Вместе.

Во взгляде Яна можно было прочитать многое. Из нас двоих одежды не было именно на мне, и это я должна была чувствовать себя уязвимой. Но казалось, что сегодня именно Ян был наг передо мной, душой и телом. Смешались страсть и обожание. Тяжело дыша, Ян положил ладонь мне на солнечное сплетение. Поднялся выше, к шее, бережно обхватывая ее, заставляя меня приподнять голову. – Не думал, что когда-нибудь буду жалеть о руках так сильно, как сейчас. Я надеялся почувствовать, но нет. Словно не касаюсь тебя вовсе. Тоска и желание. Интересно было слышать это. После того, что вытворяли его пальцы несколько мгновений назад. Не было ни одного рваного движения: только решительность. Я улыбнулась. – Ты… можешь почувствовать меня иначе. О. Кажется, мы оба представили это. Ян прищурился. Я прикусила губу. Уверенность. В нас. В том, что все-таки должно было произойти. Мужчина притянул меня к себе за шею, ловя мои губы. И вновь уложил спиной на кровать. Я впилась пальцами в напряженные руки, расставленные по обе стороны от меня. От ногтей оставались розовые полосы. – Сильнее. Так, чтобы я почувствовал, – трепетный поцелуй в верхнюю губу, укус в нижнюю. Я надавила на кожу, царапая. Поднялась теми же движениями выше по плечам, обходя бинты. А после легким толчком в грудь заставила Яна отстраниться, чтобы суметь полюбоваться своей работой. Мужчина был светлее меня, и красные полосы сразу зарделись вдоль. Все точно заметят. Поползет мерзкий слух, и начальство встанет против. Будет, не высказываясь откровенно, стараться разлучить, давая неудобные для встреч задания. Но когда мы исполняли приказы, игнорируя собственные планы? Пока я ликовала, Ян стянул с себя одежду. Теперь мы были на равных. Чужой язык увлек меня в новый поцелуй, глубокий и ненасытный. Чужое возбуждение касалось меня внизу, и это было жарко, ново. Я плавилась от чужого желания, цеплялась за спину мужчины, царапая и лаская уже без разбора. Чтобы так пылко воссоединяться, люди обычно надолго расстаются. Для нас же каждый день вместе был сродни мучениям. Вместе – но нельзя дотронуться. Вместе – но обстоятельства. Вместе – но очень далеко, за каменной стеной. Я медленными, аккуратными шагами пробиралась через границы. Наощупь. Впервые самостоятельно возжелав быть с кем-то. И теперь, когда Ян хотел меня так же сильно, как и я его, было безумно хорошо. Мужчина отодвинулся, чтобы повернуть меня на бок. Он все еще жадно осматривал меня целиком – видимо, сам не мог поверить. Видимо тоже хотел, чтобы завтра не наступало. Я прикусила костяшку указательного пальца, когда почувствовала член у своей промежности. Взгляд, вновь учтиво спрашивающий разрешения, мой кивок – и у меня перед глазами заплясали звезды. Я вцепилась свободной рукой в простынь. Напряглась, готовясь сразу принять все, на что согласилась. – Так вот какая ты, Лэйн, – выдохнул Ян. – Да, теперь я чувствую. Он ненадолго замер, позволяя нам обоим привыкнуть. А потом поместил обе руки мне на бедро, одним движением придвигая меня до упора. Я прикусила палец сильнее, чтобы не заскулить от забытого чувства наполненности. С пальцами было не так. Здесь – интимнее, теснее; от ощущения пульсации наших тел поджались пальцы на ногах. Первый толчок был слабым, но таким тягучим и сладостным, что я застонала. Ян схватил мою руку, которой я старалась закрыть себе рот, и потянул ее на себя: так он вернул контроль над моим телом, открыв себе вид на мою дергающуюся от нарастающих толчков грудь. Открыто. Я извивалась под мужчиной, с силой сжимая ладони, наверняка оставляя на своей коже лунки от ногтей. Мне некуда было деться, так крепко он держал меня. Мне было горячо, так вожделенно он смотрел сверху вниз, из-под густых ресниц. Я была его. Я стала его в тот самый момент, когда он пришел за мной в заброшенную церковь. До первого поцелуя. С каждым движением Яна мое сердце падало куда-то вниз. Нутро ощущало чужое возбуждение теплым, всеобъемлющим. Я не могла вспомнить, чтобы когда-либо секс ощущался так. Шлепки бедер о ягодицы. Вздохи, стоны – наши с ним вперемешку. Полутьма комнаты, запах любви в ней. Мокрая простынь, вид чужого прекрасного тела, абсолютного, без изъянов… – Ян! Я задыхалась. – Ян… Мужчина рывком перевернул меня на живот, подминая. Ловко просунул руку под мою грудь и вошел особенно глубоко – так, что я выгнулась в пояснице и заглушила стон, уткнувшись в матрас. – Тише, Лэйн, – отглас где-то на задворках моего сознания. – Все хорошо. Ян окутывал меня, словно поглощая. Тело к телу – жарко и плотно. Я чувствовала, как он оставлял смазанные поцелуи на шее, плечах. Укус. Стон. Снова укус. Ах. Возбуждение пульсировало, поддразниваемое каждым новым проникновением. Я теряла рассудок, окончательно утопая в этом греховном безумии. Движения Яна стали более дерганными, рваными. Он вжимал меня в себя, горячим дыханием опаляя ухо. А потом резко отпрянул, чтобы приподнять мои бедра и сменить темп, войти по-другому, грубо и бесцеремонно. Приятная нега волной окатила мое тело. Я не успела осознать, как обмякла, без дрожи и крика, и сжалась на члене мужчины. Ян замер, то ли стараясь запомнить реакцию моего тела, то ли сдерживаясь. А потом вышел и рукой довел себя до исступления, с придыханием излившись мне на поясницу. Терпко. Мокрые не только от пота, предельно уставшие, мы пытались отдышаться. Спустя время я нашла в себе силы приподняться на подрагивающих руках, чтобы бросить на мужчину смелый взгляд через плечо. – Теперь я наконец собираюсь заняться книгой. Позволишь? Легкая ирония или флирт – как угодно. Ян улыбнулся, запуская ладонь в мокрые пряди, убирая их со своего лица. И произнес то, что я совсем не ожидала услышать: – Тогда я буду ждать тебя. Определенно. Те самые слова, что я сказала ему в Нью-Йорке. Что-то отозвалось нежностью у меня в груди. Кажется, это была душа.