Часть 7

Разум — крепость. Не замок с башнями и рвом, не тюрьма с решетками и стражей. Крепость. Неприступная. Непроницаемая. Вот что должно стать первым шагом к окклюменции. Гарри сидел, скрестив ноги, на своей кровати, плотно задернув полог. Книга, которую дал ему Квиррелл, лежала открытой на коленях. В тусклом свете Люмоса, струившегося с кончика его палочки, желтоватые страницы казались древними свитками, хранящими тайны давно минувших эпох. "Окклюменция — искусство закрывать разум от внешнего проникновения," — гласил текст. "Мысли — не эфемерные создания, парящие в пустоте. Они имеют структуру, вес, текстуру. Их можно организовать, защитить, спрятать." Гарри провел пальцем по выцветшим строчкам. Первое упражнение казалось простым: визуализация. Представить свой разум как физическое место и начать строить вокруг него защиту. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Для начала нужно было найти форму своего сознания. Книга предлагала различные варианты: комната, пещера, открытое поле. Что-то, что отражало бы суть личности. В тишине спальни, прерываемой лишь храпом Рона и сопением Невилла, Гарри погрузился в себя. Сначала ничего не происходило. Просто темнота под закрытыми веками и отдаленный шум собственного сердцебиения. Затем, постепенно, начали появляться образы. Длинный коридор с множеством дверей. Некоторые были яркими, новыми, другие — старыми, покрытыми паутиной. Некоторые оказались заперты, другие приоткрыты, позволяя увидеть проблески воспоминаний. Гарри мысленно прошел по этому коридору, рассматривая двери. За одной виднелись Дурсли, за другой — первая встреча с Макгонагл, за третьей — распределение. Но были и двери, за которыми скрывалось что-то темное. От них веяло холодом и страхом. Одна дверь в конце коридора привлекла его внимание. Она была обугленной, как после пожара, и из-под нее струился зеленоватый свет. Гарри потянулся к ней и в этот момент услышал — высокий, холодный смех. Тот самый смех из его снов. Он отшатнулся, и видение рассеялось. Гарри открыл глаза, тяжело дыша. Капельки пота выступили на его лбу, а шрам пульсировал тупой болью. — Что за черт? — прошептал он, пытаясь собраться с мыслями. Он вернулся к книге. Следующий шаг после визуализации места — создание барьеров. Книга предлагала представить стены, щиты, завесы — любую форму защиты, которая казалась интуитивно понятной. Гарри снова закрыл глаза, возвращаясь к образу коридора с дверями. На этот раз он представил, как стены становятся толще, двери — прочнее. Как коридор окутывается туманом, который скрывает его от посторонних глаз. Он работал над этим образом, пока усталость не взяла свое. Тогда Гарри закрыл книгу, спрятал ее в потайной карман на дне своего сундука и потушил свет палочки. Сон пришел быстро, но был беспокойным. Снова зеленый свет, высокий смех. Но теперь к ним добавились новые детали: рыжие волосы, падающие на пол женщины; мужской голос, кричащий "Лили, хватай Гарри и беги!"; и лицо — бледное, с красными глазами и щелями вместо ноздрей. Гарри проснулся на рассвете, чувствуя себя разбитым. Его пижама была пропитана потом, а во рту ощущался привкус меди, словно он прикусил язык во сне. Он тихо поднялся, стараясь не разбудить соседей по комнате, и направился в ванную. Холодная вода немного привела его в чувство, но образы из сна все еще стояли перед глазами. "Лили, хватай Гарри и беги!" Это был голос его отца? Последние слова Джеймса Поттера перед тем, как встретить свою смерть? Гарри никогда раньше не слышал этого в своих снах.

