Глава 2: Выполнить

Арби изучал предмет в своих руках, нахмурив брови. Его ладонь все еще покалывало в том месте, где стрела пробила шкуру. Это был неприятный опыт, и небрежное, насмешливое отношение Сетти к происходящему не помогало. Тем не менее, удивление на ее лице, когда он небрежно вытащил стрелу, заставило его усмехнуться. В его жизни до "Донны" подобные зачарованные артефакты были не редкостью, хотя, очевидно, и не с таким эффектом. Он держал в руках светящийся пульсирующий планшет, похожий, но в то же время абсолютно не похожий ни на одну марку или модель, которые он видел раньше. Он был размером примерно 40 на 20 см, с металлической светящейся бирюзовой отделкой с символами A и Ω по краям. Дальнейший осмотр показал, что отделка планшета оказалась текучей, как ртуть. Он повертел его в руке. На обратной стороне был такой же узор, как и на отделке, с большими буквами "А" и "Ω", наложенными друг на друга в центре. Он повернул его экраном вперед и осторожно ткнул в него пальцем. Черный экран покрылся рябью, как потревоженное масло, прежде чем засветиться, приветствуя его паролем длиной в 8 символов. — И это все? — спросила Сетти, приподняв бровь и перегнувшись через стол. — Это твой Стенд? — Мой что? — Арби повернулся к ней. — Что такое Стенд? Что происходит? Сетти вздохнула, закатила глаза и отступила назад. — [Titanium]! Арби вздрогнул, когда девушка взмыла в воздух. Ее тело окутала сияющая серебристо-золотая аура, и на ней материализовался сверкающий доспех. Он опознал в нем какую-то пародию на латные доспехи поздней готики: полированный платиновый металл с волнистыми выступами и сочленениями, отделанный сияющим золотым узором в цветочек. Сзади доспех даже расширялся на шарнирных обтекателях, чтобы прикрыть ее крылья. На голове у нее был шлем-барбют с забралом, стилизованный так же, как и остальные, но только из-под забрала виднелась твердая светящаяся поверхность, а не глаза. С ее колен, локтей и спины струились ленты прозрачной ткани. Она опустила ноги на пол, положила одну руку на бедро, а другую подняла перед собой, как будто хотела осмотреть свои ногти, - фирменная поза "Сетти". — Ну как? Что ты думаешь? — сказала она, и ее голос слегка дрогнул. — Чертовски круто, да? Арби на мгновение ошеломленно уставился на нее. — Я повторю еще раз: что, черт возьми, происходит? Сетти рассмеялась над этими словами и шлепнула его по руке – к его удивлению – достаточно сильно, чтобы он немного споткнулся. Было… больно? — Это... [Titanium]. Он - мой Стенд. Рэд говорит, что стрела – это древний магический артефакт с Земли, который пробуждает боевой дух внутри человека и придает ему физическое вопущение... — Воплощение. — Не перебивай, ботаник! В любом случае, твой Стенд - это часть твоей души, которую вытащили из твоего тела. Каждый Стенд уникален для своего пользователя, у каждого свои возможности. Мой называется [Titanium]. — Почему? — Арби склонил голову набок, протянул руку и потрогал светящуюся броню; на ощупь она была как металл, но не холодная, а слегка наэлектризованная, покалывающая даже сквозь его толстую шкуру. — Он сделан из титана или какого-то подобного сплава? — Нет! — Сетти оттолкнула его руку. — Э-э-э… Наверное? Он сделан из вещества боевого духа, душевной энергии. Арби посмотрел вниз на свое воплощение, чувствуя себя явно разочарованным. — Что он делает? — Всякое! — сказала Сетти, поднявшись в воздух и кружа вокруг него. — Например, я могу левитировать и передвигаться по воздуху. Также я очень сильная! На днях я размазала грешника дорожным катком. Видел бы ты выражение его лица! Ха! О! И еще я быстра! Типа, "пули-мне-не-помеха"! Также я могу переносить себя и все, к чему прикасаюсь, через твердое вещество, хотя только до тех пор… — Я имел в виду... — проворчал Арби, размахивая свои раздражающе невпечатляющим Стендом. — Что делает мой? — Не знаю. Что он делает, Арби? — пожала она плечами, когда [Titanium] исчез с ее тела. Он посмотрел на него и коснулся экрана над первым пробелом в скобке пароля, в результате чего появилась буква "B". — Б? Сетти вытянула шею, чтобы посмотреть на экран. — Кстати, что это за хитроумное дерьмо такое? — Похоже, это планшет, — сказал он. — Он как адский телефон, но больше и скрещен с компьютером. — Я знаю, что такое планшет, толстяк! — огрызнулась Сетти. — Я имею в виду, каким нужно быть ботаником, чтобы после пронзания магической стрелой получить планшет? — Вот таким. Сетти усмехнулась и закатила глаза. — Ну? Коснись его еще раз. Он так и сделал, и в результате появилась буква "A". "BA". Он продолжал так до тех пор, пока пароль не был заполнен. Там было написано: [Ballads1]. — [Ballads1]? — пробормотал Арби. — Это его имя? — Полагаю. Экран вспыхнул и показал заставку, черную долину с протекающей по ней маслянистой рекой, обрамленную высокими темными горами на фоне пурпурного неба. В нижней части экрана было семь значков: камера, часы, карта, шкала, шестеренка, папка и, что нагнетало