Глава 1: Уважение

Бизнес процветал. Дети бродили по улицам. Уличные музыканты играли веселые мелодии на различных инструментах. Их музыка была наполнена новообретенным подлинным энтузиазмом, очаровывающим как проходящих мимо грешников, так и рожденных в Аду, так что их шляпы и банки постепенно наполнялись мелочью и купюрами. Карманники пробирались сквозь плотную толпу, ловкими пальцами вытаскивая из карманов и сумочек ничего не подозревающих прохожих кошельки, часы, телефоны, драгоценности и многое другое. После того расширения у ребят появились новые способы получить дополнительную прибыль. В какой-то момент карманник намеренно проваливал обработку, спровоцировав погоню за собой. Когда богатая – но не слишком богатая – цель загоняла оборванца в переулок, к ним врывался крепкий громила с клинком из серафимской стали или благословенным оружием в руке, быстро гасивший возмущенную цель. Затем у них быстро отбирали все ценные вещи, иногда даже одежду, если она оказывалась достаточно модной. По мере того как организация подбиралась все ближе и ближе к более злачным районам, они все чаще вскрывали замки, обходили системы безопасности Hextech, после чего обчищали догола целые дома, складывали в грузовики развлекательные системы, костюмы и даже мебель, поставляя в "Донну" нескончаемый поток долларов. *** В темной Компьютерной Лаборатории без окон за письменным столом сидел неуклюжий парень. Его толстые, похожие на сосиски пальцы двигались с удивительно высокой скоростью и змеиной грацией. Он был саламандрином, поэтому держался особняком от остальной части "Донны". В отличие от других рожденных в Аду, его народ редко выезжал за пределы древних городов Гнева, а тем более в другие круги и еще реже в Гордыню. Также его народ мало страдал от притеснений и дискриминации, которым ежедневно подвергались бесы и адские гончие. Его сородичи были замкнутыми, но уважаемыми демонами с хорошими связями. Согласно легенде, они правили Адом до того, как Падшие Ангелы завоевали этот мир и открыли его для грешников, и многие адские культуры по сей день проявляют к саламандринам своего рода уважение и вежливость, которые иным бы пришлось заслужить или купить. Он был здесь единственным в своем роде. - "Арби", - гласило сообщение на его экране. - "Это окно с ошибкой продолжает появляться". Он внимательно просмотрел скриншот. Его четыре глубоко посаженных глаза щурились за стеклами очков, линзы которых поблескивали в резком свете экранов. Проблема была относительно простой, и если новенькая не могла с ней разобраться, ей здесь нечего было делать. Тем не менее... она довольно быстро училась, и им нужны были все дополнительные рабочие руки, которые они могли найти. Это было особенно важно сейчас, когда бизнес набирал обороты. Он выбрал обучающий модуль по кодированию и отправил его с кратким сообщением. - "Страница 112, параграф 2", - гласило оно. - "Проверь свой код". - "Спасибо". Он вернулся к работе. Как глава компьютерной лаборатории "Донны", в его обязанности входило следить за тем, чтобы все деньги, заработанные приютом, проходили через него, отмывались и отправлялись обратно в виде "пожертвований" от различных фиктивных организаций поддержки и благотворительных организаций. Если что, все организации поддержки и благотворительные организации в Аду были фиктивными, а конкретно эти были их фикциями. Компьютерная лаборатория управляла и обслуживала не менее шести онлайн-благотворительных организаций и несколько сотен банковских счетов, принадлежащих вымышленным гангстерам. Деньги "Донны" были распределены между этими счетами в заранее установленных процентах от любого дохода, чтобы создать поверхностное впечатление, что какой-то главарь банды выжимал из "Донны" ежемесячную десятину. Это мало у кого вызывало удивление, если таковое вообще возникло бы, поскольку именно эту ситуацию данный обман был призван предотвратить. В прошлом, если создавалось впечатление, что "Донна" зарабатывает слишком много денег, неизбежно появлялась банда и взимала плату за "крышу". Итак, чтобы избежать этого, Белладонна содержала "Донну" в ужасном состоянии, держала детей грязными и недоедающими и хранила все до последнего доллара в своем легендарном хранилище. На самом деле предприятие было довольно прибыльным, хотя по внешнему виду никто бы не догадался. Но все изменилось. Конечно, приют зарабатывал больше денег, чем когда-либо, но становилось очевидным, что этот новый приток доходов был не только результатом более осторожного бизнеса или новых начинаний, но и чистой смелости. По мере того как дети становились все смелее, то же самое делали и их менеджеры. Для мастерской выбирались и угонялись более новые и модные автомобили. Не на металлолом или запчасти, а для гораздо более выгодной перепродажи. Предприятие по утилизации было перенесено во внутренний двор, чтобы освободить место в гараже для более