***

Даже несмотря на ночные кошмары, день у Гарри выдался на удивление хороший. Вечером он медленно брел по коридорам Хогвартса в сторону библиотеки, любуясь игрой вечернего солнца в высоких окнах. Каменные стены замка, пропитанные магией, казались теплее в золотистом свете заката. Даже лестницы сегодня вели себя прилично, не пытаясь отправить его в неожиданное путешествие на другой конец замка. Гарри засунул руки в карманы и улыбнулся собственным мыслям. Урок полетов превзошел все его ожидания. До этого момента он и представить не мог, насколько потрясающе чувствовать себя в воздухе — словно всю жизнь ему чего-то не хватало, а сегодня он наконец это нашел. — Поднимите правую руку над метлой и скажите "Вверх!", — командовала мадам Хуч, и метла Гарри прыгнула ему в руку с такой готовностью, будто только этого и ждала. Потом были инструкции о правильном положении тела, о том, как слегка оттолкнуться от земли и зависнуть в воздухе. Никаких происшествий, никаких драм — просто идеальный первый полет. Метла слушалась его, как продолжение собственного тела. Когда мадам Хуч позволила им пролететь короткий круг над полем, Гарри почувствовал, как что-то внутри него щелкнуло — встало на место. Ветер в волосах, легкость в теле, и это чувство свободы... Библиотека Хогвартса напоминала пустырь — особенно в субботний вечер, когда все нормальные одиннадцатилетние дети уже давно придумали что-то поинтереснее, чем шуршать страницами старых книг. Именно поэтому Гарри с некоторым облегчением обнаружил, что кроме него и вездесущей мадам Пинс здесь нашелся еще один добровольный узник храма мудрости. Сидел этот узник за столом у окна, как маленький генерал на поле битвы с невежеством — окруженная укреплениями из книг, пергаментами, исписанными аккуратным, но невероятно мелким почерком. Гермиона Грейнджер, единственный человек в школе, способный воспринимать многотомные талмуды как легкое чтение перед сном. Гарри пересек библиотеку, чувствуя на себе пристальный взгляд мадам Пинс. Он демонстративно поднял повыше "Введение в трансфигурацию средней сложности" — твердую валюту в мире библиотечных смотрителей, не вызывающую подозрений о возможном вредительстве книжному фонду. — Привет, — негромко произнес он, опускаясь на стул напротив Гермионы. — Не ожидал встретить здесь кого-то еще, кроме мадам Пинс. Я думал, она и книги проводят выходные наедине. Гермиона подняла взгляд от своих записей и слегка улыбнулась. От усердного чтения ее глаза слегка покраснели, а непослушные волосы выбились из наспех собранного пучка. — Гарри! Я думала, ты с Роном. Он с утра твердил, что хочет показать тебе какое-то "совершенно потрясающее" место у озера. — Он пошел с Дином и Симусом. Я сказал, что догоню их позже, — ответил Гарри, взглянув на стопку книг перед Гермионой, которая явно нарушала все законы гравитации. — Что ты изучаешь? Вряд ли это домашнее задание — его там от силы на один пергамент. Щеки Гермионы приобрели легкий румянец, и она попыталась (весьма неуклюже) прикрыть одну из книг своими записями. — Просто небольшой дополнительный проект для себя. Гарри наклонил голову, чтобы прочитать название книги, которую она пыталась спрятать, словно контрабанду. — "Расширенная трансфигурация: теория и практика"? Разве это не материал для третьего курса? — Пятого, вообще-то, — смущенно призналась Гермиона. — Профессор МакГонагалл сказала, что я могу брать книги из любого раздела, пока они не в запретной секции. — Впечатляет, — искренне сказал Гарри. — И как продвигается? Гермиона расслабилась, вспомнив, что Гарри такой же книжный червь. — Сложно, но интересно. Я пытаюсь понять теорию за трансфигурацией живых существ. Но единственное, что я поняла – о практике на пару лет можно забыть, это совсем другой уровень сложности по сравнению с превращением спичек в иголки. Она показала ему свои записи — аккуратные строчки текста, перемежающиеся сложными диаграммами и формулами. — В теории, — продолжила Гермиона, увлеченно жестикулируя, — можно трансфигурировать неживой предмет в живое существо, но для этого нужно не только изменить физическую