Часть 24

Квирелл с легким хлопком аппарировал в свой кабинет. Ноги подкосились и ему пришлось опереться рукой о стену. Мышцы лица непроизвольно дернулись от боли — состояние становилось все хуже. Нужно было торопиться. Он осторожно подошёл и направился к шкафу, чтобы собрать необходимые вещи. Все прошло по плану, но времени оставалось мало. — Добрый день, профессор. От задуманного его прервал спокойный голос. Квирелл медленно обернулся. У двери стоял Гарри Поттер, палочка крепко зажата в руке. Свет из окна бросил тень на лицо мальчика, скрывая выражение глаз. — Ах, добрый день, Поттер, — небрежно проговорил Квирелл, пытаясь скрыть потрясение. — Не знал, что ученикам можно покидать Хогвартс во время занятий. Минус десять баллов с Гриффиндора. Гарри не улыбнулся. Его лицо осталось неподвижным, как маска. Рука Квирелла осторожно потянулась к карману, но замерла на полпути. — Не стоит, профессор, — тихо предупредил Гарри. — Вы не в том состоянии. Если полезете за палочкой, я сломаю вам руку. Угроза прозвучала как обещание. За этот год мальчишка изменился, стал опаснее. Как учитель он был горд, но сейчас это только мешало. Квирелл усмехнулся. Боль отступила на второй план. — И зачем вы проникли в мой дом? Не помню, чтобы высылал вам приглашение. Гарри молчал. В тишине слышалось лишь потрескивание догорающих углей в камине. Эмоции на лице мальчика сменялись одна за другой. Было много всего, что он хотел сказать, но не мог сформулировать. Наконец он просто спросил: — Почему? Квирелл приподнял бровь, изображая недоумение, хотя прекрасно понимал, о чем он. — Будьте выразительнее в своих мыслях, Поттер. Почему — что? — Почему вы работаете на террориста и убийцу? — голос Гарри звенел от напряжения, он потихоньку начал закипать. — Вы ради выживания помогаете тому, кто уничтожил тысячи магов и маглов, ввергнул в хаос магическую Британию. «Убил моих родителей» — хоть эти слова и не прозвучали, но Квирелл отчетливо их слышал. Он смотрел на мальчика несколько долгих секунд. Сейчас стоило его успокоить, рассказать, что все не так и уверить в своей правоте, но… — Плевать я хотел на их жизни, если вопрос стоит о моей, — ответил он обезоруживающей честностью. — Почему я вообще должен об этом заботиться? Он сделал шаг вперед. Гарри поднял палочку, но не спешил атаковать. — Да и вы, Поттер, прикрываетесь заботой о каких-то неизвестных вам людях, делаете вид, что вам есть до них дело — продолжил Квирелл, внимательно наблюдая за реакцией мальчика. — Но самом деле вас задевает только то, что вы считаете, что я предал лично вас. Гарри молча начал злиться. В его глазах мелькнула тень — слова попали в цель. Он не хотел признавать, что профессор прав. И это доводило до бешенства. Звенящая тишина повисла между ними, нарушаемая лишь тиканьем часов. — Вам кажется, что я что-то должен вам, Поттер? — Квирелл покачал головой, и на его лице мелькнула гримаса боли, которую он тут же подавил. — Я обучил вас, дал силу и возможности. Но ничего не требовал взамен. Он сделал еще один шаг вперед. Гарри крепче сжал палочку, но Квиррелл не обратил на это внимания. — Мы не заключали никаких договоров, — продолжил он. — Не давали клятв. Я учил вас, потому что видел потенциал. Вы учились, потому что хотели стать сильнее. Чистый прагматизм с обеих сторон. — Вы лгали мне, — процедил Гарри сквозь зубы. — Все это время. — Неужели? — Квиррелл изобразил удивление. — Когда именно я солгал вам, Поттер? Когда говорил, что мир опасен? Когда учил вас защищаться? Когда показывал, как использовать вашу силу? Он сделал еще один шаг, и теперь между ними оставалось не больше трех метров. — Я никогда не