прибыльного бизнеса по обороту, которым руководил хитрый бес со связями - Кабби. Это, в дополнение к наглому разграблению домов и грабежам среди бела дня, практически гарантировало, что "Донна" рано или поздно будет замечена. Вскоре "Донне" придется отдавать процент другой банде или стать уничтоженной. Белладонна знала это и решила, что ей все равно. Дверь в компьютерную лабораторию открылась, заставив Арби оторвать взгляд от экрана. Вошла причина новообретенной наглости Белладонны; высокий грешник по имени Рэд Найтмэр. Его сопровождали второй начальник мастерской Кабби и Сетти, одна из главных учениц в "Донне". Арби заметил, что в "Донне" произошла еще одна перемена. Среди персонала возникла новая атмосфера напряженности, когда в их рядах начали появляться рожденные в Аду. Сначала Кабби, второй владелец мастерской, затем Мэкс, пьяный водитель грузовика, и Зак, новый ночной сторож и бывший пацан из "Донны"! Сотрудники-грешники могли только догадываться о том, что заставило Белладонну отказаться от своего давнего и громогласного фанатизма, но наиболее верной отгадкой было "деньги". В конце концов, эти демоны работали за половинную плату. Нет, что действительно раздражало персонал, так это то, что всякие отбросы сидели в гостиной, ели и пили со своими коллегами-грешниками. Кабби даже удалось посидеть за столом менеджера, когда Белладонна устраивала свои ежемесячные званые ужины, и прямо рядом с ней - эту роскошь она позволяла только своим самым уважаемым сотрудникам. Сказать, что это наглое проявление благосклонности по отношению к низменному бесу, разозлило некоторых сотрудников, - ничего не сказать. — Мы можем… — спросил главный надзиратель Компьютерной лаборатории, высокий худой грешник-рептилия по имени Тако. — …Вам помочь? — Да, — сказал Кабби, расправив плечи и важно шагнув вперед, оглядывая ряды молодых лиц, в ярком свете экранов казавшихся изможденными и опустошенными. — Ты не мог бы позвать Арби? Мы хотели бы с ним кое о чем поболтать. — Арби занят, — сказал Тако, явно рассердившись на тон беса. — Скажи мне, о чем ты хочешь с ним поговорить, и я расскажу ему во время перерыва. Не знаю, знаете ли вы, но именно отсюда поступают обе ваши зарплаты! Дети заняты, так что, если ты не принес весточку от босса, я вынужден попросить тебя свалить отсюда! — Нам что, каждый раз придется показывать, у кого хуй длиннее? — закатила глаза Сетти, покачивая бедрами в сторону. — Показывать? — недоверчиво переспросил Тако, глядя на Рэда снизу вверх. — Что происходит?! Рэд, казалось, не слушал, вместо этого осматривая комнату. Его глаза остановились на высокой округлой глыбе, которая была силуэтом Арби. Молодой саламандрин почувствовал, как по спине пробежал холодок, его толстая кожаная шкура рефлекторно вздыбилась и затвердела, превращаясь в панцирь в ответ на угрозу. Чего хотел от него этот Грешник? — Похоже на то, — сказал Кабби, ухмыльнувшись. — Рэд? Рэд не потрудился ответить, сделав пренебрежительный жест рукой через плечо, прежде чем направиться к Арби. Теперь все взгляды были устремлены на него. —Э-эй! — Тако запнулся, даже в тусклом свете компьютерной лаборатории были четко видны капельки пота, выступившие у него на лбу. За два месяца, прошедших с тех пор, как Рэд Найтмэр присоединился к их рядам, прибыль стремительно возросла, несмотря на потерю Каретного сарая и связанных с ним услуг. Были открыты новые территории и охотничьи угодья, а их могущественная босс милостиво даровала прибавку к жалованью. Не нужно было быть гением, чтобы уловить связь: Рэд Найтмэр был полезен для бизнеса. Потребовалось всего несколько вульгарных проявлений силы, чтобы перед ним преклонились окружающие банды, которые в противном случае выследили бы и вырезали как детей, так и персонал. Теперь "Донна" получала кругленькую прибыль, одновременно принимая ежемесячные платежи от запуганных гангстеров. Но чудовищная сила Рэда была известна не только их врагам; он часто и беспорядочно подавал пример любому сотруднику, который не справлялся со своими обязанностями, подрывал авторитет "Донны" или просто раздражал его каким-либо образом. "Ужасающий грешник" был полезен для бизнеса, и до тех пор, пока он приносил деньги, персонал знал, что леди Белладонна с радостью не обратит внимания на случайное карательное убийство. В конце концов, на одну зарплату будет меньше. — Эй! — крикнул Тако, на мгновение собравшись с духом. — Я с тобой разговариваю! Рэд остановился, оглянувшись через плечо с молчаливым вызовом. — Да! Не думай, что я не знаю про тебя! С тобой заключили Сделку, но ты нашел лазейку, — прорычал Тако. — Ты убивал нас направо и налево, но только потому, что ты избавлялся от дерьма без всяких навыков. Ай Уоткинс, Строкс, Лаупер, Сайдуолк? Эти ублюдки даже дрочить не могли без инструкции. Но я? Я управляю этим стойлом, я научил этих сопляков всему, что они знают! Я здесь главный! Огромная