Арка 1. До связи. Глава 4: Напряжённый разговор.

Ворл сощурила кровавые глаза и раздражённо зарычала. Но на этот раз Тристан выдержал её взгляд, и Эви поняла почему. Он говорил правду. Ворл, благородный и светлый магический зверь, врал. После жёсткого вопроса босса Эви сначала недоумённо взглянула на него, но потом опустила глаза вниз, где в траве виднелся глубокий след ворлей лапы, когда Злодей, как бы невзначай, покосился на него. Точнее, таких следов здесь теперь было много. И каждый из них, несомненно, принадлежал именно ей — красноглазому ворлу. С чего же тогда Тристан сделал вывод, что их обманывают? Он внимательно наблюдал за реакцией зверя и, судя по спокойному выражению лица — был уверен в своей правоте, уличив ворла во лжи. — Несколько лет назад мой поисковый отряд нашёл отпечаток лапы ворла. И он был меньше твоего. Он не мог быть твоим. Ворлы не растут так быстро. Быть может, положение ворлов не так плачевно, как я думал, и твоя цель совершенно другая? Тристан никому не доверял. Эви знала это. Даже ей он начал доверять далеко не сразу, и однажды его подозрительность и недоверие чуть не стали причиной большой размолвки между ними, которая, к счастью, закончилась хорошо. Но, несмотря ни на что, так просто доверие Тристана было не заслужить. Эви могла по пальцам пересчитать людей, которым бы он доверял как себе самому. И пальцев этих было столько же, сколько у неумелого кузнеца — довольно мало. Хотя ей казалось, что зверь, которого он так долго искал и к которому, по всей видимости, он имел какое-то отношение, должен быть исключением, но поблажек Тристан не давал никому. Даже огромному ворлу, который глухо рычал, не опровергая и не подтверждая выдвинутые ей обвинения. Но ей явно не нравилось то, куда зашёл их разговор. Гордый зверь был уверен, что полностью контролирует ситуацию, но, как оказалось, Тристан тоже не желал играть по чужим правилам, особенно не зная правил этой игры. А Эви в неё снова не пригласили. Что ж, по возвращении домой их ждал долгий разговор, и девушка уже мысленно составляла список вопросов, которые хотела задать своему боссу. Молчание становилось напряжённее, а тихий рык ворла так и не затих, даже когда она поднялась на лапы и хлестнула своим длинным хвостом, то ли от раздражения, то ли чтобы избавиться от застрявших в шерсти травинок. Если это и правда был обман, следовало быть очень осторожными. Эви понятия не имела, о какой связи говорила ворл, но прекрасно понимала — это слишком серьёзно, и ложь вряд ли будет способствовать тому, что Тристан согласится на её предложение. Стоило девушке обрадоваться тому, что её наконец-то начали вводить в курс дела, как внимание ворла, единственного, кто согласился рассказать ей хоть немного о цели своего появления, вновь целиком переключилось на Тристана. Обидно, но, в отличие от него, Эви не собиралась спорить с ворлом. А босс, кажется, и вовсе страх потерял, раз так опрометчиво кидал обвинения зверю, хотя несколько минут назад не поднимал головы, умеренно слушая, когда обвиняли его самого. «Я единственный ворл, готовый заключить с тобой связь», — прорычала ворл, оставляя вопросы Злодея без ответа. — «Это всё, что тебе нужно знать, человек. И если ты действительно хочешь избавиться от короля — это твой единственный шанс победить его. Только став проводником, ты сможешь достичь желаемого». — Проводником? — повторил Тристан, вопросительно подняв бровь. И тут в сознание Эви, как урагана, ворвался ещё один голос: «Старшая, нет!» Она дёрнула головой от неожиданности, когда услышала более тихий, но высокий голос, моложе и яснее, чем у красноглазого ворла. Он тоже был приглушен, пробивался сквозь шум, но отчего-то Эви показалось, что она слышала его даже отчётливее первого, грубого и строгого. Он переливался, как звон маленького колокольчика, лился звонко, но осторожно, словно просил прощения за свою дерзость и вмешательство в разговор. Тристан вскинул голову и, как и Эви, начал искать глазами источник голоса. А ворл закатила глаза и коротко качнула головой, медленно обернулась назад, к темнеющей границе поляны, откуда выскочил ещё один белый ворл. Если первый с самого своего прибытия двигался медленно и осторожно, словно хищник на охоте, второй одним прыжком поравнялся с ней, резко останавливаясь, не обращая никакого внимания на людей. Она была похожа на первую, практически полностью, но меньше, не такая крупная, и уже потому, как она двигалась, Эви сразу поняла, что этот ворл младше — голова молодого ворла едва доставала до лопатки огромного. Её шерсть ничем не отличалась от старшего ворла, разве что свисающая с головы грива лежала по-другому. На первый взгляд она казалась лёгкой, почти невысокой на фоне своего крупного сородича. Точно такие же когти — стеклянные осколки, длинные, острые уши, смертоносные клыки, выступающие из пасти, но чуть меньше. Только вот глаза были совсем другие. Эви никогда прежде не видела такого цвета глаз — они были ярко-фиолетовые и словно бы светились изнутри, точно так же, как глаза большого ворла напоминали горящие угли и так же красиво контрастировали с чёрной бездной вокруг. Невероятно красиво. «Нельзя! Ты ведь сама говорила! Нельзя создавать связь с