Глава 1: Скрам

Дью хмыкнул, отвинчивая гайку с болта, на этот раз крайне осторожно, чтобы не потерять ее в раме. Но недостаточно осторожно, потому что, как и прежде, проклятая штука прилипла к зубцам гаечного ключа ровно настолько, чтобы провалиться во внутренности автомобиля. На него нахлынуло горячее, закипающее разочарование. Он ненавидел пользоваться этими проклятыми разводными ключами, а тут еще какая-то тварь украла его набор торцевых головок в имперских мерах! Однако его раздражение было смягчено новым полезным инструментом, который он приобрел менее тридцати минут назад. Небольшим усилием воли рядом с ним, подальше от любопытных глаз, появилась огромная призрачная рука. Она была красной, как и его собственная, но огромной, с когтистыми пальцами толщиной почти с его запястье. В растопыренном виде эта штука могла легко схватить стальную крышку колеса, а еще легче раздавить ее, как фольгу. Вызывать эту штуку было некомфортно, и он не мог точно определить, почему. Что же не так было в его голове? Что угодно. Это было странное чувство. Он никогда не утверждал, что является самым красноречивым ребенком в "Донне". Действительно, когда дело касалось почти всего, кроме техники, он часто с трудом подбирал слова, предпочитая, чтобы за него говорили его действия. Иногда он завидовал другим детям, как быстро и непринужденно они говорили и взаимодействовали друг с другом. Каждый раз, когда он пытался делать так же, его разум замирал, слова не могли всплыть на поверхность, и все, что он мог сказать, чтобы заполнить неловкие паузы, это "э-э-э", "гм" и "типа". Эту черту он сам ненавидел в других детях. На самом деле, единственный раз, когда он мог говорить как нормальный человек, это в моменты раздражения, ссоры. Только тогда он был близок к членораздельности, предпочитая молчать во все остальное время. Из-за этого заводить друзей было реально сложно. Кстати, о сложностях, потерявшаяся гайка. Призрачная рука скользнула сквозь металл, словно его там и не было. Огромные пальцы нащупали гайку и схватили ее. Теперь начался сложный процесс выуживания ее обратно через моторный отсек. Испытывать ощущения через конечность, не прикрепленную к нему, тоже было странно. Отвлекающе. Это чувство затрудняло его артикуляцию призрачной рукой, словно он пытался считать, пока кто-то выкрикивал ему в ухо случайные цифры. Вот почему он не стал утруждать себя использованием этой штуки для работы, чтобы не вложить в нее слишком много силы и не сломать что-нибудь важное. Не то чтобы она была неточной, он знал – нет – чувствовал, что, чем бы ни была эта штука, она могла смахнуть металлическую стружку с капота "Ламборджини", даже не коснувшись краски. Но тень сомнения все еще застряла где-то в его сознании. Когда-нибудь он решится на это, но сейчас у него была работа. Гайка возникла из темноты в мерцающей призрачной руке. Он протянул собственную руку и положил гайку на стол. Дью огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь. Берег чист. Он сосредоточенно нахмурил брови. Его пальцы вцепились в последнюю гайку, которую ему нужно было ослабить, чтобы вытащить генератор переменного тока, деталь, которую по какой-то дурацкой причине хотел главный говнюк Диаманти. Рука схватила гайку и крутанула так, как это было невозможно сделать нормальной конечностью. Он догадался, что у этой штуки, чем бы она ни была, нет костей. Гайка отделилась и благополучно шлепнулась ему на ладонь. Он торжествующе ухмыльнулся. Да, он освоится с этой штукой в мгновение ока! Гайка легла прямо на тонкий, почти невидимый шрам, который оставила Стрела, когда вонзилась ему в ладонь. Тогда, вернувшись в Казарму, он полез в карман, чтобы схватить эту штуку и спрятать подальше. Она... сдвинулась. Нет, она подпрыгнула и вонзилась в его плоть. Конечно, было больно, но он получал царапины и похуже, меняя масло на буровой установке. Нет, что настораживало, так это то, что проклятая штука застряла у него в ладони, а он другой рукой не мог даже сдвинуть ее с места! После некоторой борьбы боль и тревога сменились разочарованием. Гневом. Яростью. Как эта штука вообще посмела его порезать! Как она посмела прилипнуть к нему! Нахуй эту гребаную штуку! Как только он вытащит ее, он засунет ее в печь и расплавлит, и– Стрела вышла, оставив аккуратный, чистый маленький порез длиной в дюйм или около того. Затем появилась эта странная энергия. Что-то хлынуло из него, словно кровь из сильного пореза. Он услышал шорох, приближение других детей. Он не мог позволить им увидеть это. Сан и другие ребята с этими штуками, казалось, действительно стремились сохранить всю эту историю в тайне, так что он тоже... пока что. Он боролся с этим излиянием, пререкался с его огромным запасом упрямства, хватаясь за эту штуку и удерживая ее, пока другие дети не прошли мимо его койки. Они старались не задерживаться, увидев то отвратительное выражение, которое было у него на лице. Возможно, именно поэтому у него было такое чувство? Поэтому он мог показать только пару огромных мускулистых рук? Неужели он все испортил? Навсегда ли у него останется просто пара рук, торчащих из-за его плеч? Нет. Он освоится с этой штукой, поборет ее и подчинит себе. Если Дью что-то задумал, он сделает это, несмотря ни на что. — Привет, — произнес голос сзади. — Что это у тебя там, Дью? Дью отозвал призрака и быстро обернулся. Перед ним стоял Кабби, второстепенный говнюк в Магазине. Хотя он и не ненавидел беса так, как Диаманти, он тоже ему не нравился. Рожденный в Аду или нет, но этот ехидный маленький засранец был сотрудником, взрослым человеком. В то время как Дью мог уважать знания и проницательность Кабби, когда дело касалось работы, которую они выполняли, его возмущал тот факт, что властный урод уважал его собственное мастерство в равной мере, особенно когда он ссорился с Диаманти из-за того, куда его направить. На прошлой неделе эти двое столкнулись лбами из-за того, какая работа была приоритетной, что означало, что Дью и его команда метались между проектами, словно гребаный пинбольный шарик. Это действительно начинало его бесить. — Генератор переменного тока, — Дью хмыкнул, прислонившись спиной к машине и подняв предмет, о котором шла речь. — Часосос по какой-то дурацкой причине вдруг захотел его. — Я не это имел в виду, — сказал бес тихим голосом, чтобы не вызвать подозрений, но таким напряженным, что можно было предположить, что он получил пику от самого Оззи. — Где ты это взял? Дью скрестил руки на своей бочкообразной груди, пренебрежительно отвернувшись от Кабби. — Не знаю, о чем ты говоришь. Возможно, тебе нужно проверить зрение, старик. Кабби стиснул зубы. Его обычно ясные желтые глаза налились кровью, вена на виске пульсировала. Черт, что бы ни торчало ему в задницу на этот раз, у него были зубы. Он вдохнул через