бледная рука Рэда на мгновение легла на плечо Тако ладонью вверх, словно требуя ответа. Несмотря на то, что все взгляды были устремлены на него, никто не видел, чтобы Рэд обернулся, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку. По выражению лица Тако было ясно, что в тот момент он не чувствовал себя главным. — Т-ты не можешь убить меня... Рэд ухмыльнулся, убрал руку и похлопал Тако по его скользкой, потной щеке, прежде чем развернуться и отправиться обратно к своей цели. Арби вздохнул, снова повернувшись к экрану. Его пальцы стали размыты, когда он попытался завершить как можно больше своей работы. Краем глаза он посмотрел по сторонам, другие ребята в компьютерной лаборатории – теперь, когда было привлечено десять работников Каретного сарая, их было около двух дюжин – тоже повернулись к своим экранам. Не для того, чтобы последовать его примеру, нет, но чтобы не смотреть на идущего к нему грешника. Когда Рэд остановился за его спиной, он откашлялся. — Секунду, пожалуйста, — сказал Арби, не глядя на него. — Тортилья. Маленький, тощий бес с короткими изогнутыми рожками, как у антилопы куду, оживившись, подошел к нему. — Да. — Закончи то, что у меня осталось, и приступай к следующей работе, пожалуйста, — Арби поправил очки и засунул руки в рукава пиджака, висевшего на спинке его стула. — И отправь модуль кодирования 2 Мурси, он понадобится ей для работы сегодня вечером. — Да, да, да, — ответил Тортилья своим ровным, насмешливым голосом. — Да. После этого Арби поднялся на ноги, а его прочное офисное кресло застонало, освобождаясь от его 200-килограммовой массы. Он поднялся во весь свой двухметровый рост - или 6 футов 7 дюймов, как бы сильно он ни ненавидел имперские меры, - оказавшись лицом к лицу с грешником. Он не привык быть хоть немного ниже кого-либо вокруг, хотя по стандартам его народа он не считался высоким для своего возраста – а ему было 14 лет. Но он не стал зацикливаться на этом, вместо этого потратив время на то, чтобы обратить внимание на марку и пошив костюма Рэда: фирменный Kingsley от Брайля, к тому же весьма неплохой. Kingsley - это линия костюмов, принадлежащая и производимая известным представителем своего рода, достопочтенным Кингом Брайлем. Его эксклюзивные и зачарованные изделия украшали гардеробы Гоэтии и других королевских демонов, а также пользовались бешеным спросом у скупердяев-Повелителей. Такие костюмы не столько продавались, сколько подавались по заявкам или в подарок. Как такое ничтожество, как Рэд, ухитрилось его приобрести? — Следуй за мной, пожалуйста, — сказал Рэд, вежливо улыбаясь. Арби так и сделал, перед этим поправив пиджак на покатых округлых плечах, застегнув манжеты и затянув галстук. Он попросил ребят из Дома Ик сшить ему костюм, и хотя было очевидно, что он был сшит из нескольких костюмов меньшего размера, это придавало ему некоторый статус. Может, он и обездоленный сирота, но он все еще был саламандрином. Они направились к выходу из Компьютерной лаборатории. Рот Тако беззвучно шевелился, когда он пытался придумать что-то, приближенное к достойному ответу. Потерпев неудачу, он просто наклонился вперед, обнаружив что-то очень интересное на земле у себя под ногами, когда они вышли в коридор. Арби был не из тех, кто упивается местью, но видеть своего надсмотрщика в таком состоянии было внутренне приятно. И все же он был благодарен Рэду за то, что тот не показал буйную натуру грешника. Тако мог быть высокомерным неудачником и мелочным в исполнении своих обязанностей, но в конце концов он все равно был компетентным техником. Можно было только представить, каким пускающим слюни идиотом заменила бы его Белладонна. — Это зрелище никогда не надоест, — сказала Сетти, идущая рядом с Арби, вслед за Рэдом. — И все же спасибо этому идиоту за то, что он заткнул свой гребаный рот. Арби проворчал что-то, что могло быть выражением согласия. Хотя никто из них не признался бы, что ему нравится кто-либо из персонала, были и те, кого особо не презирали. Док Хаббо, местный костоправ, был одним из таких грешников из-за своей привычки действительно выполнять свою работу, когда ребенок поранился или заболел. Еще были три старухи из кафетерия были, которым никогда не нужно было беспокоиться о том, что кто-то нассыт им в ботинки. Заметьте, не из-за их кулинарных способностей, поскольку никто не мог ничего поделать с теми помоями, которыми Белладонна считала нужным кормить своих детей. А скорее, за их привычку брать пачки сигарет и бутылки выпивки, а затем наслаждаться ими, пока дети совершали набеги на кладовую. Коулик, бывшая главная вышибала Каретного сарая, очевидно, делала себе имя в качестве уличного менеджера. Она реально защищала грабителей и карманников от разъяренных грешников и рожденных в Аду, вместо того, чтобы просто стоять в стороне и смеяться, когда те избивали детей. Например, только вчера она отправилась к