи способности позволяли использовать магию, даже не задумываясь, что за всем этим стоит тяжёлый и постоянный труд. Недостаточно просто взмахнуть рукой, чтобы всё получилось само собой. Теперь Эванджелина это понимала и даже вызвалась приглядывать за библиотекой, хотя бы для того, чтобы пикси не залили там всё чернилами, но в конечном итоге стала внештатным библиотекарем и следила за тем, чтобы книги возвращали вовремя. Хотя... вряд ли у стажёров было время на чтение, но всё же для Эдвина она постоянно старалась найти нежные любовные рассказы, которые этот бирюзовый великан очень сильно любил. Иногда Эви думалось, что именно поэтому его выпечка получается такой невероятно вкусной и воздушной, а из столовой всегда доносятся такие запахи, что волей-неволей остановишься, куда бы ты ни шёл, чтобы насладиться этим ароматом. Кстати, об этом. Близилось время обеда, но босс продолжал методично смахивать пыль с верхних полок. Будь это любая другая работа, Эви бы напомнила ему о времени, но ей и самой нравилось тут находиться, особенно учитывая то, что Тристан снова посвятил её в личную тайну, показал нечто такое, о чём никто не знает. Наверное, здесь хранились очень важные материалы, что-то злодейское. Может быть, вон на той стене висели карты с планом захвата королевства? А вон на той полке могут храниться книги по методике пыток и содержанию заключённых. Не мог же босс с рождения знать, как это делается? А ведь справлялся он со своими обязанностями Злодея великолепно, и где-то должен был научиться этому. Интересно, как проходит подготовка Злодея? Достиг ли он мастерства в своей кровавой профессии или продолжает совершенствовать навыки? Её порой и саму поражало то, насколько сильно её привлекают вещи, от которых у любой нормальной девушки волосы на голове дыбом бы встали. Она не боялась ни его самого, ни того, чем он занимается, хотя и была посвящена в его дела намного больше, чем любой другой работник в офисе. Скорее всего, за это он её и нанял. Она не была нормальной. Она была Эванджелиной Сэйдж — ассистенткой злодея, а такая должность просто обязывала воспринимать происходящее вокруг как обыденную рутину. Но в эту рутину совершенно не вписывался босс, опасно балансирующий на длинной лестнице. Похоже, они и правда не за книгами пришли, а всего лишь убирались. Лисса начала скучать и, забыв свой вопрос, подцепила пальцами перо из чернильницы и принялась рисовать на одном из листов на столе. Взглянув на неё и удостоверившись, что чернильницу сестра не опрокинет, Эви перешла к последней полке, на этот раз запретив себе вытаскивать с неё что-либо, чтобы снова не погрузиться в чтение. А то работа затянулась бы до самого вечера, а ей ещё нужно было инвентаризацию на складе провести. В последнее время они сбывали всё меньше краденых поставок, и оставшееся добро мёртвым грузом оседало на складе. Сегодня она пересчитывала драгоценную посуду: золотые кубки и столовые приборы. Их сбыть было проще всего, и, наверное, всё, что есть на складе, скупщик заберёт одной большой поставкой, поэтому следовало поторопиться, чтобы сделка прошла удачно. Опись будет нужна боссу ещё до того, как Бесславная гвардия будет готовить товар к погрузке. — Разве легенды и сказки не нужны для того, чтобы рассказывать о событиях, которых не было или которые давно забылись? — спросила она, отходя от полки, с усилием оторвав глаза от большого фолианта в черной, надорванной обложке и золотым черепом на корешке. — Просто захватывающие истории для детей. Ну и поучительные, чтобы заставлять их далеко от дома не отходить и овощи есть. — Папа говорил, что если я не буду слушаться, об этом узнает злой дракон и придет меня съесть! — задорно выкрикнула Лисса, сосредоточенно скребя по бумаге остриём пера. Эви не сдержала улыбку. Маленькая художница даже язычок прикусила от усердия, и Эви непринужденно, словно продолжает рассматривать помещение, двинулась к ней. Стало очень интересно, не рисует ли она ещё одну иллюстрацию для своей книги «Тристан и потерянная принцесса». Если да, у неё были кое-какие мысли по поводу рисунка. На этот раз к шляпе с пером ей хотелось добавить арбалет. — Вот, об этом я и говорю, — Эви задрала голову вверх, туда, где Злодей упрямо, как-то слишком усердно протирал от пыли один из шлемов, отчего тот звякал заржавевшим забралом. — Легенды для этого и нужны: поучительные истории, которые заставляют поступать правильно. — У тебя искаженное понятие о легендах, Сэйдж, — ответил Тристан, посмотрев сверху вниз через плечо. Удивительно, он был так высоко, но ей казалось, что его голос прозвучал едва ли не у самого уха. Даже мурашки по спине пробежали. Что это, магия или удачная акустика помещения? Она не успела как следует насладиться этим ощущением, когда Лисса, словно издеваясь, сказала серьезно: — Но папа наврал. «Да уж, в этом он мастак...» — подумала про себя девушка. — Никакой дракон за мной так и не пришел, а овощи я выбрасывала в окно, — с гордостью заявила она. — Видишь, Сэйдж? — босс начал спускаться вниз по лестнице, быстро и ловко, едва касаясь ногами ступенек. Пыльная тряпка была перекинута через его плечо. — Не на всё можно повлиять. Даже запугивание не всегда работает так эффективно, как бы хотелось. А это я знаю наверняка, уж поверь. Он спрыгнул на пол и тряхнул головой, поправляя волосы, отчего Эви вдруг стало жарко, но она не нашла в себе силы отвернуться. — Но кое в чём я со злым драконом согласен, — Тристан посмотрел на Лиссу, которая как всегда слушала его, затаив дыхание. Ну серьезно, наверняка она к школьному учителю так не прислушивалась, как к Властелину тьмы. — Если не будешь есть овощи, никогда не сможешь работать на хорошей должности, как твоя сестра. Он кивнул головой на Эви, и та удивлённо моргнула, не зная, как реагировать на сказанное. Не верилось, что Тристан, Злодей, положивший душу на то, чтобы изводить королевство своими тёмными делишками, учил ребёнка чему-то... хорошему? Она знала, прекрасно понимала, что злодеем он больше хотел показаться, чем являлся на самом деле, но вот такие его выходки действительно заставали её врасплох. И нельзя сказать, что ей это не нравилось. Наоборот. Это навевало какую-то загадочность и недосказанность. Тайну, которую ей так и не удалось разгадать. Пока что. — То есть, вы взяли Эви работать только потому, что она ела овощи? — Лисса, всё ещё заворожённо смотрела на Тристана, но в её глазах появился намёк на недоверие, и она перевела взгляд на сестру, ища ответа. — Правда? — Варёная морковь творит чудеса, — пожала плечами Эви, подыгрывая Злодею. И получила свой приз: лукавую улыбку с сокровенной, любимой, обожаемой ямочкой на левой щеке. Боже, ради такого зрелища она готова была целую грядку моркови проглотить... Эви ожидала, что Лисса, как это обычно бывало, упрямо мотнет головой, вздернет носик и откажется верить в такую чушь, как и в дракона, который ест на завтрак непослушных детей. Но, наверное, из уст Тристана любая чепуха звучала очень убедительно, потому что сестренка задумалась, нахмурив темные брови, и кивнула, сделав для себя какие-то выводы. За что её винить? Эви и сама готова была поверить всему, что скажет босс: ворлы, аралесы, летающие ёжики – если он сказал, значит, правда. — Хорошо... — наконец сказала Лисса со вздохом. — Больше не буду их выбрасывать. — Эдвин будет рад это услышать, — Тристан пятился спиной вперед, разглядывая полки, проверяя свою работу. — Он ужасно расстраивается, если его еда кому-то не нравится. — У него очень вкусные булочки! — восторженно воскликнула Лисса. — Тогда, может быть, пойдешь и посмотришь, печет ли он их сегодня? — спросила Эви. Во-первых, она видела, что сестре становится скучно в окружении тишины, пыли и книг. А во-вторых, и это самое важное, опасалась, как бы та не