нос, сосредотачиваясь, прежде чем хлопнуть в ладоши. — Хорошо. Отлично. Будь по-твоему. Иди сюда. Мы идем к мистеру Найтмэру. — Что? Да ну его нахуй! — усмехнулся Дью, отходя от машины и направляясь к своему ящику с инструментами. — В отличие от тебя, мне есть чем заняться. — Это не просьба, говнюк! — огрызнулся Кабби, протянул руку и схватил его за запястье. — Мы уходим! Дью был удивлен тем, с какой легкостью маленький бес оттащил его в дальний угол, скрытый от глаз остальной части Мастерской; должно быть, где-то в этом жилистом теле низкорослого старого пердуна все еще остались какие-то мускулы. — Эй! Не трогай меня, придурок! — прорычал Дью, запоздало сопротивляясь крепкому старику, который тащил его вокруг машины. — Что ты–? Кабби обернулся, протягивая руку. Глаза Дью расширились, когда он увидел, как в ней материализовался знакомый призрачный предмет. Он был красным и напоминал короткую толстую стрелу с оперенным хвостом, узкой серединой и выпуклым кончиком, от которого отходило длинное заостренное острие. Мир вокруг них... расплывался? Двигался? Внезапно показалось, что Мастерская пронеслась мимо них, как будто они были на конвейерной ленте, движущейся со скоростью миллион миль в час. Это длилось всего мгновение, с едва различимыми проблесками других комнат и этажей, мелькающих мимо. Менее чем через секунду они вдвоем стояли внутри... раздевалки? Где они были? Он никогда раньше не был в этой комнате. — Рэд, у нас проблема. Дью как–то… — сказал Кабби, но слова оборвались, как только он обернулся. — Что, черт возьми, здесь происходит? Дью обернулся и увидел Рэда Найтмэра, источника всего этого дерьма, стоящего посреди раздевалки, одетого только в очень маленькое полотенце. Еще там были другие дети, но Дью вряд ли их заметил. Чувак, Рэд сам был в шоке. — Ух! О, ради… — он резко обернулся, вздрогнув от неожиданности, прежде чем приложить руку к сердцу и вздохнуть. — Кабби, откуда ты взялся!? — Я прикрепил синий дротик к твоей заднице, когда ты не смотрел, — сказал Кабби, переводя взгляд с возвышающегося демона на собравшихся детей. — На всякий случай, я– Неважно. Что здесь происходит? — Всего лишь третий или четвертый худший день в моей жизни… — сказал Рэд, приложив пальцы ко лбу. — В пятерке худших, как минимум. Сан украла у меня Стрелу и последние три дня волей-неволей создает пользователей стендов. Только тогда Дью заметил других детей. Сетти, самый старший ребенок в "Донне", со стройным телом и крайне скверным характером, стояла по стойке смирно, почти как солдат. Сайкс, слепо-немой Золотой мальчик и негласный руководитель всех дебилов в этой дыре, стоял рядом с ней, точно так же уставившись в точку. Какая-то девчонка - адская гончая, которую Дью видел ошивающейся рядом с Сан, очевидно, старалась выглядеть как можно меньше, съежившись, когда он посмотрел на нее. И, наконец, Сан, гений-пироманьяк и, совсем недавно, бывшая владелица Стрелы, стояла ближе всех к Рэду, склонив голову набок, как любопытная собака. — Я не вижу дротика, — сказала Сан, резко задрав полотенце Рэд Найтмэра, отчего огромный грешник взвизгнул и отскочил в сторону. — Просто маленькое светящееся голубое пятнышко. — С-Сан! — воскликнула черношерстная адская гончая, отдернувшись назад и покраснев. — Ч-ч-что т-т-ты т-творишь! О, просто отлично. Заика. — Ух ты, — пробормотала Сетти, ее обычно розово-красное лицо стало темно-алым, а глаза широко раскрылись. — Сетти, Сатаны ради, немедленно охлади свое траханье, — сказал Сайкс (?!), не шевеля губами. — О… — пробормотал Кабби, поворачиваясь к Дью. — Что ж, это все объясняет. Рэд поправил полотенце и повернул голову к Кабби. — Объясняет, что...? Его взгляд метнулся к Дью, только сейчас заметив его. Дью нахмурился и отвернулся от грешника, скрестив руки на груди. Рэд в ужасе оглянулся на Кабби, указывая взглядом на Дью. Кабби кивнул, пожав плечами. Рэд застонал, прикрыв лицо руками. — Сан... — Хм? — сказала Сан, повернувшись к Рэд Найтмэру. — Что? — Он? Серьезно? — спросил Рэд, ткнув пальцем в инкуба. — Из всех людей ты дала стенд Дью? — Что? Нет! — воскликнула Сан, качая головой. — Я бы не стала давать его Дью! Он сумасшедший! Дью возмущенно обернулся. — Эй! — Прости, Дью-Дью! — сказала Сан, примирительно протянув руки. — Я не это имела в виду! Ты не сумасшедший, просто... э-э... ты просто крайне неуравновешенный, да? — Сан, да ладно...— простонала адская гончая. — Что, Пэтти? Я ведь права, не так ли? Кроме того, если вы, ребята, не дали ему стенд, а я тоже нет, тогда как?.. — Глаза Сан широко раскрылись, и она издала комично-драматический вздох, указывая на Дью. — ТЫ. Ты украл у меня Стрелу, не так ли?! — Может быть, — Дью фыркнул и засунул руки в карманы, незаинтересованно изучая один из шкафчиков. — Не знаю. Я сумасшедший, да? На него упала тень, когда Рэд Найтмэр заслонил собой свет потолочных ламп. Его глаза светились зеленым на затененном лице. — Где она, Дью? Где Стрела? — Не знаю, — Дью пожал плечами, бросив на него косой взгляд. — Должно быть, потерял. — Дью… — прорычал Рэд Найтмэр, сверкнув глазами. — Скажи мне, где она, сейчас же. — Заложил, — сказал упрямый инкуб, ковыряясь в зубах. — За пачку сигарет, — Дью полез в нагрудный карман, вытащил пачку сигарет и закурил. — Или это был шоколадный батончик? Рука Рэда с ослепительной скоростью метнулась вперед, хватая его за воротник. — Скажи мне, где она, ты, мелкий идиот! Невероятно мускулистая багровая рука мелькнула в воздухе над плечом Дью. Цепи, обмотанные вокруг его предплечья, зазвенели, когда его кулак с пушечным грохотом врезался в лицо Рэда. Огромный демон отлетел назад, разбив стальные шкафчики и проломив стену за ними. Дью даже не потрудился взглянуть на свою работу, выпустив струю дыма. — Не трогай меня, придурок. — Срань господня! — воскликнул Кабби, отпрыгнув назад. — Рэд! — Сетти вскрикнула и бросилась вперед. — Дью! — зарычал Сайкс, его тело внезапно окутала извивающаяся фиолетовая и синяя энергия. — Отойди назад! Дью фыркнул и повернулся лицом к шокированному Кабби. Его призрачные руки изогнулись. — Хорошо, Крабби. Почему бы тебе не быть хорошим маленьким бесом и не сказать мне, что, черт возьми, здесь происходит? — Малыш… — сказал Кабби, раздраженно качая головой. — Не делай себе хуже. — Я хочу знать, что это за херня здесь твориться, немедленно, — зарычал Дью, когда от его грудины вдруг отделилась рука в блестящей броне. Бронированная рука весело помахала ему, прежде чем строго погрозить пальцем. — Хм? Какого– Рука с невероятной скоростью потянулась вверх и схватила мальчика за лицо. Дью испуганно вскрикнул, когда его дернули вперед. Он рухнул на пол, сильно ударившись лицом. Он закричал, когда во лбу у него резко вспыхнула боль. Из его маленького, рассеченного носа брызнула кровь. Мгновение спустя другая рука в доспехах