жути, петля. Он протянул руку и коснулся первого из них - камеры. Экран замерцал и показал его ноги, сбоку экрана появились различные настройки и параметры масштабирования, а в центре - стилизованный квадратик. — Ух ты, — хмыкнула Сетти, совершенно не впечатленная. — Собираешься сделать волшебное селфи? Арби навел объектив на Сетти, и [Ballads1] зажужжал, делая снимок; фотография Сетти была помещена в колонку справа. — Эй! — оскорбленно воскликнула Сетти. — Не снимай меня, извращенец! — Интересно… — пробормотал Арби, чувствуя, как что-то шевельнулось глубоко внутри него, как будто он выполнил какую-то безымянную задачу. — Это потребует дальнейших экспериментов. — Как скажешь, — фыркнула Сетти, похлопав его по плечу. — Пошли, выйдем на улицу. Мне нужно покурить. *** Внутренний двор "Донны" был малолюден, хотя это ненадолго, так как скоро должны были вернуться ребята из отдела закупок, чтобы разгрузить свой второй за день улов и забрать первую партию товаров из Дома Ик. Сетти по какой-то причине увела его в дальний конец двора и, что еще более странно, бесцеремонно украла планшет у одного из младших детей и сунула ему в руки. — Вот так, — она огляделась, осматривая окружающую обстановку. — Теперь это будет выглядеть так, как будто ты просто смотришь на обычный планшет. Арби склонил голову набок, обычное устройство переключилось прямо на [Ballads1]. — Интересно. Несмотря на то, что маскировка неплохая, экран из-за этого читать довольно трудно. — Хм, — усмехнулась Сетти. — Тогда подними его в воздух. — Но я не смогу его держать. — Это Стенд, гений! — сказала она, постучав его по лбу блестящим черным когтем. — Контролируй его своим разумом! Арби нахмурился, глядя на нее, прежде чем вернуться к [Ballads1]. Его четыре брови приподнялись, когда эфемерный планшет выплыл из его рук, реагируя так, как будто он держал его. — Интересно. — Чувак, если ты скажешь это еще раз... — Я сделал вывод, что мистер Найтмэр хочет, чтобы мы держали эти способности в секрете. Я понимаю его. Но почему мне нужно притворяться, что я пользуюсь обычным планшетом? — сказал он, размахивая устройством. — Это не как с твоим Стендом, Сетти. Любой, кто увидит [Ballads1], возможно, увидит просто планшет. — Да, видишь ли, вот в чем дело, — сказала Сетти, оглядываясь по сторонам. — Здесь никто не увидит [Ballads1], по крайней мере, не сразу. Арби повернулся к Сетти; этот день становился все страннее и страннее. — Что ты значит "не сразу"? Она пожала плечами. — Я не знаю, как и почему, но демоны могут видеть Стенды. Типа, им нужно обратить на это внимание, и тогда Стенд как бы мерцает, словно при проявке фотографии. Рэд говорит, что это как-то связано с воздействием адской энергии или что-то такое, вроде как когда глаза привыкают к свету, — она наклонилась и похлопала по планшету в его руках. — Если ты будешь просто сидеть здесь и смотреть на пустоту в своих руках, некоторые дети начнут обращать на это более пристальное внимание. — Я понял, — он поднял глаза и увидел, что грузовики начинают подъезжать. — А грешники? Сетти покачала головой. — Рэд сказал, что если у Падшего при жизни не было Стенда, он, как правило, не станет на них смотреть. — Ты имела в виду "не сможет". — Рэд сказал "не станет", — она пожала плечами. — Грешники и так могут вытворять кучу странного дерьма, не говоря уже о магических штуках. Просто на всякий случай не доставай свой Стенд перед кем-либо, кто не является пользователем Стенда. — Сколько нас здесь? — Несколько, — пренебрежительно ответила она. — Я расскажу тебе больше, когда ты возьмешь яйца в кулак и приступишь к изучению Стенда. Арби вздохнул и вернулся к [Ballads1], снова нажав на камеру и выбрав фотографию испуганной Сетти. — Хм. В следующий раз предупреди меня, ладно? — Сетти хмыкнула, всмотревшись в фото. — А неплохо. Я знала, что тональный крем этого оттенка был правильным выбором. Он нажал на картинку, и появилась панель опций с надписью: "Перейти в профиль". Он выбрал ее, и картинка исчезла. Он вышел из камеры и огляделся. — Профиль… профиль... А. Значок папки. Нажав его, он обнаружил документ со множеством страниц, первая открытая была заполнена дюжиной ячеек, в одной из которых была фотография Сетти. Он развернул ее и открыл профильный документ со всей пустой информацией. — Понятно... — Что это? — Я думаю… — он вышел из профиля и выбрал часы, на экране появились ноги Арби, что побудило его навестись на внутренний двор; на экране у каждого из детей и грешников над головами плавала серия цифр. — Да. Каждый из этих значков собирает данные. Вот, видишь? Часы предоставляют время, эти цифры над головами у всех, это их возраст в десятилетиях, годах, месяцах и днях. Давай посмотрим... Он нажал на одну из маленьких девочек-бесенят, бегущих по двору. Ее номер наложился сверху, и появилась панель опций: "перейти в профиль". Арби выбрал ее и вышел из "часов", вернувшись к "профилям". Конечно же, там был еще один профиль, в котором был указан только