рассказала боссу ещё какой-то постыдный факт из её жизни. Как тогда, у дома, она с живым задором поведала Злодею, как Эви свалилась в колодец, спасая птичку. Не было абсолютно ничего весёлого в бултыхании в ледяной воде, пока её не нашли и не подняли наверх. На самом деле, здесь было над чем посмеяться, хотя бы над своей глупостью, которая порой ставила её в самые неловкие положения, но Эви очень не хотелось, чтобы над ней смеялся Тристан. Скорее всего, он и не стал бы, но насмешливый блеск в глазах — его ни с чем нельзя было спутать. За время работы на него Эви научилась различать, считывать его настроение по одним только жестам и мимике. Весьма удобно, когда твой начальник — человек, хмурящийся двадцать четыре часа в сутки. — Ну... — Лисса медленно поднялась из-за стола, возвращая перо в чернильницу, и остановилась, понурив голову и поджимая губы, словно не решалась о чём-то спросить. — Ну ла-а-а-адно... — протянул Злодей, наигранно закатив глаза. Уж слишком его выдавала кривая ухмылка, чтобы можно было поверить, что он раздражён. — Выбирай любой. — «Выбирай любой»? — переспросила девушка, поднимая бровь, но до того, как Тристан ответил, Лисса взвизгнула от восторга и побежала к первой книжной полке, вертя головой, примеряясь к шлемам. — Она смотрела на них все утро, — спокойно пояснил Злодей, смотря на неё так, словно она сказала очередную глупость. — Неужели ты не заметила, Сэйдж? — Я нет. Но как вы... вы же были под самым потолком! Как только следить успеваете? Тристан улыбнулся, но ничего не ответил. Он повернулся к ней в полуоборота, и ей не удалось рассмотреть ямочку на щеке, от чего она раздосадованно опустила плечи. А ещё, кажется, босс сделал это специально, просто чтобы подразнить. Был за ним такой грешок, она точно знала. Злодей, пройдя мимо, подошёл к столу и, спросив у Лиссы разрешения, взял её рисунок в руки, чтобы лучше рассмотреть. Эви торопливо встала за его спиной, разглядывая портрет Злодея. «И правда арбалет!» — Почему не меч? — спросил Тристан, наклонив голову на бок и как-то обиженно нахмурив брови. — Никогда не получалось с ним нормально обращаться... — Но вы хвастались, что потратили на рыцаря семь стрел, — напомнила Эви. — Вот-вот. Семь попыток. А был бы меч — справился бы за одну... — В следующий раз нарисую меч! Я возьму этот! Лисса вернулась к ним, неся в обеих руках тяжёлый рыцарский шлем с покосившимся забралом и чёрным, растрёпанным пером. Что бы ни случилось с его прошлым владельцем, навряд ли он ожидал, что с его «головой» станет играть десятилетняя девочка. Наверняка теперь новая игрушка составит им компанию, когда Лисса пригласит их на чаепитие. — Мне пришлось уговаривать тебя, чтобы ты нарисовала шляпу с пером, а тут ты так легко соглашаешься на меч? — пораженно заявила Эви. — Тебе настолько не нравятся мои идеи? — Но я ведь рисую не тебя, — сестра покрепче перехватила шлем, простодушно посмотрев на неё, совсем как босс, когда она спрашивала у него что-то очевидное. — Мистер Тристан может сам выбирать, каким он будет в моей книге. Эванджелина открыла рот от удивления и шока. «Вот же маленькая предательница!» Победив в споре, горло подняв нос, Лисса пошла к выходу. Съехавшее забрало тяжело постукивало при каждом шаге. Поникшее перо грустно качалось из стороны в сторону. Вот так боевая броня какого-то Славного гвардейца стала детской игрушкой. А ей казалось, что босс любит свои трофеи... Что ж, хорошо, что Лиссе не захотелось другую... «голову». Например, одну из тех, которая украшала потолок в холле. Время шло, а привычки у него оставались всё те же. Интересно, ему просто нравилось при каждом возвращении в замок любоваться ими или же запугивать работников офиса? Она сама не раз слышала, как он угрожал стажерам подобной участью, если они не прекратят создавать лишние проблемы. Следовало умолчать, что для подобной участи достаточно было просто показаться на глаза боссу, когда он был в ужасном настроении. А так как их начальник был Злодеем, ужасное настроение было его привычным состоянием. Не дожидаясь их, девочка с усилием толкнула дверь и вывалилась в коридор, удаляясь под мерный грохот металла. — Иногда я забываю, кто из вас старше, — усмехнулся Тристан, собирая бумаги на столе, заботливо сложив рисунок девочки и передавая его ассистентке. — Возьми. Она будет его искать, когда наиграется с головой Джозефа. Уже протянутая рука девушки дрогнула. Боже, она и забыла, что Злодей помнит имена всех своих жертв, словно этот список приносит ему особое удовольствие. Ничего удивительного, что владельцев всех шлемов, расставленных в библиотеке, он тоже прекрасно помнил, хотя некоторые из них были похожи, как две капли воды. Очередная мелочь его личности, но он восхищал Эви каждой из них. — Я, как могла, пыталась заменить ей мать, но она не слушается меня так же хорошо, как тебя... — Эви, погрустнев, забрала у него рисунок и спрятала в карман платья. — Наверное, я была ужасным опекуном... Сначала Эви переживала, что Лиссе будет скучно в замке, что она соскучится по своим деревенским друзьям и будет проситься обратно. В конце концов, она всего лишь ребенок, и лишать её общества таких же детей, как она, было жестоко. Во всяком случае, Эви так казалось, оценивая сестру по себе. Но оказалось, что девочка вовсе не страдает от нехватки общения, а переселение в Маньяк-Мэнор позволило ей завести много новых друзей. Она часами помогала на кухне доброму огру Эдвину, следила за тем, как Татьянна готовит лекарства, а заходившая в гости время от времени Клэр приносила ей разноцветные, блестящие пузырьки с чернилами специально для её рисунков. Даже Блэйд обещал покатать на Пушке, но Эви выступала категорически против, по крайней мере, пока не сможет составить им компанию в этом полете. Все-таки, не самое безопасное развлечение для девочки десяти лет, которая недавно узнала, что злой дракон не придет к ней только потому, что она не любит овощи. Честно говоря, Эви ненавидела морковь, особенно вареную... Когда в их жизнь вернулся Гидеон, все стало труднее. Сложно было объяснить Лиссе, что этот незнакомый юноша — её старший брат, которого она никогда не видела, о котором говорили, что он погиб. А потом вернулась и мать... Люди, которые, как она думала, навсегда исчезли из её жизни, теперь жили здесь, в замке. Её семья... Ей ещё слабо в это верилось, но это и правда были они. В отличие от Лиссы, Эви помнила зеленые глаза Гидеона, теплые, ласковые руки Нуры и то счастливое прошлое, которое не перешло в настоящее; сбежавший из подземелья отец, ставший их общим врагом — всё это так не вязалось с тем образом семьи, к которому она привыкла. Но постепенно, медленно, всё устаканивалось: Гидеона босс определил в Бесславную Гвардию, правда, под бдительным контролем Кили, а мама завела крепкую дружбу с Тати, хотя Эви переживала, что та вытянет у неё слишком много секретов. — Ты хорошая СЕСТРА, — сказал Тристан, выделяя это слово интонацией, и загремел связкой ключей, переводя взгляд на них, сосредоточившись в поиске нужного, чтобы скрыть свою явную заботу. — Это самое главное. Не пытайся думать о себе, как о её матери, и всё будет хорошо. Ты делаешь ровно то, что можешь и должна. И она это знает. Не усложняй всё, Сэйдж. Некоторые вещи намного проще, чем тебе кажется. Он щёлкнул пальцами, и магические огни потухли, погружая библиотеку в полумрак. В свете, льющемся из витражных окон, заплясали мелкие пылинки, которые при ярком освещении видно не было. Злодей направился к двери, и девушка поспешила следом, оглянувшись напоследок назад. Ей здесь понравилось. Ещё одно помещение с книгами, о содержании которых она вообще ничего не знала. Да, среди них навряд ли нашлись бы горяченькие романы, но ей всё равно было любопытно. В конце концов, не просто так босс