Глава 4: Взявшись за гуж, не говори, что не дюж

Степенвульф ковылял к роскошному военному шатру Валентино. У него болело все тело. И не потому, что он слишком усердно занимался в спортзале! Он был весь в повязках, его руки и живот были обмотаны бинтами и пластырями, туловище более или менее удерживалось вместе усиленными шинами. Он улыбнулся. Сегодня он превзошел все свои возможности и вышел избитым, но живым. Шесть сломанных ребер, любезно предоставленных священными перчатками Рэда, пришлось удалить и дать им отрасти заново. Как он и предсказывал, из-за того, что он так свободно играл со своим Шайнхайдом, на его коже осталось немного ангельского металла, хотя и не так много, как он опасался; 30% его кожи было очищено и нуждалось в зачистке. Каждый квадратный дюйм того, что осталось, представлял собой ноющую, пульсирующую массу синяков и рубцов. Но оно того стоило. Он и его приятели бросили все свои силы на Рэд Найтмэра! Если бы у них было полное боевое снаряжение, этот напыщенный хрен превратился бы в рыбное филе! В следующий раз, когда они встретятся лицом к лицу, Рэд получит все ему причитающееся на блюдечке с голубой каемочкой! Ему просто нужно немного подлечиться, что уже шло полным ходом, и он в мгновение ока вернется в боевую форму. К черту предписания врача. Грешник кивнул стражникам, стоявшим у входа, и они ответили ему тем же. После его достижений на поле боя не осталось ничего от насмешек над его предыдущим поражением. Он и его команда слишком часто были разницей между победой и поражением, жизнью и смертью, чтобы кто-то мог усомниться в их выдержке и мужестве, а после сегодняшнего дня их репутация будет только расти. С любым грешником, который мог связаться с Рэд Найтмэром и уйти с окровавленными руками, лучше не связываться. Он вошел, оглядываясь по сторонам. Интерьер был стандартным для Валентино, полноценная развлекательная система в одном углу, роскошно оформленные диваны для влюбленных, шезлонги и кровати с подушками, расставленные повсюду, а в центре танцевальная сцена, дополненная шестом для стриптиза. Вэл прекрасно справлялся со скукой в зоне боевых действий. Вокруг слонялись девочки и мальчики, ожидая внимания своего Повелителя. Судя по их скучающим, разочарованным выражениям лиц, Вэл не слишком баловал их своим телом, если вообще баловал. Сам он стоял в дальнем конце палатки, склонившись над столом-экраном, и тыкал пальцем в тактические дисплеи фронта. Степенвульф молча встал по стойке "смирно", ожидая, когда к нему обратятся. И ждал. И ждал… — Э-э... Валентино вскинул руку с инкрустированным драгоценными камнями пальцем. Степенвульф захлопнул свой рот и выпрямился. Валентино еще несколько раз ткнул пальцем в дисплей, координируя силы, выбирая цели, распределяя ресурсы, и прочее командирское дерьмо. Степенвульф тихо размышлял о том, что Вэл, возможно, упустил свое призвание генерала, слишком увлекшись непристойностями и пьянством. Хотя, предположил он, любой, обладающий достаточными организаторскими способностями, чтобы вести дела со шлюхами стоимостью в целую страну, может командовать армиями с такой же легкостью, как корейский ребенок, играющий в Starcraft. — Входи, Степ, — сказал Валентино, подзывая его к себе. — Иди сюда. Взгляни. Взглянуть? На план сражений? Степенвульфу пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать легкомысленную улыбку на своем лице. Он, прихрамывая, подошел и посмотрел на дисплей, мгновенно определив, куда будет нанесен следующий удар: Фермопилы в районе Эллинов. Первоначально это место было сардонически названо в честь пробок, вызванных слиянием десятков супермагистралей, но теперь название стало мрачно уместным. — Видишь это, Степ? — сказал Валентино, указывая на карту. — Это наша следующая цель. Если мы возьмем этот узловой пункт, мы сможем перебросить по шоссе наши силы и снабжение прямо в сердце каждого участка на всем его протяжении, отсюда до Трона Люца. Степенвульф кивнул, остро осознавая собственные недостатки в стратегическом мышлении. — Да, босс? Это позволит нам, типа, быстрее доставить туда наше барахло и отправить добычу обратно, верно? Валентино улыбнулся, протянул руку и потрепал сравнительно невысокого грешника между его заостренными волчьими ушами. — Правильно, Степ. Но что еще более важно, это позволит нам укрепить этот контрольный пункт и заставит любого, кто захочет забрать то, что принадлежит нам, идти через городские районы. Перемещение армий и военной техники по жилым и промышленным районам. Ха! Городская мясорубка. А кроме того, это также позволит нам быстрее перемещать больше наших парней, и контролировать боевой порядок немного лучше, чем другим ублюдкам. Так что стоит проявить инициативу. Ты ведь знаешь все о том, как проявлять инициативу, не так ли, Степ? — Ах да, Вэл, насчет сегодняшнего дня... Валентино выпрямился во весь свой внушительный рост, повернувшись, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Его нижние руки лежали на столе, а верхняя пара была сложена на груди. — О да. Это. Представь мое удивление, когда мне позвонили из соседского комитета Литтл-Врэс и сообщили, что трое моих мальчиков развязали небольшую войнушку на их улицах. Я позволяю тебе и твоим парням уйти с фронта, чтобы отдохнуть на дружественной территории. А вместо этого вы все сравниваете с землей район. Степ... какого хрена. Степенвульф поморщился. Он ожидал этого, но он также знал, что сможет заставить Вэла понять. — Только одну улицу, босс! Совсем немного. Остальное мы сделали в дуэльном парке, согласно правилам Литтл-Врэс. — Это все равно слишком дохрена! — зарычал Валентино. — В основном все сделал Рэд, — пробормотал Степенвульф. — Что подводит меня к моему следующему пункту, Степ. — Валентино широким жестом указал на бинты, шины, пестрые синяки и сердитые пурпурные рубцы, покрывавшие мускулистую фигуру грешника. — Я видал и более красивые последствия драк! Ты устроил дуэль с гребаным Рэд Найтмэром? Почему?! Степенвульф вздохнул. Вэлу не нужно было знать точные детали, только результаты. — Мы победили его, Вэл. Мы победили! — "Победа", должно быть, означает что-то еще там, откуда ты родом, Степ, — Валентино усмехнулся. — Здесь, в реальном мире, мы называем это "ничьей". Он нажал несколько кнопок на столе с дисплеем, вызвав голограмму аэрофотосъемки битвы, показывающую, как они мечутся вокруг неповоротливой фигуры Реда. Они выглядели для всего мира как вороны, дразнящие медведя. Пак уже отправил Вэлу отснятый материал? — Пак, ты мелкий... — Вы все были на волосок от того, чтобы Рэд изменил размер ваших дырок! — Вэл хлопнул нижними ладонями по столу. — Я презираю неблагодарность, Степ. Пак - единственная причина, по которой мы сейчас болтаем! Учитывая, что он всего лишь бес, посадить тебя на поводок было лучшей идеей, которая приходила мне в голову за последнее время. — Мы могли бы победить его! — зарычал Степенвульф. — Если бы у нас было оружие, мы... — Но у тебя ведь не было с собой оружия, не так ли? И ты все равно устроил дуэль с гребаным Рэд Найтмэром! — рявкнул Валентино, раздосадованный этим задним числом. — У тебя не было ни единого шанса! Ты чуть не погубил себя и своих приятелей! Тут Степа прорвало. — О, может, все уже перестанут дрочить на этого ублюдка?! Ты был неправ, Вэл! Он не так хорош, как ты думал! В палатке воцарилась тишина. Собравшиеся шлюхи наблюдали за происходящим широко раскрытыми, потрясенными глазами. Валентино навис над ним, плотно сжав губы и нахмурившись, его глаза сузились. Ну что ж. Взявшись за гуж, не говори, что не дюж. Степенвульф продолжил. — Да! Я это сказал! Ты был неправ! Ну и что с того, что у него модный костюм и побрякушки? Больно важно! Если бы мы со Стомпой и Пэллом смогли его хоть немного ранить, тогда ты легко мог бы выпороть его как сучку! Более того, он заботится об этих гребаных сопляках! Пак заставил его отступить, пригрозив одной из них! Он слаб! Я говорю, перестаньте ерничать и отправьте туда меня с командой, в полном боевом снаряжении, и мы превратим этот приют в руины! Я лично принесу тебе его! Живого, так