возраст маленькой девочки и никаких других данных. Он вышел на главный экран и указал на значки. — Каждое из этих приложений собирает разные типы данных, заполняя профиль. — А что потом? — Я не знаю… — Арби снова повернулся к планшету, указывая на значок петли. — Но скорее всего... Он нажал на петлю. Приложение открылось, демонстрируя изображение виселицы с болтающейся петлей. В верхней части экрана было пустое текстовое поле: жуткая игра в виселицу. Внизу была ячейка. Арби нерешительно нажал на нее и вздрогнул, когда появилась панель опций: выбрать профиль. — Э-э… — сказала Сетти, глядя на девочку, чей возраст они записали. — Поэкспериментируй на ком-нибудь другом. Арби кивнул в знак согласия. — Действительно. На ком? Сетти указала на скользкого грешника Эмерсона, выходившего из одного из грузовых автомобилей. — Та склизкая морда. Эмерсон. Сделай это с ним. Арби ухмыльнулся, поднял [Ballads1], сделал снимок и отправил его в профили. Он повторил действие с часами, а затем попробовал инструмент "шкала", показавший рост и вес Эмерсона, а также множество других измерений, начиная от общедоступных и заканчивая... личными. — ВОТ ЧЕРТ! — воскликнула Сетти, глядя в экран. — Десять дюймов?! — Это сантиметры, Сетти, — сказал Арби. — 2,54 к дюйму. — О, — Сетти сделала паузу, производя какие-то грубые подсчеты, прежде чем прикрыть рот и насмешливо хихикнуть. — Ха! Неудачник. Меньше чем у Коулик! — Коулик - женщина, — сказал Арби, закатив глаза. — Давай к делу, хорошо? [Ballads1] потребовал, чтобы он выбрал два измерения. Он выбрал рост и вес, несмотря на более интересные предложения Сетти. Затем Арби выбрал карту, и над всеми на экране появилась опция "закрепить". Из любопытства Арби выбрал Эмерсона, и, к шоку Сетти и Арби, из планшета вылетела светящаяся голубая капля, описала в воздухе длинную дугу и приземлилась на кожаный жилет грешника. Они молча ждали, пока он или кто-нибудь из окружающих обратит на это внимание. Когда никто не сделал этого, она похлопала его по плечу, и он снова выбрал Эмерсона. На булавке были указаны его точные координаты в долготе и широте, длинные цифры слегка смещались, когда он ходил. В профиль эта информация также занеслась. — Следующая - шестеренка, — сказала Сетти. — Что-то на жаргоне ботаников, Арби? — Хм… — он потер подбородок. — Обычно это означает "настройки". Хотя в данном контексте... может быть, какая-то конкретная информация. Давай посмотрим... Он выбрал шестеренку и направил планшет на Эмерсона. Рядом с иконкой появилось пустое текстовое поле с мигающим курсором. — Что это? — спросила Сетти, удивленно моргнув, когда текст заполнился ее словами, вспыхнул красным и исчез. — А? "А?" появилось, вспыхнуло красным и исчезло. — Я думаю, мы должны что-то сказать об Эмерсоне, — прошептал Арби, микрофон не смог уловить его голос. — Эмерсон - тот еще фрукт, пристающий к мальчикам! — объявила Сетти. Слова заполнились, вспыхнули красным и исчезли. — Тупой кусок дерьма! "Тупой кусок дерьма" заполнился, вспыхнул зеленым и появился рядом с ним с выделенной точкой. — Хм, — проворчала Сетти, поворачиваясь к Арби. — Почему это осталось? Арби взглянул на Эмерсона, который огляделся в поисках наблюдателей, прежде чем засунуть руку за пазуху брюк и быстренько погонять лысого. Он убрал руку, а затем тайком понюхал ее. — Фу! — простонала Сетти. — Он такой мерзкий! Появилась фраза "Он такой мерзкий", вспыхнула зеленым и закрепилась под другим пунктом списка. — Эмерсон храбрый и сильный, — с ухмылкой сказал Арби. Появились слова, вспыхнули красным и исчезли. — Я думаю, чтобы остаться, слова должны быть правдой. — Эмерсон не по детям? — сказала Сетти, озадаченно склонив голову набок. Появилась надпись "Эмерсон не по детям", вспыхнула зеленым и присоединилась к списку. — Хм, — ухмыльнулась Сетти. — Но у него вялый, крошечный член. Появилось "У него него вялый, крошечный член", вспыхнуло зеленым, добавлено в список. — ХА! — рявкнула Сетти. — Беру свои слова обратно, Арби. Твой Стенд просто охуеннен! Арби ухмыльнулся в ответ, выбрал одну из "настроек" и отправил ее в профиль. — Вот… теперь... откроем петлю... выберем профиль... и вот. Готово. Сетти взглянул на Арби, его палец завис над значком с изображением виселицы. — Ну? — Мы все еще не знаем, что эта штука сделает, — Арби поднял глаза на грешника, который ковырялся в ушах. — Что, если это убьет его? — Он грешник, ты не можешь убить его! — закатила глаза Сетти. — Мы все еще не знаем, что оно делает, Сетти. — Ну что ж… почему бы не попробовать и не узнать? — спросила Сетти. — Сыграть в виселицу? — спросил Арби, и его неуверенность уступила место разочарованию. — Угадать буквы? Разочаровывает. У тебя ведь есть Стенд, неужели ты не можешь разобраться в этом? — Стенды всегда разные. [Ballads1] - твой, часть твоего боевого духа или что-то в этом роде, — она протянула руку и указала на ячейку. — [Titanium] делает меня суперсильной и несокрушимой, потому что я пипец как крута! Я не