Доку за то, что схватила нож, нацеленный на уличного музыканта. Среди детей-добытчиков ходили разговоры о том, чтобы собрать подарочную корзину для сварливой, неуклюжей грешницы. Одна из бывших девушек из Каретного сарая, легендарно тусклая суккуб по имени Лени, ныне швея в Доме Ик, предложила сшить для нее платье и научить наносить макияж. Другие дети знали, что она хотела как лучше, но идея попытаться приукрасить эту гуманоидную глыбу была до смешного абсурдной. Что касается других членов персонала, мнения варьировались от безразличия – Тако был прекрасным примером – до откровенной ненависти, поскольку некоторые из них просто выполняли свою работу и позволяли детям как можно больше, в то время как другие… этого не делали. Другие наслаждались своим положением власти над множеством маленьких, слабых созданий. Избиения за нарушения, реальные или воображаемые, были обычным делом со стороны этих сотрудников. За ответку они давали пощечину, иногда даже душили. "Переедание" продовольственных пайков обычно вызывало удар в живот, после которого, как правило, украденная еда вырывалась изо рта провинившегося ребенка потоком рвоты. За "беспорядок" он получал несколько пинков ногами, а затем лишался привилегий в кафетерии. Бывший уличный менеджер Строкс был печально известен своими быстрыми, твердыми кулаками и хлесткими пощечинами, которые причиняли боль, словно порка, но почему-то оставляли мало следов, если вообще оставляли. Несколько старших девушек из Каретного сарая также славились своим умением загонять товар домой, не портя его. А еще были такие, как Ай Уоткинс, которые потакали своему садизму и другим наклонностям так часто, как только могли. Пусть одним таким, как он, стало меньше, их все равно было слишком много. Так что нет, никто из персонала не был нисколько популярен среди детей. Но Рэд был... другим. Может быть. Арби узнал о новом сотруднике примерно в то же время, что и все остальные, но не придал особого значения слухам и историям, циркулировавшим о новом парне. Дети были склонны преувеличивать, особенно младшие, но многие терпимо относились к слухам. Арби же не терпел слухов, так что выходки Рэда благополучно ускользнули от его внимания. Кроме того, поддержание его относительной привилегированности среди детей Донны – и, соответственно, среди его сверстников из компьютерной лаборатории – занимало полный рабочий день. Только после того, как действия Рэда повлияли на поток и источник денег, Арби прислушался к болтунам. Рэд производил впечатление хорошего парня или, по крайней мере, в некоторой степени уважающего детей. Он часто проявлял щедрость, например, покупал им жирную, соленую пищу. Это мало улучшило его положение в их настороженных, подозрительных глазах, поскольку в прошлом были сотрудники, которые совершали подобные жесты, и каждый руководствовался своими собственными злыми намерениями. Таких сотрудников либо увольняли, либо с ними расправлялась леди-босс, которая впоследствии неизменно становилась менее великодушной. С другой стороны, с Рэдом тоже расправились. После того, как его каким-то образом привлекли к заключению Договора, или "Сделки", как называли это грешники, он, тем не менее, сохранил свой имидж доброжелательного или, по крайней мере, мягкосердечного существа. Это, конечно, только усилило его подозрения в глазах детей. А затем был инцидент в Казарме. В результате серии событий, которые Арби не потрудился исследовать, Большого брата Зака вернули в "Донну" примерно через два года после того, как он вырос. Арби помнил Зака с тех далеких времен, и он вспомнил, что ему нравилось то, насколько он был способным. Он был обаятельным и щедрым, не скупившимся на жалкие крохи истинной доброты и привязанности, которые когда-либо знало большинство детей, и его "уход на пенсию" возвестил о печальном возрасте Сайкса. Сайкс… Арби каким-то образом осознавал свое влечение к суровому, неразговорчивому бесу. Он поймал себя на том, что восхищается его спокойным, флегматичным поведением, прагматизмом и жестокостью, когда это необходимо. Сайкс обеспечивал Арби и его коллегам регулярный доход для анализа и отмывания денег. Сайкс усмирил хаос толпы и втиснул ее во что-то, напоминающее респектабельную организацию. Сайкс сделал так, чтобы все шло гладко, как никогда не получалось у Зака. Бывали моменты, когда Арби жалел, что не может поговорить с ним, понять его чистый, эффективный, бесстрастный ум. Арби даже позволил себе предположить, что они поладят, что их мыслительные процессы не будут стеснены мелочными соображениями вроде эмоций и сантиментов. Дополняющие друг друга зубчатые шестеренки, которые соединятся вместе в гигантских часах, обеспечивая эффективность. Также, как и Арби, другим детям не нравился Сайкс. Вероятно, они даже немного побаивались его. Но, в отличие от него, дети уважали Сайкса, беспрекословно следуя его примеру. Даже персонал