что ты можешь делать с ним все, что тебе заблагорассудится! Валентино мгновение смотрел на него, приподняв бровь. — Ты закончил? — Да, я… — сказал Степенвульф, потрясенный собственным неподчинением. — Да. — Ты проделал долгий путь, Степ, — сказал Валентино, достав пачку сигар и предложив ему одну, которую он взял. — Долгий путь. Ты действительно стал сам по себе. Я всегда знал, что ты сможешь. Вот почему я дал тебе эту позицию, потому что я знал, что могу доверить тебе охранять мою задницу, пока я нахожусь здесь. Уши Степенвульфа навострились, по его аллигаторскому лицу расползлась улыбка. — Но ты не настолько хорош. Ой. Вэл зажег сигары и сделал затяжку. — По сравнению с таким демоном, как Рэд Найтмэр, даже сейчас вы все не более чем назойливые мухи. — Но… — Гавно! — прорычал Валентино. — И я лично окуну тебя в него, если ты не заткнешься! Степенвульф со стуком захлопнул пасть. — Не то чтобы я думал, что Рэд относится к тебе снисходительно, — сказал он, глядя на голограмму Рэда, получающего сильный удар в лицо. — Для такого парня, как он, даже прикосновение такого подонка, как ты, все равно, что плевок в рожу. Нет. Рэд сегодня просто не действовал в полную силу. Вот почему ты выступил так хорошо. Вот почему ты все еще жив. Степенвульф едва подавил желание закатить глаза, из-за чего у него могли бы вырвать глазные яблоки, а если повезет, то и большие пальцы. Тем не менее, его раздражало, что Валентино был так осторожен в отношении чего-то настолько пошлого, как модный костюм и ангельские побрякушки. Черт, Степенвульф видел здесь, на фронте, и более причудливо одетых демонов! Даже убил нескольких! Валентино заметил это, нажал еще несколько кнопок, и на дисплее появилось изображение язвительной маленькой сучки Рэда, бьющей Степенвульфа по челюсти. — Что все это значит, Степ? Степенвульф в замешательстве склонил голову набок. Какое Вэлу дело до какого-то отброса? — Хм? О, Рэд, должно быть, чем-то зачаровывает своих отпрысков. Однако сучка ни черта не знала, как правильно драться. С ней не было никаких проблем. Валентино переключил на ту часть, где она бросила паровой каток в лицо Стомпе. — Со Стомпой все в порядке. Валентино уставился на него. — Тебе пришлось нанести блеск на свое тело, чтобы дать ей отпор, Степ. Это тебя совсем не волнует? Степенвульф пожал плечами. — И она не могла причинить никакого вреда, с которым я не смог бы справиться своим дымом. — А что, если у нее действительно было бы под рукой какое-нибудь блестящее дерьмо, Степ? — терпеливо спросил Вэл. — Что тогда? Степенвульф слегка вздохнул, кивнув. — Тогда я бы с самого начала отнесся к бою немного серьезнее. Кроме того, сопляки не знают, как использовать эти чары в бою. — Чары, да? — Валентино воспроизвел различные фрагменты их боя на дисплее. — Ты когда-нибудь слышал о чарах, которые могут позволить едва вышедшему из пеленок демону схватиться с таким грешником, как ты, и выйти живым? Если да, то я был бы очень рад это услышать, потому что я чертовски уверен, что их нет! А этот… — Он показал кадры с талантливым уличным музыкантом-адским псом, исполняющим соло, от которого лицо противника буквально начало таять. — Маленький засранец раскачался так сильно, что у тебя слезла кожа! — Стомпа все никак не заткнется насчет этого маленького ублюдка, — проворчал Степенвульф. — Сквигги то, Сквигги это. Кому захочется погладить собаку, которая может содрать с тебя кожу, поиграв на гитаре? Валентино усмехнулся. — Зная этого зеленого чудака, это вполне нормально. Возвращаясь к сути, эта маленькая шавка здорово тебя потрепала. Я знаю, у тебя есть способность растворяться в клубах дыма, а у Стомпы - регенерация от тумаков, но что, если бы вы все же провалились? Степенвульф помолчал, размышляя. — Ну, у них не было никаких... — А что, если бы у них были? — надавил Вэл, указывая на Сетти и "Сквигги". — А что, если они не единственные? — Как ты думаешь, сколько чар Рэд мог раздобыть в этой глуши? Валентино вздохнул, приложив руку к лицу. — Он говорит, что это чары… Бляха муха! Это не чары, Степ! Это не амулеты! Я видел, какое дикое дерьмо появляется на этой войне, но я никогда не видел подобную херню! Ты что, не понимаешь? Он Рэд. Он что-то сделал с этими сопляками, что-то такое, что позволило двум маленьким сиротам сравниться с тремя моими лучшими парнями! - "Лучшие парни?" - подумал Степенвульф, улыбнувшись, прежде чем опомниться. — К чему ты клонишь? — К чему я клоню, Степ, так это к тому, что, что бы Рэд ни сделал с этими детьми, должно быть, он от этого выдохся, — сказал Валентино. На дисплее было видно, как Рэд баюкает Сетти на руках. — Что ты сказал? Он мягкий? Он заботится об отродьях? Чушь собачья! Не думай, что Рэд Найтмэр вмешался, потому что не хотел, чтобы ты попортил его скользкую маленькую шлюшку! Он защищал своего агента! Инвестицию! И я бы поспорил на доллар, что именно поэтому вы, придурки, вообще смогли поцарапать его ботинки. Каким бы измученным он ни был, он все равно победил бы! И у него там сотни сопляков! Кто знает, сколько он состряпал малолетних колдунов, подобных этой сучке и Сквигги! Глаза Степенвульфа расширились, когда он посмотрел на детей на дисплее. Сетти, конечно, сражалась как уличная драчунья, но если бы она скоординировалась со Сквигги или если бы нашлась другая такая же, как она, это могло бы стать проблемой даже для него. Добавьте в смесь заточку из Серафимской стали, умножьте ее на дюжину или сотню, и приплюсуйте выдохшегося Рэд Найтмэра... Да, он начинал понимать, к чему клонит Валентино. — Итак... — отважился Степенвульф. — Может быть, нам стоит пресечь это в зародыше? Пришить его, пока он слаб? Валентино едко усмехнулся, похлопав его по голове - не болезненно, но чувствительно. — Ого, смотрите, какой большой мозг! А я-то думал, у тебя есть только мускулы и толстый член! — Ну, а почему бы и нет? — простонал Степенвульф. — Позволь мне собрать отряд и остановить маленький проект Рэда ради тебя! — Христос на булочке, Степ! Если бы твой член был таким же большим, как у Рэда, я бы никогда не позволил тебе покинуть студию! — Валентино покачал головой, положив руку на плечо Степенвульфа. — Однажды, да, у нас будет достаточно людей, чтобы отправиться туда и позволить тебе расправиться с этим уродом. Но не сейчас. У нас намечается большое наступление. Вот почему я так раздражен тобой. Эти гребаные макаронники скоро начнут действовать. Если я хочу взять Фермопилы, мне нужен каждый член, который у меня есть под рукой, а ты свалил и в результате тебя порвали, как девственницу в "у Оззи"! Степенвульф опустил взгляд на свои повязки, которые больше не были знаками почета или престижа, а памятниками его высокомерия, его импульсивности. Если бы он пролежал слишком долго, то не смог бы принять участие в большом наступлении Вэла. Даже его "победа" над Рэдом была испорчена из-за характерной для Валентино осторожности и наблюдательности. Вэл нуждался в нем, и вот он здесь, весь покрытый бинтами! Стоп. Макаронники? — Иль Нове собираются наступать на Фермопилы? Валентино мрачно кивнул, выключил голограмму и указал на карту их границы, испещренную десятками красных точек. — Папа Плейлист сеет свой овес по всему нашему газону, забрасывая всю эту территорию своими гребаными бомбами с Младшими. Ублюдки думали, что они умные, обстреливая нас из артиллерии и ракет, притворяясь, что хотят пробить оборону! Но я знаю, что они задумали. Мы направим наши силы на захват перевала и БАЦ! Они щелкнут выключателем, и внезапно мы окажемся по уши в их солдатиках! Степенвульф, прихрамывая, подошел к столу. Все мысли о Рэде были грубо вытеснены из его головы. Иль Нове… Иисусе. Его босс нуждался в нем сейчас больше, чем когда-либо. Он указал на карту, попыхивая сигарой, которую дал ему Вэл. — Может быть, мы сможем немного их проредить? Отправить туда Пака с его беспилотниками, они добудут координаты, а потом Пэлл и его приятели-порталманты смогут высадить их в другом месте. Валентино повернулся к Степенвульфу, искренне удивленный. — Эти штуки маленькие. Слишком маленькие, чтобы