знаю, что должен делать твой тупорылый ботанский Стенд. — Это так обычно проходит посвящение? — сказал Арби, хмуро глядя на сквернословящую суккубу. — Ты провоцируешь непосвященных ударить тебя? Сетти улыбнулась, но это была совсем не дружелюбная улыбка. — Попробуй, толстяк, посмотрим, что будет. — И что будет? — Три действия: ты бьешь меня, я бью тебя, твоя голова ударяется о дальнюю стену двора. — Хорошо… поехали, — вздохнул он и покачал головой, возвращаясь к [Ballads1]. Он выбрал профиль Эмерсона, и лист скользнул в ячейку. Имя Эмерсона появилось над черточками, каждая буква соответствовала части тела Грешника, появляющейся в петле. Сначала его голова, затем туловище, одна рука, другая, затем последовательно появляются ноги. После завершения работы открылось окно с надписью "открыть?" — Ооохохохо… — Сетти захихикала и похлопала его по плечу. — Сделай это. Его палец завис над кнопкой "выполнить". Он нажал на нее. *** Грузовики въехали во двор. Дети гуськом выбрались из кузовов, в руках у них были набитые пожитками сумки. Открылся еще один грузовик, доверху набитый телевизорами, мебелью, велосипедами и сумками с более мелкими украденными ценностями, такими как развлекательные системы, телефоны, планшеты и ювелирные изделия. Как только кузов опустел, вереница других детей направилась к выходу из главного здания, неся в руках коробки с обувью, рубашками и брюками, свертки ткани, рулоны ковров и практически все остальное, что можно было сшить и собрать. Они загружали свои товары в грузовики для транспортировки и доставки в бутики и частные предприятия, где их продавали – рекламировали как подлинные, высококачественные бренды, естественно, – а прибыль делили между владельцем магазина и "Донной". Как только грузовики были загружены, примерно пятидесяти домашним ребятам разрешили побродить снаружи на пятнадцатиминутный перерыв. Дети из Дома Ик были худыми и поджарыми, им не хватало прочности, присущей детям из мастерской, или жилистого телосложения детей из отдела закупок. Их работа, хотя и приносила прибыль, была сопряжена с низким риском и отдачей, и поэтому в кафетерии им не уделяли приоритетного внимания. Они выстраивались в очередь за едой только после того, как механики и уличные дети расхватывали весь ассортимент. Хотя они почти не голодали, по крайней мере, не больше, чем любой другой ребенок в "Донне", такое предпочтение руководства привело к тому, что во всем отделе сложилась склонность к молчаливому согласию и уважению к другим отделам. В конце концов, некоторые тяготели к домашнему хозяйству. Хотя их работа была по-своему такой же изнурительной, дети из Дома Ик всегда заботились о том, чтобы помочь своим коллегам-детям из "Донны", чинили обувь, устраняли прорехи на брюках и рубашках, даже шили одежду на заказ из цельного полотна, тайно приобретенного из обрезков ткани. За свои усилия они часто были вознаграждены любым товаром или услугой, которые могли предоставить другие дети. Для детей из Дома Ик жизнь была трудной, но у них была цель и, несмотря на отсутствие внимания со стороны руководства, небольшой проблеск статуса среди своих собратьев по "Донне". *** Высокая, стройная адская гончая села на скамейку в одиночестве, выудила пачку сигарет и положила их рядом с собой, молча ожидая. В 15 лет она была одной из старших детей, у нее была пятнистая шерсть цвета соли с перцем и яркие бело-голубые глаза. Ее бесполезные, мертвые уши были заостренными, одно из них было срезано, переходя в длинный рваный шрам, тянувшийся от виска вниз к челюсти. Она сняла сеточку для волос и покачала головой, отчего ее сияющие золотистые локоны рассыпались по плечам. Она повернулась лицом к волне воздуха, коснувшейся ее усов, за мгновение до того, как знакомый запах жира и серы заплясал перед ее короткой округлой мордой. Она увидела сияющее лицо молодой девочки-сатира – или бафомета, как некоторые предпочитали их называть, – ее оранжевые козлиные глаза светились маниакальной энергией, а маленький, похожий на свечу выступ между глазами мерцал голубым огнем. — Как дела, Мурси? — Мурси по губам смогла прочитать речь девушки, плюхнувшейся рядом с ней. — Едрить-колотить, пора покурить! Мурси кивнула и протянула пачку сигарет. Она не курила, но все ее друзья курили, так что она приспособилась. У нее никогда не было недостатка в сигаретах, так как они были самым распространенным подарком, который она получала за свои услуги. — Спасибо! Сатир, невероятно энергичная девушка по имени Сан, взяла одну и зажгла ее от своего мерцающего фитиля, затянулась и удовлетворенно вздохнула. — Другое дело... Итак, что новенького? Мурси пожала плечами, показывая жестом "по-прежнему", изобразила шитье и мягко улыбнулась. — Да, похоже, что Дом Ик работает как обычно, — сказала Сан, указывая на новые, удивительно симпатичные лица, смешавшиеся с унылыми старыми швеями. — Однако у тебя появилось много новых лиц. Довольно хорошеньких. Мм. Эти девушки из Каретного сарая действительно