обходил слепого сироту стороной, зная, что он не только любимый питомец леди-босс, но и то, что маленький дьяволенок может избить даже грешника. Арби жаждал такого всеобщего внимания и признания, и не только в темных, душных стенах компьютерной лаборатории. Если бы только они могли работать вместе более тесно… Он поймал себя на том, что отвлекается. Итак, Зак вернулся ко всеобщему ликованию детей Донны. Дети любили Зака. Обожали Зака. Боготворили Зака. Были преданы Заку сверх простого кредо, которое разделяли дети из "Донны". Когда Рэду пришло время забрать его бывшего наставника, они столпились вокруг него, желая поставить свои крошечные хрупкие тела между своим Большим Братом и печально известным Рэд Найтмэром. Затем что-то произошло. Рэд не стал штурмовать койки. Не пробирался сквозь толпу детей, как они думали. Он не сбросил маску приветливости и не попытался урезонить детей или торговаться с ними. Они не позволили бы Падшему вцепиться в кого-то из них, чего бы это ни стоило. Но он все равно сделал это. Он появился позади Зака, буквально из ниоткуда. Ни порталов, ни облачка дыма, ни одной из форм сокращенного путешествия, которые широко распространены в Аду. Он просто оказался там, среди них. Даже Сайкс, нерушимый Сайкс, был ошеломлен. Весь тот напряженный вызов, который Арби почувствовал в Казарме, испарился, погас, как дрожащее пламя. Детей Донны часто били и топтали, растоптали в лепешку и отбрасывали в сторону, но никогда не запугивали, никогда не побеждали. Простой акт чистого доминирования Рэд Найтмэра, его неоспоримый авторитет сделал именно это. Мягко положив руку на плечо, Рэд сделал то, чего Белладонне никогда не удавалось с помощью побоев, голода и унижений: он деморализовал их. Арби мог это уважать. Конечно, настроение детей восстановилось на следующий день, когда выяснилось, что Зак был нанят в качестве нового ночного сторожа Донны. Очевидно, Рэд покончил с Сайдуолком, болтливым, алчным грешником-обезьяной, который прославился тем, что отбирал у всех детей лучшую добычу в качестве "платы" за игнорирование их ночной жизни. Этот шаг показался Арби в высшей степени логичным, поскольку дети не только уважали и любили Зака, но и не понаслышке знали о планировке, правилах и работе "Донны". Прошлые отказы Белладонны нанять рожденных в Аду всегда вызывали у Арби раздражение, поскольку они соглашались на меньшую оплату, чем Грешники, и гораздо реже угрожали репутации Белладонны. На грешников можно было положиться только в построении козней ради власти и использовании любого возможного преимущества. Действия Рэда, очевидно, были направлены на захват приюта, хотя как он планировал это сделать теперь, когда он связан Сделкой, еще предстоит выяснить. Они вчетвером вошли в личный кабинет Рэда. Сетти и Кабби сели по бокам стола, а Рэд занял свое место за ним. — Пожалуйста, — сказал Рэд, указывая на стул напротив себя. — Присаживайся, Арби. Арби осторожно сел. Хотя он был едва ли выше среднего роста для своей расы, его малоподвижный образ жизни и неплохой рацион питания придали ему габариты, который были... выше средних для его вида. Как бы то ни было, кресло выдержало его массу без особых трудностей, позволив ему должным образом устроиться. — Итак, Арби… — начал Рэд, взяв папку со своего стола и открыв ее. — Как тебе нравится пребывание в Институте леди Белладонны по обогащению и образованию обездоленных детей, рожденных в Аду? Арби хладнокровно осмотрел его, прежде чем сказать: — Что все это значит? — Разве ты не знаешь, что невежливо отвечать вопросом на вопрос? — А ты? — Ты первый начал. — Но ты продолжил. — Логично, — сказал Рэд, по-видимому, удивленный. — Ты талантливый молодой человек, мистер Арби. У меня нюх на таланты. Видишь ли, в подобных организациях может возникнуть соблазн сравнить их с часами, где каждая деталь соединена вместе, чтобы обеспечить работу механизма. Одна лишняя шестеренка, один отсутствующий винт, неправильно откалиброванное балансировочное колесо - короче, одна вещь выходит из строя, и вся машина останавливается. Ты бы назвал эту организацию "часами", Арби? — Нет. — Тогда как бы ты ее описал? — Ред откинулся на спинку стула, жестом приглашая его продолжать. Арби поерзал на сиденье, крепкий адский дуб протестующе заскрипел. — Что ж. Это здание, как в переносном, так и в буквальном смысле. Есть много частей, которые служат определенной цели, но не все части поддерживают конструкцию. Если комнату расширить или заколотить окно досками, здание все равно устоит. Более того, части его могут быть добавлены или снесены, и при условии, что они сами по себе не влияют на краеугольный камень или не являются им, здание по-прежнему будет стоять ровно. "Донна" больше похожа на здание, чем на часы. Большие части могут быть добавлены или вычтены без особого ущерба, но определенные элементы должны быть сохранены. — Определенные краеугольные