ради них создавать портал на столь далеком расстоянии. Степенвульф ухмыльнулся. — Пэлл и Пак разработали систему на скорую руку. Дроны Пака сканируют местность и вычисляют координаты, отправляют их Пэллу или любому из его порталмантов, после чего те могут вытащить их даже из задницы адской гончей! Валентино на мгновение задумался над этим, и уголки его рта изогнулись в улыбке. — Попробуй. Если это сработает, Степ, я лично тебе отсосу! Степенвульф улыбнулся похвале и почувствовал себя лучше. И все же где-то в глубине его сознания все еще сидел Рэд. Он отомстит. Он заставит этого ублюдка заплатить. Заплатить за то, что убил ее. Но с этим придется подождать. Степенвульф ухмыльнулся. - ""Позже" всегда становится "скоро", точно так же, как "скоро" становится "сейчас". Я вернусь, Рэд, и, клянусь именем Шорси, я оборву твою загробную жизнь!" *** Рэд сидел на столе, обнаженный. Холодная сталь вызывала дискомфорт, но он не обращал на это внимание, смотря куда-то вдаль. Лазарет теперь был оборудован лучше. Их расширенная деятельность регулярно приводила к появлению достаточного количества шишек, царапин, колотых и огнестрельных ранений, так что Белладонна в конце концов признала необходимость покупки для лазарета настоящего медицинского оборудования. Больше никаких картофелечисток или заточенных "скальпелей" из пружинной стали. В комнате было тихо, если не считать жужжащего щелчка измерителя чистоты дока Хаббо. Обезьяноподобный грешник держал серебряный цилиндр над синяками и царапинами, покрывавшими торс Рэда. От цилиндра тянулся провод, соединенный с металлической коробкой, свисавшей с его бедра. Когда он приблизился к очищенной ткани, загорелся маленький аналоговый датчик, игла подскочила к середине, а дозиметр при этом начал потрескивать. — Ммм, — проворчал он, проводя цилиндром по другому, более похожему на ожог ушибу на ребрах, полученному благодаря кулакам Стомпы, обмотанным цепью. Измеритель чистоты пронзительно пискнул, когда стрелка перескочила в нижний красный диапазон датчика. — Интересно. — Что интересного? — Просто многие из этих ран лишь частично устранены, в то время как другие полностью затянулись, — Хаббо снял очки с носа, глядя на колотые раны, усеивающие его лицо, шею и плечи. — И они вообще не очищены. — У одного из них в коже были внедрены маленькие частицы священного металла, которые он мог проявлять по своему желанию, а у другого была прочная цепь, — оцепенело сказал Рэд, указывая на свое лицо. — Это следы укусов. — Ха, — проворчал Хаббо, в его голосе не было ни малейшего удивления. — Умно. Рискованно. Это объясняет частичное очищение. Что ж, ушибы должны зажить, если их оставить в покое, но это может занять еще некоторое время. — Я справлюсь. — Но те, что сделаны цепью, — сказал он, подкатив к себе поднос на колесиках, на котором лежало с полдюжины хирургических инструментов устрашающего вида. — Мне нужно обработать очищенную ткань, чтобы она зажила должным образом. И эти огнестрельные ранения, судя по всему, нанесены благословенным оружием. Мне придется достать пули. Рэд вздохнул и лег на стол. — Тогда продолжай в том же духе. Хаббо помолчал, нахмурив выступающий лоб. — У меня под рукой есть парочка обезболивающих. И не только джин. — Я выпью после, — сказал Рэд, глубоко вдохнув и медленно выдохнув. — Просто покончи с этим. Хаббо пожал плечами и подкатился на стуле к столу, надвинув очки на нос и на глаза. Он потянулся за скальпелем, щипцами и маркером. Док проследил границы ранения и взялся за скальпель и щипцы, разрезав и оттянув ткань. Он весело напевал что-то себе под нос, в то время как Рэд лежал неподвижно. Его рот был сжат в тонкую линию, на лбу выступили капельки пота. Разрезка прекратилась. — Расслабься, ладно? — сказал Хаббо, тыкая в шкуру Рэда скальпелем, но едва оставляя на ней следы. — Извини, — сказал Рэд, выдохнув. Хаббо возобновил свою работу, взглянув на крупного демона. — У меня есть обезболивающие. — Нет, — прорычал Рэд, не встречаясь с ним взглядом. — Это должно послужить уроком. Поторопись. Он продолжил. Добрый доктор не торопился осматривать и перевязывать очищенные ткани. Как только он закончил, торс и лицо Рэда превратились в лоскутное одеяло из бинтов и пластырей. Хаббо протянул руку и взял зондирующий стержень и пару длинных щипцов. — Теперь что касается этих пулевых ранений. Хорошая новость в том, что как только я вытащу эти штуки, раны затянутся сами по себе. Плохие новости, я должен извлечь каждый фрагмент, так что, возможно, мне придется немного покопаться. Ты уверен– Рэд зарычал и потянулся к одной из ран, вонзая в нее свои огромные когти. Немного покопавшись, он вытащил кусок металла размером примерно с большой палец человека и положил его в лоток для сбора мусора. — Боже милостивый! — Хаббо остолбенел, поправляя очки. — В тебя стреляли из пушки? — Это был один из тех больших пулеметов, — сказал Рэд, сделав вращательное движение пальцами. — С вращающимися стволами. — Роторная пушка, — сказал Хаббо, рассматривая пулю. — 20х102 мм. М61 "Вулкан". Я впечатлен, что ты все еще стоишь на ногах. — Меня вообще не должны были ранить… — проворчал Рэд. Хаббо сделал паузу, мгновение изучая Рэда, прежде чем приступить к работе. — Если бы мне сказали там, во Вьетнаме, что я доживу до того дня, когда зенитное вооружение будет использоваться в качестве штурмовых винтовок, я бы посоветовал сказавшему завязывать с коноплей. Рэд выгнул бровь, услышав это. — Вьетнам? Ты был во Вьетнаме? — Ага, — проворчал Хаббо, извлек еще одну пулю и со стуком опустил тяжелую штуковину на поднос. — Боевой медик. Забавно, то дерьмо, которое я видел во Вьетнаме, меркнет по сравнению с этим местом, но я получаю больше удовлетворения от того, что работаю врачом здесь, чем когда-либо там. — И почему же? — Ха! — Хаббо обвел взглядом комнату вокруг них, и Донну в целом. — Эти дети такие чертовски выносливые, что если они все еще будут дышать к тому времени, когда я закончу латать, они выживут. Во Вьетнаме можно было подхватить инфекции или паразитов, а иногда парни были слишком взвинчены, испытывали стресс и голодали, их раны просто не заживали. Я никогда не претендовал на что-то большее, чем устранять кровотечения, просто поддерживал жизнь этих парней достаточно долго, чтобы их эвакуировали, но даже тогда… давайте просто скажем, что здесь, внизу, уровень удовлетворенности моих пациентов значительно выше. Рэд поморщился; неужели это действительно было из тех вещей, которые можно рассказывать кому-то во время операции? Хаббо заметил это и криво улыбнулся. — Тебе еще меньше о чем беспокоиться, Рэд. Вы мог бы прийти в себя, и твои шансы на выздоровление были бы 100%. Когда я резал, я заметил, что твои царапины уже заживают. Эти полуочищенные раны потребуют немного больше времени, но для демона с таким количеством энергии, как у тебя, я сомневаюсь, что они продержатся больше недели. Рэд ничего не сказал. Что-то горькое подкатило к его горлу. Такой демон, как он, вообще не должен был пострадать. Сейчас он был намного меньше, чем раньше, гораздо более уязвим. Как он будет выполнять свои обязанности, если не сможет знать, что собираются делать его враги? Или что собираются сказать? Даже сейчас он замечал, что разговаривать стало значительно труднее, его ответы были небрежными, простыми, отрывистыми, а собеседник - пугающей загадкой. И это среди союзников! Вскоре ему придется столкнуться с существенно менее дружелюбными демонами. Опозорит ли он себя на публике? Еще больше подорвет свою репутацию, сбиваясь и спотыкаясь в разговоре? Еще хуже обстояли будущие переговоры, где выяснение того, что именно сказать, чтобы добиться наиболее благоприятного ответа, теперь было ему совершенно не по силам. Что он сделает? Рэд зашипел от боли, когда Хаббо ткнул зондирующим стержнем в пулевое ранение, вырвав его из наполненных ужасом мыслей. — Замечательно. У тебя даже ребра не сломаны. — Я заметил! — зарычал Рэд. — Может, они и ранили меня, но я не слабак! Хаббо отступил назад, подняв руки, но в его глазах не было и намека на страх. — Никогда