приятно пахнут. Мурси заметила, что, несмотря на то, что в этом больше не было необходимости, многие бывшие девушки из Каретного сарая по-прежнему стильно одевались, наносили макияж и пользовались самыми изысканными духами, какие только могли раздобыть. Несмотря на неизменную приверженность эстетике, новички вряд ли были обузой. Хотя, чтобы привыкнуть к непрерывному характеру работы в Доме Ик требовалось некоторое время, они прекрасно адаптировались. Действительно, многие из них, казалось, с головой погрузились в свою работу, как будто неспособность освоить профессию побудила бы леди-босс вновь открыть отдел обслуживания и снова отдать их в потные, липкие лапы "педобиров". Поэтому они работали не покладая рук, бесконечно тщательно изучая свою работу, неустанно совершенствуясь. Мурси сочувствовала бедняжкам, она могла только представить, какая глубоко укоренившаяся тревога питала такую самоотверженность. Ей хотелось крепко их обнять, сказать им, что они никогда не вернутся. Сказать им, что они были в безопасности. Сетти рассказала ей с той стальной категоричностью, которая так отличала ее, что дни осквернения детей Донны закончились навсегда. Еще один знакомый запах донесся до ее плеча, когда она автоматически перевела взгляд на другую адскую гончую, высокую девушку с черной шерстью по имени Пэтти. Пэтти была поразительна, подумала Мурси, ее блестящая черная шерсть была настолько темной, что временами было трудно различить текстуру, что еще больше подчеркивало ее огненно-оранжевые глаза, похожие на два уголька в тени. Несмотря на свою внешность, ей каким-то образом удалось ускользнуть от взгляда Белладонны и держаться подальше от Каретного сарая. Мурси приписала это тому факту, что каким-то образом девушка была даже тише ее! Слово "застенчивая" было преуменьшением, девочка весьма редко говорила и реагировала на прямое внимание сверстников, ускользая прямо из поля зрения, словно под действием невидимой силы. Тот факт, что она была лучшей подругой совершенно маниакальной Сан, никогда не переставал сбивать с толку глухую адскую гончую. Мурси почувствовала прикосновение Сан к своей шерсти, улыбнулась и помахала рукой. — Привет, Мурси, — тихо сказала Пэтти, протягивая жвачку. — Хочешь? Мурси кивнула и улыбнулась, одними губами произнеся "спасибо" и взяв жвачку. Патти посмотрела через плечо Мурси на Сан, прежде чем сказать: — Что? Где? Она обернулась, заинтересованно навострив уши, снова повернулась к Мурси и указала пальцем. — Мурси, посмотри. Мурси проследила за ее рукой, указывающей на пару ребятишек в дальнем конце двора. Не просто какие-то детей. Одним из них был высокий мальчик-саламандрин по имени Арби. Мурси мало что знала об Арби. На самом деле никто не знал. Единственный, с кем он проводил время, это маленький, дерганый бес Тортилья, который, вероятно, был самым странным типом в "Донне". Он ей достаточно нравился, так как, когда они общались, он был неизменно вежлив и старался говорить за нее, не проявляя покровительства. В отличие от других детей, которые бормотали, невнятно выражались или отворачивались от нее во время разговора, он всегда обращался к ней специально, чтобы она его поняла. Ей нравилось это, хотя она подозревала, что это было потому, что он хотел поговорить с ней, а не просто поговорить. Большинство детей просто говорили и не переставали говорить, потому что – как многие "с юмором" отмечали так много раз – несмотря на глухоту, Мурси была отличным слушателем. Арби знал это, и когда он говорил с ней, то специально для того, чтобы передать информацию. Он был таким немногословным и прямым. Хотя не было ничего необычного в том, что Арби выходил на улицу, и не было ничего неслыханного в том, что он общался с детьми помимо Тортильи, вряд ли это было обычным делом. Однако что было действительно необычным, так это тот факт, что он, казалось, общался с Сетти, и еще более необычным было его очевидное терпение к ее присутствию. — Что Сетти делает с Арби-Барби? С каких это пор они тусуются вместе? — Сан наклонилась, чтобы лучше видеть происходящее. Взаимодействие Сетти с "большим чванливым ботаником" обычно состояло в том, что она пыталась вывести из себя стойкого парня, тот разочаровывал ее своими невозмутимыми, бесстрастными ответами, а Сетти насмехалась и отмахивалась от него. Но вот они. Сидят вместе, даже касаются друг друга. Сетти перегнулась через его плечо и, указывая на планшет в его руках, заговорила. Она что-то говорила, он что-то говорил, она что-то говорила в ответ, и так далее, и тому подобное. Настоящий разговор. Это приводило в замешательство. — Что они там делают? — спросила Сан, склонив голову набок. — У них какие-то секретики? Пэтти, должно быть, что-то ответила, потому что Сан улыбнулась и хихикнула. — Никогда не знаешь наверняка! Счастливица! Арби-Барби выглядит очень мило-прижимисто. Такой большой и круглый! Иногда мне хочется схватить его и прижать к себе! Сан была печально известна своими