форму, но и создать все внутренние системы: кровообращение, нервную систему, и так далее. Большинство волшебников просто представляют конечный результат, но настоящие мастера понимают процесс на глубоком уровне. Гарри слушал с возрастающим интересом. Он никогда не задумывался о магии в таких терминах. — То есть, чтобы по-настоящему превратить, скажем, чашку в крысу, нужно мысленно воссоздать всю анатомию крысы? — Именно! — воскликнула Гермиона, ее глаза сияли. — Причем не просто внешний вид, а каждую систему органов, строение. Чем лучше ты представишь, тем лучше результат. Вот почему это так сложно и изучается только на высших курсах. Она замолчала, внезапно осознав, что говорит слишком много и слишком быстро, как обычно, когда чем-то увлечена. — Извини, — пробормотала она. — Я увлеклась. — Нет-нет, это действительно интересно, — заверил ее Гарри. — Я никогда не смотрел на трансфигурацию с такой стороны. Для меня магия всегда была... ну, просто магией. Ты думаешь об этом как о науке. — Потому что это и есть наука, — твердо сказала Гермиона. — Просто с другими законами, чем те, что мы изучаем в обычном мире. Она закрыла книгу и внимательно посмотрела на Гарри. — А ты что делаешь в библиотеке? Тоже работаешь над "дополнительным проектом"? Гарри улыбнулся. Гермиона была слишком наблюдательной, чтобы ее можно было легко обмануть. — Можно и так сказать, — ответил он уклончиво. — Хотя мой не такой академический, как твой. Он положил руку на книгу по трансфигурации, которую принес с собой. — Вообще-то, я искал информацию о... снах, — сказал он, решив поделиться частью правды. — В последнее время мне снятся странные вещи, и я подумал, может, в волшебном мире сны имеют какое-то особое значение. Гермиона моментально заинтересовалась. — Какие сны? Гарри помедлил. Он не планировал вдаваться в детали, но что-то в искреннем интересе Гермионы заставило его открыться. — Мне кажется, я вспоминаю ту ночь, — тихо сказал он. — Когда Волдеморт убил моих родителей. Гермиона вздрогнула при имени темного волшебника, но не стала его поправлять. — О, Гарри, — прошептала она. — Это ужасно. — Да, не самое приятное пробуждение, — попытался пошутить он, но улыбка вышла кривой. — Раньше это были просто вспышки зеленого света и крики. Но теперь я слышу слова, вижу лица... Это становится все отчетливее. Гермиона сочувственно коснулась его руки. — Ты рассказывал кому-нибудь? Может, профессору Макгонагалл? Гарри покачал головой. — Пока нет. Я не уверен, что это не просто кошмары, вызванные тем, что я узнал о своем прошлом. Воображение умеет играть злые шутки. Гермиона кивнула, но по ее лицу было видно, что она не убеждена. — Если хочешь, я могу помочь поискать информацию, — предложила она. — В магическом мире сны действительно могут иметь особое значение. Есть целый раздел пророческих снов, вещих сновидений и так далее. — Буду признателен, — сказал Гарри с легкой улыбкой. — Две головы лучше, чем одна. Они немного помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Затем Гарри решил сменить тему. — Как тебе в Рейвенкло? — спросил он. — Нашла уже друзей среди своих? Гермиона напряглась, и Гарри понял, что случайно задел больную тему. — Все нормально, — сказала она слишком быстро. — Там все очень... умные. — И? — И... они все индивидуалисты, — вздохнула Гермиона. — Каждый занят своими исследованиями, своими интересами. Мы вежливы друг с другом, но... не то чтобы мы действительно общались. Не так, как вы в Гриффиндоре. Гарри кивнул. Он заметил это еще во время обедов в Большом зале. В то время как гриффиндорцы громко смеялись и обменивались шутками, студенты за столом Рейвенкло часто сидели с книгами, погруженные в чтение или тихие беседы, часто даже не в группах, а по двое-трое. — Иногда я думаю, что шляпа ошиблась, — тихо призналась Гермиона, глядя в окно. — Я всегда любила учиться, да, но я никогда не хотела делать это в одиночестве. Гарри посмотрел на нее, вспоминая их первую встречу в поезде. Гермиона была напористой, говорила без умолку и явно стремилась произвести впечатление. Но под этой маской скрывалась девочка, которая просто