с неумолимой силой схватила его за затылок. Холодные металлические когти впились в кожу головы. — Лучше спрячь свои дурацкие пукалки в кобуру, Ду-Ду, — прошипела Сетти ему на ухо, сжимая так сильно, что Дью мог поклясться, что услышал, как хрустнул его череп. — Иначе я выкрашу этот пол в приятный оттенок мозгов! — Ааааа! Пошла ты, сука! — прорычал Дью, пытаясь наотмашь ударить суккуба по спине своими мощными фантомными конечностями, но ничего не достиг. — Спокойной ночи, придурок, — она оторвала его голову от пола, готовясь разбить ее. — Сетти, — крикнул Рэд. — Слезь с него. В ту же секунду сжимающие пальцы отпустили его, и тяжесть покинула его спину. Дью застонал и потер голову. Его пальцы были слегка запачканы кровью в том месте, где ее когти проткнули кожу. Он повернулся и увидел возвышающегося над ним Рэда, совершенно невредимого, за исключением небольшого свежего рубца на щеке. Он наклонился и протянул руку, которую, после некоторого раздумья, Дью сжал, поднимаясь на ноги. — Интересно… — пробормотал Рэд, потирая подбородок, как будто в раздумье. — Большая сила и скорость, но почему только руки? — Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, происходит? — проворчал Дью, вытирая кровь из носа рукавом. — Это называется стенд, — сказал Сайкс, сделав шаг вперед. "Он является проявлением духа человека. Дью непонимающе уставился на Сайкса, несколько раз моргнув. — ...Ладно. Эй, с каких это пор ты можешь говорить? — Я не могу, — ответил Сайкс, и за его спиной в мгновение ока появился высокий, худой механический циклоп. — Я говорю через свой стенд, [D5H]. Ты можешь слышать меня только потому, что тоже являешься пользователем стенда. — Каждый стенд отличается от прочих, — сказал Сетти, облачившись в, по общему признанию, крутой костюм из блестящих пластинчатых доспехов, после чего взмыла в воздух. — Как и людей, нет двух абсолютно одинаковых. У каждого из них разные способности и эффекты. Мой - [Titanium]. — Да! — взволнованно воскликнула Сан, когда перед ней материализовалось нечто похожее на светящуюся игровую плитку. — Сайкс может делать вещи по-настоящему тяжелыми, а Сетти может проходить сквозь твердые предметы, как будто их там нет! Мой [Stealers Wheel] может менять любой аспект между двумя или более элементами. Вот как я починила этот турбонаддув, Дью, я заменила его неисправность на новизну нового гаечного ключа! — Это все пиздец как странно… — пробормотал Дью и покачал головой, после чего повернулся к девушке - адской гончей, Пэтти. — А что насчет тебя? Что ты можешь делать? — Я-я-я-я-я-я-я, — пробормотала Пэтти, прежде чем исчезнуть. На дверце шкафчика появилось странная вычурное изображение ее самой. Дью оглядел их, прежде чем, нахмурившись, поднять взгляд на свои призрачные конечности. — И все, что я получил, это руки? Как-то слабо. — Не слабо… — проворчал Рэд, потирая щеку. — На самом деле, они очень сильные и очень, очень быстрые. Более того, это не просто руки, — он протянул руку и постучал Дью по лбу, побудив мальчика отдернуться. — Там еще что-то есть. Ты чувствуешь это, да? — Да… — сказал Дью, разглядывая грешника. — Это как, я не знаю, будто у меня заложен нос. Почему? Ты знаешь, что с этой штукой не так? Рэд кивнул, сверкнув глазами. — Давай просто скажем, что у меня есть опыт работы с частичными проявлениями. Мне кажется, ты еще не совсем готов выпустить зверя из клетки. Это придет со временем. — Он повернулся к другим детям, хлопнув в ладоши. — Хорошо, команда! Тот же план, что и раньше, но с дополнением. Сетти, Сан, Пэтти, разберитесь с ситуацией с Серфом, а затем отследите всех созданных вами пользователей стендов. Сайкс, я хочу, чтобы ты взял Дью и нашел того, кому он продал Стрелу. — Что? Не, чувак… — Дью усмехнулся, покачав головой. — Я просто прикалывался над тобой. Я знаю, где она. Рэд развернулся, на его лице ясно читалось раздражение. — Черт возьми... тогда ладно. Где же? — Не снимай полотенце, Рэд, — усмехнулся Дью, глядя на грешника.— Кто вообще сказал, что я вступаю в этот твой маленький фан-клуб? Что мне это даст? — Язык прикуси! — прорычала Сетти, с колокольным звоном ударив костяшками пальцев в свою бронированную руку. — Сетти… — строго сказал Рэд, после чего вернулся к Дью. — Что тебе это даст? Деньги? Власть? Давно подавленное чувство достоинства, надежды и самоопределения? Быстрые машины? Все это и многое другое. Дью заинтригованно выгнул бровь. — ...Могу ли я разобрать Диаманти на части и посмотреть, что у него внутри? — Почему бы и нет, — Рэд улыбнулся, подмигнув. — Только при условии, что ты дашь мне тоже попробовать. Дью посмотрел на других детей, на Донну вокруг них, подумал о своей веселой младшей сестре Эне, прежде чем снова уставиться на Рэда, с застывшим и решительным лицом. — А леди-босс? — К тому времени, как мы с ней закончим, Дью… — Рэд глубоко усмехнулся, протягивая руку. — Она будет завидовать мертвым. В голове Дью проносился ворох чудесных и одновременно ужасных мыслей. За всем этим, за его местью этой суке и ее дому ужасов, были возможности, было будущее. Будущее, которое казалось таким мрачным, безнадежным и пугающим, как клыкастый зверь в тени темного коридора. Однако теперь, что бы ни встало на его пути, он сможет разорвать его собственными зубами и заставить визжать как сучку. Призрачная конечность ожила, протянулась и взяла руку Рэда в свою, крепко сжав и встряхнув. — Я в деле. *** Эна радостно напевала себе под нос, что-то записывая. — Почти закончила... — Я не знаю, Эна, — сказал Скрам, прислонившись к подушке. Вокруг него сновали животные и человечки оригами, сделанные из волшебных бумажных листов, появившихся из светящегося позолоченного скетбука в ее руках. — Разве все это не страшно? Я имею в виду, что вообще здесь происходит? — Не знаю! — Прощебетала Эна, роясь в волосах в поисках другого цветного карандаша. — Так, где же синий? Я хочу нарисовать твою заплатку на джинсах как можно правильней. — Зачем ты рисуешь меня? — обеспокоенно спросил Скрам. — И что произойдет, когда ты будешь рисовать на этих вещах? — У меня такое чувство, что если я нарисую что-нибудь на них, я смогу вытащить это, и это будет настоящим! — сказала она, когда один из бумажных человечков вразвалочку подошел к ней, держа в руках синий карандаш. — О, спасибо! Не карандаш, но, думаю, сойдет! — Ты собираешься заменить меня? — Скрам упал, когда журавлик-оригами взлетел и уселся ему на голову. — Я думал, мы лучшие друзья, Эна! — О, Скрам! Ты такой глупый! — Эна закатила глаза, потянулась и усадила его обратно, закрыв глаз и выставив большой палец, покаа осматривала его. — Ничто никогда не сможет заменить тебя! Я по-прежнему буду любить и обнимать тебя, но этот Скрам сможет ходить, разговаривать и все такое! — Эна, пожалуйста… — умолял Скрам, его низкий рычащий голос