Эпилог: Новое руководство

— Каллис, вы имеете право злиться, я все прекрасно понимаю, — понимающе сказал по телефону представитель Ви. — Но это не меняет того факта, что наша организация подписала договор о невмешательстве с… — Мне похуй! — зарычал в трубку Каллис Конос, расхаживая по своей все еще пустой квартире. Его рука была перевязана, но это не мешало ему активно и яростно жестикулировать. — За что только мы платим вам, мошенникам, раз ваши приятели могут вот так взять и ограбить нас?! — Каллис... — Для тебя мистер Конос, урод! — Буду честен с вами, мистер Конос, — сказал представитель Ви. — Как только у нас освободится достаточно людей, мы отправим туда нескольких приспешников, чтобы оценить ситуацию, но что касается "сровнять этот приют с землей, а детишек пустить на сумочки", боюсь, наш договор запрещает такие действия. Однако мы можем договориться о денежной компенсации… — Денежная компенсация! — Каллис сплюнул. — Эти маленькие засранцы не грабили мой банк и не украли мой кошелек! Они ограбили мой дом! Украли мои записи! Мои награды! Мой антиквариат! Семейные реликвии и подарки от уважаемых клиентов! Предметы огромной сентиментальной ценности! Можете ли вы представить, чего мне стоило заполучить пару трусиков, которые носила Вероника Мэйдей во время своего весеннего тура Bedsprings?! — ...Полагаю, что нет. — "Полагаю, что нет"! — дородный бес насмешливо ухмыльнулся. — И моя репутация! Разрушена кучкой сирот! Это происшествие плохо скажется не только на мне, но и на моей студии! Если вы, Ви, не можете вмешаться и защитить честь меня и моей компании, боюсь, мне придется найти кого-то, кто это сделает! — В этом нет необходимости, — раздался над головой разгневанного беса глубокий ровный голос. Каллис заметил, как на него упала большая темная тень, и медленно обернулся. Его глаза расширились, когда он посмотрел высоко вверх. Над ним нависал грешник, высокий и хорошо сложенный, одетый в безукоризненный черный костюм-тройку с красным галстуком. Внешне он напоминал что-то среднее между хищной рыбой и бледным, бесформенным ужасом глубин. На его голове росло множество розовых щупалец, зачесанных назад, за исключением единственного локона, свисавшего на лоб. Каллис встретился с возвышающимся грешником взглядом. Его глаза были цвета отполированного нефрита, и такие же холодные и жесткие, как одноименный камень. Он никогда не встречал этого демона, но, тем не менее, знал его. — Рэд Найтмэр… — прохрипел Каллис, и его пухлые красные щеки побледнели. — Мистер Конос? — произнес представитель Ви. — Мистер Конос, кто там? Каллис Конос повесил трубку, ничего не сказав, и уставился на печально известного хозяина "Донны". Во всяком случае, время, проведенное Каллисом в качестве продюсера, научило его распознавать таланты, обращать внимание, когда никто не производил фурора, а дебют Рэд Найтмэра в "Азатоте" был, помимо всего прочего, фурором. После этого казалось, что Рэд стал певцом одной песни, ведь он исчез так же внезапно, как и появился, однако вскоре он снова появился, создав небольшую, но преданную фанатскую базу, растущую медленно, но верно. Каллис Конос как никто другой обладал чутьем на таланты. — Могу ли я... помочь вам, сэр? — прохрипел он, на его лбу выступил пот. — На самом деле, можете, — Рэд Найтмэр отступил в сторону, открывая очень знакомого суккуба-подростка. — Приняв извинения одной моей импульсивной молодой сотрудницы. Конос удивленно моргнул, переводя взгляд с грешника на суккуба и обратно. — Извинения? Рэд Найтмэр кивнул, подождал мгновение, пока в воздухе повисла тишина, прежде чем легонько подтолкнуть девушку локтем. Ее красивое лицо надулось, а руки скрестились на пышной груди, но она шагнула вперед и поклонилась. — Простите, что вломилась, украла ваши вещи и напала на вас. Я действовала без разрешения моего босса. Пожалуйста, примите мои извинения, сэр. Каллис ухмыльнулся, взглянув на Рэд Найтмэра. — Хорошее