хотела найти свое место, быть принятой. — Шляпа не ошибается, — сказал он, — но это не значит, что ты должна ограничиваться общением только со своим факультетом. Он придвинулся ближе, понизив голос до заговорщического шепота. — Знаешь, я тут подумал... Что если создать межфакультетскую учебную группу? Ты, я, Рон, Невилл... Может быть, еще кто-нибудь, кого мы знаем. Мы могли бы собираться раз в неделю, практиковаться в заклинаниях, помогать друг другу с домашними заданиями. Глаза Гермионы загорелись. — Это... это отличная идея! Мы могли бы использовать пустой класс или даже библиотеку. И мы все могли бы учиться друг у друга. У каждого факультета есть свои сильные стороны. — Именно, — кивнул Гарри. — Ты могла бы помогать нам с теорией, я — с практикой заклинаний, Невилл знает много о растениях... — А Рон? Гарри задумался. — Ну... он отлично играет в шахматы. Это развивает стратегическое мышление, — он ухмыльнулся. — И потом, кто-то же должен создавать здоровую атмосферу лени и разгильдяйства, чтобы уравновесить наш энтузиазм. Гермиона рассмеялась, и это был приятный звук — искренний, без напряжения, которое часто слышалось в ее голосе. — Когда начнем? — спросила она, уже доставая новый лист пергамента, чтобы составить план. — Может, со следующей недели? — предложил Гарри. — Нужно сначала поговорить с ребятами и найти подходящее место. Гермиона кивнула, быстро набрасывая какие-то заметки. — Я составлю список тем, которые мы можем изучать, — сказала она. — И расписание занятий. И правила группы, чтобы все знали, чего ожидать... — Эй, — Гарри мягко положил руку на ее запястье, останавливая поток слов, — давай сначала просто соберемся вместе и посмотрим, как пойдет. Не нужно превращать это в еще один урок. Гермиона смутилась, но кивнула. — Ты прав. Извини, я опять слишком увлеклась. — Это не плохо, — улыбнулся Гарри. — Просто не забывай, что главная цель — не только учеба, но и общение. Они продолжили разговор, обсуждая уроки, преподавателей и жизнь в Хогвартсе. Гермиона постепенно расслаблялась, смеялась над шутками Гарри и даже рассказала пару забавных историй о своих соседках по комнате. Когда они наконец собрались уходить, было уже далеко за полдень. Мадам Пинс смотрела на них с подозрением, явно гадая, что двое первокурсников могли так долго обсуждать в ее владениях. — Спасибо за компанию, — сказала Гермиона, собирая свои книги. — Это был... хороший день. — Всегда пожалуйста, — ответил Гарри. — До встречи на ужине? — Конечно, — она улыбнулась. — Я буду ждать новостей о нашей группе. Они вышли из библиотеки вместе, но у лестницы их пути разошлись — Гермиона направилась к башне Рейвенкло, а Гарри решил поискать Рона и остальных. Гарри направился в сторону гостиной, стоило найти Рона и Невилла до ужина, обсудить их с Гермионой идею. Внезапно он услышал приглушенные голоса за углом. Он осторожно выглянул из-за угла. В нише у стены стояли близнецы Уизли, склонившись над каким-то пергаментом. Фред и Джордж — или Джордж и Фред, если быть точным. — Клянусь торжественно, что замышляю шалость и только шалость, — произнес один из близнецов, касаясь пергамента палочкой. — Филч на четвертом этаже, — сказал один, указывая на точку. — А его кошка? — спросил второй, словно речь шла о расположении вражеского снайпера. — В подземельях, рядом с кабинетом Снейпа. Удобно. — Тогда идем через третий коридор и... Они замолчали с синхронностью хорошо отрепетированного танца, заметив Гарри. На их лицах появились идентичные хитрые улыбки. — Ну-ну, — сказал один, — похоже, у нас гость. — Очень любопытный гость, — добавил второй. Гарри знал, вышел из укрытия, понимаю, что прятаться дальше бессмысленно. — Интересная вещица, — сказал он, кивая на пергамент, который близнецы складывали со скоростью профессиональных контрабандистов. — Что это? Какая-то магическая карта? — он попытался звучать небрежно, но его голос выдавал возбуждение. Близнецы переглянулись, ведя тот особый молчаливый разговор, на который способны только близнецы и женатые пары с тридцатилетним стажем. — Ты наблюдателен, Поттер, — сказал наконец один из