объятиями-ловушками, но Мурси сомневалась, что руки маленького сатира смогут обхватить выпирающий живот огромного саламандрина. Хотя Мурси подозревала, что, вероятно, именно это и было причиной ее интереса. Почему Сетти тусовалась с Арби? И почему так далеко, вне поля зрения? Мурси узнала бы, если бы Сетти изменила свое мнение о ней. Она узнала бы, если бы у нее изменилось мнение о ком-то. Все разговаривали с Мурси, но Мурси по-настоящему разговаривала только с Сетти. Старшая девочка была одной из немногих, кто владел языком жестов, и поэтому она могла говорить с ней до рассвета. Они разговаривали, болтали и сплетничали, только вдвоем, их переписка была тайной, несмотря на полное отсутствие уединения в казарме. Сетти, сильная, жизнерадостная, красивая Сетти, приходила к ней поговорить и послушать. Мурси была хорошим слушателем, но еще лучшим хранителем секретов. Только она знала о сомнениях Сетти, ее тревогах, ее... любви. Нет, Сетти не была влюблена в Арби. Сетти даже не нравился Арби. Сетти нравился… Мурси почувствовала, как у нее слегка встали дыбом волосы, как от разносящегося в воздухе запаха, так и от связанных с ним ощущений. Она отвернулась от Сетти, взглянув через плечо. Подкатил последний грузовик, выгрузивший последних оборванцев. Стадо зрелых, но нарочито жалко выглядящих детей, за которыми следовал... он. Сайкс. Мурси не могла точно определить источник этой горечи, которая поднималась у нее в груди всякий раз, когда она видела этого сурового, молчаливого беса. Он был сломан, как и она, слеп и нем. Для руководства дети-инвалиды были испорченным товаром, за который вряд ли можно было получить хорошую цену, и его полезность была ограничена. Такие дети, как она и Сайкс, платили налог за свое существование, им нужно было преуспевать в своей работе, чтобы не быть проданными какому-нибудь мерзкому существу, которое могло бы найти самое гнусное применение искалеченному ребенку. Хотя сама Мурси была способной швеей и гибко подходила к своим обязанностям, она не была таким мастером, как Сайкс. Сайкс был главой отдела закупок. Сайкс умел обчищать карманы, взламывать замки, и дрался с легендарным мастерством. Леди-босс ценила Сайкса не только за его прибыль, но и за его способность уговорить множество маленьких детей заниматься своей работой. Сайкс был лидером, несмотря на свои недостатки, а Мурси была конвейерной швеей, и только отсутствие других травм отделяло ее от того, чтобы попасть в Ад. Но дело было не в этом. По крайней мере, не совсем. Сетти… Сетти нравился Сайкс. Нет, Сетти любила Сайкса. Не то чтобы измученная и уставшая от мира девушка когда-нибудь призналась бы в этом, ни ей, ни кому-либо еще, даже самой себе. Сердце Сетти было заперто в стальной клетке, обернутой колючей ежевикой Гнева, об этом хорошо позаботилась ее работа. Но Мурси была хорошим слушателем. Она наблюдала за ее лицом, за выражением, за выбором слов, и когда та говорила о Сайксе, она... менялась. Мурси всегда испытывала чувство ужасной потери, когда Сетти говорила с ней о Сайксе, и не просто потому, что глухая, скромная, почтительная адская гончая знала, что ее любимая Сетти никогда так не скажет о ней. Нет, когда Сетти говорила о Сайксе, Мерси видела ту девушку, которой ей всегда суждено было быть. Девушку из "Донны", из "Каретного сарая". Милую, добросердечную девушку, которую жестокая судьба превратила в ограненный бриллиант, холодный, твердый, острый, но потрясающе красивый. Какая потеря. Какая ужасная потеря. Сайкс властно прошествовал к передней части грузовика. Слепой мальчик обычно ходил, слегка сутулясь, его голова и плечи были наклонены вперед, при этом он немного покачивался, что придавало его походке отчетливый змеиный характер. Сетти утверждала, что это должно было выглядеть круто, но Мерси подозревала, что это было сделано для того, чтобы дать его оставшимся чувствам как можно больше информации. Сама она прожила жизнь, не вертя головой. Ее нос, мех и бакенбарды, насколько это было возможно, заменяли ее бесполезные уши, ее голова всегда была готова повернуться, чтобы посмотреть, кто или что находится рядом. Теперь Сайкс шел по-другому. Ни намека на ту прежнюю осторожность, которая характеризовала его движения, он был смелее, ровнее, вышагивал прямо вперед, как солдат на параде. Он остановился у кабины грузовика, практически вытянувшись по стойке "смирно". Дверь открылась, и оттуда вышел... он. Тот новичок. Тот грешник. Рэд Найтмэр. Она отвернулась, не желая смотреть на него. Не желая рисковать тем, что он заметит ее. Она не хотела иметь ничего общего ни с ним, ни со странным магнетическим эффектом, который он оказывал на других детей. Он приводил ее в ужас. Даже сама мысль о нем приводила ее в ужас. Неумолимое ощущение того, что эта тварь скоро будет править "Донной", приводило ее в ужас. Тот факт, что Сетти, хитрая, недоверчивая, сердитая Сетти, менялась, когда говорила о нем, менялась так же, как когда она говорила о Сайксе, возмущал и ужасал