не показывал её так долго. Быть может, у неё получится оказаться здесь ещё раз? Но, честно сказать, это был, пожалуй, первый спокойный день после осады замка гвардией Бенедикта. Магический барьер восстановили и укрепили, захватчики были убиты, но всё равно Бенедикт получил своё — самку гивра. Они не успели её спасти. Самец, пытавшийся спасти её, был ранен в крыло и сейчас лежал в подземелье. Он отказывался от еды, не подпускал к себе даже Блэйда, не позволял залечить рану. И выл от тоски, так громко, что его крик, полный боли, было слышно даже на верхних этажах. Эви было жаль его, но она никак не могла помочь ему. Им нужно было вернуть самку и как можно скорее. Тристан наверняка уже продумывал этот план, пусть ещё и не рассказывал ей о нём. За это Эви уважала его больше всего: он никогда не сдавался и защищал всех, кто оказывался под его командованием. Будь то простые стажёры или гигантские ядовитые змеи. Он защищал всё, но никогда бы не признался в этом. — Почему Кингсли не пошёл с тобой? — спросила она у Тристана, пока тот запирал дверь и дёргал за массивное стальное кольцо ручки. — Он ведь не упускает любую возможность покинуть своё заключение на твоём письменном столе. — В его распоряжении весь кабинет, — напомнил Тристан, взмахом руки накладывая на замок защитные чары, и повернулся к ней. — Он не любит пыль. Она сразу к нему прилипает. — А, ну точно... У Эви плохо получилось подавить смешок, стоило только представить склизкого друга босса, отмахивавшегося перепончатой лапкой от пылинок. Что бы он написал на табличке? «Унеси» или «Апхчи»? Тристан стоял задумчиво, смотря на дверь, словно вспоминал, не забыл ли он чего. Эви выжидательно выглянула из-за его спины на лестницу, ведущую вниз, строя в голове самый быстрый маршрут на склад. Придется пойти через офис и ловить на себе раздражительные взгляды Бекки, которая следила за работой каждого, кто переступал порог зала. Её дико раздражало, когда кто-либо покидал свое рабочее место, пусть даже для выполнения какой-либо работы. По её мнению, офисные работники должны были оставаться именно там, где им и положено, но Эви даже нравилось лишний раз бесить её. Она могла нарушать эти правила, ведь она была вместе с Тристаном. Имелось в виду, что они работали вместе. И все это знали. У личного ассистента прав было куда больше, и Бекки, с её маниакальным соблюдением правил, ничего не могла с этим сделать. — Сэр... — позвала Эви, нетерпеливо качаясь с пятки на носок. — Если я вам больше не нужна, пойду займусь подготовкой новой поставки на сбыт. Если начну сегодня, к утру Гвардия сможет доставить ящики скупщику. Чтобы не было путаницы, я проверю все накладные и принесу их вам до того, как все погрузят. Она кивнула ему на прощание и уже добралась до первой ступеньки, когда Злодей окликнул её. Эванджелина повернулась к нему, держась одной рукой за перила, чтобы продолжить спуск. — Ты впервые читала про ворлов сегодня? — спросил он, прислонившись спиной к двери и как-то оценивающе смотря на неё. — Это очень старая легенда, и я не удивлюсь, если ты её не знаешь. Девушка моргнула. С чего бы ему интересоваться? У неё никогда не создавалось впечатление, что босс может интересоваться старыми преданиями, особенно если они абсолютно не имеют отношения к его деятельности. По правде сказать, ей всегда казалось, что любимая книга Тристана должна называться «1000 способов убить самым жестоким способом», ну никак не книга со старыми сказками. Однако он действительно был заинтересован, учитывая ещё и то, как выжидательно он сверлил её взглядом своих черных глаз, словно от её ответа многое зависело. — О чем вы? — спросила она, не совсем понимая, к чему он клонит. Нужно было разобраться, чтобы дать четкий ответ, но пока что единственное, что было понятно: та книжка, или, во всяком случае, легенда, записанная в ней, имели для босса большое значение. Из огромного собрания библиотеки она взяла именно ту, которая привела их к этому разговору. Суть его казалась ничтожной — всего лишь любопытство, и все же... — Ты веришь, что ворлы действительно существовали? — прямо спросил он, сложив руки на груди, немного прищурившись, словно собирался уличить её во лжи, если она вдруг соврет. «Ворлы...» Да, она слышала про этих магических зверей и до этого, в детстве. Тристан был прав: не только легенды рассказывали про них, но, пожалуй, эта легенда была разве что не самой древней, повествующей о становлении самого королевства, о смелых, огромных волках, сражавшихся вместе с людьми за свой дом, и о том, как спасители были преданы, а их заслуги незаслуженно забыты. Если злой дракон, поедающий непослушных детей, учил тех слушаться родителей и кушать овощи, то легенда про ворлов учила смирению, благодарности, благородству и напоминала о том, какие беды могут обрушиться на всё королевство, если алчность и злоба людей перевесит светлые, добрые качества. И пусть она никогда не видела настоящего ворла, но всегда представляла их добрыми и справедливыми существами. Только такие могли сохранить жизни ничтожным людям, предававшим их доверие, и просто уйти. Жаль, если эти создания и правда исчезли, но тогда... — «Лес жив, пока хоть один ворл живёт в нём», — процитировала она последнюю строчку придания. — Да, я верю, что они существуют. Ну... то есть существовали... — поправила она сама себя. — Огромные белые волки. Их было бы трудно не заметить в лесу. Даже если их осталось мало — хоть одного, но должны были видеть в ближайшие несколько лет. — Десять... Эви посмотрела на задумчиво потупившего взгляд босса, который нервно постукивал пальцами по локтю сложенной на груди руки. Девушка уловила блик от этого движения и заметила на большом пальце левой руки Тристана тяжёлое серебряное кольцо. Странно... вроде бы он не был охоч до украшений, и единственное, что позволял себе, чтобы выглядеть безупречно, это великолепные широкие рубашки, в прорези которых его грудь... Эви тряхнула головой. Стоило ей подумать о боссе в таком ключе, как она забывала про всё на свете, даже если отвечала на его вопросы. Особенно если отвечала на его вопросы. Ей повезло, что Тристан был слишком занят собственными размышлениями, чтобы заметить, как у неё покраснели щеки. — Что? — переспросила она, просто чтобы прийти в себя. — Последних ворлов видели десять лет назад, — он серьёзно посмотрел на Эви. Именно так он смотрел на неё, когда они вместе продумывали маршруты поставок, когда она показывала ему новые планы движения контрабанды на карте и помогала разобраться с сотнями накладных на поставки краденых товаров короля Бенедикта. Непривычно было видеть такой взгляд, когда он говорил о чём-то вроде ворлов, если и существовавших, то давно исчезнувших. Но такому взгляду Эви была готова верить. А потом она поняла кое-что ещё... — Подождите... но легенды очень старые... Не может быть, чтобы ворлы показывались на глаза так... недавно... Не сказать, чтобы слово «недавно» было применимо к десяти годам, но она не могла придумать ничего лучше, когда сравнивала эти самые десять лет и века. Ведь если легенды действительно не врали, первые ворлы появились ещё когда Ореховый лес был совсем диким. Он и сейчас занимал большую часть королевства, но, по преданиям, раньше был ещё больше, пока люди не начали прорубать себе участки земли, освобождая их от деревьев, чтобы основать первые поселения, деревни, а потом и города. Вырубку всё ещё продолжали, но лишь у границы, где было проще продавать древесину соседнему королевству. Часть леса, где стоял замок Злодея, был густым и темным, нетронутым и, возможно, оставался таким с самого начала времён, а может, даже тропы, по которым сейчас ходили они, — помнили и лапы ворлов. Отчего-то думать об этом было приятно. Осознание, что в лесу ещё могут прятаться