извинение. Рэд Найтмэр вздохнул и кивнул, щелкнув пальцами. Каллис вздрогнул, когда в его гостиной внезапно появились различные предметы. Его развлекательная система, его гитары, набор ножей из Гневной стали, и так далее, и тому подобное. Каллис ахнул, увидев коробки с пластинками, наградами, плакатами с автографами и фотографиями, на которых он позирует со звездами. Он огляделся и увидел, что ему вернули почти все украденные вещи. Почти. — Кажется, я припоминаю несколько бутылок очень дорогого ликера, — проворчал он, невольно улыбнувшись, когда вытащил из коробки трусики в рамке. — Уфф, остались... — К сожалению, его уже выпили, — Рэд отступил в сторону, продемонстрировав еще один ящик. — Я могу надеяться, что вот это будет подходящей заменой? Каллис открыл ящик и ахнул. В нем было более дюжины бутылок различной формы и содержимого. Текила, скотч, коньяк, бренди. Некоторые были из престижных винокурен всех кругов, в то время как другие, похоже, с самой Земли! — Ах. Да. Это хорошее начало. — Я хотел бы еще раз принести вам свои глубочайшие извинения за причиненные неудобства, мистер Конос, — сказал Рэд Найтмэр и достал из кармана визитку. — Забегая вперед, я хотел бы, чтобы вы и все ваши соседи знали, что я и моя организация - друзья Литтл-Врэс, и мы надеемся на плодотворное будущее сотрудничество. Каллис взял визитку и прочитал ее вслух. — Институт по обогащению и образованию обездоленных детей, рожденных в Аду? — Сокращенно, Институт, — Рэд кивнул, показав жестом "так себе". — Это рабочее название. Мы работаем над этим. — Я так понимаю, леди Белладонна выбыла из игры? — спросил Каллис, кисло ухмыльнувшись; он не считал себя мягкотелым, но от того, что он слышал об этой жалкой грешнице, даже по его жесткой шкуре пробегали мурашки. Рэд и девушка-суккуб, усмехнувшись, многозначительно переглянулись, прежде чем повернуться к нему. — Скажем так, она вышла в тираж. Конос в замешательстве склонил голову набок. — Что? — Простите за выражение, — сказал Рэд, на мгновение задумавшись. — Она... взяла отпуск. — Долгий отпуск, — сказала суккуб, ухмыльнулась и скрестила руки на груди. — Так она...? — Каллис молча провел пальцем по горлу. — Что вы, конечно нет! Она очень даже жива, — промурлыкал Рэд Найтмэр, и его улыбка превратилась в зубастый оскал. — И в ближайшем будущем она будет в целости и сохранности… Излишне говорить, что Институт теперь находится под новым руководством. — Жива, не так ли? Какая жалость. Если вы беспокоитесь о том, что кто-нибудь здесь решит вышибить вашу дверь, чтобы отомстить за нее, что ж... не стоит, — сказал Конос. — Теперь, я думаю, жители Литтл-Врэс будут с вами более приветливыми. Я принимаю ваши извинения, только не позволяйте этому повториться. — Очень хорошо, — сказал Рэд, кивнул и выпрямился, указывая на карточку в руке Каллиса. — Пожалуйста, подумайте о том, чтобы на предстоящих выборах проголосовать за нашего представителя мистера Мэкса. Поскольку мы добросовестные соседи – и вдобавок не вовлечены в войну за территорию, – я думаю, вы найдете качество и оперативность наших услуг непревзойденными. Каллис перевернул карточку и увидел чистого, элегантно одетого мужчину-беса, гордо и властно стоящего на куче избитых грешников. Лозунги рядом с ним гласили: "Голос за Мэкса - это голос за перемены! Рожденный в Аду борется за права рожденных в Аду! Стой прямо, Литтл-Врэс!" — Я подумаю об этом... Скажите, а как вы попали...? — спросил было Каллис, подняв глаза только для того, чтобы обнаружить, что комната пуста, а все его украденные вещи со вкусом расставлены по его квартире. — ...