затихал, становясь больше похожим на ее. — У меня плохое предчувствие по этому поводу. Ты даже не знаешь, что это такое. Это может быть плохо. Или, может быть, я схожу с ума! Я имею в виду, я просто притворяюсь, что Скрам реален, и много разговариваю, и все такое, и– — Тише, Скрам, — сказала Эна, нанося последние штрихи на свой портрет. — Та-да! А теперь... Она вырвала листок бумаги из волшебного скетчбука. На нем был нарисован Скрам, настолько похожий, насколько позволял ее художественный стиль. Все детали были налицо: его пятнистый, состарившийся коричневый мех, красные хлопчатобумажные, розовые полиэстеровые и синие джинсовые нашивки, украшающие его тело, изодранное ухо и даже вишнево-красная пуговица, которая заменяла ему левый глаз. Она закрыла глаза и сосредоточилась на бумаге, ощущая ее присутствие в своем юном сознании, чувствуя, как она вздрагивает и изгибается в такт ее мыслям. Ей просто нужно было изобразить на ней Скрама и... Она снова открыла глаза, и бумага исчезла. — Хм? Она огляделась в поисках своего мишки. Она повернулась к Скраму, который все еще опирался на подушку. — Скрам? Ты видел, где– Скрам? Что-то было... странным. Плюшевый мишка перед ней ничуть не изменился, но был другим: это был не Скрам. — Ой… — раздался грубый, скрипучий голос, настоящий голос. — Я упал с кровати? Но разве я не...? Она подобралась к краю кровати и ахнула. Там на полу сидел Скрам, озирался по сторонам и потирал голову. Он застонал и поднялся на ноги, немного пошатываясь на закругленных краях своих лап. Он выглядел как... ну, как рисунок. Как ее рисунок, с неровными линиями и выступающими из них маленькими цветными пятнами, но у него были такие вещи, которые она еще не научилась рисовать, такие как глубина, перспектива и растушевка. Скрам осмотрел свои "руки", и на его стоическом плюшевом личике появилось выражение изумления. Он посмотрел на нее. Его грубый рот скривился в улыбке с острыми зубами. — Я... Я настоящий? — пробормотал Скрам, его голос был тем, который она слышала в своей голове, когда он "говорил" раньше, а не той грубой имитацией, которую она произносила вслух. — Я могу двигаться! Я могу видеть! Я настоящий! Ха-ха! Я настоящий! Эна, ты сделала это! Эна просияла и наклонилась, поднимая с пола грубо нарисованного медведя. — Скрам! Ты разговариваешь и двигаешься и... и... — Я живой, детка! — захихикал Скрам, размахивая своими короткими ручонками в воздухе. — Ты лучшая, Эна! Она усадила его на кровать, усевшись напротив него и левитировала к себе в руки волшебный скетчбук. — Что мне нарисовать дальше? Скрам постучал себя по подбородку. Разноцветные глаза сузились, и по его лицу расползлась озорная улыбка. — Как насчет симпатичной девушки, с которой я мог бы поиграть после отбоя? Эна улыбнулась и закатила глаза. — Скрам! — Или Сетти! — промурлыкал Скрам, облизывая губы. — Прелестную мисс Сетти и ее большие упругие сиськи! — Фу, Скрам! — Эна хихикнула, протянула руку и толкнула его. — Не будь таким грубым! В самом деле, что мне нарисовать? — Хммм. Как насчет… — Скрам задумчиво постучал себя по подбородку и щелкнул несуществующими пальцами. — Бутерброд! Я не ел... никогда! — Хорошо! — прощебетала она, быстро набрасывая ломтик хлеба. — А с чем? — Ростбиф с листьями салата и помидорами! Эна зарисовала очертания бутерброда так аккуратно, как только смогла. Белый - для хлеба и майонеза, светло-коричневый - для коржа, красный и зеленый - для помидоров и салата-латука, немного желтого - для горчицы и темно-коричневый - для говядины. Она вытащила листок бумаги и сосредоточилась на нем. Бумага мигнула и смялась, вспыхнув ярко-белым, прежде чем превратиться в сэндвич с ростбифом. Эна ахнула, протянула руку и схватила его. Он казался настоящим, с мягким хлебом, прохладными листьями салата и теплым сочным мясом. Она откусила кусочек, предвкушая вкус. Ее глаза резко распахнулись, когда текстура во рту внезапно стала похожа на смятую бумагу, а этот плоский неприятный химический привкус - на картон. — Фу! Бе! — Эна выплюнула набитый рот, разноцветный комок хлеба, мяса и овощей. — На вкус как бумага! — Дай-ка сюда, — сказал Скрам, потянулся за сэндвичем и откусил кусочек. Его рот оказался полон множеством удивительно острых клыков. — А по мне, офень фкуфно. — Не разговаривай с набитым ртом, Скрам, — сказала Эна, с любопытством наблюдая, как он поглощает бутерброд. — Что еще мне нарисовать? — Ничего, — проворчал плюшевый мишка, отправляя последний кусочек в свою зубастую пасть. — Кстати, хороший бутерброд. Ты уверена, что ты не повар? — Спасибо… — сказала Эна, задумчиво изучая свою волшебную тетрадь, на титульной карточке которой было написано [Paper Planes]. — Что случилось, Эна? — Я просто подумала… — пробормотала Эна, открыв ее. — Дью всегда так усердно работает, и ему все время причиняют боль и он злится. Может быть, если бы нас здесь не было, ему не пришлось бы этого делать? — Эна… — укоризненно сказал Скрам. — Нам бы не пришлось работать, на нас бы не кричали и все такое… — сказала Эна, взяв карандаш и принимаясь за работу. — ...Если бы мы не были сиротами. *** Сетти, Пэтти и Сан прошли по коридору второго этажа,в южное крыло. Между ними висело тихое напряжение. Сетти злилась из-за того, что на нее взвалили обязанность уборщицы, тем более теперь, когда девушки, ставшие причиной всего этого горя, были, по-видимому, привлечены к делу без особого выговора или катарсиса. Как бы то ни было, у них была миссия, которую нужно было выполнить: сначала разобраться с ситуацией с Серфом, затем отследить всех пользователей стендов, созданных Сан и отправить их в офис Рэда, как можно скорее. Первое имело приоритет, поскольку, будучи грешником, Серф Меса, убитый подростком-рожденным в Аду, будет той новостью, которую не проигнорирует даже Белладонна. — Итак, Пэтти, — сказала Сан, маленькая засранка, бодрая, как всегда. — Теперь, когда ты услышала, как говорит Сайкс, ты все еще находишь его сексуальным? Глаза Сетти распахнулись. - "Что?!" — Сан! Заткнись! — воскликнула Пэтти, ее самообладание улетучилось в ту секунду, когда Сетти резко обернулась и вперила в нее вопросительный взгляд. — Я-я-я не люблю его т-только за то, что... — Тебе нравится Сайкс? — спросила Сетти ровным тоном. — Я-я-я-я-я-я– — Пэтти думает, что он крутой и что он будет относиться к ней по-другому, — сказала Сан, улыбаясь. — Потому что он немой и слепой, а она вся такая з-з-застенчивая и з-з-з-заикающаяся. Рука Сетти взметнулась и ударила бафомета по лицу с такой силой, что сбила ее с копыт. — Ой-ой-ой! — воскликнула Сан, потирая саднящую щеку. — Сетти! За что!? Сетти наклонилась, схватила ее за короткий темный рог, и оторвала от пола, приблизила свое лицо к своему. — Слушай сюда, сука. Конечно, сейчас вы на нашей стороне, но не думайте, что это означает, что вы так просто