огромные волки, грело душу. Ну, если они действительно умные и благородные существа, конечно. Встреча с обычными лесными волками ничего хорошего не сулила, и, по сути, когда Эви добиралась на работу через чащу, да ещё по самым нехоженым, зато коротким, тропам, — рисковала наткнуться на голодную стаю. Относительно безопасный участок леса прилегал к её деревне, там серые встречались реже, но чем дальше в лес, как говориться... Почему-то она подумала об этом только сейчас. Случись что, и магический кинжал на лодыжке, который она всё так же носила по привычке, ей бы не помог. Против целой стаи голодных диких зверей — уж точно. — Легенды не всегда правдивы, Сэйдж... — таинственно произнес Тристан, отталкиваясь спиной от двери библиотеки. — Иногда в хорошем, иногда в плохом смысле. — Я тебя не понимаю, — Эви нахмурилась, неосознанно переходя на «ты». Когда они были наедине, Тристан не возражал против такого обращения, и скоро это вошло в привычку. — Почему мы сейчас обсуждаем предания без веской на то причины? И почему вам так важно, верю я в ворлов или нет? Что изменится от моего ответа? — Многое уже изменилось. Идём. Он прошел мимо, но вместо того, чтобы спуститься вниз, к офису, стал подниматься ещё выше. Девушка растерянно проводила его взглядом, пытаясь понять, куда он вообще собрался. Она знала замок, если уж не так хорошо, как он сам, но точно намного лучше, чем кто-либо ещё из персонала. Ведь это была её работа — следить, чтобы всё всегда и везде было в порядке. А как ещё это сделать, если не изучить весь замок целиком? Белых пятен, благодаря Тристану, который охотно открывал ей новые территории, становилось всё меньше, однако сейчас он направлялся туда, где совсем ничего не было. Абсолютно. По логике, лестница на ещё один этаж не могла появиться без причины, но там, а она знала это точно, лестничный пролёт заканчивался глухой стеной. Словно при строительстве резко передумали достраивать этаж, закрыв его стенкой. Теперь там можно было найти разве что пустые ведра и швабры — импровизированный хозяйственный уголок для стажёров. Кто-то из работников офиса даже говорил, что они прячутся тут от босса, когда увиливают от работы. Что ж, убежище и правда хорошее, учитывая, как редко тут появляется Злодей, однако в случае раскрытия нарушители рисковали быть убитыми на месте. Бежать-то там было некуда. — Ну? — босс преодолел один лестничный пролёт и остановился. — Идём. Она не стала спрашивать, что конкретно они собираются делать в этом тупике. Глупые вопросы сильно раздражали Тристана. Судя по всему, он знал, зачем им подниматься выше. Однако Эви не могла повиноваться, не сделав заявление. — Сэр, вы же знаете... у меня очень много работы сегодня на складе. Если Кили не получит поставку до заката... — То она ничуть не обидится, когда скажет ей, кто тебя задержал, — небрежно бросил Тристан, дождался, когда Эви тяжело выдохнет, повинуется, и сам продолжил подъём. — Мне казалось, ты любишь разгадывать мои секреты, но если не хочешь... — Ваши секреты? — Эви, перескакивая через две ступеньки, придерживая платье, чтобы не споткнуться и не полететь вниз, догнала его с горящими глазами. — Вы хотите мне что-то показать? Что-то личное? — Скорее что-то, о чем никто не знает... — Злодей повел плечом, отводя взгляд, немного сконфуженный любопытством Эви. Он всего-то хотел её подразнить, но так и не привык к её напору и маниакальному желанию знать все на свете, особенно если дело касалось его самого. Именно так это и выглядело в глазах Эви, и что уж там, скрывать это было бы глупо. Они знали друг друга достаточно давно, чтобы удивляться подобным вещам. — То есть вы не знаете, что именно здесь от вас прячутся стажеры? — Знаю. Но так даже лучше. Потому что, если бы я стал гонять их отсюда, можно было бы догадаться, что здесь что-то есть, и я не хочу, чтобы это «что-то» нашли. Они остановились на маленькой площадке, и Эви пришлось протиснуться бочком в тесном пространстве между боссом и сваленными в углу ведрами. Со своей неуклюжестью она чуть не угодила в одно ногой, теряя равновесие, но, выставив руки вперед, оперлась на стенку и развернулась. Тристан, стоящий к ней спиной и смотревший на параллельную стену у самого конца лестницы, ничего не заметил. — Но здесь ведь и правда ничего нет, — подала голос Эви. — Сэр, ну правда, зачем вы привели меня сюда? Злодей обернулся к ней, наконец-то перестав таращиться на стену, и произнес те же слова, что и когда-то давно: — Не обманывайся наружностью, Сэйдж. Тристан поднял руку, собрал пальцы в кулак и, примерившись, упёрся костяшкой с перстнем в шов между кирпичной кладкой. Девушка поморщилась от неприятного скрежета металла по цементу. Из-под кольца вниз осыпалась оболочка пыли. Дойдя до конца кирпича, босс опустил перстень вниз до следующего угла и повел обратно, обрисовывая границу. В его действиях, казалось, не было никакого смысла, но Эви знала: всё, что делает Злодей, не просто так. Не стал бы он бессмысленно царапать стену. Поэтому она удивилась чуть меньше, чем должна была, когда с тихим стуком часть стены подалась назад, и мужчина, поймав её ладонями, легко отодвинул ту в сторону. За скрытой преградой оказалась небольшая дубовая дверь без какого-либо замка, лишь с наброшенной на щеколду затвором. Петли покрывала глубокая, благородная ржавчина. Клёпки на древесине, стянувшие две полоски металла сверху и снизу для прочности, тоже окрасили тёмное железо рыжеватым ореолом старины. Несколько секунд Тристан с усмешкой в глазах наблюдал за удивлением Эви, а потом схватился за ручку и дёрнул на себя. Дверь протестующе скрипнула, но подалась грубой силе и отворилась. За ней начиналась узкая винтовая лестница, уходившая вверх, а само пространство было цилиндрической формы. Свет из коридора лишь немного позволял рассмотреть первые ступеньки. Пахнуло пылью и затхлостью, словно эта дверь не отпиралась очень долго. — Знаешь, куда она ведёт? — спросил Тристан, кивнув на проход. Эви нахмурилась и подошла ближе к проходу. Мужчина молча шагнул в сторону, позволяя ей заглянуть внутрь. Этот замок имел столько тайн и секретов, что голова шла кругом, просто запоминая очередной из них. Эви было приятно, что ей единственной Тристан доверяет такие знания и не сомневается в её преданности. Но она понимала, что всё это вовсе не без причины. С самого начала работы на этой должности она изо всех сил старалась выполнять свои обязанности не просто хорошо, а лучше, чем это может быть возможно. А чем больше она знала, тем лучше разбиралась в том, как правильно организовать рабочий процесс так, чтобы он был эффективным. Она не знала, как происходило это до того, как Злодей взял её на должность своей личной ассистентки, но, по словам Эдвина (а уж он точно не стал бы ей врать), злодейская компания сейчас проживала пик своей карьеры. Пусть многие из работников офиса, стажёры и даже гвардейцы (им-то какое дело?!), считали её неоправданно властной и вездесущей, недостойной такой высокой оценки босса, она знала — это просто зависть. Ей одной было позволительно сидеть в кабинете босса, в то время как остальные и подойти к его двери боялись; она могла в любое время обратиться к нему с просьбой или предложением, и подавляющее большинство из них он принимал. Ей были дозволены даже внесение корректировок в маршруты доставки, чем обычно занимался только Злодей. Сначала такое отношение обижало Эванджелину, но очень скоро она поняла, что несогласные с её полномочиями могут обратиться с жалобой к боссу. Только вот никто, в здравом уме, не станет ставить под сомнение его выбор, особенно учитывая, что весь офис, похоже, знал, из-за чего Джошуа сломал шею. Точнее, кто и за что скинул его со стены замка. Нехорошо было относиться к смерти пусть незнакомого, но всё же человека