сюда? Хм. Грешники… — Он еще раз изучил карточку, изогнув бровь. — Рожденный в Аду борется за права рожденных в Аду, да? *** Пара бесов проследовала по коридору за красивым молодым инкубом, оглядывая чистые, хорошо освещенные залы, стены, увешанные картинами в рамках, разделенные деревянными и стеклянными шкафами, в которых были выставлены различные скульптуры из глины или сваренного металла. Они были привлекательной парой, ухоженной и подтянутой, одетой в дизайнерскую одежду: костюм-тройку и деловое шелковое платье длиной до колен соответственно. На шее у них были дорогие на вид золотые цепочки, а на пальцах кольца, инкрустированные драгоценными камнями. Они явно были из высшего общества, скорее всего, из Литтл-Врэс. — Здесь, в Институте, мы твердо верим, что для содействия личностному росту наших подопечных жизненно необходим широкий спектр стимулирующих увлечений, включая искусство, — сказал Зак, их гид-инкуб, указывая на картины и скульптуры. — Каждый месяц дети голосуют за то, чьи работы будут выставлены на всеобщее обозрение. — Я вижу… — сказал мужчина-бес, рассматривая бесконечные выставленные работы; некоторые, очевидно, были делом рук маленьких детей, грубыми по композиции или конструкции, но другие, очевидно, были работой каких-то виртуозов. В скульптурах из металлолома и удивительно сложных конструкциях из бумаги были воплощены чистые нефильтрованные эмоции. Он даже поймал свою жену на том, что та остановилась, дабы рассмотреть кубистическую картину, изображающую обнаженного беса с перечеркнутыми глазами и ртом, который словно Сизиф толкает валун вверх по склону. — Вообще-то, кое-что из этого барахла можно даже задорого продать... — У нас, конечно, есть талантливые дети, — с гордостью сказал Зак. — Но не все здесь сводится к игре. В дополнение к укреплению психического и физического здоровья, Институт предлагает надежную образовательную программу, позволяющую им изучать и совершенствовать необходимые навыки для будущей работы, — Зак вручил каждому из них брошюру, которую они тут же открыли. — Мастерская предлагает как общее, так и специализированное образование по изготовлению, техническому обслуживанию транспортных средств и мелкому ремонту двигателей. Для более интеллектуально одаренных у нас есть комплексная лаборатория компьютерных наук, где обучают программированию от начального до продвинутого уровня. Что касается других образовательных требований, наш местный врач преподает курсы химии, биологии и физиологии от начального до среднего уровня. Жена повернулась к мужу, с надеждой улыбнувшись, но тот лишь скептически закатил глаза; конечно, они оба слышали, что Институт перешел под новое руководство, но они также были хорошо осведомлены о прежней репутации этого места. Он остановился и понюхал воздух, почуяв насыщенный маслянистый аромат выпечки, разносящийся по коридору. — Пахнет чем-то вкусным! — воскликнула его жена. — Это, должно быть, ребята из Дома Ик, — ответил Зак, улыбнулся и указал на дверь, приоткрыв ее, чтобы они могли видеть. Внутри комнаты было несколько рядов детей, выстроенных парами, стоящих за кухонной стойкой. Во главе стоял грешник в фартуке, обращавшийся к классу. Несмотря на его неприятное сходство с человекоподобной кибернетической миногой, яркая улыбка под цифровым забралом, которое заменяло ему глаза, делала его лицо вполне приличным. — Хотя, технически, готовить лаймовую начинку нет необходимости, так как лимонная кислота... — он заметил заглядывающую троицу и помахал рукой. — О! Как раз вовремя! Входите, входите! Тарталетки готовы! Зак кивнул и повел их внутрь. Лица детей просветлели, когда они увидели его, и некоторые из них помахали ему. — Привет, Старший брат! — Привет, ребята! — Зак помахал в ответ, после чего подошел к грешнику. — Вкусно пахнет! Что сегодня готовим, Эмерсон? — Тарталетки с лаймом! — гордо провозгласил Эмерсон. — Быстро, легко и впечатляюще! Вот, попробуйте, они должны быть достаточно остывшими, хотя, по мне, их лучше есть совсем охлажденными. Бледный и сальный на вид грешник указал на стойку, на которой стояла дюжина маленьких пирожных с бледно-желтой начинкой. Каждый из них взял по одному и попробовал. Жена взвизгнула от восторга, отведав это лакомство. Сквозь густой крем из сгущенного молока с сахаром пробивался