отделались. Обе. С этого момента вы говорите, когда к вам обращаются. Любое другое слово, сорвавшееся с ваших губ, я затолкаю обратно кулаками! Понятно? Сан висела в воздухе с широко раскрытыми глазами, мокрая от слез. Она молча кивнула. Сетти усмехнулась и опустила ее на пол. Пэтти двинулась, чтобы помочь ей, но Сетти ткнула в нее пальцем. Адская гончая застыла, подняв руки, как будто у нее было заряженное ружье. — Ты. Тебе нравится Сайкс? Пэтти отчаянно закивала, широко раскрыв глаза. — Д-д-да. — Почему? Брови Пэтти нахмурились от сосредоточенности, усилия, пока она справлялась со своим заиканием. — О-он спокойный. Тихий. Н-не только потому, что он н-немой, но и потому, что ему н-не нужно много говорить. С-Сайксу н-ничего не нужно никому доказывать! О-он Золотой мальчик, и он з-заслужил этт титуло! Н-некоторые дети думают, что он з-злой, н-но это не так. Он грубый и с-суровый, но он такой, чтобы держать детей в узде, чтобы они могли зарабатывать деньги и быть сытыми. — Голос Пэтти повысился, стал глубже, в нем сквозила убежденность, на щеках появился румянец. — Я много наблюдала за ним. Я чувствую, что он одинокий. Печальный. Изолированный. ...Как я. Но он такой, потому что он держит нас всех вместе, берет эту ответственность на себя, даже если у него не получается завести друзей или стать любимчиком. Он слепой и немой, а здесь это смертный приговор! Но он зашел так далеко, как никто из нас когда-либо мог, и он чувствует, что должен сделать всех нас такими же! Он сильный! На него можно положиться! Он храбрый! Одно это сделало бы его действительно крутым, но есть нечто большее! Сайкс... добрый. Любящий. Он любит нас всех. Всех нас, детей Донны. Любит нас так сильно, что сделает все, чтобы мы были в безопасности, даже если для этого придется оттолкнуть нас. Даже если это означает быть Золотым мальчиком леди-босса. Он делает это для нас! Так что, да, он мне нравится! Я хочу, чтобы он знал, что я ценю это! Знал, что я... л-люблю его в ответ! Сетти молча смотрела на нее, широко раскрыв глаза. Она никогда не думала об этом в таком ключе, но, несмотря ни на что, знала, что это правда. Сайкс был холоден, резок, немногословен даже для немого, и хотя он неизменно назначал суровые наказания за проступки, он никогда не был жестоким или капризным. Сайкс никогда бы не предал ребенка Донны, никогда не бросил бы их, и если бы дело дошло до этого, он отдал бы свою жизнь, чтобы защитить их. Сайкс был Золотым мальчиком Леди-босса, конечно, но, что более важно, он был Золотым мальчиком Донны. И у Сетти хватило наглости завидовать ему за это. Она, которая менее часа назад была готова продать двух своих собратьев-детей Донны тому, кто, несмотря на свою доброту и щедрость, был лишь павшим. Грешником. Взрослым. Ей стало плохо. — Вау, — потрясенно прошептала Сан. — С-Сетти? — осторожно сказала Пэтти, к ней вернулась ее обычная интонация. — Т-т-ты в порядке? — Заткнись, — проворчала она, отворачиваясь. — Следуйте за мной. Они завернули за угол и, к счастью, увидели распростертое на земле бессознательное тело Серфа. Сетти тихо поблагодарила этого злобного придурка, ответственного за этот неудачный день, по крайней мере за то, что он оставил эту зарождающуюся катастрофу в покое. Они поспешили к нему. Серф лежал ошеломленный, без сознания, вокруг его затылка собралась лужица крови, тонкая струйка которой стекала по стене к кратеру в бетоне, образовавшемуся в его черепе, когда она катарсически вышибла его ненавистные мозги. Сетти огляделась. В ее голове роились возможные объяснения. Ага! — Итак, Труляля и Траляля, вот что мы собираемся сделать, — она повернулась к другим девочкам, которые стояли по стойке смирно, как побитые солдаты. — Сан, поменяй местами эту вмятину и кровь на участке пола. Пэтти, как только она это сделает, ты делай свое дело и положи его сверху. Никаких пятен. Все должно выглядеть так, будто он споткнулся и упал. Понятно? — Да, Сетти! — был ответ. — Я сейчас вернусь. С этими словами она прошла сквозь пол, стараясь держаться в пределах стен, чтобы никто не увидел, как она передвигается. Она прошла сквозь всю Донну, как призрак, прообираясь туда, где ей нужно было быть. Сетти выглянула с потолка медблока, проверяя, все ли чисто. Док Хаббо сидел напротив сурового, непрерывно курящего Эмерсона с колодой карт в руках. — А эта? — Туз пик. — Правильно, — Хаббо сделал несколько заметок. — Я не читаю твои мысли, — сказал Эмерсон, сильно затянувшись. — Я не… — начал говорить Хаббо. — Ты рассматривал это, — перебил Эмерсон. — В соседней временной шкале. В твоих заметках прямо сейчас просто говорится "способность демона?", но ничего подобного. Я просто встал и посмотрел. У этой карты пятно на белой части, ты подозреваешь, что это плохо очищенная кровь или сперма из-за теста на белковое окрашивание, который ты делал на ней на днях, но ты не знаешь, как оно туда попало, поскольку колода была новой. А следующее, что ты скажешь, будет: "Ты уверен, что не читаешь мои мысли?" Верно? — Ты уверен, что не читаешь мои мысли– что? — Хаббо мгновение изучал существо. — Хорошо... откуда ты все это знаешь? — Потому что ты уже сказал мне… — нетерпеливо сказал Эмерсон, как будто они обсуждали это миллион раз. — В альтернативной временной шкале я встал и посмотрел на карту, заметил пятно, спросил об этом, и ты рассказал мне все это. — И когда это было? — Технически это происходит прямо сейчас, — сказал Эмерсон, затушив окурок сигареты и закуривая другую. — Как будто "прямо сейчас" что-то еще значит. — Итак, ты можешь видеть альтернативные временные линии по мере их появления? — сказал Хаббо, делая пометки. — Мне казалось, ты говорил, что можешь видеть будущее? — Я могу и то, и другое? Не знаю, как только твои таблетки помогли мне преодолеть весь этот "умопомрачительный экзистенциальный ужас" и я начал все понимать... Я могу представить, что произойдет примерно через полторы минуты, но при этом все сразу. Я также вижу все эти "могло бы быть" и "что, если". Например, я знал все это дерьмо касательно карты еще минуту назад, хотя этот разговор происходит "сейчас", только там. — Звучит… — сказал Хаббо, откинувшись на спинку стула. — Непонятно. — К этому привыкаешь, — сказал Эмерсон, лениво затягиваясь сигаретой. — Или нет? Может быть, я наконец-то перешел на "ты", и это то, что нужно, чтобы справиться с этим дерьмом. Кстати, о дерьме, Сетти, перестань подглядывать и иди сюда. Сетти моргнула, снова уставившись в потолок. Хаббо развернулся на стуле, оглядываясь по сторонам. — Сетти? Как она сюда попала? — Она этого не сделала, — сухо сказал Эмерсон, указывая на потолок. — Пока что нет. Выходи, девочка, мы никому не скажем. Док поднял глаза к потолку, потрясенно ахнув, когда идеальное лицо Сетти проступило сквозь гипсокартонные плитки. Остальная часть