них. — Да, это карта, — добавил второй. — Но не просто карта. — Это Карта Мародеров, — сказал Фред с гордостью. — Наша гордость и радость, позаимствованная из кабинета Филча еще на первом курсе. — "Позаимствованная" — интересный выбор слова, — заметил Гарри с усмешкой. — "Стратегически конфискованная" звучит слишком официально, — пожал плечами Джордж. — Карта Мародеров? — переспросил Гарри. — Что она показывает? — Хогвартс, — просто ответил Джордж, как будто это всё объясняло. — Весь Хогвартс, — уточнил Фред, широко разводя руками, словно обнимая невидимый замок. — Каждый коридор, каждый тайный ход. — И каждого человека внутри замка, — закончил Джордж с торжественностью фокусника, раскрывающего свой главный трюк. — Где он находится, куда идет, что делает. Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное. Такая вещь могла быть не просто полезной — это был буквально Святой Грааль. — Вы шутите, — выдохнул он наконец. — Это...как-то нереально, идеальный шпионский девайс для слежки, и вы просто так нашли его в каморке Филча? — Успокойся, Поттер, — усмехнулся Фред, похлопывая его по плечу. — Мы знаем, что это звучит невозможно. Но почему, ты думаешь, нас до сих пор не исключили? Гарри глубоко вдохнул. — Двести галлеонов, — выпалил он внезапно, удивив даже самого себя. — Двести галеонов. Прямо сейчас. — Д-двести галеонов? — заикаясь, произнёс Фред, впервые в жизни потеряв дар красноречия. — Да, — кивнул Гарри. — Прямо из моего сейфа в Гринготтсе. Мне просто нужно написать гоблинам. Близнецы снова обменялись взглядами, но на этот раз в их глазах читалось что-то похожее на шок, восторг и расчёт одновременно. — Ты серьёзно? — спросил Фред. — Абсолютно, — подтвердил Гарри. — Это самое полезное магическое изобретение, которое можно придумать в Хогвартсе. И мне здесь учиться еще семь лет. После секундной паузы близнецы одновременно кивнули, их лица расплылись в одинаковых ухмылках. — Договорились, Поттер, — сказал Фред, протягивая руку. — Хотя, честно говоря, — добавил Джордж, пожимая плечами, — мы бы согласились и на сто. Гарри пожал протянутую руку и усмехнулся. — А я бы заплатил и все пятьсот, — признался он. На лицах близнецов отразилось комичное разочарование. — Фред, — простонал Джордж, хватаясь за голову, — нас только что обвел вокруг пальца одиннадцатилетний ребёнок. — Нас ждёт великое будущее в бизнесе, — саркастически заметил Фред. — Карта твоя, — кивнул Джордж, передавая пергамент. — Мы уже запомнили все ходы. — А теперь, если ты не возражаешь, у нас есть дела... — И еще, — добавил Джордж, — чтобы очистить карту, просто коснись её палочкой и скажи "Шалость удалась". — А чтобы активировать, —продолжил Фред, — "Клянусь торжественно, что замышляю шалость и только шалость". Гарри кивнул, бережно сжимая пергамент в руках. — И если когда-нибудь тебе понадобится что-то из будущего ассортимента "Волшебных вредилок Уизли", то как главному инвестору... — Фред оставил предложение незаконченным с видом опытного продавца. — Буду знать, к кому обратиться, — улыбнулся Гарри. Гарри смотрел им вслед, чувствуя, что этот день стал еще лучше. Он осторожно спрятал карту во внутренний карман и направился искать Рона и Нэвилла. Определённо было о чём рассказать. Добравшись до гостиной Гриффиндора, Гарри обнаружил, что его рыжего друга там нет. Зато в углу, сгорбившись над учебником, сидел Невилл Лонгботтом. — Привет, Невилл, — сказал Гарри, подходя ближе. — Не видел Рона? Невилл вздрогнул, как будто его застали за чем-то постыдным. — Н-нет, Гарри. Он, кажется, с Симусом и Дином у озера. Гарри заметил название закрытой книги — "Базовые защитные заклинания". Стандартный учебник для первого курса, но судя по отчаянию на лице Невилла, он мог с тем же успехом читать продвинутый трактат по квантовой физике. — Проблемы с протего? — спросил Гарри, кивая на книгу. Невилл покраснел. — Я... я просто... — он вздохнул, опустив плечи. — У меня ничего не получается. Профессор Квирелл сказал, что если я не освою его до приемлемого уровня к следующему уроку, мне придётся заниматься дополнительно после занятий. Гарри опустился в кресло