притворялся добрым волшебником из детских сказок, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я никогда не обещал вам быть тем, кто ставит мораль выше выживания. Гарри сохранял настороженное выражение лица, но в глазах плескалась буря эмоций. Квиррелл видел это и продолжал давить. — Я спрашивал вас однажды, Поттер: что бы вы отдали, чтобы защитить то, что вам дорого? — он сделал паузу. — Так вот, я отдаю все, чтобы защитить единственное, что дорого мне — мою жизнь. — Есть другие способы, — возразил Гарри. — Дамблдор мог бы... — Дамблдор! — зло выплюнул Квиррелл, и впервые его маска безразличия треснула. — Великий и мудрый Альбус Дамблдор, который жертвует пешками с такой легкостью, что даже не замечает этого. Его лицо исказилось от гнева, он сделал резкое движение рукой, и Гарри напрягся, готовясь отразить атаку, но Квиррелл лишь рванул воротник своей мантии. Пуговицы разлетелись по полу. — Смотрите! — он обнажил бледную кожу груди, испещренную черными линиями, которые двигались, пульсировали, словно живые существа под кожей. — Вот, что со мной происходит! Вот, что этот проклятый мир сделал со мной, когда я всего лишь пытался что-то узнать, что-то изучить! — Квирелл устало выдохнул опуская руку. — И у меня нет времени на ваши детские игры. Хотите закончить всё сейчас — вперёд. Нет, так не мешайте мне. Если он хотел вывести его на эмоции, ему это удалось. Гарри вскинул руку. Массивный дубовый стол с треском рассыпался в труху. Паркет треснул, разлетаясь в мелкие щепки. Он стоял, тяжело дыша и уставившись куда-то в сторону. Квирелл спокойно окинул взглядом разрушение, но ничего не сказал. Он по-прежнему был спокоен, хотя внутри всё клокотало от смеси восторга и раздражения. Будь на этом месте он, украшал бы своими останками каждый дюйм кабинета. Гарри отступил от двери, молча отойдя в сторону. Он не опускал палочку, но и не целился ею прямо в профессора. Четко обозначенная позиция — не атака, но и не капитуляция. — Помните наш первый разговор о врагах, профессор? — спросил Гарри, прислонившись спиной к книжному шкафу. Квиррелл усмехнулся, медленно опуская ворот рубашки, скрывая извивающиеся под кожей черные линии. — Я помню каждый наш разговор, Поттер. — Вы говорили, что нужно делать с настоящими врагами, — Гарри не сводил глаз с Квиррелла, отмечая каждое его движение. — Что враг — это тот, кто стремится уничтожить то, что для тебя важно. Атмосфера в комнате изменилась, воздух словно стал плотнее, тяжелее. Между ними возникло что-то новое — не угроза, но понимание, что они стоят на перекрестке, где каждое слово может определить, в каком направлении они пойдут дальше. — А вы мой враг, профессор? — тихо спросил Гарри. Этот вопрос, простой и прямой, повис между ними. Квиррелл внезапно осознал, что от его ответа сейчас зависело, уйдет ли он отсюда живым. Не потому, что мальчишка мог его победить — хотя, кто знает, на что способен разъяренный Поттер с его необычными способностями? А потому, что честность в этот момент имела значение. Поттер искал не оправданий, а правды. Квиррелл не смог сдержать короткий смешок. Ситуация была абсурдной до боли — он, умирающий маг с десятилетиями опыта, стоял перед одиннадцатилетним мальчишкой, и от его слов зависела его судьба. Но смех быстро перешел в сухой кашель, и он прикрыл рот ладонью. На ней остались капли крови. — Нет, Поттер, я вам не враг, — сказал он наконец, выпрямляясь и глядя Гарри прямо в глаза. — Я умирающий человек, которому наплевать на идеалы, на политику и на чужие жизни. Но лично вам я не враг. Гарри молчал, изучая его. Квиррелл мог почти физически ощущать, как мальчик взвешивает