этого не говорил, мистер Найтмэр. — Мы закончили? — проворчал Рэд, потянувшись за своей одеждой. — Ее... грхк... светлость хочет поговорить со мной. — Мы закончили, — сказал Хаббо, сделав пометку в своих заметках. — Зайди ко мне, если эти синяки не заживут. — Я так и сделаю, не беспокойся об этом, — сказал Рэд, влезая в свои изодранные штаны и молча оплакивая потерю своей униформы. — О, я не беспокоюсь об этом… — пробормотал Хаббо, делая пометки в блокноте. — И что ты хочешь этим сказать? — зарычал Рэд. Хаббо кисло улыбнулся, щелкнул ручкой и сунул ее в нагрудный карман. — Я бы посоветовал тебе не заставлять ма ждать. Рэд на мгновение поднял глаза на Дока, в очередной раз оплакивая потерю своей силы. Если бы у него все еще был доступ к будущему, он мог бы увидеть временную шкалу, в которой он заставил несчастную обезьяну рассказать все, что он знал, с помощью жестоких методов: лимонная кислота в соке лайма заставит яичный желток в начинке для пирога полностью застыть в течение часа. Тем не менее, все равно желательно, чтобы пирог выпекался при температуре 375ºF до – ЧЕРТ БЫ ПОБРАЛ ВСЮ ЭТУ ГРЕБАНУЮ ВЫПЕЧКУ! — Рэд? — сказал Хаббо, заметив резкую перемену в его поведении. — Что-то не так? — Все, — пробормотал Рэд тихим голосом. — Все не так. С этими словами он надел свою окровавленную майку и вышел. Хаббо посмотрел ему вслед и, покачав головой, повернул голову в другой конец палаты к одинокой фигуре, сидящей на одной из кроватей, видимой в профиль сквозь занавеску для уединения: Сетти. Она сидела там, подтянув колени к груди, уставившись куда-то вдаль, и молчала. Она не произнесла ни слова с тех пор, как Ред привел ее сюда. Ни единого сарказма, колкости или насмешки. — Я вижу... *** Рэд надел пиджак и зашагал по коридору. Дети расступались у него на пути. Низкий, неподобающий страх расцвел в его груди, и у него было имя: Белладонна. За одним примечательным исключением. Он мог ходить кругами вокруг этой самодовольной старой коровы, но это было раньше, а сейчас было сейчас, в этой новой парадигме, с его унизительно приземленным восприятием. В их отсутствие он с болью и стыдом осознал, насколько сильно полагался на свои обостренные чувства даже в самых незначительных ситуациях. Теперь он был слеп, глух, у него были связаны руки, и ему предстояло встретиться с женщиной, которая обманом заставила его стать ее сторожевой собакой. И это не говоря о том, что он еще больше уменьшился в размерах, стал калекой и сломался. Ему придется быть очень, очень осторожным в дальнейшем. Он подошел к нелепо украшенной двери в ее кабинет, смутно ощущая бисеринки пота у себя на лбу, холодное покалывание между лопатками, твердую тяжесть в пищеводе. Он был напуган. Боялся ее. Того, что она могла бы сделать, если обнаружит его нарушение. В конце концов, она не была неразумной. Самодовольной и слишком часто ослепленной жадностью, но не глупой. Нет. Нет! Будущий король Ада не должен был так поступать! Съеживаться и извиваться, как беспомощный ребенок перед жестоким, капризным директором! Он должен справиться. Компенсировать это. Жить настоящим и найти свой собственный путь! Он открыл дверь и вошел в кабинет. За своим столом, как всегда, сидела Белладонна, аккуратно сложив руки на столе. — Входи, Рэд. Он так и сделал, подойдя к столу и вытянувшись по стойке смирно. Она улыбнулась, указывая на стул. — Присаживайся. Он так и сделал, сел перед ней и ожидал, когда к нему обратятся. В воздухе повисла пауза, пока она изучала его лицо. Ее фиолетовые глаза блестели от огромного удовлетворения. — Попал в беду, Рэд? — Ничего такого, с чем я не смог бы справиться. — И все же, — сказала она, глядя на него. — Я не часто вижу тебя… таким. Должно быть, это были довольно могущественные демоны. — Ви, — коротко сказал он. — И не совсем так. У них просто были кое-какие... уловки. Вам не нужно беспокоиться о них. Они были там не по делам, так что наш договор все еще в силе. — Ммм, — она постучала копытцами по столу, ее глаза заблестели. — Как бы деликатно затронуть эту тему… ах, да: Рэд, что, черт возьми, там произошло? Ты сам сказал мне, что нам не следует ошиваться рядом с Литтл-Врэс. Я согласилась с тобой. Это казалось очень осторожным, очень хитроумным, совсем непохожим на тебя. А потом ты берешь и начинаешь дуэль. Могу я спросить, почему? Рэд вздохнул и покачал головой. — Я этого не делал. Я принял участие в дуэли от имени Сетти. Она и еще несколько детей ограбили дом в Литтл-Врэс, а когда они возвращались, к ним пристали Ви. Я вызвался на дуэль, чтобы спасти их жизни. — Сетти! — Белладонна усмехнулась, поднимаясь на ноги. — Ты должен был позволить им убить эту маленькую сучку! Рэд пожал плечами. — Она хорошо зарабатывает. — И, по-видимому, хорошо нарушает правила! Я уже слышала слухи из своих источников, что их целью был какой-то крупный музыкальный продюсер, что он расследует все недавние взломы в этом районе! Пройдет совсем немного времени, и он придет по хлебным крошкам ко мне! — прошипела она, покачала головой и потерла виски. — Сейчас мы имеем дело с реальными людьми, Рэд. Людьми с деньгами, связями, людьми, которые могут, скажем, нанять банду наемников, чтобы те пришли и превратили это дерьмо в груду обломков! — Значит, в принципе как обычно и бывает? — сказал Рэд, надеясь, что немного легкомыслия снимет напряжение. Она на мгновение пристально посмотрела на него, прежде чем уголки ее рта изогнулись в улыбке, а с губ сорвался тихий смешок. — Действительно... особенно после твоей маленькой истерики в Каретном сарае. Помимо содержимого, внешний вид делал эту удручающую громаду совершенно неприглядной Рэд вздрогнул. Она знала? Как же он ненавидел отсутствие возможности прочитать "сценарий". — У меня сложилось впечатление, что это результат случайного... — Не прикидывайся дурачком, — усмехнулась она, отмахнувшись от него. — Тебе никогда не нравилось это место с самого первого дня. Конечно, закрыть его было необходимо, но я могла бы превратить его в арендуемую недвижимость! Тебе действительно нужно было сравнять его с землей? — Вы действительно думаете, что кто-нибудь из местных стал бы ночевать в бывшем борделе, граничащем с сиротским приютом? — многозначительно сказал Рэд, совершенно не уверенный, к чему, черт возьми, клонится этот разговор. Это так общаются нормальные демоны? Преисполненные неуверенности и сомнений? Тревога нарастала в нем. — Я слышал рассказы о людях, открыто обсуждающих возможность поджога этого места. Он ничего подобного не слышал, но это заявление, казалось, нисколько не удивило Белладонну. — Дело в том, что мне не нужны болваны, у которых мускулов больше, чем мозгов, и которые разваливают всю мою операцию! Одного вполне достаточно, спасибо! О, так вот в чем был смысл? Разговаривать в такой манере было для него невыносимо! — Ну? — спросила она, повернувшись к нему. Рэд моргнул. — Ну, и что? — Ну и что? — она закатила глаза и ткнула в него пальцем. — Ну, и что ты собираешься делать в этой ситуации? В конце концов, это все твоя вина! Ред прикусил губу, его разум лихорадочно искал выход из этого напряженного разговора. Что он собирался с этим делать? Ему пришло в голову, что он почти не задумывался о том, как бороться с последствиями, будучи так безнадежно отвлечен своей последней личной катастрофой. Белладонна ждала, прищурив глаза. Неужели она начала подозревать, что с ним что-то не так? Она, без сомнения, заметила, что его обычно бодрое, прямолинейное поведение исчезло, сменившись дрожью и заиканием. Он должен был что-то сказать! — Вернуть товар, — выпалил он. Белладонна склонила голову набок. — Вернуть… что, вернуть то, что украла эта маленькая свинья? Рэд кивнул, почти задыхаясь от облегчения. — Да. Э-э, если мы вернем украденное и извинимся лично, это может, э-э, сгладить ситуацию? Она скрестила руки на груди, оглядывая его с головы до ног. — Звучит не очень уверенно. Что, если он воспримет это как признак слабости? Это может повредить нашей репутации. — Мы просто вернем личные вещи. Трофеи, записи, семейные реликвии и так далее, — сказал