так непозволительно безразлично, но всё же Эви не могла не признать: Злодей заступался за неё. Всю её жизнь никто и никогда не вставал на её сторону, и она соврала бы, если бы сказала, что ей неприятно такое внимание к себе. — Это... башня... — наконец сделала вердикт девушка. — Правда? — Злодей беззлобно усмехнулся. — А я думал, подземелье. — И, судя по расположению... — продолжила она, не замечая шутливого замечания. Она отступила назад и осмотрелась, стараясь спроецировать свое местоположение на карте. Нелегко было это сделать, если учитывать, что дверь потайная и может вести куда угодно. Но вниз лестница не уходила. Пол был глухим, единственный открытый путь — наверх. Тристан не торопился, давая ей время подумать, не перебивал, просто следил глазами за её перемещением. Это было похоже на какую-то игру, и он был уверен, что она победит. Эви мысленно провела прямую линию вперёд, по внутренней стене замка, маленький участок которой был виден из окна, и начала понимать, куда может вести этот тайный ход. — Это та башня, которая разрушилась от взрыва! Злодей улыбнулся и глухо похлопал в ладоши. — Браво, Сэйдж. — Но вход в неё должен быть с другой стороны. — Когда-то он там был, но после взрыва я решил, что надёжнее будет сделать новый, — ответил мужчина. — Так его будет сложнее отыскать тем, кому не стоит знать, что я скрываю в этой башне. — А не лучше бы было просто запечатать дверь магией? — спросила она. — Закрытая дверь так или иначе представляет интерес для всех любопытных. Конечно, магия всё упрощает, но мне не нужно, чтобы хоть кто-то догадывался об этой двери. Магию можно почувствовать. А вот разглядеть за толстой стеной дверь, открытую дверь, — он показал на засов, — не так просто. — А вам есть что прятать, сэр? Тристан жестом предложил ей пройти первой, и она послушно нырнула под низкий дверной проём, едва не задев его макушкой. Злодею же пришлось нагнуться, чтобы пролезть следом и задвинуть за ними стену, на этот раз без помощи кольца. Грохот сдвигаемых кирпичей по каменному полу продолжался всего пару секунд, и стена послушно встала на место так плотно, что даже свет через кладку не просачивался. Они оказались вдвоём. Наедине. В кромешной темноте. Эви не попятилась назад только потому, что знала: точно споткнётся на невидимых во тьме ступенях. Но даже в темноте она чувствовала Тристана, словно могла видеть в кромешной мгле. Вот он, как ни в чем ни бывало, постукивает ладонью по стене, проверяя, прочно ли она стоит. Эви не боялась темноты, но с трудом поборола желание взять его за руку, аргументируя свою неслыханную наглость таким предлогом. А может быть, она так бы и сделала, но раздался щелчок, и лестница осветилась голубоватым, подрагивающим огоньком — Тристан держал в руке магическое пламя. Не такое, каким освещалась библиотека. Те шарики мирно покачивались из стороны в сторону, лениво выпуская не обжигающие язычки вверх. Дикое пламя, плясавшее на ладони Злодея, казалось хищным зверем, царапающим воздух своими огненными, когтистыми лапами. Но и оно не обжигало, босс держал его на руке спокойно, как маленького зверька. Зато света от него хватало, чтобы осветить всю башню. Казалось, свет доходил до самого потолка, которого сейчас и видно-то не было. Проморгавшись, привыкнув к яркому освещению, девушка спросила, указывая на кольцо: — Так это, получается, ключ? — Да. Многие потайные комнаты в замке, вроде той, в которую ты меня запихнула однажды, открываются свободно, от простого прикосновения. И пользоваться ими могут все, кому не лень. Мне не хотелось бы, чтобы сюда проникли посторонние, а делать так, чтобы стена подчинялась только моей руке... — Значит, использовать магию и вызвать подозрение, — кивнула Эви. — Очень умно, сэр. — Что ж... спасибо. Он кашлянул и, подняв огонёк повыше в одной руке, вторую молча протянул ассистентке, и та, не раздумывая, вложила свою маленькую ладошку в его сильную и большую ладонь. Его пальцы аккуратно сжали её запястье, и они начали подъем. Сложно было сказать, как высоко они поднимались: окон в башне не было. Огонёк дрожал, отбрасывая такие же колеблющиеся тени на скруглённые стены и низкие ступеньки. Пока они шли, Эви успела подумать о том, что лестница здесь специально вырезана с такими низкими ступеньками: ведь поднимаясь так долго по высоким, выдохнешься ещё на полпути. Эх, жаль, мастер, проектировавший эту лестницу, не был знаком с тем, который строил главную, офисную. Она каждое утро поминала архитектора добрым словом, поднимаясь вверх. Их шаги эхом отражались от стен, пока она, следуя за ним, старалась не отставать, но спустя несколько ступеней Тристан сжал руку с огнем в кулак, туша его и отряхивая ладонь от голубых искорок. Свет уже не был нужен: теперь он разливался всё ярче и ярче откуда-то сверху. Не магический, а вполне себе солнечный. Запах сырости отступил, ему на смену приходил какой-то другой, очень похожий на тот, какой был в библиотеке, – приятный и родной. Ей хотелось обогнать Тристана и взглянуть, куда он её ведёт, неужели в ещё одну тайную библиотеку? Да сколько же их было в замке?! Винтовая лестница заканчивалась в полу одного-единственного этажа, на вершине башни. Мужчина осторожно отвёл её от лестницы и позволил осмотреться, не пускаясь с порога в объяснения, сказав лишь: — О ворлах я знаю чуть больше, чем кто-либо... Первое же, на что упал взгляд Эви, заставило её замереть, открыв рот от восхищения и шока. По полукруглой стене, начиная от самой лестницы, висело широкое, длинное полотно-гобелен, вышитое вручную. Кое-где старинная ткань потёрлась, испачкалась, в некоторых местах виднелись подпалины — возможно, от пожара, или же какой-то недоумок хотел сжечь это произведение искусства. Кое-где по гобелену тянулись целые нити аккуратных швов, и, взглянув на них, Эви сходу догадалась, что его починили после взрыва. Не зря она тогда испугалась, что бомба могла нанести непоправимый вред. Ткань восстановили, но она, словно, получила очередную, нестираемую рану. Золотые нити узора на раме давно выцвели, но всё ещё слабо поблёскивали на солнце. Каждый дюйм гобелена занимала вышивка. Завороженная, девушка, забыв спросить разрешения, прикоснулась к полотну. Но Злодей не возражал, всё так же стоял поодаль. Не было ничего удивительного, что гобелен привлёк её внимание в первую очередь. На старинном, схематично украшенном рисунке были ворлы. Много ворлов. Картина показывала один сплошной пейзаж: у ближнего к ней края начинался густой лес. Толстыми зелёными нитками густые ели находили друг на друга, скрывая стволы за широкими еловыми лапами. У корней деревьев тонкими стежками вырастали кустарники и травы. Из леса верхом на белом ворле, шкуру которого украшали красные узоры, выезжал человек в седле. Детализация была нечёткой, но это точно был всадник. Верхом на ворле! В нижнем углу сразу два ворла, с голубым и зелёным узорами, смотрели на протягивающего к ним руки человека. По другую сторону широкого, вышитого зелёными нитями всевозможных оттенков поля, с вкраплениями разноцветных стежков-цветов, над толпой людей возвышался ещё один ворл, с серебристыми полосками на шкуре. Выше, от видневшихся вдали крыш деревенских домиков, в сторону леса бежал ворл, с золотым орнаментом. Точно такими же нитями была вышита и рамка гобелена. А в самом центре, вздыбившись, стояли друг напротив друга два всадника: один на ворле, другой на коне, и замахивались мечами. Верх полотна должен был изображать небо и солнце, ведь тонкие золотые нити тянулись сверху, пронизывая всю картину, но эта часть гобелена пострадала больше всего. Целый пласт ткани был безвозвратно утерян. — Раньше она выглядела лучше... — сказал Тристан, подходя сзади и тоже разглядывая полотно, которое видел уже далеко не в первый раз. — Повезло, что