острый цитрусовый аромат, а мягкую текстуру начинки дополнял зернистый хруст маслянистой корочки из песочного теста. — Это Эмерсон, соруководитель Дома Ик, — объяснил Зак, набивая рот пирожным. — Он и мисс Лайла следят за тем, чтобы дети могли сами позаботиться о себе, а также попробовали себя в кулинарии и текстильной промышленности соответственно. — Хм… — пробормотал муж, задумчиво кивнув; зачем какой-то организации, управляемой грешниками, выставлять себя равными с рожденными в Аду? — Понимаю. Есть еще что-нибудь? — Разумеется! — сказал Зак, выводя их в коридор. — Для занятий спортом у нас есть полностью оборудованный тренажерный зал с бассейном и... *** Завершив экскурсию, Зак повел пару в главную приемную, налив каждому из них по чашке дымящегося кофе. Женщина-бес потянулась и взяла мужа за руку. С грустной улыбкой на лице она кивнула. — Мы очень, э-э, впечатлены этим заведением, — сказал он, сжимая руку жены. — Мы хотели бы отдать нашу дочь на воспитание сюда. — О? — удивленно ответил Зак. — Простите, я предположил, что вы здесь для инвестиций. Как правило, именно для этого демоны приезжают сюда на экскурсию. — Мы хотели осмотреть это место, — сказал муж, и печаль омрачила его черты. — Ч-чтобы убедиться, что за нашей маленькой девочкой присмотрят. Чтобы ей было удобно и... и... — О ней заботились, — закончила жена, ее глаза блестели от слез. — Когда мы услышали, что это место изменилось, мы надеялись, что… Здесь ведь нет других сиротских приютов, которыми управляют грешники, нет места, где она могла бы быть... — В безопасности? — прогрохотал голос позади них. — В безопасности от чего? Они обернулись, широко раскрыв глаза от ужаса. Над ними возвышался не кто иной, как Рэд Найтмэр, сложив руки за спиной и многозначительно выгнув бровь. — О, мистер Найтмэр! — воскликнул Зак, ничуть не смущенный внезапным появлением огромного, наводящего ужас грешника. — Я предположил, что эти замечательные граждане были потенциальными инвесторами, поэтому я повел их на экскурсию, но… — По своей воле? Молодец, — Рэд снова перевел взгляд на пару. — В безопасности от чего? Пара обменялась взглядами. Между ними возникло молчаливое согласие, и они снова повернулись к грешнику. Муж начал говорить. — Я Теццо Инкогни, дон синдиката Инкогни из Литтл-Врэс, а это моя жена, Тина. Синдикат Кримсона Ноластнейма из Жадности предпринимает попытки обосноваться на нашей территории, готовясь к войне. Повелители Иль Нове финансируют Кримсона и его банду, чтобы захватить территорию, подконтрольную Ви, а Ви не могут выделить ни единого человека, чтобы остановить их. Мы не знаем, как долго еще мы сможем отбиваться от них, и если они… — Вы понимаете, что это приют, а не частная школа? — Рэд перебил его с невозмутимым выражением лица. — Чтобы ваша дочь осталась здесь и была в безопасности, вы должны передать ее под мою опеку. Вам придется усыновить ее, чтобы вернуть обратно. Оценка, оформление документов, оплата, все дела. Мистер Инкогни кивнул, печально улыбнувшись. — Если мы выживем, то так и сделаем. Огромный грешник молча изучал их. Мучительные секунды казались часами, пока они сидели под его испепеляющим изумрудным взглядом. Когда он заговорил, его голос был странно низким, подавленным. — Почему сюда? — Никто из наших сотрудников не возьмет ее, дабы избежать вмешательства, а здесь она будет в большей безопасности, чем в любом приюте, управляемом рожденным в Аду, — сказала миссис Инкогни, глядя на Рэда. — Даже Кримсон Ноластнейм не станет переходить дорогу грешнику, просто чтобы добраться до нее, а особенно вам, мистер Найтмэр. Излишне говорить, что у вас здесь сложилась определенная репутация. — До нас дошли слухи, что вы изменили здесь все по сравнению с тем, что было раньше. Что вы превратили это место в, ну, в настоящий детский дом, — добавил мистер Инкогни, указывая на здание в целом. — И из того, что мы увидели, слухи оказались правдивы. Мы уверены, что