ее тела проскользнула сквозь металлические крепления и светильники, как в глючащей видеоигре. Что касается ее самой, то она казалась такой же сбитой с толку, как и обезьяноподобный грешник, хотя ее удивление, казалось, было вызвано исключительно Эмерсоном, который казался в равной степени скучающим и раздраженным разворачивающимся перед ним безумием. — К-как?! — воскликнул Хаббо, когда суккуб с кислым лицом левитировала на пол. — Сетти, что?.. — Заткнись, — рявкнула она, жестом приказывая ему "зашить рот", что он и сделал; в движениях девушки была странная тяжесть, неуловимая неестественная энергия, от которой каждый рыжий волосок на его чертовой шкуре встал дыбом. — Тебе лучше, Слизняк? — Нет, — простонал Эмерсон, постукивая себя по виску. — Мне крайне хреново. Как скоро? Сетти скрестила руки на груди, изогнув бровь. — Как скоро что? Эмерсон бросил на нее злобный взгляд, тыча пальцем в свою голову. — Как скоро Рэд даст добро, чтобы Сан вытащила это дерьмо из моей головы и засунула обратно в его!? Сетти удивленно моргнула. — Как ты...? — Я спросил минуту назад, и за очень короткое время ты действительно потрудилась объяснить, что происходит. Ты упомянули, что Сайкс думает, что Рэд облажался или что-то в этом роде, и я сложил два и два. Когда Сан попыталась украсть Стрелу, она случайно выдернула эту экзистенциальную мигрень из головы Рэда и засунула ее в мою! — похожий на миногу грешник кисло усмехнулся. — Держу пари, что большой олух внезапно пристрастился к тарталеткам с маслом. Сетти мгновение обдумывала это: очевидно, что бы ни жужжало в черепе Эмерсона, это также заставило трусливого грешника отрастить пару яиц. Она подняла палец, когда Хаббо попытался вмешаться, погрозив им, прежде чем указать на Эмерсона. — Так что, Рэд может видеть будущее? — Конкретно сейчас он не может, — удивленно сказал Эмерсон. — И не только будущее. Возможные альтернативные временные линии, некоторые немного отличаются, некоторые полностью отодвинуты на второй план по случайности, в то время как другие просто... странные. Бесконечные возможности. Хочешь знать, сколько существует временных линий, в которых ты целуешь меня в губы? Сетти нахмурилась. — Ноль. — Да… — сказал Эмерсон, нахмурившись и затянувшись. — Даже в бесконечности старине Эмерсону нихрена не достанется... Она прошла вперед, обходя стол, и нависла над ним. — Сколько там таких, где я отрываю тебе голову и засовываю ее в ту венскую сосиску, которую ты называешь членом? — Двенадцать. Есть определенное утешение в том, чтобы видеть дальше, даже если концовка отстойная, понимаешь? Как бы сильно я ни хотел, чтобы эта жалкая штука вылетела у меня из головы, я вроде как понимаю, почему Рэд ходит так, будто у него ноги ниже колен! — Эмерсон усмехнулся, качая головой. — И дело не только в будущем или других вещах, которые он может видеть. Он тоже может видеть прошлое. Его собственное или... Грешник оглянулся через плечо, побуждая ее осмотреться. Его рука потянулась, схватив ее за запястье. Всего на секунду, после чего юная суккуб вздрогнула и отпрянула, как ошпаренная, высвобождаясь из его хватки. — Руки прочь, извращенец! — зарычала Сетти, поднимая кулак. Эмерсон на это только ухмыльнулся. — Он знает? Сетти сглотнула, опустив кулак. — Кто знает? Знает что? — Рэд знает, что ты от него без ума? — промурлыкал Эмерсон, наслаждаясь ее шоком и растущим смущением. — А Сайкс знает, что ты по большим папочкам? Два кавалера, одна красавица? Цок-цок-цок... Какая жадная девочка ~ Какая жадная маленькая– Мгновение спустя кулак Сетти врезался ему в лицо, отправив грешника в полет через всю комнату, оставляя в воздухе след из крови и зубов. Он врезался в каталку с такой силой, что сталь смялась, а матрас покатился по полу. Сетти стояла, тяжело дыша, ее лицо исказилось в яростном оскале, дополняющем яростный румянец на ее щеках. — Оно того стоило… — хрипло простонал Эмерсон, улыбаясь изо всех сил оставшимися зубами, прежде чем потерять сознание. Сетти посмотрела на свой сжатый кулак, заметив, как дрожат ее руки, и пробормотала: — Мы просто... Сайкс бы так не поступил... не с кем-то вроде меня. — Э-э… — проворчал Хаббо, вырывая ее из раздумий. Ее сверкающие розовые глаза остановились на нем. — Что... что, черт возьми, происходит? Сетти ничего не сказала и прошла сквозь потрясенного грешника, заставив его вздрогнуть и ахнуть. Он обернулся и увидел, как она лезет в его аптечку, вытаскивая бутылку дешевого виски. Она повернулась к нему и указала на него, затем на избитого Эмерсона, прежде чем приложить его к своим полным, надутым губам, подняв брови в молчаливом вызове. Хаббо закрыл рот, поднял руки и кивнул. После этого она взмыла в воздух, потянулась вверх и проскользнула прямо сквозь твердую материю потолка. Хаббо мгновение смотрел на него, прежде чем сесть на пол и уставиться куда-то вдаль. Сетти соскользнула с пола рядом с Пэтти и Сан, которые, к ее легкому удивлению, более или менее сделали именно то, о чем она просила. Сетти, не теряя времени, откупорила бутылку виски, облила грешника вонючей выпивкой и, сделав изрядный глоток из бутылки, вложила ее в его безвольную руку. Если повезет, он придет в себя, ошеломленный, и додумает все сам. Старый фанатик, без сомнения, предпочел бы думать, что он просто напился, чем признать, что его обошли отбросы. Даже если он кому-нибудь об этом скажет, от него будет воняло, как от задницы, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Беспроигрышный вариант. — Хорошо, — сказала Сетти, поворачиваясь обратно к этим двоим. — Сан, где у тебя было больше всего пользователей стендов? — В Доме Ик, — ответила Сан, указывая в конец коридора. — Затем в Мастерской и Компьютерной Лаборатории. — Т-ты в порядке, С-Сетти? — тихо спросила Пэтти. — Ты д-действительно к-к-красная... — Заткнись, — огрызнулась Сетти, отвернувшись от них. — Пошли. Дом Ик был оживленным, как всегда, перекрывающий друг друга грохот машин ревел, словно пулеметная очередь. Девочки вошли, осматриваясь в поисках своих целей, выделяя их из бесконечных рядов работников. Пэтти знала, где работает каждый ребенок, легко находила их и указывала на них. — Сан, возьми этих двоих. Пэтти, вон тех. Скажи им и всем, кто спросит, что они идут в бюро переводов. — Кто идет в бюро переводов? — Раздался сзади голос. Это была Лайла, модная грешница, глава отдела домоводства. — Что все это значит? — О, да чтоб тебя… — Сетти вздохнула, прижав руку к лицу, и посмотрела на двух других. — Приступайте к делу, вы двое. Я разберусь с этим. — "Разберусь с этим"? — Лейла моргнула, ее надменный, мелодичный голос приобрел нотки возмущения, глаза сузились. — Ты "разберешься с этим"? Послушайте, мисси, я– — Хм, мисс Лейла? — пробормотала Пэтти, выходя из-за спины Сетти и неохотно встречаясь взглядом с грешницей. — С-сейчас