человеком! Нам запрещено!» Снова раздался в голове новый голос, когда молодой ворл, приоткрыв пасть, подняла голову к взрослому. «Хорошо, что у тебя такая хорошая память... Жаль только, что ты забыла о том, что ещё я говорила не приближаться!» Зарычала на неё в ответ первая и щёлкнула зубами так свирепо, что младшая испуганно прижала уши и попятилась назад, виновато отводя взгляд, вероятно, только сейчас осознавая, что натворила. Но было уже поздно. Ворла на самом деле было два, и Эви быстро огляделась вокруг. Мало ли, вдруг это ещё не всё и из чащи за ними наблюдают другие звери? — Что и требовалось доказать... — хмыкнул Тристан, наблюдая за их перепалкой. — Для чего ты хотела обмануть меня? Не самый благородный поступок для ворла. И не самый умный. Ты действительно надеялась, что, начиная со лжи, можно чего-то добиться? Или считала, что я настолько глуп и ни о чём не догадаюсь? На этот раз старший ворл не стал молчать. Она сделала шаг вперёд и в сторону так, чтобы толкнуть боком провинившуюся сестру (наверное, так можно было интерпретировать обращение «старшая»), так, чтобы та, пошатнувшись, отступила ещё дальше ей за спину. Это был защитный жест, несмотря на то, что абсолютно все знали — никакой опасности в присутствии старшей ей не угрожает. Но ворл всё же сделала это, потому что по-другому она не могла. Именно так несколько минут назад Тристан прикрывал собой Эви, силясь сделать так, чтобы её вообще не было видно. Это было первое общее между ними, что отметила Эви — желание защитить. За её спиной, не зная, что делать, ворл с фиолетовыми глазами потерянно топталась на месте, смотря себе под лапы. Девушке даже стало её жалко, и она вытянула шею, чтобы рассмотреть её лучше, но та даже головы не поднимала. Жаль, а ей так хотелось ещё раз увидеть это магическое сияние фиолетовых глаз, в которых, в отличие от старшего ворла, не было злобы и презрения. «Я не врала. Я последний ворл, который свяжется с человеком. Последний, кто осквернит свою шкуру проклятой меткой. Она...» — её голова повернулась к второму. — «...останется последним чистым ворлом». За её спиной вторая, младшая, тихо заскулила, но звук резко прекратился стоило старшей метнуть быстрый взгляд в её сторону. «В этом у них всё как у людей...» — подумала про себя Эви. — «С мнением младших никто не считается...» Тристан недоверчиво смотрел на ворла. Не было похоже, что её слова хоть немного пошатнули его уверенность, поэтому Эви, зная Злодея слишком хорошо, могла досрочно вынести вердикт. Он ни за что не согласится. Маверин терпеть не мог когда ему врали. Она сама могла понять, что движило ворлом, который до последнего держал существование второго в секрете, но не он. Для Тристана значения имели другие вещи. Он действительно использовал самые разные методы, чтобы сделать жизнь короля (да и королевства в целом) невыносимой, однако, как и подметила ворл — близко к нему у него получилось пробраться только на празднике срыва маски. Только вот это был праздник для кого угодно, но точно не для Злодея. Тем временем у них кончались идеи продвижения. Даже поставки украденных у короля товаров стали скудные. Теперь Бенедикт не смотрел сквозь пальцы на Тристана. Теперь он был в ярости и держал в плену беременную самку гивра, самец которой мучительно умирал в подземелье Маньяк-Мэнора. Но пойдёт ли на ненужную для него связь Тристан только ради спасения змея? И, что самое главное — было ли это правильным? Эви осторожно покосилась на Тристана. Похоже, он даже говорить с солгавшим ворлом не желал, ждал очередного обмана, был начеку. Та тоже не сходила с места, раздражённо и даже как-то презрительно смотря на него, словно это не она собиралась обмануть их сейчас и имела полное право злиться. Хотя винить в этом нужно было точно не Тристана. — Стало быть, ворлов больше действительно нет? — недоверчиво спросил Тристан, впервые взглянув на зверя поменьше. — Вы двое — последние, или меня ждут новые сюрпризы? В отличии от Эви, со своего ракурса он, похоже, мог разглядеть хоть что-то, в то время как девушка снова и снова незаметно старалась рассмотреть второго ворла, которого так отчаянно прятали. Но похоже, не она одна страдала от любопытства. Забывшись спором, взрослый ворл перестал следить за младшим, и медленно и боязливо та всё же осторожно высунулась из-за бока старшей, опасливо косясь на свою спутницу. Но спустя мгновение, словно почувствовав на себе чужой взгляд, повернула голову к девушке и застыла. Точнее, они застыли вместе, удивлённо уставившись друг на друга. Пристальный взгляд этих фиолетовых, как ягоды черники, глаз заставил всколыхнуться в душе что-то странное. Если завораживающий, тяжёлый взгляд огненных глаз прижимал к земле страхом и силой, то от взгляда второго ворла, наоборот, на сердце становилось тепло и спокойно, словно её глаза излучали солнечный свет, словно их внутреннее сияние и было солнечными лучами. И Эви грелась в них, кажется, целую вечность, наслаждаясь этим теплом, пока грубое рычание не прервало этот странный зрительный контакт, и, вздрогнув, маленький ворл вновь пропал где-то за спиной большого. «Если моих слов не достаточно — можешь проверить сам. У тебя ведь так много времени до