каждое его слово, ищет подвох, проверяет на искренность. — Вы действительно верите, что он может вам помочь? Что он исцелит вас? — спросил Гарри, и в его голосе звучала горечь. — Волдеморт не из тех, кто помогает другим. Квиррелл усмехнулся, и на этот раз в его улыбке была настоящая печаль. — Нет, Поттер, я не так наивен. Тёмный Лорд использует меня, как и всех остальных. — Он посмотрел на свои руки, где черные линии проклятия уже начали проступать сквозь кожу. — Но когда выбор стоит между определенной смертью и призрачным шансом на жизнь... что бы вы выбрали? Гарри не ответил, но это и не требовалось. Они оба знали ответ. — А теперь, Поттер, мы подошли к решающему моменту. Что вы намерены делать? Попытаетесь остановить меня? Позволите уйти? Или же... — он сделал паузу, — пойдете со мной? Гарри вздрогнул. — Пойти с вами? — переспросил он. — Зачем? — Потому что Дамблдор никогда не расскажет вам всей правды, — просто ответил Квиррелл. — Он верит в свои идеалы настолько сильно, что готов пожертвовать вами ради них. Для него вы — оружие против Тёмного Лорда, не более того. Квиррелл сделал еще один шаг вперед. — Я могу научить вас выживать, Поттер. Не просто стрелять заклинаниями, а действительно выживать в мире, который никогда не будет к вам добр. И я никогда не буду лгать вам о том, что поставлено на кон. Гарри опустил голову, волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз. Он молчал так долго, что Квиррелл начал думать, что мальчик просто не знает, что ответить. Наконец он поднял взгляд. В зеленых глазах плескалось что-то, чего Квиррелл не ожидал увидеть — сожаление, смешанное с твердой решимостью. — Я не могу пойти с вами, профессор, — тихо сказал он. — У меня есть обязательства здесь. Люди, которых я не могу оставить. Квиррелл кивнул, словно ожидал этого ответа. — Конечно, Поттер. Лояльность — великая добродетель для гриффиндорца. — В его голосе не было насмешки, только усталость. — Тогда мы вернулись к прежнему вопросу: вы попытаетесь остановить меня? Гарри долго смотрел на него, потом медленно покачал головой. — Нет, — сказал он. — Не сегодня. Но если окажетесь на его стороне в будущем, никаких разговоров не будет. Квиррелл поклонился, как фехтовальщик перед началом дуэли — жест уважения к достойному противнику. — Справедливо, Поттер. В таком случае, я могу идти? Гарри отступил от двери, полностью освобождая проход. Квиррелл направился к выходу, но на пороге остановился. — В дальней комнате, Поттер, — сказал он, и его голос был тихим, но ясным. — Там лежит одна вещь. В шкатулке. Пригодится против... него. Не открывайте её. Ни при каких обстоятельствах. Отнесите Дамблдору, как есть. Защиту с хранилища я сниму. Гарри нахмурился, но не успел ничего сказать. Квирелл поднял руку, словно останавливая его. — И берегите себя, Поттер, — добавил он, и в его тоне промелькнула странная нотка — не насмешка, не сожаление, а что-то среднее, чего Гарри не мог разобрать. — Вам ещё многое предстоит. Он шагнул за порог, но в последний момент остановился, и его губы тронула знакомая кривоватая ухмылка. — Сами бы вы сюда не добрались, — бросил он через плечо. — Меня кто-то ждёт снаружи? Гарри ухмыльнулся, но сразу же постарался скрыть секундное веселье за серьезным лицом: — Снейп. Квирелл хмыкнул, и в этом звуке было больше веселья, чем должно было быть у человека, балансирующего на грани. — Ну, надеюсь, Северус не слишком обидится, если я не попрощаюсь. Всего хорошего. Дверь за ним захлопнулась с тихим стуком, и через мгновение Гарри услышал резкий хлопок аппарации, эхом разнёсшийся по пустому коридору. Тишина, что последовала за этим, была