ее. Разве она не видела, что он опасен? Разве она не видела голодное, ликующее безумие в его глазах? Разрушительную ярость в его улыбке? Ей казалось, что "Донна" медленно загорается, и только она чувствовала запах дыма, сидя в тишине, пока другие дети занимались своими делами. Пламя вырывалось из Рэд Найтмэра мерцающими языками, приводя в восторг как детей, так и персонал, чтобы вскоре поглотить их всех в геенне его безумия. Мурси снова перевела взгляд на Сетти и Арби, сосредоточившись, надеясь уловить их разговор по губам, хотя расстояние сильно затрудняло это. — …очему бы не попробовать и не … ? — спросила Сетти. — Сыграть в ви…цу, — ответил Арби, и изгиб его губ свидетельствовал о раздражении. — Угадать буквы. Разочар…. У тебя ведь есть Стенд, неужели ты не можешь …ся в этом? — Стенды всегда .... Балладс Ван - твой, часть твоего … или что-то в этом роде, — она протянула руку и постучала по чему-то на планшете, нет... над ним? — Титаниум делает меня суперсильной и … потому что я пипец как крута! Я не знаю, что должен делать твой тупорылый ботан…енд. — Это так обычно проходит …щение? — сказал Арби, и его рот скривился в хмурой гримасе. — Ты провоцируешь …нных ударить тебя? — Попробуй, толстяк, посмотрим, что будет. — И что будет? — Три действия: ты бьешь меня, я бью тебя, твоя голова ударяется о дальнюю стену двора. Мурси улыбнулась: вот и Сетти, которую она знала. Чем более оживленными они становились, тем легче их было читать. То, что они в основном несли чушь, конечно, не помогало. Стоп. Что это было? Она сфокусировалась сильнее. Целая жизнь, проведенная во внимательном наблюдении за людьми, чтобы нормально общаться, наделила Мурси острым зрением и способностью фокусироваться. Сетти и Арби внимательно изучали то, что выглядело как обычный планшет, но оба они, казалось, смотрели куда-то немного в стороне от экрана. Затем, на мгновение, что-то появилось. Призрачная, эфемерная фигура мерцала в воздухе над планшетом, как цветной тепловой мираж. Она сосредоточилась сильнее. Фигура замерцала и исчезла, а другая фигура, темная и неясная появилась на лице Арби, и такие же неясные очертания появились на его руках. И он, и Сетти выглядели ошеломленными этим, обмениваясь непонятными словами. Сетти ухмыльнулась чему-то, сказанному Арби, указывая на что-то во дворе, и у нее потекли слюнки. Арби, как ни странно, ухмыльнулся в ответ на это и принялся за работу. Очертания на его лице и в руках начали затвердевать, обретать форму, постепенно проступая в деталях. На круглой голове мальчика было что-то похожее на... шлем? Нет, очки, массивные и черные, с муфтами над острыми короткими ушами. На его руках были черные перчатки, тоже странно массивные и угловатые. Что это было? Мурси подпрыгнула, когда рука Сан отчаянно хлопнула ее по плечу. Она в замешательстве повернулась к взволнованному сатиру. Та стояла на скамейке, ее рот яростно шевелился. — Твою мать, твою мать, что он делает, твою мать! Мурси обернулась и увидела одного из других cотрудников, долговязого, похожего на слизняка грешника, чье имя она так и не удосужилась выучить. Он стоял перед Рэд Найтмэром, выпрямив спину и тыча пальцем в лицо ужасающего грешника. Выражение его лица менялось между бесстрашным вызовом и абсолютным, всепоглощающим ужасом. Его губы поведали не менее запутанную историю. — и позволь мне сказать тебе кое-что еще, ты, розововолосый негодяй, я хочу, чтобы ты заткнулся и позволил мне –пожалуйста, нет! Я не могу контролировать себя– Я вижу, как ты расхаживаешь здесь с важным видом, как будто ты здесь хозяин, ты, высокомерный, самонадеянный головоногий моллюск в костюме! Я думаю, уже давно пора было, чтобы кто-нибудь научил тебя хорошим манерам, и это будет не Сетти, я не говорю что –нет! Ааа! Я не это имел в виду! Мне нравятся твои волосы! Что-то заставляет меня– и еще кое-что! Твои навыки собеседования вопиюще низки! Я не знаю, кто научил тебя вербовать, но его следует выпороть! Метать стрелы в детей - это грубое, перестань прикасаться ко мне, шлюха, я пытаюсь –ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙ МЕНЯ! Эмерсон замахнулся, и его кулак врезался в точеную челюсть Рэда. Его голова даже не шелохнулась, он просто стоял, сложив руки за спиной, с выражением слегка насмешливого недоумения на лице. Другой кулак отскочил от его заостренного подбородка. Эмерсон чередовал выкрики "получай" с жалкими рыданиями, нанося демону серию безрезультатных ударов в живот. Он отскочил назад и нанес удар с разворота в живот Рэд Найтмэру. Хихикая и плача, он начал скакать вокруг, как бывалый боксер. — Застыл от страха, да? Давай, давай! Давай потанцуем, Рыбный корм! –Я не это имел в виду! – сказал Эмерсон, размахивая кулаками. — Боже мой! Испытай свою удачу против самых быстрых раздач в Аппер-Имп-Сити! –Мне очень жаль!– Выкуси это! И это! – Я не– И вот это! –Пожалуйста, не надо!