того, как король исполнит пророчество», — усмехнулась красноглазая. — Так ты и про пророчество знаешь? — без удивления в голосе хмыкнул Тристан. — В нём нет ни слова о ворлах, чтобы ты проявляла интерес к нашей проблеме. «В нём есть угроза исчезновения магии в королевстве, и это делает проблему общей, Злодей». Даже безынициативный тон Тристана выражал его истинное отношение к ситуации. Эви опасалась, что он может прямо сейчас развернуться, хлестнув плащом в воздухе, и убраться с поляны, даже не выслушав, что ему предлагает ворл. Нельзя было допустить, чтобы так случилось. Эви всё ещё плохо понимала, что здесь происходит, но чувствовала, что даже уже принявший решение Тристан должен дать шанс рассказать. Они выступили против самого опасного врага в королевстве, и им нужна была вся информация, которую они только могли получить. Отказываться от помощи — глупо. Ей тоже было не по душе начинать знакомство с обмана, но у ворла были свои причины. Эви поняла это сразу, как только на поляну выбежал второй ворл. Тристан же полностью зациклился на лжи и не видел истинной причины. Если их действительно осталось двое — обман оборачивался защитой. Что бы ни значила эта связь, она была какой-то опасной и рискованной процедурой, судя по тому, что даже маленький ворл покинул своё убежище, чтобы остановить сестру. Но это было ещё и чем-то полезным для них обоих. Возможно, был смысл хотя бы узнать, что это такое. Просто чтобы иметь в виду. Знания никогда лишними не бывают. Жаль только, что босс задавал совсем не те вопросы, а ворл, задетая его подозрениями, не спешила рассказывать подробности. Вполне разумно не соглашаться на мероприятие, о котором ничего не знаешь. Ей хотелось спросить у ворла, откуда она знает о пророчестве, ведь, насколько ей было известно, «Сказ о Реннедоне», пусть и считался самым старым историческим свидетельством королевства, но неужели настолько, что о нём знали даже они? Эви вспомнила легенду, которую читала несколько дней назад в библиотеке, и немного, самую малость, смогла успокоить своё любопытство. Если ворлы действительно жили бок о бок с людьми, а пророчество появилось до того, как союзу пришёл конец — всё легко объяснялось. Однако было ещё много того, о чём не говорилось в легенде. Возможно, в записях, хранящихся в башне ворлов, имелось то, что могло помочь хоть немного понимать, о чём сейчас идёт речь, но Эви зацепилась за самую отличительную черту, которой ни молодой, ни взрослый ворл не обладали. У них не было того, что имели ворлы на гобелене, и осёдланный ворл на старом рисунке, и это сразу бросалось в глаза. Странно, что Злодей сам не упомянул об этом. Но, несмотря на весьма правильные, как ей казалось, размышления, Эви не спешила подавать голос. Почему-то сейчас ей не хотелось показать себя глупой и несерьёзной. Странно... Обычно её такие мелочи не волновали, но прежде чем набраться смелости и спросить, она отыскала в памяти кое-что ещё. «Последний, кто осквернит свою шкуру проклятой меткой», — вспомнила она слова ворла. — Связь означает метку? На шкуре? — спросила она, не совсем правильно сформулировав мысль. По крайней мере, в голове она звучала намного лучше, но этого было достаточно, чтобы испепеляющие друг друга взглядами Тристан и взрослый ворл одновременно повернули к ней головы, а ворл поменьше немного склонил на бок свою. — Связь возникает, когда появляется метка? — спросила Эви ещё раз и посмотрела на недоумённо моргнувшего Тристана. — Помнишь, ты говорил, что узор на шерсти — это магический контракт? Тристан открыл рот, чтобы ответить, но его опередили: «Метка — доказательство того, что ворл связан», — фыркнула красноглазая. — «И никакой это не узор. Это проклятье. И жертва. Вечное напоминание о том, что пришлось отдать ради этого». — Раз так, зачем тебе предлагать мне подобное? — жёстко спросил Тристан. — Я не собираюсь быть тем, кто отнимет что-то у ворла. Какими бы благами это ни обернулось. Хотя, соглашусь, звучит действительно по-злодейски. Огненные глаза вновь взглянули на него, злобно прищурились. Эви всё ещё не видела как следует маленького ворла, но услышала, как та снова затопталась на месте, когда грозный голос раздался в её голове: «Это что, искупление, Злодей? Думаешь, твоё благородство хоть как-то исправит то, что ты натворил?» Тристан сжал челюсть не намного сильнее того, с какой силой он стиснул кулаки. Чёрная кожа перчаток громко скрипнула, а скрежет зубов за плотно сомкнутыми губами услышала даже Эви. Он не был готов к такому резкому обвинению, ведь ещё секунду назад обвинял он, находясь в более выгодной позиции. Ворл фыркнула, не дожидаясь ответа, и ядовито бросила: «Я уже сказала, мне не нужны твои покаяния. Ни мне, ни истлевшим костям. Я пришла, чтобы спасти магию леса. Это наше предназначение. Ворлы должны защищать его, даже если нас осталось двое. Даже если ради этого придётся нарушить запрет первородных». «Первородных...» — Эви мысленно внесла это слово в список вопросов, которые нужно было задать боссу. И их становилось всё больше и больше. — Предназначение... Пророчество... — горько усмехнулся Тристан, покачав головой. — Сдаётся мне, ты выбрала не того человека. Ты хочешь спасти, а я умею только