оглушающей. Он стоял, глядя на пустое место, где только что был Квирелл, и чувствовал, как в груди бурлит смесь из гнева и растерянности. Наконец, он заставил себя двинуться. Комната, о которой говорил Квирелл, была за тяжёлой дубовой дверью в дальнем углу здания. Гарри толкнул её, и петли скрипнули, протестуя. Внутри было темно, пахло пылью и… кровью? — запах, что оставляет привкус железа на языке. Его взгляд упал на стол в центре, где стояла шкатулка. Простая, деревянная, с резьбой, напоминающей змеиные кольца. Ничего особенного, но от одного её вида по спине пробежал холодок. Шрам на лбу вдруг запульсировал — не резко, но настойчиво. Гарри замер, чувствуя, как что-то в шкатулке тянет его, зовёт, шепчет на языке, который он не понимал, но ощущал всем нутром. Это было не просто искушение — это было давление, требующее открыть и прикоснуться... Он стиснул зубы и сосредоточился, воздвигая ментальные щиты. Воображаемые стены встали между ним и этим шёпотом, отрезая его. Шрам всё ещё ныл, но зов стал тише, глуше, словно доносился из-под воды. Гарри шагнул к столу, не отводя глаз от шкатулки. Его рука дрогнула, но он заставил себя протянуть её и взять предмет. Дерево было холодным, почти ледяным, и на миг ему показалось, что оно шевельнулось под пальцами. Он стряхнул это ощущение, крепче сжал шкатулку и повернулся к выходу. Снейп встретил его прямо на пороге убежища. Его взгляд скользнул к шкатулке, и бровь профессора чуть дрогнула — едва заметно, но Гарри, после общения с Сарой, хорошо подмечал такие детали. — Нашли, что искали, Поттер? — Голос, как всегда, был пропитан ядом, но в нём сквозило что-то ещё. Не любопытство. Скорее… настороженность. Гарри кивнул, сжимая шкатулку чуть крепче. — Да. Снейп шагнул ближе. — Что там произошло? — спросил он, внимательно в него вглядываясь. Гарри стиснул зубы. — Всё нормально. — Вы понимаете, Поттер, что если какая-то защита сработала, то мы должны срочно проверить вас. Иногда даже секунды решают... — Профессор. — он прервал его, не желая слушать дальше. — Ничего не произошло. Просто неприятные воспоминания. И… нам нужно вернуться. Передать это директору. Снейп прищурился, но спорить не стал. Он протянул руку, и Гарри, помедлив, отдал шкатулку. Пальцы профессора сомкнулись на дереве, и на миг показалось, что он почувствовал то же, что и Гарри — лёгкий укол холода. Но ничего не сказал, только коротко кивнул. — Держитесь, — бросил он, и воздух вокруг них сгустился, завибрировал. Хлопок аппарации прогремел в ушах, и мир завертелся. Хогвартс встретил их гулкой тишиной коридоров. Снейп шёл впереди, держа шкатулку с очевидным отвращением. У лестницы он остановился и обернулся. — Вам стоит отдохнуть, Поттер, — сказал он, и в голосе не было привычной насмешки. — Я сам передам это Дамблдору. Он позовёт вас когда прибудет, когда будет нужно. Гарри открыл рот, чтобы возразить — в груди ещё бурлило упрямство, желание держать всё под контролем. Но чувствуя, как наваливается усталость, он выдохнул и кивнул. — Ладно. До встречи профессор. Снейп смотрел ему вслед, пока шаги Гарри не стихли за поворотом. Его пальцы стиснули шкатулку, и в глазах мелькнула тень тревоги, которую он тут же спрятал за привычной маской. *** Снейп сидел в своём кабинете, ожидая возвращения директора. Он откинулся в кресле, пальцы постукивали по подлокотнику. Мысли о войне, о выборе, что он сделал годы назад, кружились в голове, неожиданно нахлынув в этот момент. Служить Дамблдору? Предать Тёмного Лорда? Или просто выжить, лавируя между двумя огнями? Каждый шаг был игрой на грани, и он до сих пор не знал, правильные ли карты разыграл. Серебристая вспышка