здесь она будет в безопасности. — И еще! — воскликнула Тина, вытащила из сумочки чековую книжку и ручку и нажала на поршень с четким "щелчком". — Мы готовы заплатить вступительный взнос! Еще одна пауза. Выражение его было лица нечитаемо, пока он не спросил: — Как ее зовут? Мисисс Инкогни, готовая разрыдаться, полезла в сумочку и достала телефон, выводя на экран фотографию улыбающейся девочки-бесенка лет семи. Ее улыбка была широкой и яркой, а ее блестящие черные волосы были заплетены в длинные косички с лентами. — Ее зовут Триш, — сказала Тина, ее голос был хриплым и прерывистым, несмотря на обнадеживающую, отчаянную улыбку на лице. — В этом году ей исполнится с-семь. Она очень дружелюбная и в-веселая и-и-и... Рэд Найтмэр полез в нагрудный карман и вытащил носовой платок, протягивая его бесу. Та взяла его и тихо всхлипнула, тщетно вытирая слезы, которые лились рекой. Мистер Инкогни успокаивающе обнял ее за вздымающиеся плечи. — Триш, а? Хм… — Рэд Найтмэр хмыкнул, задумчиво потирая подбородок, молча отказавшись, когда Тина попыталась вернуть ему платок. — У нас есть свободные места... — Пожалуйста! — взмолился Теццо. — Мы сделаем все, что угодно! Рэд Найтмэр ухмыльнулся, выгнув бровь. — Что угодно? — Скажите цену! — воскликнула Тина, ее глаза блестели от слез и решимости. — Если мы можем что-нибудь для вас сделать, мы это сделаем! Просто спасите нашу маленькую Триш! — Очень хорошо. Я согласен. Здесь Триш будет в безопасности, — сказал Рэд Найтмэр, открыто улыбнувшись. — Если вы знаете кого-нибудь еще, кто находится в подобном положении, скажите им, что я предлагаю свое личное обещание заботиться и защищать любого из их детей... за определенную цену. — Какую? — Пятьдесят тысяч долларов душ за каждого ребенка, авансом, — сказал грешник, сложив руки за спиной. — И если они захотят вернуть их, то пройдут стандартный процесс усыновления, включая сборы. Я могу защищать их только до тех пор, пока они официально находятся под моей опекой. Таковы мои условия, мистер и миссис Инкогни. Вы принимаете их? Теццо повернулся к Тине со смесью облегчения и опасения на лице. Та ничего не сказала, ее полные черные губы сжались в тонкую линию. Она просто кивнула, и он ответил ей тем же жестом. — Мы согласны, — тихо сказал он. — И мы знаем нескольких других в Литтл-Врэс, которые тоже согласятся. — Великолепно, — сказал Рэд, кивнул Заку за их спины, и тот поднял стопку бумаг. — Пока мы разговаривали, Зак подготовил все необходимые документы. Приятно иметь с вами дело, мистер и миссис Инкогни. Я с нетерпением жду встречи с маленькой Триш. Он повернулся, чтобы уйти, когда Тина окликнула его. — Мистер Найтмэр! Он повернулся к ней лицом: — Да? — Она нежная, ранимая девочка, — сказала она, и на ее глазах снова выступили слезы. — Вы присмотрите за ней, не так ли? Сбережете ее? — Миссис Инкогни, в тот момент, когда вы подпишете эти бумаги, я буду нести за нее ответственность, как и за всех присутствующих здесь детей, — Рэд Найтмэр усмехнулся и протянул руку, на которой в мгновение ока появилась богато украшенная перчатка из Серафимской стали. Его рука с треском сжалась в кулак, и между его пальцами вспыхнули тепло и свет. — Любому, кто захочет причинить ей вред, сначала придется пройти через меня, это я вам гарантирую. *** Рэд Найтмэр вошел в свой кабинет, весело напевая что-то себе под нос. Исчезли прежние атрибуты показушного богатства: шторы были из простого полиэстера, письменный стол и стул были простыми, но со вкусом подобранными товарами из Икеи, стена позади него была увешана рисунками в рамках, сделанными детьми, а центральным элементом был его портрет, подаренный Пэтти. Глядя на тщательно проработанное кубистическое изображение самого себя, он понял, что его руки и правая нога ноют, напоминая о его пребывании во Втором измерении. - "Всегда полезно иметь под рукой напоминания", - подумал он про себя, глядя на довольно симпатичный ковер. - "Прошлое имеет