разрушать. Я — Злодей, и мой долг — наводить ужас на Реннедон, на королевство, которым управляет мой враг. И то, что враг у нас общий, вовсе не значит, что мы должны работать вместе. Я не нуждаюсь в твоей помощи, ворл. Эви сдержалась, чтобы не застонать. Ну что он за человек такой? Столько лет искать ворлов, для того чтобы единственная встреча с ними обернулась скандалом? Нет, конечно, недовольство босса было вполне обоснованно, но всё-таки, наверное, была принципиальная разница в том, кто именно тебе лжёт — человек, существо славящееся своими пороками, или древний, магический зверь, о благородстве которого слагали легенды. Да, пусть и легенды не всегда правдивы и приукрашены относительно реальности, но всё равно, по мнению Эви, ворл заслуживала если уж не согласия, то хотя бы возможности рассказать о связи больше. Неужели ему, собиравшему любое упоминание о ворлах, не интересно узнать о какой-то особенно тайной информации, да ещё непосредственно от того, кто знает куда больше? Всё лучше, чем собирать знания по крупицам и ворошить ветхие свитки и размытые от времени страницы старинных книг. Бумага, как известно — не вечна. Все достоверные записи о ворлах составлялись в те же давние времена, когда они сосуществовали вместе с людьми. Нет ничего удивительного, что бумага просто не дожила до этих дней, что значило лишь одно — в собрании Тристана существовало немало белых пятен. И ему следовало помнить об этом, прежде чем отказывать ворлу. И надеяться, что этот отказ не будет стоить им слишком дорого. Или босс, оскорбившись обманом, позабыл, как всего несколько минут назад опасался того, что зверь может напасть на них и прятал ученицу за своей спиной? Как по ней, ворл станет лишь ещё свирепее, когда рядом стоит тот, кого она пыталась защитить. Даже от чужих глаз. Эви осторожно перевела взгляд на второго ворла, чуть смелее отклоняясь в сторону, чтобы разглядеть её, скрывающуюся за боком крупного сородича. Всё это время младшая слушала пререкания споривших, не сводя глаз с сестры, и девушке показалось, что вместе с отказом Тристана она расслабленно выдохнула, приподнимая прижатые к голове уши, словно ответ босса принёс ей облегчение. По всей видимости, она не разделяла взгляды старшего ворла и, в отличие от уверенной сестры — боялась людей. Эви снова выжидающе следила за ней, надеясь ещё раз взглянуть на её необычные глаза, но глухое рычание заставило переключить внимание. «Ты глупец, Злодей», — жёстко прогрохотал зверь и оскалился. — «Ты глупец и погубишь всё королевство, потакая своей гордости». Огромные клыки обнажились, и Эви опасливо попятилась к Тристану, на этот раз не дожидаясь приглашения проследовать в убежище. Босс замер как каменный, ни на полшага не отступая под свирепым рычанием ворла, от которого земля под ногами задрожала. Как и всегда — он не сомневался в своих решениях, и Эви надеялась, что это не станет для них роковой ошибкой. То есть для него. На его месте она непременно бы выслушала огромного саблезубого зверя с когтями, которые на вид не уступали в остроте алмазным клинкам. Боже, ну хоть какое-то чувство самосохранения у него должно быть?! Не нужно разбираться в ворлах, чтобы понимать — вслед за рычанием последует атака, но Эви надеялась, что в отличие от Тристана, ворл окажется более терпеливым. — Плевал я на королевство, — фыркнул Тристан. — Пусть катится к чёрту, вместе с Бенедиктом. Мне нет никакого дела до того, что будет с этим проклятым местом. Месть — единственная причина, по которой я стал Злодеем, и чтобы добиться своего — мне не нужна твоя помощь. Если ты так переживаешь за магию — найди себе другого человека, которого судьба мира заботит больше собственных желаний. Или ты надеялась, что тот, кого зовут Злодеем, бросится спасать королевство, которое последние десять лет охотится за его головой? Я не самоубийца, ворл. «Ты глупец», — повторила она и с отвращением окинула Тристана взглядом. — «Мне противна сама мысль иметь с тобой что-то общее, но ты единственный, кто выступает против короля открыто. Поэтому у меня нет выбора. А у тебя он ещё есть». — Свой выбор я сделал. — Злодей ответил ей взглядом ничуть не менее презрительным. — Почему я, ворл? Во всём Ореховом лесу не нашлось никого, кто мог бы быть достоин такой чести — связаться с тобой? Зачем тебе создавать связь именно со мной, последним человеком, от которого стоит ждать благородных поступков? Эви, похоронившая все надежды на мирное разрешение конфликта, замерла, расслышав в вопросе Злодея интерес. Возможно, он не будет столь категоричен? Навряд ли это значило, что он изменит своё решение, но даже так, это лучше, чем совсем ничего. Получить ответы на свои вопросы для него, по всей видимости, было важнее. Ворл раздражённо выдохнула через нос так сильно, что у Тристана затрепетали полы плаща, громко хлопнув плотной чёрной тканью, словно у Злодея отросли крылья. «Нет нужды быть благородным, чтобы действовать правильно. Месть тоже может быть праведной, Злодей». «Ну... тот, кому мстят, вряд ли бы с этим согласился», — подумала про себя Эви. «Твоя магия исчезает так же, как и магия Реннедона», — продолжила вкрадчиво ворл. — «Ты не можешь подпитывать свою магию так, как