не прогорел весь. Его чертовски сложно реставрировать... — Откуда оно у тебя? — спросила Эви, запрокидывая голову вверх, чтобы лучше рассмотреть фрагмент с всадником. — Судя по виду, ему не один век... — Возможно, гобелен пришел из глубины столетий. Бенедикт никогда не говорил об этом, но всегда любил рассказывать про то, какая у этих зверей непревзойденная магия, которая должно попасть в правильные руки. Чертов собственник... — Тристан ядовито выплюнул последнюю фразу и скривился от злобы. Всегда так делал, когда разговор заходил о короле. Причин было более чем достаточно, и Эви понимала его, хорошо понимала, но решила не подливать масла в огонь и осторожно уйти от этой темы. Она все равно поднимется ещё не раз, но сейчас ей хотелось больше узнать конкретно об этом полотне, а не о том, что там думал о нем Бенедикт. Его мысли были ей абсолютно безразличны. Что бы в них ни было — все равно это лишь очередная попытка заполучить то, что не должно ему принадлежать, и забрать силой то, что не желают отдавать. Магические животные, артефакты, да даже люди — король хотел всё. Даже разрушительная сила Тристана в какой-то момент стала его целью. Присвоить, контролировать, уничтожить — вот всё, на что он был способен. Эви с трудом вспоминались времена, когда и она считала короля прекрасным правителем королевства, любимым лидером, великим предводителем. Какие только эпитеты не подбирал в его честь простоватый народ, верящий всему, что услышит из уст городских глашатаев. Единственное, за что ему можно сказать спасибо — так это за разрешение женщинам работать, но даже это было спорно. Эви работала на Злодея, а он королевским правилам не подчинялся, делал только то, что считал нужным и нанимал на должности тех, кто этого заслуживал. Так уж само выходило, что Злодеем на самом деле был вовсе не Тристан. Только вот об этом ещё мало кто знал. — Так или иначе… — он тяжело вздохнул, сложил руки на груди и невесело бросил, глядя на бегущего ворла с золотым узором на шкуре: — Ворлы канули в лету. Последних истребил Бенедикт. — Нет! Эви резко обернулась к нему, но Тристан даже не вздрогнул, продолжая смотреть на гобелен. Разве что глаза сузились, смотрели уже не с хорошо скрываемой грустью, а с… сожалением? — Зачем истреблять последних? Им и так досталось от людей, если легенды не врут. Они ведь поддерживали лес, охраняли его. И ничего плохого людям не делали! — За тем же, зачем и людям прошлого. Бенедикт хотел получить эту магию и посмотреть, что с ней можно сделать. Он ведь сам к магии никакого отношения не имеет, но понимает, что её можно обратить в оружие, или выгодно продать, а если повезёт, и прославить своё имя на века. Ты представить себе не можешь, как много злодеяний он скрыл под благодетельностью. Я — живой тому пример. Девушка снова посмотрела на полотно. Даже минималистическая передача смогла отразить силу, грацию и величие этих существ. Она раньше никогда не задумывалась, что и единороги, гивры, лесные феи — все они персонажи древних легенд, но живут и по сей день в Ореховом лесу. Ни у кого язык бы не повернулся не поверить в их реальность. Она поежилась, вспоминая разрушительное дыхание гивра. Вот уж что ей хотелось бы точно забыть. Не то чтобы этот зверь пугал её, напротив, она даже едва не погладила его однажды, но стекающую с костей живых людей плоть — очень и очень хотелось бы забыть. Дикого единорога она видела лишь однажды, когда забрела глубоко в лес, сбившись с тропинки. Белоснежный зверь не давал приблизиться к себе и рысил прочь через заросли кустарника, помахивая львиной кисточкой хвоста, но следуя за ним, девушка выбралась на знакомую полянку, где мистического зверя и след простыл. В их мире магия не была доступна каждому, но каждый мог встретиться с ней, просто выйдя на улицу. Значит, было и время, когда вместе с гиврами, единорогами и другими существами в лесу жили и ворлы тоже. И от чего-то босс очень интересовался ими. Человек, который всю свою жизнь посвятил мести, чем-то интересовался... Она повторила эту фразу про себя, стараясь поверить в её правдивость. Поверить в ворлов теперь было куда легче... — И... этот гобелен... — Личная реликвия Бенедикта, — кивнул Тристан, и уголок его рта вернулся в ухмылке, когда он перевел взгляд на ассистентку, пока та пыталась заставить отвисшую челюсть встать на место. — Я решил, что он недостоин смотреть на него после того, что эта мразь натворила. — Гвардия выкрала это прямо из замка?! — Эви помахала на себя ладонью, почувствовав жар на лице от одного только представления о том, как сильно рисковал Тристан, когда пошел на такое безумство. Не иначе как высокой потребностью в этом гобелене нельзя было объяснить такое безрассудство и дерзость. Как вообще можно было вытащить из замка такой огромный рулон ткани? И сколько гвардейцев погибли, пытаясь выполнить его приказ? И вообще, если у гвардии есть возможность проникнуть в замок Бенедикта, можно было бы устраивать неприятности повеселее, нежели просто обкрадывать короля. Очевидно, разделаться с ним Тристан желал только своим способом, и что самое важное — только своими руками. Опять все мысли свелись к этому тирану... Даже так он умудрялся мешать. Поистине ужасный человек... — Почему на этих волках... узоры? — спросила Эви, возвращая взгляд на полотно. С первого взгляда можно было бы подумать, что это сделано для красоты. Белая шерсть ворлов, словно чистый лист бумаги, так и манила заполнить пустоту, нанести на неё другие цвета, чтобы добавить яркий акцент в произведение искусства. Это и впрямь смотрелось очень красиво. Есть вообще цвета, которые бы плохо сочетались с белым? Но, присмотревшись, она начала сомневаться в своей теории. Будь это простой узор, его бы просто повторили на каждом ворле, меняя цвета, но не форму и содержание. Вышивание подобной картины и так должно было занять кучу времени, а витиевато выводить на шкуре ворла, выбегающего из леса со всадником на спине, спиральные красные линии или же ломаные, изогнутые золотые на другом... На каждом ворле узор был свой, не похожий на остальные, словно их кто-то раскрашивал со знанием дела. И это была вторая версия Эви — боевая раскраска, как у крупного ворла, смело прыгающего на конного всадника, — ярко-фиолетовая, похожая на сплетение ветвей, паутина линий по всему телу. В конце концов, белый — скучный цвет. К нему всегда хочется добавить что-то ещё. — Начинаешь задавать правильные вопросы, Сэйдж. Тристан прошёл мимо гобелена, и, следуя за ним, Эви наконец-то обратила внимание, что гобелен — далеко не всё, что находится в башне, пусть он и занимал большую её часть. Ей следовало бы заметить, что в башне светло не от магических огней. Солнечный свет падал на пол через витражное окно над заваленным бумагами письменным столом. Стеклянные кусочки складывались в силуэт, словно спрыгивающего с неба волка, окружённого длинными зубчатыми листьями папоротника. Два книжных шкафа по обе стороны от стола были заставлены книгами и небрежно сложенными свитками. У ножки одного из них стоял огромный гипсовый слепок следа когтистой лапы, и Эви сразу поняла, кому он принадлежит. Это был второй, секретный рабочий кабинет босса, и, судя по всему, работал он в нём не часто. Второго стула нигде не было. Единственный, с высокой спинкой, должен был принадлежать боссу, но, дойдя до стола, он не обошёл его, чтобы сесть, а вместо этого упёрся в него руками, склоняясь над разбросанными бумагами, глазами выискивая нужное, и, потянув за уголок, извлёк на свет смятый пергамент и разгладил его руками, шурша потертой бумагой светло-коричневого цвета. — Смотри... Эви подошла к нему и так же склонилась над столом, рассматривая пергамент, который босс придерживал пальцами, чтобы лист снова не смялся. Всё, что касалось ворлов, было