камни, — Ред усмехнулся и кивнул. — Совершенно верно. — Теперь мой вопрос, — сказал Рэд, наклонившись вперед. — Арби, ты бы удивился, узнав, что ты был одним из этих краеугольных камней? Был? — Нет. Его розовые брови приподнялись при этих словах, и он кивнул. — Ты знаешь себе цену. Я такое всегда уважаю. — Дело в том, что без моего опыта "Донна" давным-давно была бы поглощена другой бандой. — Давным-давно… — задумчиво произнес Рэд, взглянув на открытый файл. — Как давно ты здесь, Арби? — Десять лет, — сказал он. — Но ты же знал это. — Такие, как ты, быстро взрослеют, не так ли? — Рэд постучал по папке. — Ты уже хорошо разбирался в компьютерах, когда появился на пороге приюта, и знал, как переводить деньги и создавать подставные лица. Не мог бы ты, пожалуйста, рассказать мне о своей жизни до приезда сюда? — Мог бы, — Арби сложил руки на коленях, бесстрастно глядя на него. — Скрытный, — Рэд наклонился вперед. — Мне это нравится. — Знание - это сила. — Действительно, это так. Я не стану утверждать, что знаю о тебе много, кроме того, что есть в твоем досье, а это не так уж много. Но из того, что я знаю, я могу сделать несколько обоснованных предположений, — сказал Ред, его обычная улыбка теперь приобрела неприятный хищный оттенок, в его зеленых глазах плясал холодный интерес Гоэтийца, играющего с бесом. — Я думаю, что ты меня оскорбляешь. — Прошу прощения? — Арби удивленно заморгал, услышав это. — Ты слышал меня, Арби, — Рэд кивнул с притворно-серьезным выражением лица. — Будучи тем, кто ты есть, будучи тем, что ты есть, находясь здесь. Это оскорбление. Мелкий укол. Тщательно подобранный, чтобы донести сообщение до тех, кому оно адресовано. Твой вид редко выходит за пределы Гнева во взрослом возрасте, а уж тем более дети. И все же ты здесь, в Гордыне, в сиротском приюте, окруженный низшими классами, влачишь существование по воле Падшей, с которой твои родители, будь они живы, могли бы обращаться по Старым Порядкам Ада, пока это не перестанет их забавлять. Если это перестанет их забавлять. В конце концов, гнев считается добродетелью среди вашего вида. Арби молчал. Его каменистая кожаная шкура затвердела, превратившись в панцирь, а разум скрутило от бесформенного негодования. — Вот оно! — воскликнул Рэд, хлопнув один раз в ладоши и потерев их друг о друга, твердые, как алмаз, плакоидные чешуйки заскрежетали с неприятным звуком. — О да. Твои родители играли в опасную игру и проиграли, не так ли? И за их неудачу их единственный сын был отправлен томиться в дыру среди черни. Ты когда-нибудь задумывался, Арби, не наблюдают ли за тобой? Может, те, кто сделали это с тобой назло твоим родителям, следят за тобой, чтобы убедиться, что ты живешь как можно более бесславно? Поднимают ли они бокалы за годовщину своего окончательного триумфа над твоей семьей, тайно сделав фото тебя? Склонившегося над компьютером, работающего на мутных личностей, управляющего финансами грешницы, одетого в лучшие наряды, какие только могла собрать группа разношерстных сирот. А, Арби? Сетти и Кабби обратили внимание на позу саламандрина, холодный блеск его четырех глаз, стиснутые зубы и тихо встали из-за стола, пятясь назад. Возможно, по меркам его народа, он был тучным и дряблым, но более 80% его 200-килограммовой массы составляли кожа, кости и мышцы. Как дети, так и грешники совершали ошибку, приняв его за мягкую, дряблую канцелярскую крысу, только для того, чтобы он поправил их в традиционной манере Гнева. Он вздохнул и откинулся на спинку стула, сказав спокойным и размеренным тоном: — Интересная гипотеза. Арби гордился своим хладнокровием. Действительно, в тех редких случаях, когда он считал необходимым "поправить" своих коллег и надзирателей, это всегда делалось с помощью достаточной провокации и холодных, расчетливых методов с его стороны. Арби никогда не терял хладнокровия. — Не стоит недооценивать свое прошлое, Арби, — сказал Рэд, явно не обращая внимания на большого разъяренного саламандрина, стоявшего перед ним. — Независимо от того, как сильно ты пытаешься убежать от этого, оно всегда будет выползать из сточных канав, чтобы затянуть тебя в свою грязь. — Простите? — Арби слегка склонил голову набок, услышав это странно специфическое заявление. Но Рэд, казалось, не заметил его замешательства, и продолжал. — Несмотря на обстоятельства, твое прибытие сюда, в "Донну", было абсолютным благом! До твоей идеи с "благотворительностью" Белладонна была вынуждена распределять рабочую силу между десятками различных предприятий, чтобы поддерживать прибыль, создавая при этом впечатление обнищания. За последние десять лет твои предложения сузили сферу деятельности "Донны" всего до нескольких прибыльных рынков, позволив им расшириться. Арби мгновение изучал грешника. Резкость тона разговора начинала действовать ему на нервы. — Ты все еще не ответил на мой вопрос. Что все это значит? — Ну, я