делал это раньше. Твой дар не слушается тебя и слабеет. Скоро ты не сможешь его использовать. И что тогда? Как защитишь тех, кто тебе дорог?» Эви сочувственно положила ладонь на плечо Тристана, стараясь хоть немного разделить его боль. Его магия была тёмной, смертельной, но сколько раз она спасала им жизнь. Без своего дара Злодей перестанет быть Злодеем. Его боялись именно потому, что никто не знал, как он использует свою магию. Ужас, который внушало одно лишь его имя, был настолько сильным, что мало кто в здравом уме решался бросить Злодею вызов. О том, что его магия слабеет, знала только Эви. Нельзя было допустить того, чтобы Тристан лишился своего главного оружия. Его империя, его гвардия не были лояльны к власти Злодея единогласно. Злодей имел в подчинении людей, которые работали на него, разделяя мотивы и идеологию работодателя, но всё же большинство служило ему ради солидного жалования и магического договора на зелёных чернилах. Особо строптивых подчинённых Тристан убивал сам, не позволяя им портить своими взглядами остальных. Сначала Эви осуждала такие методы, но скоро поняла, что это всего лишь безопасность. Когда на кону стояло так много — человеческая жизнь стоила ничтожно мало. Оправданная жестокость во имя спасения общего дела, его империи, его мести. Ради этого Тристан мог пойти на всё, и ворл знала, куда бить, чтобы сломать его защиту. Но и это было ещё не всё. «Гивр страдает. Ты не сможешь заставить его жить, если он хочет умереть. Этот змей не будет слушать никого. Только я могу уговорить его довериться тебе после того, как ты позволил похитить его самку». Тристан усмехнулся и провёл рукой по волосам, встряхнув головой, словно не веря в такой очевидный шантаж. Опасность миновала, и Эви вышла из-за его спины, хотя босс, наверное, этого и не заметил. Кажется, его оборона дала трещину. Пока что ворл предлагала слишком много возможностей, за которые стоило хвататься. Тристан винил себя в том, что случилось с гиврами. Эви знала это, пусть он и старался делать вид, что ему нет дела до крылатой змеи с перебитым крылом и разбитым сердцем. Этот монстр оказался чутким и преданным и не мог жить без своей самки, которая теперь оказалась в опасности. Да ещё и не одна... После похищения Эви видела его всего раз, но и этого хватило, чтобы сердце сжалось от тоски. Они должны были спасти его, но... — Какой грязный приём для такого благородного зверя, — процедил сквозь зубы Тристан. — Склоняешь меня к связи, шантажируя жизнью гивра? Теперь я сомневаюсь, имею ли право зваться Злодеем после такого предложения? Коварства тебе не занимать. Ворл оскалилась и рыкнула, в ярости взмахнув хвостом так, что стоящая рядом младшая подпрыгнула на всех четырёх лапах от неожиданности и опасливо отшатнулась от неё в сторону, подставляясь под чужие взгляды, но очевидно слишком страшась гнева большого ворла, чтобы переживать об этом. Настроение диалога менялось слишком стремительно, чтобы кто-то мог предугадать, что случится дальше. «Я не могу пройти на территорию твоего замка без связи. Только тот, кто связан с тобой магической клятвой, пересекает барьер. Помни о своих же правилах, прежде чем обвинять меня в коварстве. Будь моя воля — я бы самолично освободила гивра из твоего плена, как только ты поймал его. Никто не вправе держать взаперти любимца судьбы, и теперь ты расплачиваешься за свою дерзость!» — Она гневно выдохнула. — «Я не стала бы мучить несчастного гивра, чтобы склонить тебя к решению. Так что нет, Злодей среди нас всё-таки ты». Эви удивлённо моргнула. Она не совсем поняла, на что намекала ворл и как именно она могла помочь гивру прийти в себя после потери самки. Даже шестерёнки ерунды в её голове не смогли справиться с единственным логическим выводом, о котором босс так и не удосужился упомянуть. Да что там. У неё буквально голова шла кругом от того, сколько всего она узнала за последние несколько минут. А ведь разум всё ещё отказывался верить в существование ворлов, даже когда из уст последней, точнее, из её мыслей, удалось узнать столько нового, что она потерянно цеплялась за всё услышанное, как за стремящиеся улететь воздушные шарики. Чуть замешкаешься — и всё пропало. Хотелось просто закрыть голову руками, присесть и попытаться уложить в голове всё случившееся. У неё будет на это время. Потом. А сейчас она просто не могла справиться со своим любопытством. — Ты можешь говорить с гивром? — спросила она, снова нелепо изложив свой вопрос. — То есть, он тебя понимает? Ворл покосилась на неё, не поворачивая головы, а её младшая сестра, голос которой больше не всплывал в голове, обернулась к ней полностью. И вот они, эти невероятные фиолетовые глаза, смотрят, словно прожигают, только не угрозой, а таким же любопытством, которое сквозило и из самой Эви. Она не знала почему, но она ей нравилась. Конечно, Эви нравилось много всего, и даже самая приятная мелочь могла свести с ума от восторга, как ванильные леденцы или флакончик новых чернил. Да и с людьми Эви обычно находила общий язык, по крайней мере, ей хотелось думать, что всему виной не ужасная привычка босса сбрасывать со стены замка любого, кто посмеет как-то нагрубить ей. Это были просто нормы приличия. Она