привычку повторяться, когда о нем забывают". Он сохранил ковер, как и планировал, не только из-за его, по общему признанию, изысканной строчки и узоров, но и из-за темного пятна в углу - останков прошлого руководителя Мастерской. Рэд ухмыльнулся, вспомнив выражение лица заводного грешника после того, как он собрал его заново, только для того, чтобы бросить в нежные лапы ребятишек из Мастерской. Особо порадовал Дью, который сдержал свое обещание и сделал из останков раздутого старого болвана самогонный аппарат. Рэд достал из своего стола бутылку, на грубой этикетке которой было написано: "Клокпанк Брури". Он открыл ее и, немного собравшись с духом, залпом осушил. Он поморщился, когда его рот и ноздри наполнились тонкими нотами смазки для осей и нежным букетом промышленных чистящих средств и полироли для латуни, которые были смешаны с зерновым спиртом 151 пробы. Рэд вздрогнул и покачал головой, сморгнув выступившие на глазах слезы. Как бы трогательно ни было то, что дети сочли нужным подарить ему первый образец из этой партии, чем скорее он увидит дно именно этой бутылки, тем лучше. — Мистер Найтмэр, — сказала по внутренней связи его секретарша, очаровательная молодая девушка-бес, нанятая по просьбе Кабби. — Тут, э-э, кое-кто хочет вас видеть. — У него назначена встреча? — спросил Рэд, вспоминая свое расписание. — Он говорит, что ему это не нужно, — ответила она, в ее голосе отчетливо слышались нервные нотки. — Он говорит, что у него есть… предварительные договоренности со старым руководством? Губы Рэда сжались в тонкую линию, когда что-то холодное поползло у него внутри. — Тогда отправь его ко мне. *** Прозвенел звонок, ознаменовавший окончание урока. Шум детских голосов, перекрывающих друг друга, наполнил воздух, когда все они отправились на свои следующие занятия. Бывшим попрошайкам, ворам и работникам потогонных цехов не нужно было учиться шить или чинить автомобили, вместо этого они учились программировать, считать, готовить - бесполезным вещам в их прежней профессии, но, тем не менее, очаровательным и необычным в своей простоте. Прошли те долгие дни, когда они ходили по опасным улицам, обчищая карманы и угоняя машины. Прошли бесконечные потоки ткани и безрадостная сборка изделий. Ушел в прошлое бесконечный труд по прокачке и продаже автомобилей. Все это сменилось очаровательно обыденной рутиной, приближенной к школьной. Дети шлили по коридору. Шарканье ног и цоканье копыт заглушали гул перекрывающих друг друга молодых голосов, которые взволнованно обсуждали любую тему, которая приходила на ум. Медленно, но верно шум затихал, отступая подобно приливу, по мере того как уши прислушивались к приближающемуся звуку: шагам. Очень характерным шагам, четкий, размеренный ритм которых посылал мурашки по спине всего коллектива Института. Звук тяжелых черных начищенных парадных туфель эхом отдавался в возникшей тишине, а их носки, обитые металлом, звенели, словно крошечные серебряные колокольчики, с каждым тщательно рассчитанным шагом. Дети застыли на месте, лишь немногие осмелились попытаться повернуться к источнику шагов. Затем, подчеркнутый идеально ровным маршем, раздался звук, ужасный, отвратительный звук: свист. Темп был мягким, одновременно веселым и меланхоличным, каждая раскатистая, спокойная нота звучала идеально, создавая ощущение жутковатой красоты. Каждый ребенок в "Донне" знал, что это предвещает, знал, кто поет им серенаду. Главный Претендент. Мистер Свистун. Марширующий Человек. В тех немногих случаях, когда он появлялся в "Донне" за последние годы, он всегда приходил после отбоя, и никогда днем. Он шел по коридору к Казарме, его шаги были точно рассчитаны, словно метроном, каждый шаг сопровождался тонким металлическим звоном. И он насвистывал эту мелодию, всегда одну и ту же ужасную мелодию. Расхаживая взад и вперед по Казарме, он всегда останавливался, когда достигал высоких, продолжительных нот мелодии, прежде чем