невероятно старым. Изображение истерлось от времени, потускнело, а черная тушь контуров осыпалась, но белый волк на ней все равно выглядел внушительным: огромный зверь стоял в профиль, с опущенным, достающим до земли, хвостом, совсем не похожим на волчий. На белой шкуре проступали зелёные орнаменты — спирали, на лапах — полосы, похожие на браслеты. Зелёный треугольник под глазом и ещё одна маленькая спираль с аккуратными точками под правым ухом. На спине ворла, пристёгнутое ремнями под брюхом, грудью и шеей, было седло. Необычное, с высокой лукой и спереди, и сзади. По его краю, на кожаных шнурках, свисали стеклянные колбочки и флаконы, а сразу за ним крепился большой кожаный дорожный рюкзак — багаж всадника и даже меч, свисающий с бока ворла. У передних лап зверя стоял волк — скорее всего, именно для того, чтобы было видно разницу между ними. У Эви б язык не повернулся назвать ворлов просто большими волками. Разве что только общее строение тела было схожим, в остальном же крылись разительные отличия. Один только хвост чего стоил... — Я заметил, что ворлы с узорами всегда как-то связаны с людьми, — он показал на седло на спине. — Этот оседлан. Люди прошлого использовали их как транспорт, а судя по рисунку на гобелене, ворлы сражались с захватчиками, оберегали деревни, помогали охотиться. Они защищали людей. Эта часть легенды, похоже, правдива. — Хочешь сказать, есть несколько вариантов придания? — спросила Эви, обходя стол, чтобы взглянуть на пергамент с другой стороны и не загораживать свет от витражного окна. Остановилась напротив Тристана, неосознанно полностью копируя его позу. Спохватилась поздно, когда мужчина уже поднял на неё глаза, но никак не обратив внимание на такую мелочь, продолжил: — Вариаций этого мифа очень много, но ни в одном не упоминаются узоры на шкуре. Я долго искал и пришел к выводу, что эти узоры — что-то вроде магического контракта... что-то похожее на хозяина и фамильяра, если сильно утрировать... но не думаю, что ворлы позволили бы относиться к себе как к рабочей силе. — Да уж... седла ведь для того и придумали. Какой атрибут приходит на ум при слове «свобода», если не седло, — хихикнула девушка, но Тристан оставался серьезным и как будто не слышал её. — Сначала я решил, что это два разных вида... но в любой легенде речь идёт только о белых ворлах и ни слова про эти узоры, — он ткнул пальцем в рисунок. — Чистые ворлы не появлялись рядом с людьми. А значит, узоры на шкуре — и есть связь. Возможно, именно так скрепляется договор. Но я не уверен... Магические метки — распространенное явление, но я нигде не нашел объяснения этому, а прочитал я достаточно, — он кивнул на один из шкафов, и, подняв глаза, Эви заметила на одном что-то белое, лежавшее поверх стопки книг, но почти сразу же обратила всё своё внимание на босса, чувствуя, что всё, что он рассказывает, ей действительно не предназначено для чужих ушей и Тристан впервые привёл в эту башню постороннего. Точнее, уже не постороннего, раз Эви удостоилась чести попасть сюда. От этого у неё немного горели щеки. Было приятно осознавать себя нужной и полезной. А то, что он доверял ей настолько сильно, — и вовсе заставляло сердце трепетать от восторга. Впервые за столько лет она чувствовала себя на своем месте. Злодей тяжело вздохнул и задумчиво погладил подбородок, отошёл от стола и подошёл к окну, загородил свет из него так, что Эви пришлось выпрямиться. На этом осыпающемся пергаменте и так было сложно что-то рассмотреть, а уж без света... Она осторожно подошла к боссу из-за спины. Сначала она подумала, что он просто интересуется, но эта башня, этот гобелен, старинные рисунки, два книжных шкафа, которые, она была уверена, так же были забиты старинными книгами, и этот просто чудовищно огромный отпечаток лапы в гипсе — всё это не походило на простое любопытство. Скорее уж на одержимость. Стоило ожидать какого-то дикого огонька в глазах Злодея, но с самого начала этого долгого разговора, там, внизу, в библиотеке, он вёл себя как-то слишком тихо, отчего Эви подумалось, что она действительно, впервые за столько месяцев, узнала о нём что-то такое, о чём он никогда и никому не рассказывал. И от того, что это оказалась просто старая легенда, становилось не по себе от того, что босс, Злодей, самый кровожадный убийца в королевстве, почему-то слишком сильно интересовался ворлами — чистыми и величественными существами. Она бы больше поверила, что ему нравятся кто-то более опасный, зловещий: мантикоры или гивры, например. Последних она видела и наблюдала за ними. Даже пришла к выводу, что самец очень похож на Тристана: такой же смертоносный и безжалостный, но в то же время милый и заботливый. Хотя... возможно, с ней было не всё хорошо, раз она находила прекрасное в таких ужасных тварях... В её глазах всё было совсем по-другому. Словно её зрение позволяло ей видеть то, чего другие не могут: видеть доброту за жестокостью и слабость за силой, жадность, скрытую за безразличием... и любовь за болью... — Ты собрал всё это потому, что сам их ищешь, да? — осторожно спросила она. Всё это было дорого боссу, она это видела. Не зря тогда, после взрыва, она сразу приметила то, каким стал его взгляд, когда он посмотрел на разрушенную башню. Её отстроили, восстановили гобелен, и внутри больше ничего не говорило о случившемся несчастье, но эти шрамы на полотне... возможно, он потерял что-то ценное. Что-то, что не было спрятано здесь, в башне. Что было дорого его сердцу. Дожидаясь ответа, она подняла глаза к потолку и заметила отличие от кладки кирпичей в нескольких местах, где своды упирались в коническую крышу. Как бы хорошо ни старались скрыть последствия взрыва — камень всё помнил. И он не горел. Он ломался. — Да... все эти годы, — Тристан устало потер глаза, но не повернулся, снова подняв голову к витражу, где замерший волк спрыгивал вниз, окружённый цветной узорной рамкой. Пожалуй, после витража на кухне, с открытой книгой, — этот стал вторым в списке любимых у Эви. Нет, конечно, все остальные витражи были тоже прекрасны: обезглавленный рыцарь на плахе, ну или повешенные люди в петлях. В коридоре офиса был ещё очень занятный мертвец в железной клетке. Эви особенно нравилось, как ровно вырезаны цветные стёклышки прутьев решётки... Пока девушка вспоминала, сколько ещё прекрасных витражей с изображениями разных смертей есть у них в офисе, попутно начиная подумывать внести их в список художественного наследия замка, Злодей вернулся к столу и, ещё немного покопавшись в бумагах, откладывая пергаменты в сторону, достал карту. Самую обычную — карту королевства. Эви видела такие сотни раз, хоть и редко использовала на работе. Обычно ей требовались более детальные образцы, на которых было бы удобно провести маршрут для Бесславной гвардии. На той же, что достал Тристан, помещался весь ореховый лес, разбитый на участки чернильными пунктирными линиями. Каждый такой участок был перечеркнут жирным угольным крестом. И на этой карте не осталось уже ни одного свободного участка. — Всё обыскал. И сам, и гвардию отправлял... Они как в воду канули... — Но, сэр, вы же сами сказали, что их истребили... Вы думаете... — Они ещё живы, — упрямо мотнул головой Тристан. Он редко так делал. Редко фокусировался на чём-то так дотошно, если, конечно, дело не касалось очередной дерзкой выходки, призванной отправить Бенедикта в мир иной, пока он не может эту самую жизнь отнять. Этот человек ничего не делал без причины, а значит, она у него была, причём очень веская. Эви стало немного обидно за себя: она этой причины не знала. — Я уже хотел прекратить эти поиски, — признался он, бросив карту поверх бумажного беспорядка. — Но нашёл кое-что. Он кивнул на гипсовый слепок лапы, и Эви присела, чтобы осторожно провести рукой по