с-самым лучшим вариантом было бы н-не замечать нас. К удивлению Сетти, заносчивая сучка вздрогнула, как от пощечины, бросив на адскую гончую встревоженный взгляд. Пэтти просто кивнула, указав на Сетти и Сан, а затем на себя, пожав плечами. — Н-ну… — сказала Лейла, выпрямившись. Жесткая, как доска, ее голос был отрывистым и напряженным. — Да. Тогда приступай к делу. С этими словами она ушла, практически прошествовав обратно в свой офис. Сетти захотелось улыбнуться этому. Она всегда думала, что у элегантной демоницы-мотылька в заднице торчит палка, но в тот момент она выглядела так, словно кто-то только что огрел ее ручкой от метлы. Она повернулась обратно к Пэтти, молча требуя объяснений. — Э-э-э… — пробормотала Пэтти, ерзая на месте. — Я, э-э, подсмотрела за ее р-разговором с мистером Н-Найтмэром. Она не доставит н-неприятностей. - "Ну хоть один нормальный человек в этой куче дерьма..." - кисло подумала Сетти. — Отличная работа, Труляля. Ладно, приступим к делу. — Подожди… — сказала Сан, указывая на себя. — Получается, я "Траляля"? — Это ты мне скажи, — проворчала Сетти, протискиваясь мимо нее. С этими словами они разделились и приступили к сбору пользователей стендов. Боже, когда же этот гребаный день уже наконец закончится? *** Сайкс прошествовал по коридору вслед за свирепым инкубом, когда они направились в Казарму. Он надеялся, что Сетти и ее новые маленькие приспешники смогут разобраться с беспорядком, который они устроили, но в отделе закупок есть поговорка: ты не получаешь очки за то, что подтираешь собственную задницу. Он подавил горечь во рту. В глубине души он знал, что Сетти справится с этим. Она была сильной, находчивой, осторожной и коварной. Она справится с этим, тем более что... Рэд ожидал от нее этого. Горечь вернулась, горячая и крепкая, как желчь. Она... пожирала его глазами, когда Сан резко поднял полотенце. Пожирала глазами. Прежняя работа Сетти, казалось, выжгла из нее эту склонность. Обычно Сетти терпеть не могла, когда к ней прикасались другие люди. Единственным контактом, который она терпела, были объятия милой маленькой Эны и его успокаивающая рука на ее плече. Даже тогда он чувствовал, как она напрягается, отстраняется, даже на самый краткий миг. Но не с Рэдом. - "Почему из всех людей именно он?" - Сайкс кипел от злости. - "Почему не...?" Дети сближались в "Донне", это был факт жизни. Они были всем, что у них было, в конце концов, по мере того, как они становились старше, детская влюбленность росла, расцветая вместе со своими носителями. Гормоны и близость сочетались со смехотворно слабой попыткой разграничения полов со стороны леди-босса. Поскольку Казарма, по сути, была совместной, все это происходило. Сайкс солгал бы, если бы сказал, что никогда не поддавался искушению, и неуклюжие, нервные подходы очарованных мальчиков и девочек вряд ли были редкостью. Скорее раздражающе частыми. Но он не стал бы преследовать или позволил бы преследовать себя. Он не мог. Он видел разлад, который подобные вещи вызывали между его подопечными, дружбу, разрушенную ревностью. Сайкс не мог позволить скомпрометировать себя таким образом, чтобы это не повредило его способности убеждать других в том, какими они должны быть, чтобы выжить. Однако... если кто-то в этом дерьме и мог пробиться к нему, так это Сетти. Все, что ей нужно было сделать, это проявить проблеск интереса, и он бы... подумал об этом. Но она этого так и не сделала. До недавнего времени он предполагал, что это из-за того, что ее прежняя работа запятнала ее подобными вещами, но теперь... - "Почему он?" - вскипел Сайкс. - "Гребаный грешник!" Сайкс снова остановил себя. Нет. Не просто грешник. "Дети Белладонны держатся вместе", - сказал Рэд. Рэд... Рэд был одним из них. Сайксу пришла в голову мысль, что Рэд солгал, сказав ему это, чтобы манипулировать лояльностью Сайкса к другим жертвам. Но он чувствовал – нет – знал, что он говорит правду. Большинство людей не любили Леди-босса, конечно, но Рэд? Рэд ненавидел ее. Презирал ее. Боялся ее. Сайкс слышал это в его голосе; она пугала его ненамного больше, чем вызывала отвращение. Только один человек, подвергшийся ее нежной заботе в юном возрасте, относился к ней с таким уважением. Никто, кроме настоящего ребенка Донны, не испытывал к Белладонне такой смеси презрения, отвращения и страха. Рэд был одним из них, возможно, самым первым. Не было ничего, чего бы Сайкс не сделал для детей Донны. - "И прямо сейчас это означает получить Стрелу", - подумал он про себя, отодвигая свои чувства в сторону, откладывая их на потом. - "Сетти, Рэд, у меня будет все время в Аду, как только голова Леди-босса будет повешена на стену!" Когда они приблизились к дверям, ведущим в Казарму, Сайкс услышал, как Дью тихо вздохнул и внезапно ускорил шаг. Сайкс склонил голову набок, подстраиваясь под его скорость. Вскоре Сайкс смог понять причину его реакции; двери были приоткрыты, обычно вездесущие охранники, бывший ребенок Донны Зак и относительно безобидный грешник по имени Бангаранг, исчезли. Это показалось Сайксу странным, поскольку всегда был хотя бы один дежурный, который следил за приходами и уходами детей. Они вбежали внутрь, и Сайкс тихо ахнул; Казарма была в беспорядке, целые ряды кроватей опрокинуты, лежали друг на друге, пожитки и одежда разбросаны туда-сюда по полу между ними. Сайкс поморщился и послал короткую гравитационную волну, позволив ему мысленно отсканировать всю комнату. К счастью, среди обломков не было тел. По крайней мере... никаких детских тел. Примерно в двадцати метрах перед ними на полу лежало скрюченное тело грешника, похожего на тролля Бангаранга. — Эна! — Закричал Дью, повернул голову и поднес руки ко рту, зовя ее. — ЭНА! Где ты?! — он повернулся к Сайксу, широко раскрыв глаза. — Она была здесь, когда я уходил! Что, если она– Сайкс поднял руку, заставляя младшего мальчика замолчать, и указал на проход между частично опрокинутыми койками. — Сюда. Они поспешили вперед, обходя разбросанную одежду, пожитки и осколки стекла от разбитых бутылок с выпивкой. Они приблизились к распростертому Бангарангу, лежащему лицом вниз в луже собственной зеленой крови. Его конечности были согнуты и вывернуты в новых направлениях, он был похож на мускулистую куклу-трубочиста после тяжелого игрового дня. Он застонал и пошевелился, глядя на них снизу вверх. Левая сторона его лица была вдавлена внутрь. — Д-дети! Бегите! — закричал он, широко раскрыв оставшийся глаз. — Там бегает это... эта штука! Идите за мистером Найтмэром! — Где моя сестра?? — прорычал Дью, проявив руки своего стенда. Он поднял сломленного грешника с земли за шкирку и швырнул его в металлическую раму койки. — Где Эна?! — Что за хрень?! — воскликнул Бангаранг, глядя на воротник рубашки в тисках невидимой для него руки. — Как ты?