Рэд, с удивительной легкостью позволяя чуши литься из его уст рекой. На каком-то уровне он был впечатлен самим собой. — Предметы, имеющие... сентиментальную ценность. Бесценные. Незаменимые. Насколько я понимаю, дети победили его в бою, так что по закону все это наше. Мы забираем все, кроме вышеупомянутых безделушек, и приносим извинения лично. Он увидит, что мы искренне стремимся к примирению, но и не умоляем об этом. Белладонна на мгновение задумалась об этом. Улыбнувшись, подошла к нему и постучала копытом по его лбу. — А у тебя там большие мозги, не так ли? Очень хорошо, мы так и сделаем. Ты хочешь еще что-нибудь сказать? Рэд внутренне вздохнул с облегчением; как нормальные люди могут так жить?! — Да, еще кое-что. Мы заберем детей с окраин, и приостановим закупки на... неделю. По крайней мере, на несколько дней. Белладонна перестала улыбаться, без сомнения, подсчитав потерю дохода. — Почему? Ты ведь не беспокоишься о безопасности детей, не так ли, Рэд? Рэд, к собственному удивлению, изо всех сил старался говорить соответствующим образом пренебрежительным тоном. Часть его предполагала, что, должно быть, разница заключалась в предсказании и подготовке к этому вопросу... И все же другая часть его, тихая, но присутствующая, была в молчаливой ярости из-за того, что такие вещи ставились под сомнение. Конечно же, да! Подожди, что? — ...Не совсем. Как бы то ни было, мы устроили там большой беспорядок, — сказал он, заставляя себя не ерзать, как школьник перед строгим учителем. — Возможно, было бы разумно, чтобы вся наша деятельность в этом районе прекратилась, по крайней мере, до тех пор, пока люди не забудут обо всем этом. Большая часть боев происходила в специально отведенном для дуэлей парке, и был ограблен только один дом, так что это не займет много времени. — Это благоразумно… — вздохнув, она потерла подбородок. — Я полагаю, на какое-то время мы заставим беспризорников работать в Мастерской и в Доме Ик. Что мы будем делать в это время? Отсутствие закупок означает отсутствие перепродажи, отсутствие новых автомобилей, отсутствие дохода. Я надеюсь, у тебя есть решение? Ах, черт возьми, опять нести чушь. — Я понимаю, что у Мастерской достаточно запасов и товаров, чтобы осуществлять регулярные перепродажи и продажу запчастей в течение как минимум двух недель. Однако я хотел бы упомянуть, что Компьютерная лаборатория предложила новый провокационный проект, если вы решите его одобрить. Белладонна с любопытством приподняла бровь. — О-хо-хо? Я слушаю. Рэда охватило облегчение, и он продолжил, надеясь, что сможет вспомнить оценку Арби касательно будущего Компьютерной лаборатории. — Сбор разведданных, взлом сетей и онлайн-мошенничество. С расширенной рабочей силой и небольшим обучением персонала мы сможем следить за каждым углом улицы. Наши уши будут в каждой сети Wi-Fi. Мы сможем находить и взламывать каждый пин-код, пароль и сейф на нашей территории. С помощью правильных алгоритмов мы сможем даже отслеживать переписку всех, кто находится на нашей территории, и продавать им то, что мы украли у их соседей. Мы сможем обманывать уязвимых, разводить жадных и дурачить наглых. У меня есть достоверные сведения о том, что все это в пределах возможностей Компьютерной лаборатории. Белладонна восхищенно присвистнула, кивнув. — Амбициозно! Странно, однако, что я разговаривал с мистером Тако сегодня утром, и он не выразил никаких подобных чувств. Рэд пожал плечами. — Он робкий. Стесняется своего положения здесь теперь, когда нам больше не нужно умиротворять местные банды. Действительно, компьютерная лаборатория в том виде, в каком он есть сейчас, является лишней. Мы можем либо распустить ее, либо перепрофилировать в более прибыльное и полезное предприятие. Он будет отрицать, что сможет его разработать, но я верю, что при наличии достаточной мотивации он и его дети будут более чем способны воплотить его в жизнь. — Ты имеешь в виду: "Если я скажу Тако приступить к работе, то Арби сделает это"! — Она залилась лающим смехом. — Очень хорошо. Я упомяну ему об этом на следующем ужине для персонала. Ред улыбнулся и кивнул. — Как вам угодно. — И еще кое-что, — сказала Белладонна, посмотрела на Рэда и ткнула его в грудь, отчего его пулевые ранения стали заметнее. — Сетти должна быть наказана за этот разгром. И ты должен наказть ее сам. Эта маленькая шлюшка строила тебе свои глазки, и мне нужно, чтобы ты доказал мне, что она не.… скомпрометирует тебя любым способом. Строила глаза? Что она имела в виду? Скомпрометирует его? Как Сетти могла скомпрометировать его? Помимо попадания в опасные ситуации, конечно. Рэд внутренне вздохнул, страстно желая заглянуть в будущее, где он бы настаивал на этом вопросе, собирая информацию таким образом, а не открывал то, что, по его ощущениям, было котом в мешке. Вместо этого он пропустил мимо ушей тонко завуалированное обвинение. — Сетти была достаточно наказана на сегодня. Белладонна снисходительно улыбнулась. — А? Что? Ты сказал ей, что она действительно подвела тебя? Ты назвал ее маленькой девочкой? О, нет, дай угадаю, ты сказал ей, что разочарован в ней! Рэд покачал головой. — Она в лазарете. Насмешливая улыбка Белладонны исчезла, ее глаза расширились. — Лазарет? Ну, Рэд, я и не думала, что в тебе это есть. Я впечатлена! ...Надеюсь, не слишком потрепал ее? — Незначительные царапины и ушибы, несколько сломанных ребер, — сказал он, отмахнувшись от нее. — Ничего слишком серьезного. Хотя, забегая вперед, я думаю, было бы лучше, если бы ее отстранили от закупок и возложили на нее другие обязанности на неделю или две. Дом Ик, уборка территории и тому подобное. Она слишком хорошо зарабатывает, чтобы надолго оставлять ее в тылу, но я верю, что время, проведенное за чисткой туалетов и перебиранием ниток, напомнит ей в следующий раз выполнять приказы. Белладонна усмехнулась на это, потирая подбородок, и представила себе эту картину. — Несколько долгих смен в компании Серфа Месы, чистящего уборные, могут сбить спесь с этого маленькой нахалки! Очень хорошо, Рэд. Как пожелаешь. Он кивнул, откровенно забавляясь мыслью о том, что гордая, прямолинейная Сетти страдает в компании удивительно фанатичного садовника. Или же как она сгорбится над швейной машинкой, уныло сшивая бесконечные полосы ткани. После недели или двух такой нудной работы она будет умолять снова выйти на улицу, окунуться в захватывающий и опасный мир закупок, но на этот раз с большим уважением к его приказам. — Это все, ваша светлость? — сказал Рэд, и в его поведении снова появился намек на былую уверенность. Он начинал осваиваться с этой "перспективой плебея". Белладонна снова села за свой стол, положила одну руку на него, а другой выдвинула ящик и стала с чем-то возиться. — Почти. Только еще кое-что... Когда ее рука появилась снова, в ней что-то было зажато. Что-то серебристое, похожее на зеркало. Со громким "треском" она опустила эту штуку вниз по сверкающей дуге. Даже Рэд, с его огромной скоростью, был потрясен стремительностью ее движений. Не так быстро, как он сам или даже Степенвульф, но за такое короткое время и так неожиданно – будь ты проклят, Солидо! – даже ему было трудно уследить за ней. Сверкающий предмет устремился вниз, к ее руке, открытый и выставленный напоказ. Рэд хмыкнул, когда зеленые вспышки энергии Договора изогнулись дугой и зашипели вокруг его тела. Его рука автоматически потянулась вперед. Могущественная сила заставила его действовать, чтобы защитить ее. Рэд взревел, когда в его руке расцвела жгучая электрическая боль, звук шипящего мяса и кипящей крови наполнил комнату вместе с едким запахом очищающей ткани. Он тяжело дышал, стиснув зубы, и посмотрел вниз на острие из Серафимской стали, пронзившее его ладонь. — Приятно видеть, что сделка удалась, — сказала Белладонна. Кончик ножа лежал всего в нескольких миллиметрах от ее собственной руки на столе, в полной безопасности. Она надавила, слегка повернув лезвие. Рэд согнулся пополам, подавляя крик. Светящиеся зеленые ленты энергии заставили его остаться, сопротивляться ее попытке причинить себе