разорвала полумрак. Патронус Дамблдора — феникс — завис над полом, и голос директора, спокойный, но твёрдый, эхом отдался в комнате: «Северус, жду в кабинете». Свет угас, оставив лишь тишину. Снейп поднялся, стряхнув оцепенение. Схватив шкатулку, он направился к выходу. Кабинет Дамблдора встретил теплом и запахом лимонных леденцов. Сам директор стоял у окна, глядя на звёздное небо. Он обернулся, и лицо его, вопреки всему, казалось невредимым — ни следа битвы, только усталость в уголках глаз. — А, Северус, проходи, — сказал он, жестом указывая на кресло. — Нам есть о чём говорить. Снейп опустился на стул, положив шкатулку на колени. — Как всё прошло? — спросил он, голос ровный, но с лёгкой хрипотцой. Дамблдор пожал плечами, будто обсуждал погоду. — Не хорошо и не плохо. Том ускользнул, Квирелла пришлось отпустить. Но теперь я догадываюсь, как ему удалось пережить ту ночь. Учитывая характер Тома, можно было подумать об этом и раньше. Но теперь остался вопрос насколько он безумен оказался в своем стремлении. Он шагнул к столу и небрежно вытащил из мантии философский камень. Красный отблеск заиграл на его гранях, бросая блики. Дамблдор положил его между ними, как шахматную фигуру. Снейп прищурился и бровь поползла вверх. — Фальшивка, — сказал Дамблдор, отвечая на немой вопрос. — То есть он забрал его? — уточнил Снейп, стараясь скрыть дрожь. Дамблдор покачал головой, и в глазах мелькнула искра веселья. — Нет, Том ушёл ни с чем, даже без тела. Это Квирелл. — Он усмехнулся, как человек, оценивший чужую шутку. — Он изначально не собирался отдавать камень или доверять Тому. Меня же использовал, чтобы разобраться с ним, не подставляясь. Прекрасный спектакль. Теперь, даже если Том вернётся, будет думать, что камень у меня. Снейп нахмурился, пальцы стиснули шкатулку. — Почему вы говорите об этом, будто восхищаетесь? Дамблдор улыбнулся, но в улыбке не было тепла — только холодная уверенность. — Нет ничего зазорного в том, чтобы признать мастерство соперника. Камень я верну, но стоит отдать должное Квиреллу, он оказался умнее, чем я считал. – Мистер Поттер обнаружил это в убежище Квиррелла, – сказал Снейп, переходя к принесённому артефакту. Дамблдор мгновенно насторожился. Он отложил фальшивый камень и наклонился вперёд, пристально глядя на шкатулку. – Интересно, – прошептал он. – Очень интересно. Без колебаний Дамблдор взмахнул палочкой над шкатулкой. Воздух вокруг неё заискрился разноцветными огоньками, образуя сложный узор. – Что там, Альбус? – нетерпеливо спросил Снейп. Дамблдор поднял на него взгляд. – Крестраж, Северус. Часть души Тома, – он покачал головой. – Квиринус каким-то образом обнаружил его. – Крестраж? – Снейп побледнел ещё сильнее, чем обычно. – Вы уверены? – Абсолютно. Я и так догадывался, после нашей встречи. Теперь сомнений нет. – кивнул Дамблдор. Он сделал паузу, погружённый в глубокие размышления. – Но почему Квиррелл держал его у себя? – спросил Снейп. – Страховка – ответил Дамблдор. – Возможно решил, что избавиться от одного врага – Тома – и сохранить другого – меня – в качестве противовеса выгоднее, чем позволить одной стороне получить абсолютное преимущество. Снейп покачал головой. – Тонкий расчёт. – Действительно, – согласился Дамблдор. – Хотя, – добавил он тише, почти для себя, – я не могу не задаться вопросом: сколько ещё таких крестражей создал Том? Он не закончил мысль, но Снейп видел, как тревога в его глазах растёт. – А что с Поттером? – спросил зельевар, меняя тему. Дамблдор вздохнул. – Я сам поговорю с ним, после нашей беседы. Нам стоит еще кое-что обсудить. Пока свечи в кабинете директора догорали, они со Снейпом