– Ага! Выдержи несколько раундов со всеадски известным боксером Эмерсоном Рэем Хэндли! Пока Эмерсон неохотно осыпал более крупного грешника серией ударов, хуков и апперкотов, Рэд повернулся к не менее ошеломленному Сайксу, который тоже повернулся к нему. Они комично синхронно пожали плечами. Огромный бледный кулак Рэда взметнулся, врезавшись в лицо Эмерсона, которое, казалось, покрылось кратерами. Экран в металлической оправе, который был его глазами, смялся и треснул. Его голова откинулась назад, как будто вот-вот слетит с плеч. Около дюжины острых маленьких зубов из его кольцеобразного рта рассекли воздух, оставляя за собой след зеленой крови, а Эмерсон, который теперь был без сознания, пролетел по воздуху и закувыркался на тротуаре, прежде чем остановиться примерно в десяти метрах от него, задрав ноги вверх. Они безвольно упали обратно, и Эмерсон затих. Мурси была настолько ошарашена этим фарсом, что не заметила, как Рэд Найтмэр повернулся в сторону нее, Сан и Пэтти. Она резко ахнула и развернулась на скамейке, наклонившись вперед, надеясь выглядеть как можно более маленькой и непритязательной. Она почувствовала, как воздух стал кислым, когда могучий демон молча выразил свое раздражение. Его аура гудела у нее за спиной, словно отдаленный бас, доносящийся из динамика. Мурси, Сан и Пэтти молча и неподвижно сидели на скамейке, когда мимо прошел Рэд Найтмэр, за которым по пятам следовал Сайкс, который, как поняла Мурси, имитировал прямую, как стрела, походку грешника, говорящую "Я хозяин этого места". Она подняла глаза и увидела Сетти и Арби, совершенно вне себя от смеха. Сетти, в частности, лежала на спине, катаясь по скамье и держась за живот. Выражение абсолютной радости на ее лице было для Мурси одновременно трогательным и душераздирающим. Рэд и Сайкс приблизились, и выражение ее лица изменилось, ее улыбка стала взволнованной и мучительно нетерпеливой. Мурси не потрудилась разобрать ее слова. То, что она говорила, имело не такое большое значение, как то, что выражали ее лицо и язык тела. Она хотела произвести на него впечатление, понравиться ему, заслужить его одобрение. Ему. Этому грешнику. Этому монстру. Она вскочила на ноги, возбужденно болтая, жестикулируя на Арби, а затем на себя, обрамляя пальцами свое идеальное, улыбающееся лицо, продолжая что-то бормотать, кратко имитируя боксерскую стойку. Сайкс скрестил руки на груди, наклонился вперед и покачал головой в несильном раздражении. Рэд Найтмэр, очевидно, успокоенный ее объяснением, запрокинул голову и рассмеялся, хлопая в ладоши и невольно покачивая головой. От его улыбки у нее кровь застыла в жилах, но и вполовину не так сильно, как от выражения крайне неподдельного восторга на обычно суровом, кислом лице Сетти, буквально купающейся в его одобрении. Рэд протянул руку, положил гигантскую ладонь ей на голову и взъерошил волосы. Мурси вспомнила, что последний ребенок, который испортил Сетти прическу, провел следующие несколько месяцев в гипсе, но этот жест только усилил пьянящий румянец на щеках ее лучшей подруги. Рэд подошел к Арби и протянул руку коренастому саламандрину. Арби ухмыльнулся, поправил очки, поднялся на ноги и, взяв руку, по-деловому пожал. Сайкс подошел к Сетти, которая легкомысленно поправляла волосы, и сделал ей несколько кратких знаков. — Еще один из списка. Хорошая работа. Списка? Какого списка? Мурси решила, что на самом деле ей все равно. Во всяком случае, не в тот момент. Рэд Найтмэр пугал ее, приводил в ужас, но… она никогда раньше не видела Сетти такой. Никогда не видела ее радостной, по-детски счастливой. Даже Сайкс выражал шокирующее количество хорошего настроения, временами почти на грани улыбки. Что-то менялось в "Донне". Дети становились… менее несчастными? Энергия и задор укрепили их мрачную решимость. Старая, порочная практика была прекращена, и обычно измученные дети из Каретного сарая получили новую жизнь. Даже Сетти была… счастлива. Неужели она ошибалась насчет Рэда? Может, она просто ревновала? Она повернулась, чтобы посмотреть на них еще раз, хотя бы для того, чтобы еще раз увидеть улыбку Сетти, и электрический озноб пробежал у нее по спине: Рэд смотрел прямо на нее. С его лица исчезла та широкая, счастливая улыбка, сменившись бесстрастным, изучающим выражением, как будто он нашел особо интересное насекомое. Его холодные зеленые глаза буравили ее. Она почувствовала, что у нее перехватило дыхание, когда они соскользнули с нее, метнувшись к Пэтти, которая проявила неподдельный интерес к чему-то на земле. Затем повернулся к Сан, которая моргнула, посмотрела через плечо, прежде чем повернуться целиком и помахать рукой. Внутренности Мурси сжались в ледяную яму, когда Рэд ответил зубастой улыбкой, которая доходила до его ушей, помахав в ответ трепещущими пальцами. Она повернулась, чтобы посмотреть на Сан, которая что-то прокричала в ответ, энергично размахивая руками и подпрыгивая на скамейке, подзывая других детей, которые услужливо подошли к ней. - "Еще один из списка..." - подумала Мурси, глядя на Сан с холодным ужасом. - "Еще один."