сказал, что ты краеугольный камень, Арби, — сказал Рэд, сложив руки вместе и прижав когтистые пальцы к губам. — Был. — Был? — Был, — подтвердил Рэд. — Видишь ли, поскольку местные банды больше не представляют угрозы, что ж, теперь нет особых причин продолжать отмывание денег, не так ли? У Арби кровь застыла в жилах, его глаза расширились. — Боюсь, что так, мой мальчик. — сказал Рэд, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно, но, очевидно, не очень стараясь. — Итак, леди Белладонна пока не сочла нужным распускать Компьютерную лабораторию, поскольку ваши эксплуатационные расходы невелики, и, да, вы все еще служите определенной цели, в некотором роде. Но, боюсь, твой статус краеугольного камня… ну, в лучшем случае сомнительный. Он повернулся к Кабби, и старый бес с кислым лицом виновато пожал плечами. Он повернулся к Сетти, которая рассматривала свои ногти, бросила на него равнодушный взгляд, прежде чем вернуться к ногтям. Его сердца глухо стучали в груди, медленно и громко. Казалось, по коже пробежали ледяные мурашки, а его внутренности сжались во что-то плотное и твердое. Что… что он будет делать? Если он не сможет уговорить персонал поставить его на работу в качестве привратника? Если он потеряет свой статус среди других детей? Что с ним станет? Придется ли ему искать работу в других отделах? Он был большим и громоздким, вряд ли годился для угона, и даже пятна масла на руках вызывали у него беспокойство, так что о мастерской не могло быть и речи. Дом Ик? Его сердце дрогнуло при мысли о том, что он будет работать скромной швеей на конвейере. — Итак, вот что я хотел с тобой обсудить, — Рэд положил руки на рабочий стол. — Как бы ты, будь у тебя такая возможность, расширил сферу компетенции компьютерной лаборатории, учитывая новую парадигму в "Донне"? — Сбор разведданных, взлом сетей и онлайн-мошенничество, — автоматически ответил Арби. Настала очередь Рэда удивляться. — Это было быстро. Арби встретился взглядом с Рэдом. Его народ, подобно бесам, обладал Даром Гнева; бурлящей, испепеляющей яростью, которая овладевала им, придавая сосредоточенность, решительность и напористость. Его народ не впадал в дикий транс как их собратья-бесы, а скорее использовал ярость, чтобы направить свою волю к единой цели: выжить и завоевать. — Я говорил об этом много лет, но Корова никогда не слушала. С моей первоначальной командой, а теперь и с новичками, которые так рано начали тренироваться, мы могли бы следить за каждой улицей. Наши уши были бы в каждой сети Wi-Fi. Мы могли бы видеть, слышать и взламывать любой пин-код и пароль на нашей территории. С помощью надлежащих алгоритмов мы могли бы даже отслеживать коммуникации всех, кто находится на нашей территории, и продавать им то, что мы украли у их соседей. Мы могли бы обмануть уязвимых, надуть жадных и одурачить хищников. Компьютерная лаборатория может сделать все это и даже больше, я могу вам это обещать! Рэд ухмыльнулся, сложив пальцы домиком, как мультяшный суперзлодей. — Когда? Арби моргнул, обдумывая логистику своих амбиций, необходимую беготню, координацию с другими отделениями "Донны". — Я… Я не могу сказать прямо сейчас. Мне нужно будет связаться с базами данных отдела закупок, насчет прослушки и тому подобного. — И сколько тебе нужно? — Недели… — тихо ответил Арби. — Месяцы? Мне потребуется время, чтобы обучить остальных. Как долго, я не могу сказать. По крайней мере, эта новая группа детей подает некоторые надежды. Рэд побарабанил пальцами по столу, поджав полные губы и разглядывая потолок в водевиле созерцания. — Ну... как я уже сказал, ее светлость еще не собиралась закрывать вас. Как быстро и – что более важно – насколько незаметно ты можешь организовать эту смену парадигмы? — Как я уже сказал, мне понадобятся ребята, занимающиеся приобретениями, — сказал Арби, и в его глазах вспыхнула надежда. — Возможно, я могу поговорить об этом с Сайксом? — В этом нет необходимости, — Рэд ткнул большим пальцем в сутулящуюся шлюшку слева от себя. — Сетти теперь является соруководителем отдела закупок. Любые вопросы или просьбы, касающиеся дальнейшего развития этого проекта, адресуй ей. Его сердце упало, когда он повернулся к суккубу, слащавая улыбка которой сияла под парой сверкающих, насмешливых глаз. — Оу. — Ну? — спросила Сетти. — Он в деле? — Теперь да, — сказал Рэд, и его телефон зазвонил, побуждая его вытащить и посмотреть на сообщение. — А! Гриблз вернулись со своими условиями! Э-э, Сетти...? — Да, да, — проворчала она, протягивая руку. — Я позабочусь об этом… снова. — Превосходно! — Рэд вскочил на ноги, сунул руку в карман и аккуратно достал украшенную стрелу, вложив ее ей в руки. — Хорошо, что у меня есть люди, на которых я могу положиться! Он положил руку размером с колпак на ее голову, игриво взъерошивая ее идеально уложенные каштановые волосы, пока они не рассыпались по ее лицу. — Ты моя девушка номер