хотела быть приятной в глазах других, даже когда натыкалась на глухую стену вместо взаимности. Межличностные отношения — вообще сложная штука, взять Тристана, к примеру... Но это было что-то другое. Должно быть причина тому — сами ворлы. Глаза Эви видели величественного зверя, опасного хищника. Даже на лапах этого чудесного создания были острые когти-стёкла, а из-под верхней губы проглядывали острые клыки. Она была опасна ничуть не меньше, но Эви не чувствовала от неё той угрозы, которая исходила от взрослого ворла. Было в ней что-то тёплое, что-то знакомое, но ей никак не удавалось понять что. Казалось, для этого ощущения и определения быть не могло, настолько оно было самобытным и естественным. И чем дольше Эви смотрела на неё, тем ближе подбиралась к пониманию своих необычных ощущений, которые пробуждались в душе только когда зрительный контакт был обоюдным. Ворл, не отводя взгляда, дёрнула ухом, прислушиваясь к шороху за спиной, где другой ворл неторопливо поворачивалась в их сторону. Эви осторожно, медленно улыбнулась, боясь спугнуть своей реакцией робкого зверя, который сейчас напоминал не грозного хищника, а завороженного оленёнка. Во всяком случае, Эви всегда казалось, что у этих созданий наверняка самый кроткий взгляд. Ещё до того, как грозный, взрослый ворл завершил неспешный разворот, Тристан, не дожидаясь, когда ответят, заговорил первым. Очевидно, доверие было подорвано настолько, что он не хотел очередной раз стать жертвой обмана, и не дал ворлу ответить, хотя вопрос был задан не ему. — Ворлы могут разговаривать со всеми существами в Ореховом Лесу. Они что-то вроде... — он неопределённо взмахнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Хранителей. Все звери леса, магические или нет, прислушиваются к ним и выполняют приказы. А гивры и вовсе для них... — на этот раз он покосился на недовольно взирающего на него зверя, которому так грубо не позволили ответить на вопрос. — Побратимы? Или как называть вашу особую связь с Судьбой? «Какую правду ты ищешь, Злодей?» — раздражённо бросила ворл. — «Если ты знаешь всё лучше меня, не обращайся за подтверждением своих слов». — Просто не хочу быть снова обманутым. Так что предпочту сам рассказать своей ученице то, в чём я уверен. Потому что я не лгу тем, кто верен мне. А как я уже сказал, без доверия никаких общих целей быть не может. Ворл прищурилась, гневно выдохнув через нос так, что у Эви волосы на голове зашевелились. И от страха в том числе. Она до последнего верила, что им удастся узнать о связи хоть что-то до того, как Тристан окончательно закроет эту тему. Быть может, в другой ситуации она попробовала бы воззвать к его разуму, ей не единожды приходилось делать это, когда Тристан слишком распылялся и не был в состоянии соображать здраво, но теперь, когда дело касалось ворлов, она понимала, что просто убеждения будет мало. Здесь он не послушает даже её. Жаль, что они теряли такую возможность вылечить гивра, но спасать его жизнь ценой чего-то странного, непонятного и очевидно опасного — не самое удачное решение. Даже если бы ворл рассказала ему всё, что знает — в данный момент Тристан просто не стал бы её слушать. Да что там, он даже не позволил ей ответить на вопрос. Потому что не хотел слышать, даже если интересовался не он, а она. «Что ж, остаётся верить в то, что Блэйд сможет заставить гивра поесть, и Тристан придумает, как вернуть самку до того, как самец погибнет», — подумала про себя она и ещё раз убедилась в своём подозрении о способности ворлов читать мысли, когда красные глаза покосились на неё, а затем ворл закатила их, словно поражалась человеческой глупости. Хотя по чему словно? Так оно и было. Взрослый ворл и так была немногословна, но босс не дал ей возможности даже в общих чертах объяснить, зачем им нужна эта связь. Справедливости ради, ну не станет же этот огромный зверь, столько лет скрывающийся от людей, покидать своё укрытие без особой на то причины? А ещё Эви была уверена, что этот зверь умён, и тот факт, что обман был обнаружен, вовсе не ставит под сомнение её мотивы. Она просто хотела защитить свою семью, всё, что осталось от неё. Да Эви бы и сама так поступила, если бы речь шла о Лиссе. У Тристана же были слишком натянутые отношения с семьёй, чтобы он мог понимать такие очевидные вещи. С ним было сложно общаться. Ещё сложнее — в чём-то убеждать. «Ты глуп, человек», — снова презрительно произнесла она настолько чётко, что даже сквозь мешающий шум в мыслях было хорошо различимо. Тристан цыкнул языком и ответил холодным тоном: — Значит, ты ошиблась с выбором союзника. Если я глуп — тебе тем более стоит обратить внимание на более подходящих кандидатов. А меня прошу оставить в покое, с чем вы прекрасно справлялись последние десять лет. Последние слова он выплюнул с яростью, так, словно этот ворл перед ним был виновен во всех его бедах. Но мог ли чудом выживший зверь хоть как-то отвечать за всё, что произошло с ним? Нужно было намного больше времени, чтобы разобраться во всём. И, к счастью, ворл, в отличие от Тристана, похоже, понимала это намного лучше. Эви боялась, что очередного яростного отказа она не потерпит, перестанет раздражённо, но терпеливо предлагать