напротив. Карта Мародёров могла подождать. — Может, я могу помочь? — предложил он. — Я неплохо справляюсь с базовыми заклинаниями. Глаза Невилла расширились. — Ты... ты правда не против? — спросил он недоверчиво. — Конечно, нет, — Гарри пожал плечами. — Мы же друзья, верно? Невилл заморгал, словно это понятие было для него совершенно новым. Затем медленно, неуверенно кивнул. — Хорошо, — Гарри улыбнулся, доставая палочку. — Давай начнем с основ. Покажи мне, как ты держишь палочку. Следующий час прошел в попытках заставить палочку Невилла произвести хоть что-то, кроме блеклого подобия. Проблема была не в технике — Невилл знал движения и слова заклинаний почти наизусть. Проблема была в его уверенности — вернее, в её полном отсутствии. — Ты слишком боишься ошибиться, — заметил Гарри, наблюдая, как Невилл в очередной раз пытается вызвать свет. — Магия чувствует это. Ты должен верить, что заклинание сработает. — Легко сказать, — пробормотал Невилл, опуская палочку. — Ты же Гарри Поттер. У тебя всё получается с первого раза. Гарри фыркнул. — Ты видел, как Снейп отчитывал меня за мои зелья? Я безнадежен в них. Невилл слабо улыбнулся, но затем его лицо снова стало серьезным. — Просто... моя бабушка всегда говорит, что я должен быть достоин своих родителей. Что они были великими волшебниками. А я... я даже простейшее заклинание не могу выполнить. Гарри замер. Он вдруг осознал, что почти ничего не знает о семье Невилла, кроме того, что его воспитывала бабушка. — Твои родители... они... — Гарри замялся, не зная, как правильно спросить. — Они живы, — тихо сказал Невилл, глядя на свои руки. — Но они... они в больнице Святого Мунго. В отделении долговременных повреждений от заклинаний. Гарри почувствовал, как его желудок сжался. Он никогда не задумывался, что у тихого неуклюжего Невилла может быть своя трагедия. — Что случилось? — спросил он, хотя уже подозревал ответ. Невилл долго молчал, и Гарри решил, что он не ответит. Но затем, очень тихо, почти шепотом, Невилл начал говорить. — Это было после падения Сам-Знаешь-Кого. Группа Пожирателей Смерти пришла к нам домой. Они искали своего хозяина, думали, что мои родители знают, где он. Они... они пытали их заклинанием Круциатус, пока... — его голос дрогнул, — пока мои родители не сошли с ума. Гарри почувствовал, как холодная ярость поднимается внутри него. Его собственные родители были убиты сразу, мгновенно. Но родители Невилла... на мгновение он представил, каково было бы навещать Лили и Джеймса Поттеров в больнице, зная, что они живы, но никогда не узнают его. — Мне очень жаль, Невилл, — сказал он, и эти простые слова казались такими недостаточными. — Я горжусь ими, — неожиданно твердо сказал Невилл, подняв глаза на Гарри. — Они не сдались. Они ничего не сказали. Они были настоящими гриффиндорцами. — Он снова опустил взгляд. — Вот почему я так боюсь не оправдать их надежд. Что бы они подумали, увидев меня сейчас? Такого... бесполезного. — Они бы гордились тобой, — без колебаний сказал Гарри. — Чем? — горько усмехнулся Невилл. — Тем, что я роняю всё, к чему прикасаюсь? Забываю пароль от гостиной? Не могу даже заставить метлу подняться с земли? — Тем, что ты продолжаешь пытаться, — сказал Гарри. — Знаешь, Невилл, мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Невилл посмотрел на него со скептическим недоумением и слабо рассмеялся. — Мы? Похожи? Гарри, прости, но это... это просто смешно, — он покачал головой. — Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты сильный, летаешь на метле как профессионал, не боишься ничего и никого... а я? — он развел руками. — Я боюсь собственной тени. Гарри улыбнулся, но в его улыбке была странная горечь. Он оглянулся по сторонам — в гостиной кроме них никого не было — и пересел ближе к Невиллу. Гарри некоторое время смотрел на огонь в камине, собираясь с мыслями. — Ты видишь меня таким сейчас, — тихо начал он. — Но ты не видел, каким я был всего несколько лет назад. Знаешь, где я жил до Хогвартса? В чулане под лестницей. — Что? — Невилл не мог скрыть шок. — Мои тётя и дядя... они ненавидят магию. И меня заодно, — Гарри