шершавому гипсу. Она осторожно положила ладонь на углубление в центре, где отпечаталась подушечка. Её ладошка поместилась в него почти целиком — только кончики пальцев выходили за границу. — Они и вправду огромные... — с предыханием сказала она, представляя, какого размера должен быть зверь, оставивший его. — Крупнее лошади, это точно... Но возможно ли, что это старый след? Если его нашли в отдалённой части леса, где редко кто бывает... — Я тоже не спешил верить такой удаче, — ничуть не потерял энтузиазма Тристан, подошёл к одному из шкафов и взял то самое белое, что так привлекло внимание Эви. — Возможно, след старый, но это не могло провисеть на дереве долго. Птицы любят такие штуки, сразу же уносят в гнёзда, чтобы утеплить. Он протянул ей богатый пучок белоснежной шерсти. Волосы были такими длинными, что Эви не сразу поняла, что это действительно шерсть. Редко встретишь таких мохнатых зверей. На глаз прикинуть было сложно, но длина от кончика до кончика наверняка доходила до 16 дюймов. Воздушной и лёгкой она выглядела только на вид. Когда Тристан вложил пучок в её протянутые ладони, она сразу ощутила колкость жёстких остевых волос, пронизывающих основу мягкого, длинного и тонкого, как паутинка, пуха. Чистый мех без пыли и лесного сора. Такая чистая, что в глазах начинало щипать. Эви осторожно переместила шерсть в центр ладони, чтобы не упала, и аккуратно провела рукой по ней сверху, гладя. Кожа почувствовала тепло, словно она и правда гладила живого зверя, а волоски потянулись за ходом её руки. Никакого свечения и сияния не было, но ей показалось, что шерстка потрескивает у неё в руке, слабо подрагивает, словно на ветру. От прикосновения к ней на душе становилось спокойно и умиротворённо. Хотелось гладить её и дальше. Глаза прикрылись сами собой. Она с наслаждением впитывала в себя это тепло, эту трепетную, слабую энергию. — Это светлая магия, — сказал Тристан. — Ворлы — чистые существа. Даже их шерсть сохраняет магию. Ничтожную её часть, но достаточную, чтобы ощутить. — Но зачем тебе искать их? — спросила Эви, уже почти уверенная, что в их родном Ореховом лесу, где-то там, прямо сейчас, бродит среди вековых деревьев магический зверь, оставивший в земле свой след, зацепивший шкурой за ветку дерева. — Сначала просто хотел знать, что они не вымерли, — честно признался Тристан, забрал улику и вернул её на место, уронил в бессилии руки и тяжело вздохнул. — И извиниться... Я совершил огромную ошибку, когда первый и последний раз видел их. Мне тяжело жить с этим. Ненавижу это чувство... — Вины? — подсказала Эви. — Да... Терпеть его не могу. Но с недавних пор хочу кое-что узнать у них, если они правда живы. Только вот не уверен, что они захотят со мной говорить... — Говорить? — Девушка удивленно подняла бровь. — Они умеют разговаривать? — Чему ты так удивляешься, Сэйдж? — усмехнулся Тристан. — Мне кажется, ты провела со мной достаточно времени, чтобы столкнуться с куда более удивительными вещами. А тебя удивляет, что самый древний лесной зверь умеет разговаривать? — Просто по гобеленам и старым рисункам сложно судить, — оправдалась она. — Учитывая, что я только сейчас узнала, что они реальны. Мне теперь будет сложнее читать Лиссе сказки на ночь. Вдруг и гигантские пчелы с козлиными рогами существуют... — Меня иногда пугает то, как ты воспитываешь свою сестру, — насмешливо буркнул Злодей. — Хотя чего ждать от ученицы Злодея... Он улыбнулся. По-настоящему, с ямочкой, и у неё дрогнуло сердце. Забилась в нем одинокая струнка, отвечающая на его взгляд, на его движение, на его душу. Она знала, что это непозволительно, что Тристан четко провел линию, за которую она не имела права заходить. Но разве может обманывать сердце, если этот взгляд его тёмных глаз говорил точно о том же, что и её собственный? На короткое мгновение ей показалось, что он чувствует то же самое, что и ему больно находиться так далеко от неё. По сути, их разделяло всего пара метров, но на самом деле это была гигантская пропасть, без дна, без надежды на спасение. Как же хотелось сделать этот шаг в бездну, если он будет значить сближение хоть на один краткий момент. Боже, она была готова заплатить поистине огромную цену, просто чтобы прикоснуться к нему хоть раз. Сейчас они сами были похожи на двух разделенных гивров. Только вот тех отделяла стена, которую можно было убрать, и которую Злодей убрал, но возвел между ними такую, которую нельзя было уничтожить. То мимолетное, едва ощутимое касание его руки перед тем, как он ушел, оставив её с братом и матерью, тревожно отзывалось в ней. Почему это было так похоже на прощание? Отчего им приходилось страдать от невозможности быть вместе? Он хотел того же, она знала это, видела эту всепоглощающую тоску в его чёрных глазах, замечала, как его руки сжимаются в кулаки, словно он сдерживается из последних сил, словно что-то не дает ему сделать то, что он по-настоящему хочет. Какая бы причина ни стояла за этим, что бы он ни скрывал, Эви чувствовала — это что-то страшное. Настолько, что он предпочел оставить это в своем темном сердце, навеки похоронить там и продолжать свой путь, отгородившись от неё стеной. Стеной, которую она так долго разбирала, желая понять его и заслужить его доверие. И она заслужила. Вот она, стоит здесь, в его секретном кабинете, где никто и никогда не был. Что это, если не доверие? Она должна была радоваться, но не могла. Должна была жить дальше, но не получалось. Вся её жизнь сконцентрировалась на нем, и вот так просто отказаться от него? Разве у неё получится? Это был тупик. Она не может быть с ним. Она не может быть без него. Эви не знала, что ей делать, и эта боль так сильно сдавила ей грудь, что она задержала дыхание, едва сдержавшись, чтобы не прикоснуться к маленькой области, где глупое влюбленное сердце билось особенно сильно. Сердце, которое уже ей не принадлежало, сердце, которое он не мог забрать... — Эви... Она тихо вдохнула. Его голос... он был таким надломленным. Одного её имени, слетевшего с его губ, хватило, чтобы она всецело и наверняка испытала зеркальное отражение своих чувств. Они и правда, как два зеркала, отражали боль друг друга, видели в себе человека напротив, переживали общие собственные страдания как одну боль. И ей не хватало сил, чтобы это выдержать. Всего несколько часов назад она радовалась возможности провести с ним время после того, как он дал понять: у них нет будущего. Робкая надежда проснулась в ней, как новорожденная бабочка, расправила крылышки, подставляя их теплым лучам счастья. Но вот оно испарилось, так же быстро, как и появилось. Он держал границу стойко, словно от этого зависела жизнь всего сущего, но она видела, как это убивает его и как его улыбка постепенно пропала с лица, к которому ей так хотелось прижаться ладонью, как когда-то давно, при их первой встрече. Когда она совсем не знала его, не знала, что он станет центром её существования, что станет важнее всего на свете... — Да, сэр... Она ответила, едва разлепив пересохшие губы, сглотнув тугой ком в горле. — Я могу попросить тебя никому не рассказывать о том, что ты увидела здесь? — спросил Тристан с хрипотцой в голосе, даже не откашлявшись, чтобы прочистить горло. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то ещё знал... Если бы она могла так же просто хранить в тайне свои чувства к нему... — Конечно... — Спасибо... — Тристан хотел что-то ещё сказать, но слова замерли на его губах, и, прикрыв глаза, словно он устал от яркого света, мужчина отвернулся от неё. Его черный плащ громко хлопнул в повисшей тишине, словно крылья дракона, потом опустился, медленно колыхнувшись из стороны в сторону. — Кили ждёт отправку, Сэйдж, — безжизненно сказал он, даже не потрудившись обернуться через плечо. — Будет славно, если она не опоздает.