вред. Он зажал костяшки пальцев между зубами, кусая их. Острые, как у акулы, зубы вонзились в его плоть, и рот наполнил металлический привкус крови. — Вставай, красавчик. Ты, должно быть, считаешь меня довольно глупой, не так ли? Рэд попытался заговорить, попытался сформулировать ответ, но только взвизгнул и заскулил, когда она еще немного покрутила лезвием. — Ты думаешь, я не знаю, что ты все еще пытаешься прибрать это место к рукам? Пожалуйста. Просто потому, что ты не можешь причинить мне вред или позволить кому-либо другому сделать это, это не значит, что ты не искал способ насадить мою голову на пику. — Она протянула руку и коснулась пальцем его подбородка, заставляя встретиться с ней взглядом. На ее лице было то же самое выражение, что и тогда, когда она держала Мальчика связанным и беспомощным. Ее глаза сверкали все тем же холодным весельем, прикрываясь безмятежной, самодовольной улыбкой. — Как удачно, что у тебя сегодня была стычка с Ви. Ты вернулся весь в синяках и царапинах. Они, должно быть, были крутыми ребятами, раз тронули тебя хотя бы пальцем. Ты это спланировал? Ты общаешься с ними? Планируешь, что они пришлют достаточно людей, чтобы сдержать тебя, пока они будут рвать меня на части? Рэд пристально посмотрел ей в глаза, отчаянно желая, чтобы он мог убить ее одной лишь ненавистью. — Н-нет... — Хм. — Белладонна снова повернула лезвие в противоположном направлении, заставив Рэда вскрикнуть и согнуться пополам, когда его плоть зашипела. — Я думаю, что возможна еще одна сделка. Он поднял на нее глаза, безмолвно умоляя, но зная, что это бесполезно. — О, да, мой мальчик, — сказала она, улыбаясь и протягивая свободную руку. — Или, скорее, дополнение к уже существующей. Я могла бы просто подчинить тебя своей воле, но, по моему опыту, подобные действия только подталкивают к самсоновской тактике. Ты бы выбил у меня из-под носа мою организацию, оставив меня целой и невредимой, но обездоленной. Итак, в дополнение к тому, что ты не позволишь причинить вред моему телу и душе, отныне ты будешь правдиво отвечать на любой вопрос, который я тебе задам. Согласен? Рэд зарычал, как загнанный зверь, плюнув ей в лицо, но она лишь вытерла плевок, ухмыльнулась и сильнее повернула лезвие. После нескольких секунд мучений она смягчилась и снова протянула ему руку. Рэд выдавил что-то среднее между всхлипом и вздохом, после чего взял ее. Вспышки зеленой энергии пробежали между ними. С удовлетворенным "м-м-м" она убрала нож и снова села. Рэд отпрянул, как пораженный зверь, прижимая к себе пульсирующую, дымящуюся лапу и свирепо глядя на нее. — Ты хочешь убить меня, — сказала она, разглядывая свой педикюр. — Разве нет? — Больше всего на свете, — прорычал Рэд. Она усмехнулась, забавляясь этим. — Ты планируешь взять на себя руководство моей организацией, не так ли? — Да. — Как? Рэд сделал паузу, и по его могучему телу затрещала Сделка. — ...Я... ищу таланты. — О-хо-хо? — Она заинтересованно усмехнулась. — Ви. Он покачал головой. — Нет. Она выгнула бровь. — Тогда кто? Ред стиснул зубы, дрожа, но затем взял себя в руки, медленно, глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Я пока не уверен. Они должны быть в состоянии одолеть меня, чтобы добраться до тебя. Это короткий список. — Совершенно верно, — сказала она, посмеиваясь. — В той переделке, в которую ты попал, тебе понадобится Повелитель или трое, чтобы выбраться. — Или несколько друзей, — проворчал Рэд. Белладонна мгновение смотрела на него снизу вверх, прежде чем усмехнуться. На ее лице появилась насмешливая улыбка. — У тебя есть друзья? Глаза Реда сузились. — Больше, чем у вас. Белладонна моргнула, ее улыбка сменилась хмурым взглядом, и уставилась на более крупного грешника. — Те, с кем ты общаешься, не могут тебе помочь. Ты действительно думаешь, что кто-нибудь из здешних подонков справятся со мной? — Я знаю, они могут. Она мгновение изучала его, облизнула губы и отмахнулась от него. — С этого момента я ожидаю ежедневных обновлений относительно твоих планов, наряду с твоими обычными обязанностями. А теперь убирайся отсюда и попроси Дока осмотреть твою руку, от тебя воняет. Рэд выпрямился, бросив на нее пронзительный взгляд, прежде чем направиться к двери. — О, Рэд? — Она крикнула ему вслед, заставив его повернуться к ней лицом. — Должна сказать, только что ты показался мне… знакомым. Мы раньше не встречались? Рэд остановился, нахмурив брови. Энергия изгибалась дугой и плевалась вокруг него. — Нет. Придя сюда, я впервые встретил вас… лично. Белладонна мгновение изучала его лицо, барабаня пальцами по столу. — ...Понимаю. Теперь можешь идти. И после этого Рэд ушел. *** Сетти лежала на каталке, безуспешно пытаясь заснуть. Док настоял на том, чтобы она осталась на ночь в медицинском отделении для наблюдения. С Сетти раньше обращались и похуже, чем сейчас. Сотрясение мозга и несколько сломанных ребер для нее ничего не значили. Но она подчинилась. Здесь было тихо. Мирно. В Казарме было бы шумно, и другие дети, без сомнения, приставали бы к ней и изводили подробностями. Здесь единственным звуком было ленивое царапанье и копошение Дока. Он не стал утруждать себя разговором с ней, старый пьяница слишком хорошо ее знал. Это даже к лучшему. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, ей даже не хотелось ни на кого смотреть. Ей хотелось закрыть глаза и проснуться, чтобы обнаружить, что весь этот чертовски длинный день был просто дурным сном. Кошмаром. Она хотела открыть глаза, стряхнуть с себя все и вернуться на улицы, ведя своих детей к золоту и славе. Но каждое движение, каждый вздох были в какой-то степени сущей болью. Боль от ушибов, зудящее жжение от царапин и порезов и резкие уколы от сломанных ребер. Когда-то давно - точнее, в то утро - она была непобедима. Неприкасаема. Она была Сетти, самой крутой сучкой в "Донне". Она была глупой, своевольной маленькой девочкой, пребывавшей в блаженном неведении о тех ужасах, которые творились снаружи. Ее силы заставляли ее чувствовать себя так, словно она могла подойти к самому Люциферу. Теперь боль и пульсация напомнили ей, кем она была на самом деле. Просто ребенок, просто суккуб, просто рожденная в Аду. Она чувствовала себя слабой. Бесполезной. Хуже того, что ее новообретенная гордость и самоуважение были жестоко подорваны, было чувство вины. Стыда. В своем высокомерии она подорвала их деятельность в новых богатых охотничьих угодьях. В своем высокомерии она чуть не убила этих трех мальчиков. Из-за своего безрассудства она сильно пострадала. Она подорвала его доверие к себе. Она подвела его. Разочаровала его. Его. Первого человека, который увидел в ней что-то помимо симпатичного личика и красивой фигуры. Человека, который разрушил ее старую, безнадежную жизнь и волшебным образом перестроил ее во что-то невероятное, удивительное, с будущим, в котором не воняло грязными простынями и запахом немытого тела. Единственного человека, который относился к ней с добротой и уважением, без намека на похоть или страстное желание. Она поняла, что сделала все это ради него, абсолютно все. Она просто хотела, чтобы он думал, что она достойна того шанса, который ей был дан. Достойна быть его девушкой номер один. Достойна быть его… его кем? — Черт… — пробормотала она в темноте, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Что со мной не так? Она хотела большего от Рэда. Насколько сильно, она и предположить не могла. Рэд видел в ней полезный инструмент, затем заслуживающую доверия подчиненную, может быть, даже друга? Нет. Последнее было преувеличением. Но он доверял ей вещи, которые были не просто деловыми. Например, те странные отношения, которые у него сложились с этой забавной маленькой татуировкой у него на лбу, Солидо. Она никому не рассказывала о том, что он сказал ей. Ничто не могло ее заставить. Это было их дело. Личное. И она хотела, чтобы между ними было больше таких отношений. Она хотела, чтобы он поговорил с ней, рассказал ей все, что у него было. Поговорил с ней не как с подчиненной, а как с... девушкой? ...