один, Сетти! Помни это! Кабби, будь добр. — Ага, — Кабби хмыкнул, протягивая руку. — [Bridge Over Troubled Water]. Арби отпрянул назад, когда тело беса озарилось фиолетовой аурой, а в его руке материализовалась светящаяся красная плюмбата. — Что за–?! Рэд и Кабби не обратили внимания на его шок, более того, они как будто вообще забыли о его присутствии. — Я же говорил тебе, ты не обязан повторять это каждый раз, — сказал Рэд, закатив глаза. — Я знаю, мне просто нравится. — Кабби ухмыльнулся ему в ответ и ткнул в него дротиком. И они исчезли. — Что… — потрясенно пробормотал Арби. — Что он сделал? Бес? Как он...? Это было невозможно. Ни один бес, ни один рожденный в Аду, не мог телепортироваться без артефакта. Арби знал это, потому что, ну, его многому научил его... во всяком случае, тому, как это обычно работает, например, что артефакт нужно призвать, извлечь и активировать, чтобы портал открылся. Другие методы были более грязными, громкими, портили воздух и разрушали окружающую среду, вытесняя материю. Кабби просто вызвал предмет из воздуха и "пуф"! Исчез. Он повернулся к Сетти, которая убирала волосы с лица. Арби приготовился к тому, в каком отвратительном настроении, без сомнения, сейчас будет суккуб, не любящая прикосновений. Даже Арби знал, что Сетти терпеть не может, когда к ней прикасаются без разрешения, и растрепать ее – по общему признанию, великолепные – волосы было быстрым путем к долгому лечению. И все же, в какую бы передрягу ни втянул ее этот мерзкий грешник, ее рука и острый язычок сдерживались достаточно долго, чтобы он смог уйти безнаказанным. Она откинула волосы с лица. Арби напрягся и... чуть не задохнулся от шока. Девушка, поправлявшая прическу, выглядела… другой. На мгновение, учитывая то, что он уже видел, Арби даже поверил, что она другая. Что какие бы причудливые силы ни действовали здесь, они заменили язвительного суккуба с кислым лицом на какую-то другую, более мягкосердечную девушку. Ее обычно неподвижные, сосредоточенные и холодные розовые глаза были широко раскрыты, остекленели и мерцали, как будто она собиралась заплакать, но слез не было. Ее щеки вспыхнули почти люминесцентным румянцем, когда она мечтательно поправила волосы слегка дрожащими руками. Ее полные, черные, надутые губы, которые так часто складывались в недовольную гримасу или презрительный оскал, были изогнуты по бокам в ошеломленной, сказочной улыбке. Он знал этот взгляд. Арби никогда не считал себя экспертом по эмоциям или чему-то в этом роде. На самом деле, он всегда находил подобные вещи удручающе тупыми. Однако даже он замечал, что, когда дети достигали определенного возраста, у них появлялся взгляд, особенный взгляд, когда они думали об определенных людях. Большинство мальчиков привлекала Сетти и ее компания из-за их "приятного запаха" и "пурпурных волос", но девочки, как правило, были более… запутанными. Многих привлекал Сайкс из-за его высокого статуса и авторитета, но это быстро проходило, как только становилось очевидно, что такого мужчину нельзя поколебать грубыми чарами обычной шлюхи. Затем этот взгляд переходил к другим им подобным. Такие мальчики, как Дью, инкуб из мастерской, который, по общему признанию, был образцовым физической силы во всех отношениях, привлекали к себе изрядную долю взглядов. Но его грубое поведение, вспыльчивый характер и добродушно ревнивая младшая сестра обычно делали любое преследование глупой затеей. Затем взгляды опускались вниз по служебной лестнице, обычно попадая на менее вспыльчивых механиков и харизматичных и спортивных уличных музыкантов из отдела закупок. Ни один взгляд никогда не задерживался на нем… Он слышал, как она что-то бормочет. — ...Девушка номер один... С нарастающим ужасом и отвращением Арби понял причину этой реакции: Сетти… была влюблена в Рэд Найтмэра?! — Сетти? — осторожно спросил он. Чары рассеялись, и эта чарующая, пораженная девушка снова стала альфа-сучкой Донны. Ее глаза стали холодными, и когда она повернулась к нему, ее улыбка превратилась в пренебрежительную гримасу. Однако румянец остался, упрямо цепляясь за ее розово-красные щеки. — Что? — сказала она, закатив глаза. — Какого хера здесь творится? Она мгновение смотрела на него, прежде чем разразиться хриплым смехом. Она прижала руку к лицу, пытаясь сдержать смех, и стукнула кулаком по столу. Она повернулась к нему, немного успокоившись, прежде чем ее лицо снова исказилось от смеха. — Сетти. — П-прости… — она подавила очередной приступ смеха. — Прости. Я просто… По-моему, я никогда раньше не слышала, чтобы ты ругался. Арби ощетинился при этих словах. Это правда, он редко позволял себе ненормативную лексику, поскольку это был основной язык низших сословий. — Верно. Но, пожалуйста, не обращай внимания на этот промах и скажи мне, что здесь происходит? — Конечно. Но сперва сделай одну вещь. — Что именно? Она метнула в него стрелу. — Лови.