– Кулак Дью, обвитый его стендом, пробил сталь рядом с его лицом. — ГДЕ?! — Она у З-Зака! — в ужасе вскрикнул Бангаранг, кивнув в сторону общей зоны. — Мы услышали шум и проверили, и там было это... это существо, гнавшееся за ней! Зак схватил ее и убежал, пока я пытался с ним бороться! Оно сильно меня потрепало, чувак, но они ушли! Дью мягко опустил его обратно, прислонив к койке. — Спасибо. — Это моя работа, парень, — простонал Бангаранг, поморщившись при виде своих искалеченных конечностей. — Ты собираешься за ней или как? Этот парень, кем бы он ни был, он зверь! Воздух прорезал пронзительный крик маленькой девочки. Дью выругался и бросился прочь по переулку. Сайкс на мгновение остановился, повернувшись к изуродованному Грешнику. Он пытался защитить одну из них? — У этого парня больше яиц, чем мозгов, — проворчал Бангаранг, глядя на Сайкса. — А у тебя, по крайней мере, есть голова на плечах. Сходи за мистером Найтмэром. Он с этим разберется. — Клк-клк, — сказал Сайкс, нагибаясь, подобрал пачку сигарет с усыпанного щебнем пола и вложил одну между толстыми, распухшими губами грешника, прикурив ее. — Клк. — Спасибо, парень, — сказал Бангаранг, делая затяжку. — Только не говори, что я тебя не предупреждал. Сайкс кивнул, направляясь вглубь Казармы, где что-то топало. Что-то большое. Он завернул за угол. [D5H] ожил позади него, сканируя местность. Где бы ни было это существо, оно было не ближе чем в 6 метрах от него. Он увидел, как Дью пересек проход и наклонился над распростертым телом. Его бычьи плечи резко поникли. Сайкс ахнул от ужаса, проявил стенд вокруг себя, и подпрыгнул высоко в воздух на своих мощных ногах. Он легко расчистил сложенные вокруг койки и присел рядом с неповоротливым инкубом, склонившись над скомканным телом: это была не Эна. Сайкс вздохнул с облегчением, склонив голову набок. Тело было... странным. Все пропорции были неправильными, со странными суставами и упрощенными формами, составляющими его форму, больше похожую на грубую куклу, чем на человека. Оно было одето в простую блузку и юбку, так что это была женщина, кем бы она ни была. — Что это за штука? — спросил Сайкс, повернувшись к Дью. — Дью? Дью ничего не сказал, выражение его лица было шокированным. Нет. Встревоженным. — Мистер Сайкс? Дью? — Раздался грубый мужской голос. — Это вы? Помогите мне выбраться отсюда! Сайкс, почувствовав, как что-то зашевелилось в обломках койки Эны, заглянул внутрь. Извивающаяся фигура, зажатая между пружиной и покореженной перекладиной, была... плюшевым мишкой? [D5H] протянул руку, копаясь в подстилке и сгибая сталь, как мокрый картон. Оттуда вывалился плюшевый мишка или какое-то причудливое его подобие. По форме он был бугристым, неровным, с асимметричными конечностями, состоящими из коротких продолговатых частей, которые не столько соединялись с его сфероидальным телом, сколько просто скользили в воздухе. — Какого хрена? — воскликнул [D5H], когда Сайкс ошеломленно уставился на эту штуку. Она поднялась на свои "ноги", отряхиваясь от пыли. — Дью! Дью! — Закричал плюшевый мишка, подбегая к озадаченному инкубу. — Слава Оззи, ты здесь! — Что… — пробормотал Дью, нахмурив брови, когда его глаза загорелись узнаванием. — Скрам?! — Да, да, да! Эна нарисовала меня в своем волшебном скетчбуке после того, как дотронулась до твоей забавной стрелы! — Нетерпеливо сказал Скрам, отчаянно указывая в конец коридора. — Но я был не единственным, кого она нарисовала! Он преследует ее, Дью! Ты должен спасти ее! Грохот эхом разнесся по Казарме, за ним последовал пронзительный крик ужаса. Дью, ничего не сказав, призвал свою частично сформировавшийся стенд и вскарабкался по койкам, как адская обезьяна, перепрыгивая с койки на койку по огромным подлокотникам. Сайкс повернулся обратно к плюшевому мишке, который печально и нежно натягивал простыню на фигурку на полу. — Эна сделала тебя? Значит, у нее есть стенд? — Вроде как, мистер Сайкс, — сказал Скрам, поворачиваясь лицом к слепому ребенку. Его простодушные черты исказились в гримасе испуга, когда он заметил [D5H]. — А это что еще за жуткая штука? Стенд? — Да, — сказал Сайкс, преодолевая сюрреалистичность разговора с не таким уж воображаемым другом маленькой девочки, протянул руку и поднял Скрама с пола, усадив его себе на плечо, прежде чем отправиться за Дью. — Пошли. — ВАУ! — закричал Скрам, когда Сайкс подпрыгнул высоко в воздух, его странные округлые конечности каким-то образом ухватили его за воротник. — Предупреждай меня в следующий раз! Черт! — Расскажи вкратце, — коротко сказал Сайкс. — Сейчас же. — Итак, э-э, — Скрам задумчиво постучал себя по подбородку. — Итак, Эна дотронулась до этой причудливой стрелы, получила свой стенд, я полагаю, а затем начала с ним возиться. В нем есть бумажные страницы. Если она сложит их в оригами, они оживут и будут вести себя так, как выглядят. Затем она нарисовала меня, и я стал вот таким! Все, что она рисует на бумаге, оживает независимо от ее контроля! Раньше я был тем, как она выражала неприличные или подлые мысли и говорила "плохие слова", но теперь, думаю, я, типа, живой? — Час от часу не легче, — прошипел Сайкс. — А потом? Из-за чего вся эта суматоха? — Эна, она… — Скрам вздохнул, покачав головой. — Она хотела вытащить ее и Дью из этого дерьма. Она решила, что единственный способ сделать это - если они больше не будут сиротами, поэтому она... — Она что? — зарычал Сайкс, как вдруг на границе его чувств появилась съежившаяся Эна, пытающаяся поднять обмякшего Зака с пола. — Я нашел их. — Она захотела сделать им хороших родителей! — Воскликнул Скрам. — Но Эна ничего не знает о родителях, кроме тех, что у нее были! — Та бедняжка там, сзади… — мрачно сказал Сайкс. — Была их матерью. Сайкс опустился на землю в общей зоне рядом с рычащим Дью. Эна съежилась в углу, истекающая кровью, потерявший сознание Зак скорчился на полу рядом с ней, из открытой раны на его виске текла кровь. Посреди комнаты стояло существо, в общих чертах похожее на инкуба, но чрезвычайно крупное. Его уродливое красное тело почти 12 футов высотой бугрилось тем, что должно было быть мышцами. Грубые крылья, растущие из его спины, изогнулись, хвост, наполовину отсутствующий, извивался, как обезглавленная змея. — ВОДИШЬСЯ С МАЛЬЧИКАМИ. С ГРЕШНИКАМИ. ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА, ЭНА, ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА, — прогудело существо глубоким, громким и грубым голосом. — ПЛОХИЕ МАЛЕНЬКИЕ ДЕВОЧКИ ДОЛЖНЫ СЛУШАТЬСЯ ВЗРОСЛЫХ. — Эй, говна кусок! — Взревел Дью, сверкнув глазами. Оно повернулось лицом к незваным гостям. На его лице появились два светящихся желтых глаза и огромная оскаленная пасть, полная клыков. — ТЫ... — Ну привет, папаша… — прорычал Дью, вытягивая руки, уставившись на гротескную карикатуру. — А теперь... Отойди от нее, старый ублюдок!