говорил почти без эмоций, словно рассказывал о ком-то другом. — Они никогда не рассказывали мне о моих родителях. Сказали, что они погибли в автокатастрофе. Я даже не знал, что я волшебник, пока не начал неосознанно использовать магию. Лицо Невилла выражало смесь недоверия и растущего гнева. — Но... но ты же Гарри Поттер! — Для них я был просто обузой, которую им навязали, — пожал плечами Гарри. — Знаешь, что такое свободный день? Это когда мой кузен Дадли со своими дружками не играли в «Охоту на Гарри». Их любимое развлечение — поймать меня и избить. Пять против одного — отличные шансы, правда? Невилл побледнел. — Но почему ты... почему ты никому не сказал? — Кому? — невесело усмехнулся Гарри. — Учителям? Дадли всегда был «милым мальчиком, который никогда бы такого не сделал». А я — лжецом и хулиганом. Он замолчал, затем продолжил еще тише: — У меня не было ни единого друга, Невилл. Я был худшим в классе — специально, потому, что если бы мои оценки были лучше, чем у Дадли, меня бы заперли в чулане на неделю. Я носил его обноски, которые были мне в четыре раза больше. Я готовил им завтрак каждое утро с шести лет, а сам порой не ел весь день. И меня наказывали за малейшую провинность — запирали в чулане, не кормили, заставляли выполнять всю работу по дому... На лице Невилла читалось чистое потрясение. — Почему? — только и смог выдавить он. — Как они могли? — Потому что они боялись и ненавидели всё, что отличалось от их «нормальности», — ответил Гарри. — А я был живым напоминанием о мире, который они отрицали. — Но потом я обнаружил в себе магию, хотя на тот момент даже не понимал, что это. Вселенная дала мне шанс перестать быть грушей для битья. Я поклялся себе, — твердо сказал Гарри, — что никогда больше не буду жертвой. Что не позволю никому запугивать себя. Он положил руку на плечо Невилла. — Ты говоришь, что боишься разочаровать своих родителей. Невилл, но тебе не нужно быть Гарри Поттером, чтобы они гордились тобой. Будь Невиллом Лонгботтомом — мальчиком, который продолжает пытаться, несмотря ни на что. Мальчиком, который никогда не сдаётся, даже когда все вокруг смеются. И поверь мне, тогда тебе не будет стыдно посмотреть им в глаза. — Гарри, спасибо, — сказал он. —... за то, что рассказал мне свою историю. Я никогда бы не подумал... — он покачал головой. — Знаешь, я всегда думал, что ты родился героем. Что это просто... у тебя в крови. — В крови у меня только упрямство, — усмехнулся Гарри. — И, возможно, немного таланта к неприятностям. Остальное — работа. Они сидели молча, наблюдая, как свет от заклинания Невилла танцует на стенах гостиной. Два мальчика, лишённые родителей из-за одного и того же тёмного волшебника, но нашедшие общую почву в своих потерях. — Знаешь, — сказал наконец Гарри, — я организую учебную группу. Я, Рон, Гермиона, может быть, ещё кто-нибудь. Мы будем встречаться раз в неделю, практиковаться в заклинаниях, помогать друг другу с домашними заданиями. Ты должен присоединиться. — Я? — удивился Невилл. — Но я же всех буду задерживать. — Чушь, — уверенно сказал Гарри. — У каждого из нас есть сильные и слабые стороны. Гермиона гений в теории, но иногда слишком увлекается деталями. Рон... ну, Рон просто Рон. — Он усмехнулся. — А я слышал, что ты отлично разбираешься в травологии. Профессор Стебль всегда хвалит твою работу. Невилл покраснел от похвалы, но на этот раз не от смущения, а от гордости. — Я люблю растения, — признался он. — Бабушка говорит, это пустая трата времени, но... — Но ничего подобного, — перебил его Гарри. — Это твой талант. И в нашей группе он будет очень полезен. Невилл робко улыбнулся и кивнул. — Тогда... я с радостью присоединюсь. — Отлично! — Гарри встал. — Я сообщу тебе, когда мы решим, где и когда встречаться. А пока продолжай практиковаться с Протего. И помни — это твоя магия, не твоей бабушки и не твоих родителей. Невилл кивнул, его лицо выражало решимость, которую он никогда раньше не видел. Гарри улыбнулся и направился к выходу из гостиной. С Роном он встретится позже. У него было ещё много дел на сегодня, включая исследование новой карты.