помощь, пытаясь донести до босса, вероятно, очень важную информацию, но и она сама прекрасно видела: сейчас разговаривать с Тристаном — всё равно что со стеной. Пинай, бей, да хоть грызи — только зубы поломаешь да песка наешься. Он был слишком недоверчив, слишком зол, слишком... Эви пыталась понять, что с ним не так. Но дело было не только в ярости. Тристан порой выходил из себя, но она слишком часто становилась свидетелем его вспышек гнева, чтобы не понимать — на этот раз его чувства совсем иные. Что бы ни наговорил Тристан, какими бы обвинениями ни бросался, ей казалось, он делает это словно бы... через силу... Как будто уверяя самого себя в том, что поступает правильно. Но от неё не укрылись сомнения, которые он не мог скрыть от человека, знавшего его чуть хуже, чем он сам. Дав окончательный ответ, он всё ещё колебался и сам не мог признать этого. Эви участливо прикоснулась к его плечу. Она уже не видела его злобу, она видела только то, насколько сильно он запутался. Они прискакали сюда, чтобы просто взглянуть на свежий след зверя, поиском которого он был одержим несколько лет, и вот во что всё это вылилось. Даже у неё, не знавшей совсем ничего — голова шла кругом. Страшно подумать, что происходило в его собственной. Эви показалось, что его плечо дрогнуло от её прикосновения. Он задержал дыхание на секунду, другую... Потом тихо выдохнул и, не поворачиваясь к ней, медленно поднял свою руку, чтобы положить на её ладонь. Его кожа была непривычно холодной, словно испарившаяся злоба, заставившая его гореть изнутри, оставила после себя мёртвую прохладу. Но его палец всё так же, как и всегда, нежно гладил её руку, и девушка немного расслабилась, поняв, что Тристан всё ещё с ней. Не в своих воспоминаниях. С ней. Поднявшийся ветер колыхнул его плащ, ударил по лицу холодными пощёчинами и, наконец, ощутив долгожданное, хрупкое спокойствие, он посмотрел на ворла. Она наблюдала за ним внимательно, алые глаза на этот раз не выражали ничего: ни злости, ни раздражения. Она смотрела так, словно могла видеть его насквозь. Эви поёжилась от прохлады налетевшего порыва ветра, зажмурилась на секунду, защищая глаза, и почувствовала приятный аромат каких-то цветов. Луговых, должно быть. Здесь их было много. Она заметила их ещё когда они только вышли на поляну, но сейчас не могла понять, сколько разных запахов смешалось вместе, чтобы получился такой необычный аромат. Открыв глаза, первое, что она увидела, были фиолетовые глаза маленького ворла. Эви показалось, что за тот краткий миг, пока она стояла с закрытыми глазами — та подошла ближе. Может, показалось, но ворл смотрела на неё, казалось бы, с таким же интересом, как и она сама совсем недавно разглядывала её. Может, она тоже слышит мысли? Или ей просто любопытно? Ей даже показалось, что ещё немного, и ворл шагнёт ещё ближе. Снова появилось желание потрогать эту белую шерсть, от которой даже на расстоянии ощущалось тёплое магическое веяние. Хотелось прочувствовать эту магию на себе. Но предвкушение развеялось, когда в голове она услышала усталый, тяжёлый выдох. «Только потому, что ты слишком горд, чтобы рассуждать здраво — я дам тебе шанс взять свои слова обратно». Тристан закатил глаза, и Эви стиснула пальцы на его плече, когда услышала его не менее тяжёлый вздох. «Ради всего святого, просто помолчи», — хотелось сказать ей через это прикосновение. Жаль, она не умела общаться мысленно. Но он, казалось, понял её и ничего не ответил. Последнее слово уже было сказано. Теперь всё было бесполезно. Но послушать, что скажет ворл, было нужно. Эви всё ещё верила, что решение выдать себя было чем-то необходимым. А иначе зачем они скрывались десять лет? Необходимость этой связи стала для них важнее собственной безопасности. Пусть они и показались на глаза людям, которые не раскроют их тайну. «Я дам тебе на раздумья три дня, Злодей, и когда придёт время, буду ждать здесь, если ты изменишь своё решение». Тристан свирепо выдохнул через ноздри: — Я что, не понятно объясняю? Но ворл не ответила. Она повернулась спиной и медленно направилась обратно, под тень деревьев. Длинный хвост гладил стебли трав, когда она проходила мимо второго ворла, которая неспешно повернулась вслед за ней, но напоследок оглянулась назад и взглянула на людей, осторожно переводя взгляд с Эви на Тристана. Сама не зная зачем, девушка подняла руку и робко помахала ей на прощание. Ворл внимательно проследила за траекторией её руки и, встрепенувшись, затрусила вслед за сестрой, держась от неё на расстоянии и осторожно вымеряя шаги, чтобы не поравняться с ней. «Ох, наверное, и влетит ей за эту выходку», — подумала Эви, пожалев ворла. Она ведь тоже была старшей сестрой и прекрасно знала, как младшие могут порой пакостить. Неприятно, даже если это происходит из благих целей. Ведь если бы не это — Тристан действительно мог бы хотя бы задуматься о предложении. Он всей душой желал уничтожить Бенедикта и ни за что не отказался бы от такой возможности. Было что-то ещё, что не давало ему права принять эту помощь. Ей казалось, что он запретил себе даже мысль о том, что ему можно помочь. О том, что ворл может ему помочь. Ворлы исчезли так же неожиданно, как и появились. Без них поляна