Женщиной? Хотела ли она... этого? Того, что люди делали с ней, навязывали ей с тех пор, как она расцвела? Эти вонючие, отвратительные вещи, от которых сводит желудок. Ни за что! Она не могла вынести больше нескольких мгновений контакта с другим человеком! Теплая рука на плече вызвала у нее отвращение, словно тяжелый влажный слизняк, ползущий по ее телу. Объятия были такими, словно тебя давили тухлым мясом. Даже мысль о поцелуе с кем-то заставляла ее желудок скручиваться. Как она могла даже подумать об этом… с Рэдом? Когда она задыхалась, от мыслей о таких вещах ее затошнило, но теперь… Сетти пошевелилась на каталке. Ее сердце начало бешено колотиться в груди, тепло расцвело внутри нее, распространяясь, пока не заполнило все ее тело. Замешательство и безымянное желание наполнили ее разум красноватыми, наполовину осознанными образами, ощущениями и сценариями с... кем-то. Кем-то большим и мужественным, чей облик наполовину сформировался в ее сознании. Кто-то обнял ее, притягивая в теплые объятия. Она слышала ровный, успокаивающий стук его сердца в выпуклой груди. Объятие было нежным, трепетным и интимным. Она хотела большего. Больше, чем она когда-либо могла припомнить, ей хотелось какого-либо физического контакта. Девушка испустила тяжелый, хриплый вздох, но единственным звуком, который она могла слышать, был стук собственного сердца в ушах. Она закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь сфокусировать фантазию, представить и поэкспериментировать. Звук открывшейся и захлопнувшейся двери нарушил похожую на склеп тишину медицинского отделения. Сетти подскочила на кровати, подавив писк, а затем и рычание, когда этот приятный жар в ее венах был грубо потушен, словно ведром ледяной воды. Кто, черт возьми, врывается в медицинское отделение в таком виде?! — Сука! — прошипел знакомый голос, его слова все больше пропитывались бездонным отвращением. — Вот сука! Гребаная сука!! Это был Рэд. Сетти напряглась в постели и медленно перевернулась на другой бок, притворяясь спящей. По всему ее телу пробежали ледяные, зудящие ноги от смущения, нет, унижения. Что, если бы он вошел всего на несколько минут позже? Нашел ее в таком состоянии? Делающей это? Какой была бы его реакция? - "(Хм~) Нет! Прочь дурные мысли!" - прошипела она, молча ругая себя, когда это тепло попыталось прокрасться обратно. Как будто она недостаточно унизила себя за один день! После того, что она вытворила, ей повезет, если Рэд вообще когда-нибудь снова посмотрит ей в глаза, не говоря уже о том, чтобы… в любом случае, лучше просто притвориться, что она спит. Если бы Рэд подошел, он, возможно, смог бы избежать другого, более личного, упрека. "И последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы Рэд ругал меня (раздевал меня) ТЬФУ! ПРЕКРАТИ!" — Я вижу, встреча с ма прошла хорошо, — весело сказал Хаббо. — Давай посмотрим на твою руку. Рэд раздраженно сел, ворча что-то невнятное, пока Док доставал свои инструменты. Послышался звон инструментов и скрип подноса на колесиках. Док хмыкнул и сел. — Хочешь поговорить об этом? — Нет. — Конфиденциальность между врачом и пациентом, — сказал Хаббо. — То, что мы здесь говорим, никогда не покидает стен этого офиса. — Офис? Я так понимаю, раньше здесь была площадка для игры в ракетбол, — сказал Рэд, особо впечатленный. — Приходиться иметь дело, с тем, что у меня есть, — ответил он. — Это останется между нами. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что ты крайне скрытный человек. Если что-нибудь всплывет, ты поймешь, что это был я... и я полагаю, что я бы этого тоже не хотел. — Хорошая догадка, — сказал Рэд, вздохнув. — А что с ней? — Сетти? Я дал ей кое-что от боли. Она спит, как сурок. Сетти ухмыльнулась, услышав это. Предполагалось, что четыре таблетки валиума вырубят ее? Ха! Девчонки из Каретного сарая обычно так много выпивали перед завтраком! — Меня только что ознакомили с дополнением к моей сделке. — Двойная сделка? — сказал Хаббо, впечатленный. — Это настоящий подвиг. Учитывая, что в настоящее время ты не носишь ее кожу как пальто, я полагаю, ваша предыдущая сделка была общим пунктом о "третьем правиле", да? — Третьем правиле? — Отсылка к третьему закону робототехники Айзека Азимова, — объяснил Док, пока его измеритель чистоты потрескивал. — Ты не можешь причинить вред или бездействием допустить, чтобы Белладонне причинили вред. — Верно, — Рэд сделал паузу, глубоко вздохнув. Сетти почувствовала в его голосе неприкрытое поражение. — Теперь я должен правдиво отвечать на любой вопрос, который она задаст. — Ага, это плохо, — проворчал Хаббо, откручивая колпачок маркера и, без сомнения, обводя рану по периметру. — Есть какие-нибудь лазейки? — Очевидно, я могу солгать недомолвками и сказать полуправду, — Рэд зашипел от боли. — А-А-А! Твою мать! — Я могу достать немного обезболивающего, если ты... — Виски, — проворчал Рэд. Док усмехнулся и перекатился на стуле через всю комнату, чтобы схватить бутылку. Рэд открыл ее, его тяжелые глотки эхом отдавались в медицинском отделении. Он зашипел от ожога алкоголем и поставил бутылку на стол, очевидно, предлагая ее Хаббо, который принял. Через мгновение старая обезьяна принялась за работу. Рэд при этом шипел и морщился. Сетти лежала, прислушиваясь, и ее желудок сжимался от стыда: во всем этом была и ее вина тоже. Операция прошла относительно быстро. Док, может, и пьяница и трус, но он знал свое дело. Как только Док закончил, он принялся убирать свои инструменты, а Рэд сидел в молчаливом раздумье. Через некоторое время Рэд заговорил. Его тон был неуверенным, запинающимся и слегка невнятным. — Ты... ты был во Вьетнаме? Хаббо хмыкнул в знак подтверждения. — Четыре тура. Почему ты спрашиваешь? — Что ты знаешь о психологии? Хаббо вздохнул. Спинка кресла скрипнула, когда он наклонился. — Это не входит в мое школьное образование. Но… Ну, скажем так, я баловался этой темой с тех пор, как начал здесь работать. Что у тебя на уме? — Ха! — рассмеялся Рэд, теперь уже явно изрядно пьяный. — Скорее "кто"! Когда-нибудь слышал о ДРИ? — Да, хотя я никогда не сталкивался с подобным. — Тогда мне приятно быть первым, — сказал Рэд высокопарным тоном. — Я боролся с этим большую часть своей взрослой жизни и загробной жизни после смерти. Какое-то время я думал, что мне становится лучше, но потом… бум! Солидо-сити. — Солидо? — ответил Хаббо, заинтригованный. — Ты знаком с ним? — Да. Как иначе? Этот ублюдок что-то скрывает... от меня. Что-то важное. — Мне понадобится больше информации, прежде чем я смогу помочь, — криво усмехнулся Хаббо. Из демона вырвался глубокий, тяжелый вздох. Стул заскрипел под его огромным весом. — Если хоть слово об этом просочится наружу… — Ха! — усмехнулся Хаббо. — Разве ты не слышал? Я трус похуже Эмерсона. Просто я лучше это скрываю. Последовала пауза, нарушенная звоном стекла о зубы, когда Рэд сделал еще один глоток из бутылки. — Мои силы. Он... лишает меня сил. Он делал это раньше, и он сделал это снова, сегодня. — Я вижу, — Хаббо помолчал, переваривая информацию. — Полагаю, именно поэтому ты...? — Да. Если бы у меня были мои способности, эти головорезы не смогли бы даже испачкать кровью мои ботинки. Но теперь… о Боже... — простонал Рэд, и в его голосе слышалось что-то удивительно близкое к слезам. Больше всего на свете Сетти хотелось крепко обнять его, чтобы утешить. — И я даже не знаю, что я сделал, чтобы расстроить его в этот раз! — В этот раз? Ты упомянул, что это случалось раньше, — сказал Хаббо, и стул заскрипел, когда он наклонился поближе. — Расскажи мне о том, другом разе. Рэд помолчал. Даже пьяным заставлять его говорить о себе было все равно что вырывать зубы. Сетти издала тихое, нетерпеливое ворчание; да ладно, все шло неплохо! - "Это все равно что пытаться заставить клиентов рассказать об их дерьмовой жизни, когда ты не хочешь идти по второму кругу (а с Рэдом я бы хотела–) Заткнись! Рэд, давай, не трусь!" — Я... кое-что сделал. Пытался убить нескольких человек, от которых он… мы были в восторге. Наших друзей. Наших единственных друзей, — сказал Рэд после долгой паузы. — Я должен был это сделать! Они слишком много знали о том, как работают мои способности! Если это выплывет наружу, мои враги, черт возьми, наши враги вполне могут убить нас обоих! ...