погрузились в обсуждение насущных дел. *** За несколько часов он успел отдохнуть и все осмыслить. Беседа с Квиррелом ослабила тот узел, что образовался на душе за этот год и теперь предстояло расставить все точки в отношениях с директором. Гарри шагнул в кабинет и увидел Дамблдора, стоящего у окна. – Присаживайся, пожалуйста, – сказал Дамблдор, указывая на кресло. – У нас много важных тем для обсуждения. Гарри сел, не сводя глаз со шкатулки. Дамблдор заметил это и кивнул. – Да, это очень интересный артефакт, который вы с профессором Снейпом обнаружили. Он указал на чёрную шкатулку. – Здесь находится диадема Райвенкло. Но в нашем случае это уже крестраж – магический объект, в котором Волдеморт спрятал часть своей души. Именно поэтому он не умер той ночью, когда напал на тебя и твоих родителей. Гарри моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. – Часть души? Но как... – Это довольно темная магия, – объяснил Дамблдор. – Разделение души путём убийства, чтобы достичь подобия бессмертия. Если физическое тело уничтожено, часть души, спрятанная в крестраже, удерживает основную часть в мире живых. Не самый практичный способ, но Волдеморт никогда не отличался терпением и здравомыслием. Гарри уставился на шкатулку с новым пониманием. – И Квиррелл держал его у себя? Зачем? – Возможно, страховка на случай обмана от Волдеморта, – Дамблдор улыбнулся, – но в свете последних событий, думаю, что попытка задобрить меня. Он встал и начал ходить по кабинету. – Однако его предательство даёт нам преимущество. Если у Волдеморта есть крестражи – а я подозреваю, что он создал больше одного – то нужно уничтожить все, чтобы убить его окончательно. Гарри молча слушал и анализировал информацию. – Зачем вы мне все это рассказываете? – спросил он, после размышлений – Когда дело касалось Квирелла, я мог понять. Но тут... Дамблдор остановился и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. – Я вижу в тебе союзника, Гарри. Не сейчас, а через несколько лет. Вижу в тебе потенциал равный, а возможно и превосходящий мой. – сказал он наконец. – И раз уж я лишил тебя одного учителя, то считаю своим долгом возместить потерю. Со следующего года я начну обучать тебя сам. Гарри почувствовал странную смесь гордости и подозрения. Дамблдор, величайший волшебник современности, будет его учителем. Но это означало, что выкрутиться уже не удастся. – Сколько, по-вашему, ещё может быть крестражей? – спросил он, глядя на шкатулку. Дамблдор задумался. – Волдеморт всегда был одержим символизмом. Нужно разузнать о его прошлом. Друзья, профессора. Я займусь сбором информации. – Если он использовал один артефакт основателя для крестража, – медленно сказал Гарри, вспоминая историю Хогвартса, – то, возможно, стоит проверить и остальные? Дамблдор улыбнулся. – Отлично, Гарри. Именно об этом я и думал, – он встал и подошёл к портрету одного из прежних директоров, погружённый в раздумья. – Я рад, что не ошибся в тебе, – сказал он наконец, поворачиваясь. – У тебя острый ум и доброе сердце – редкое сочетание, которое делает тебя сильнее, чем ты думаешь. Гарри смутился от похвалы, но постарался не показать этого. – Что теперь? – спросил он. – Что мы будем делать с... этим? – он кивнул на шкатулку. – Уничтожим, – просто ответил Дамблдор. – Но это подождёт до завтра. А сейчас тебе стоит отдохнуть. Последние дни были... насыщенными. – Спокойной ночи, профессор, – сказал он тихо. – Спокойной ночи, Гарри, – ответил Дамблдор, и его голос был мягким, почти отеческим. – И помни: в Хогвартсе всегда окажут помощь тем, кто в ней нуждается. Гарри вышел, и тяжёлая дверь закрылась за ним с тихим щелчком.