показалась Эви пустой, словно их присутствие здесь было естественным и правильным. Вместе с ними пропал и необычный аромат, как ей казалось, луговых трав. Ворлы унесли его с собой. Только глубокие следы от когтей на том месте, где стоял зверь, напоминали о том, что это был не сон. Они действительно были здесь. Два последних ворла, которых они могли больше не увидеть... Тристан выругался сквозь сжатые зубы. Эви взглянула на него с сочувствием. Это было слишком сложное испытание для него, хотя ей самой казалось, что нет ничего, чего бы не вынес Злодей. Абсурдно, но это немного успокаивало Эви — лишний раз доказывало, что Тристан был всего лишь человеком со своими слабостями и недостатками. Это делало его таким же обычным, как и всех остальных. Порой он вёл себя так, словно был не от мира сего. Поэтому Эви бережно хранила в памяти вот такие воспоминания. Обычно они были невесёлые, но то, что он показывал себя настоящим только наедине с ней, волей-неволей будоражило её сердце. — Ну... Теперь ты точно знаешь, что они не вымерли, — жизнерадостно сообщила Эви. Тристан хмуро покосился на неё. Навряд ли он надеялся на что-то подобное, когда мчался сюда, ломая кусты и ветки. Теперь придётся проделывать то же самое самим. Лошадь их покинула. Должно быть, уже топчется у главных ворот. Если это так, то привратник доложит бесславной гвардии о том, что конь босса околачивается снаружи без самого босса, и тогда Кили начнёт их искать. Если только гвардия короля не сделает это быстрее. После побоища в замке встретить их в лесу было задачей не трудной. На замок они не нападали, уже получили всё, что хотели, но, встретив на пути Злодея, раздумывать бы не стали. Магия Тристана в последнее время бунтовала, и Эви уже не была так уверена, что она сильно поможет им, если дело дойдёт до стычки. Так что оказаться в лесной глуши без лошади — очень неприятная ситуация. Как будто у них без этого проблем мало... Тристан повернулся к ней. Судя по его серьёзному взгляду, он думал о том же самом, потому что привычным движением сжал руку на навершии меча. Опасность была повсюду, и если ворл дала им уйти, славная гвардия не даст. Эта поляна находилась вдали от единственной известной Эви тропинки, по которой могли беспрепятственно передвигаться увешанные доспехами латники, и она надеялась, что им удастся услышать звон металла до того, как они встретятся с ними лицом к лицу. При всём уважении Эви к боссу — его магия могла не подчиниться, а меч у них был всего один. Эви с сожалением потёрла носком ботинка лодыжку, к которой обычно был пристёгнут кинжал. «Нужно взять привычку носить его с собой всегда. Даже в офисе», — отругала она сама себя. Она уже хотела озвучить свою мысль вслух, просто чтобы сгладить напряжение, когда услышала мерный топот за спиной и обернулась. На поляну, отфыркиваясь, вышел сбежавший конь и зашагал в их сторону, приветливо помахивая гривой. У неё чуть сердце не дрогнуло от облегчения. Оказывается, вороной жеребец не бросил их в беде. Не зря всё-таки босс приказал бесславной гвардии выследить рыцарей, которые увели коня во время сборища Артура, и вернуть его обратно. — Умный конь... Тристан пошёл ему навстречу, и Эви присоединилась к нему. Лошадь фыркнула и остановилась перед Тристаном, тычась носом в протянутую ладонь мужчины. Тристан торопливо похлопал коня по шее, попутно вытаскивая из его гривы мелкие веточки и листья, и кивком головы приказал Эви забираться в седло, становясь рядом, чтобы подсадить её. Когда он ловко запрыгнул позади неё, забирая поводья, Эви не сдержала облегчённого вздоха и оперлась на него спиной. Теперь, когда всё закончилось, ей не верилось, что мистические ворлы действительно были здесь, что они общались с ними. Ей раньше не приходилось испытывать ничего подобного, но осознание того, что она видела то, чего никто больше не увидит, заставляло трепетать от восторга. — Об этом лучше никому не рассказывать, — тихо сказал Тристан ей на ухо, прижимая её одной рукой за талию к себе, ведя лошадь другой. — Во-первых — не поверят, а во-вторых... — Ты должен мне всё рассказать! — потребовала она, запрокинув голову назад чтобы видеть его лицо. Тристан опустил глаза. Губы скривились так, словно она снова выдала одну из своих глупостей. Хотя, скорее всего, это заявление он расценил именно так, но Эви не собиралась сдаваться. У неё было много, оооочень много вопросов после всего, что произошло, и было бы неплохо утолить голод её любопытства хоть парочкой развёрнутых ответов. Теперь, когда она видела всё то же, что и он — она имела право знать. — Или она, — Эви указала рукой в сторону поляны, от которой они отъехали, — говорила правду, и ты мне не доверяешь. Тристан вздохнул, прикрыв глаза и сокрушённо повесив голову, покачиваясь в седле, безжизненным голосом сказал: — Хорошо, Сэйдж. Но тебе не понравится эта история. От неё не укрылась убийственная боль в его голосе. Ей хотелось прикоснуться к нему, но, расцепив руки от луки седла, она точно бы потеряла равновесие. Потому выбрала свой излюбленный метод — отвлекла его от невесёлых мыслей. — Знаешь, что мне действительно не понравится? Отработка прогулянных часов, когда Бекки будет проверять свою тетрадь.