Глава I. Запретный плод.

      Минерва МакГонагалл, в свои тридцать шесть лет, ощущала себя скорее хранительницей древних традиций, нежели молодой женщиной. Строгий пучок, скрывающий непокорные каштановые волосы, всегда безупречный тёмно-зелёный костюм, и неизменная сдержанность в манерах – всё это было её вечной броней. Броней от мира, от студентов, которые бурно интересовались её личной жизнью, от самой себя, мысли которой иногда были настолько удивительны, что она сама находилась в шоке от себя, от невысказанных желаний, что порой бушевали в её душе, словно шотландский шторм.       Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, был её полной противоположностью. Его взгляд, казалось, проникал сквозь стены и душу каждого не только ученика, но и взрослого человека, его улыбка могла растопить лёд, а его мудрость была настолько глубока, что граничила с пророчеством. Он не был слишком добрым или дружелюбным, но в нём было что-то настолько зовараживающее, что это мог признать абсолютно каждый волшебник, а может даже и маггл.       Минерва МакГонагалл восхищалась его отсроумием, магическими способностями и мудростью. Она уважала его и как коллегу, и как даже друга. Но в последнее время, ей становилось всё труднее оставаться в рамках строгих профессиональных отношений.       Однажды, после очередного заседания преподавательского состава Хогвартса, посвященного участившимся случаям темной магии не только в самой школе, да и вообще в мире, Минерва задержалась в кабинете Дамблдора. Она принесла стопку работ по трансфигурации, чтобы обсудить с ним успеваемость некоторых учащихся.       — Минерва, дорогая, — произнёс Альбус, его глаза искрились за полумесяцами очков, — Вы выглядите немного уставшей. Позвольте предложить вам немного огневиски?       Минерва обычно отказывалась от подобных предложений, считая их непристойным и непедагогичным. Но сегодня она действительно очень устала после долгого дня и тревожных новостей, ей отчаянно хотелось расслабиться, как можно скорее. А огневиски как раз таки мог это обеспечить.       — Благодарю, Альбус, — ответила она, сдаваясь, — Только совсем немного.       Альбус плеснул янтарную жидкость в два хрустальных стакана с помощью волшебной палочки. Они сидели друг напротив друга за огромным дубовым столом Дамблдора, освещенные лишь мягким светом камина, в котором уютно потрескивали дрова, и луной, что уже успела появиться на небе и осветить кабинет директора через окно.       — Как Вам, Минерва, новые учащиеся первокурсники? — спросил её Альбус, дабы завязать разговор и смягчить обстановку, чувствуя её смятение.       — Талантливые, на моё удивление, но... — она тяжело вздохнула, — беспокойные. Они так стремятся проявить себя, что порой забывают об осторожности и безопасности. Один из них, превращая спичку в иголку, чуть ли не развёл пожар! Кстати, это был мистер Петтигрю. И представляете, Альбус, самые бурные из них, в том числе Петтигрю, называют себя Мародёрами. Не правда ли это странно? — фыркнула МакГонагалл.       — Мародёрами? — переспросил Альбус с легкой усмешкой.       — Именно, — ответила Минерва, закатывая глаза, — Они действительно сильные будущие волшебники, но совершенно невыносимы.       Альбус и Мнерва проговорили ещё весьма долго, обсуждая учеников, преподавателей, политику нового министра магии Британии и подозрительные события в мире волшебников. Минерва с удивлением обнаруживала, что всё больше раскрепощается в беседе с ним. Скорее всего огневиски расслабило её, а непринужденная атмосфера диалога располагала к снятию тяжёлой железной брони.       — Альбус, — произнесла Минерва, после недолгой паузы, — Я никогда прежде не говорила Вам, но я... восхищаюсь Вами. Вашей мудростью, вашей силой, вашей добротой, храбростью и честью. Даже в самые тёмные времена, Вам удаётся расслабить напряжённую обстановку.       Дамблдор посмотрел на неё долгим и невероятно проницательным взглядом, словно заходя в её подсознание, а затем сказал, хмыкнув:       — Минерва, Вы преувеличиваете. Я всего лишь человек, со своими слабостями и недостатками, как и все мы.       — Я так не думаю, — возразила Минерва, — Вы – не просто человек, Альбус, а величайший волшебник двадцатого века, хоть пока он ещё и не кончился. Но Вы знаете, что именно Вы представляете собой для этого тяжелейшего столетия – Вы надежда всего этого волшебного мира.       — Слишком громко сказано, Минерва, — усмехнулся директор. —Надежда всего столетия – это слишком большая ноша для одного человека. Хоть и не одна Вы так считаете.       Он встал и подошёл к окну, всматриваясь в него. Небо уже не было светлым с чистой луной. За стеклом бушевала осенняя буря. Ветер хлестал так сильно, словно пытался ворваться внутрь замка.       — Темные времена наступают. И ты это знаешь не хуже, чем я, — произнёс Альбус, глядя в темноту. — И нам нужно быть готовыми. Готовыми ко всему.       Минерва подошла к нему, немного поколебавшись, она положила руку ему на плечо.       — Мы будем готовы. Я знаю это, — сказала она. — Весь Хогвартс будет готов.       — Я не Хогвартс имел в виду, — слегка усмехнулся он, продолжая глядеть в окно, а Минерва, удивлённая его фразой, посмотрела на него. — Я имел в виду нечто другое, я беспокоюсь, будешь ли готова ты? Будешь ли готова ты стоять да последнего вместе со мной?       Альбус повернулся к ней и взял её руку с длинным пальцами в свою большую и тяжёлую. Его прикосновение было теплым, сильным.       В тот момент, между ними проскочила удивильеая искра. Минерва почувствовала, как её сердце начинает бешено колотиться. Она подняла свои глаза и увидела в глазах Альбуса через его очки такое же смятение, такое же желание, как и у неё.       Дамблдор медленно наклонился и поцеловал её. Это был не нежный, дружеский поцелуй, как Минерва себе представляла, а страстный и даже требовательный, который перевернул весь её мир.       Минерва ответила ему на его поцелуй, отдаваясь во власть захлестнувших её чувств. Её желание взяло вверх и разорвало её замкнутость. Ей было страшно от самой себя, но она не могла уже ничего сделать, ей оставалось только течь по течению, никогда прежде не испытывая ничего подобного.       Они целовались долго, забыв обо всем на свете. Буря за окном стихла, словно завороженная их страстью.       Альбус оторвался от неё и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был полон смятения и желания, а затем он отпутсил свои глаза в пол, будто робея перед ней.       — Минерва, — прошептал он, — Простите. Я не должен был...       — Не говорите так, прошу Вас, - перебила его Минерва. — Я хотела этого тоже. Возможно даже хотела с тех пор, как впервые увидела Вас.       Альбус снова поцеловал её, и на этот раз, их поцелуй был ещё боле страстным и требовательным, хотя куда уж ещё более? Он осторожно поднял её на руки и понёс в свою спальню. Конечно, он мог это сделать с помощью волшебной палочки и магии, но не стал, выбрав "маггловский" метод. Это более романтично, почти как в книжном романе, по которым трепещут все девушки.       В ту ночь, Минерва МакГонагалл потеряла свою стальную броню, которую держала так неколебимо. Она открыла для себя заново мир чувств, эмоций, желаний, который уже успела подзабыть. Она отдалась во власть любви и страсти, не думая о последствиях, да и вообще ни о чём не думая. В тот момент существовала только она и он, и больше ничего.       Но Минерва знала, что за это придется заплатить. И осознанно шла дальше вперёд.