Солидо не тронула моя логика. — Конечно, — ответил Хаббо. — И именно тогда он запер эти твои способности? — Во всяком случае, половину из них... — проворчал Рэд. — Но, видишь ли, теперь я понимаю, в чем заключалось его возражение. Что касается сегодняшнего дня, что ж, я понятия не имею, что я мог сделать, чтобы разозлить его! — Ты не думал спросить его об этом? — сказал Хаббо. Что-то в голосе старой обезьяны подсказало Сетти, что он настроен скептически, хотя насчет чего именно, она сказать не могла. — Спросить его! — Рэд усмехнулся. — Я бы с удовольствием спросил его, но этот маленький засранец не хочет со мной разговаривать! Ну, иногда он это делает, но он никогда мне не отвечает, понимаешь? Док хмыкнул в знак подтверждения. — Если он не разговаривает, откуда ты знаешь, что он там? — О, я знаю… — сказал Рэд, судя по звуку, постучав себя по лбу. — Он всегда здесь, наверху. Клюет меня всякий раз, когда я только подумываю о том, чтобы сделать что-то, что ему не нравится! — Понятно... — сказал Хаббо, постукивая пальцами по колену. — А что не нравится Солидо? — Когда я думаю о том, чтобы причинить боль или убить людей, — беззаботно сказал Рэд. — В основном детей, честно говоря. Ему действительно не нравится, когда я думаю о том, чтобы причинить боль детям. — Ты часто думаешь о том, чтобы причинить боль детям? — Всего лишь каждый чертов день! — воскликнул Ред. — Как сегодня, например. Взять хотя бы Сетти, маленькую… она доставила мне много неприятностей, всем нам. Когда я узнал, я просто хотел... хотел... Глаза Сетти расширились, сердце бешено заколотилось в груди. — Убить ее? — предположил Док. — Что?! — оскорбленно сказал Рэд, после чего решил высказать то, чего никогда бы не сказал, будучи трезвым. — Нет, нет. Я бы никогда… Я бы никогда не навредил Сетти. Она сильная и своенравная. Верная и храбрая. Она высказывает свое мнение и объясняет свою позицию даже мне. Она бесстрашная, владеет собой и проявляет инициативу. Порой она даже чересчур инициативна, но заметь, если бы эта кража со взломом произошла где-нибудь в другом месте, я бы почти гордился ею! В глубине души она хороший ребенок. Честно говоря, она мне даже нравится. Сетти показалось, что ее сердце вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала, что все ее тело охватит пламя от румянца, который сейчас полыхал внутри нее. — Хех, — тихо рассмеялся Хаббо. — Мне тоже. Фу. — Я просто хотел дать ей старый добрый и несмертельный подзатыльник, — сказал Рэд, кисло усмехнувшись. — Или перекинуть ее через колено и хорошенько отшлепать! Сетти почему-то покраснела еще сильнее. - "[Setty.exe перестал работать]" — Ха! — рявкнул Хаббо. — Рэд, это нормально! Это называется "работа с детьми". Почти каждый взрослый, которому приходилось иметь дело с детьми, хотя бы немного задумывается над идеей "оздоровительных пиздюлей". И если кому-то и нужна подобная процедура, так это ей! - "Иди в жопу, док..." — Но Солидо даже этого мне не разрешает! Он всегда там, у меня в голове, и возникает всякий раз, когда я думаю сделать что-то, чего он не одобряет! Так что я этого не делаю, хотя бы для того, чтобы заставить его остановиться! — зарычал Рэд. — Но теперь… Я не знаю, что я мог сделать, чтобы расстроить его до такой степени. Я старался быть добрым к детям, делать их жизнь… менее несчастной. Я просто не знаю, зачем он это сделал! Почему сейчас?! Без моих сил я не смогу защитить это место, защитить их! И он знает это! В этом нет никакого смысла! Последовала долгая многозначительная пауза. Хаббо собирался с мыслями, ерзая на стуле, как будто ему было неудобно. — Рэд... похож ли Солидо на что-нибудь, что ты помнишь из своего предыдущего опыта работы с ДРИ? — Нет, он... иной. Раньше один из нас всегда знал о существовании другого. Но сейчас это похоже на то, что он… здесь, со мной, ничего не делает и просыпается только для того, чтобы, ну, "чмокнуть" меня. Он заговорил со мной всего один раз, и даже тогда это было связано с детьми, что-то о том, что нельзя убивать людей у них на глазах. Кроме того, он похож на привидение. Хаббо снова помолчал, прежде чем глубоко вздохнуть. — Ну, как я уже говорил, это не моя специальность, но... Еще одна пауза. — Но? — Надавил Рэд. — А ты не задумывался о том, что Солидо не существует? — рискнул Хаббо. — По крайней мере, не в том смысле, о котором ты думаешь. — Что? — Рэд недоверчиво усмехнулся. — Конечно, Солидо существует! Может, я и сумасшедший, но я не тупой! Если только у тебя нет какого-нибудь модного психологического термина для обозначения назойливого гремлина, живущего в моем черепе! — Так уж получилось, что есть, — сказал Хаббо, посмеиваясь.— По моему скромному, даже отдаленно не квалифицированному мнению, у тебя есть то, что известно как активная саморефлексивная морально-этическая структура поведения. — Чего? — Совесть, Рэд, — сказал Хаббо. — Очень избирательная и, честно говоря, довольно придирчивая совесть, но, тем не менее, совесть. Рэд громко рассмеялся, издав странный, принужденный лающий звук. — О, это нелепо! Совесть? Я играю по его правилам только для того, чтобы заткнуть его и заставить перестать меня беспокоить, а не потому, что я чувствую, что то, что я делаю или думаю, неправильно! Абсурд! — Ты уверен? Пауза. Долгая пауза. Когда Рэд заговорил в следующий раз, его голос был размеренным, отрывистым и очень, очень трезвым. — У него есть мои силы. Раньше, когда я был расколот, можно было скрывать способности от другого осколка. Как он может это делать, если он не–? — Мало найдется эмоций столь же сильных и непредсказуемых, как чувство вины. То, что она может сделать с человеком, что она может заставить его делать… — сказал Хаббо, вздыхая. — Ты хочешь знать, насколько сильно чувство вины? Я был воспитан в католической вере. Я был более набожным, чем бейсбольный мяч папы Римского. Но после Вьетнама? Я нашел нечто более сильное, чем Бог. Чувство вины. Чувство вины за то, что я бросил свой взвод батальону Вьетконга. Чувство вины за то, что я намеренно ранил себя и занял место сослуживца в санитарном вертолете. Чувство вины за то, что я трус. Чувство вины зарядило М16, сунуло дуло мне в рот и нажало на спусковой крючок. Так что я кое-что знаю о силе совести, Ред. Мне кажется, ты чувствуешь себя ужасно из-за того, что сделал с этими людьми, своими друзьями, и в результате сдерживаешь себя. Стул сдвинулся, когда Рэд поднялся на ноги. Сетти ахнула. Воздух стал кислым, металлическим, тускло-синие разряды статики заплясали по каркасу каталки, а его аура загудела. Часть ее хотела вскочить на ноги, сказать ему, чтобы он остановился. Она хотела это сделать, но застыла на месте. — Чувство вины...? — зарычал Рэд, его голос жужжал, как разъяренные мухи. — Чувство вины - это выдумка для марионеток судьбы, чтобы внушить им иллюзию, что они когда-либо контролировали ситуацию. Когда человек может видеть будущее, видеть нити, резать и дергать за них на досуге, он свободен от чувства вины. Если я выбираю курс действий, то это потому, что Я счел это правильным, и так оно и есть. К его чести, когда Док заговорил, в его голосе не было ни капли страха. — И результаты говорят сами за себя. Тишина. Ужасная тишина. Сетти, напрягшись, ждала хруста. Влажных звуков. Вонь мяса и крови. Вместо этого жужжание прекратилось. Запах озона рассеялся. После долгих, мучительных секунд раздался веселый смешок. — И ты называешь себя трусом, — сказал Рэд, повернулся и направился к двери. — Спасибо за то, что подлатал. И за этот разговор. Приятно было с кем-то поговорить. — Ты не можешь убежать от этого, Рэд, — сказал Хаббо. — Это не то, что ты можешь разбить, полоснуть или зарычать на него и заставить исчезнуть. Тебе придется с этим смириться. Признайся в этом. Прости себя. Только тогда Солидо оставит тебя в покое. Дверь распахнулась. — Спокойной ночи, док. И закрылась. В медицинском отделении снова воцарилась тишина.