продолжить. На следующее утро оказывалось, что пропали дети, иногда двое или трое, иногда дюжина, но он всегда кого-нибудь забирал. Легенда гласила, что когда он останавливался и насвистывал эти ужасные ноты, он бросал вызов ребенку открыть глаза, встретиться с ним лицом к лицу, увидеть его и принять неизбежное. Все мгновенно застыли на месте, уставившись в пол, отвернувшись к стенам, крепко зажмурив глаза. Юные лица побледнели от ужаса. Он двинулся сквозь толпу, звонко шагая в такт насвистываемой мелодии. Особенно дрожал один высокий адский пес, внешне похожий на добермана, его заостренные уши были прижаты к голове, глаза плотно закрыты, а губы сжаты вместе. - "Не надо", - подумал Баркли про себя, борясь с желанием присоединиться к музыке, погрузиться в свою единственную страсть. - "Не делай этого, Баркли! Что, если ты не попадешь в ноты? Не делай этого!" Навязчивые мысли победили, и Баркли, поджав губы, засвистел, гармонируя с Марширующим Человеком, как раз в тот момент, когда мелодия достигла сладко трепещущих, раскатистых нот, самых сложных. - "Хех. Я справился. Срань господня..." Шаги прекратились, как и свист. По толпе пронесся сдавленный тихий вздох. Спустя вечность, возможно, одну секунду, темп и свист продолжились, приближаясь все ближе и ближе к Баркли, только теперь в нотах слышались веселые, вызывающие нотки. Перепуганный до потери способности к рациональному мышлению, Баркли засвистел, гармонируя с Марширующим Человеком, добавляя при этом к нотам небольшие завитушки. Марширующий Человек повторил добавления, прежде чем ответить своими, и Баркли ответил тем же. Двое демонов сражались на протяжении всей мелодии, и по мере приближения крещендо, шаги раздавались все ближе и ближе. Баркли, дрожащий и обливающийся потом, приоткрыл свой красный глаз, уставившись в землю: перед ним стояла пара больших начищенных черных туфель на высоком каблуке, сделанных для пальцеходящего существа, с мысками из мерцающей Серафимской стали. На зеркальной поверхности был выбит символ, который был ему незнаком. (сигил Мархосиаса https://res.cloudinary.com/teepublic/image/private/s--1zv8m-si--/t_Preview/b_rgb:191920,c_lpad,f_jpg,h_630,q_90,w_1200/v1633897561/production/designs/24848057_0.jpg) — А ты смелый парень, не так ли? — сказал Марширующий Человек, его голос с королевским акцентом был невозможно глубоким, а тон откровенно веселым. — По крайней мере, ты можешь исполнить мелодию. С этими словами он, возобновив свист, направился по коридору к Главному офису. Раздался резкий стук, за которым последовало открытие двери, и после нескольких произнесенных шепотом слов, которые никто из присутствующих не расслышал, дверь закрылась. Баркли стоял, сильно дрожа, оцепенело уставившись в пол. У его ног растекалась лужицей моча. *** Рэд сидел за своим столом, аккуратно сложив руки, хотя бы для того, чтобы те не ерзали. Холодный ужас пополз по его венам, когда звуки голосящих детей дрогнули, затем стали тише, а затем и вовсе прекратились. Вскоре единственным звуком, доносившимся снаружи, был… свист? Странно приятная мелодия, мягкость и безупречные ноты которой только подчеркивали зловещий покров, опустившийся на здание. Наследие Беллы, последнее, что она должна была передать, шло по коридору к его кабинету. Он чуть не подпрыгнул со своего места, когда костяшки пальцев постучали в его дверь с четкой вежливой просьбой. — Дверь открыта. Пожалуйста, входите. Дверь распахнулась, и за ней показался демон. Он был высок по меркам грешников, где-то между восемью и девятью футами. Его телосложение было подтянутым и атлетичным, а королевский пурпурный костюм подчеркивал его гибкие, рельефные мышцы. Внешне он напоминал покрытого черной шерстью волка, с тонкими, изящными чертами лица. Его черные грифоньи крылья были так плотно прижаты к спине, что обсидиановые перья волочились по земле, словно развевающийся плащ, а позади него слегка развевался змеиный хвост. Его глаза, огненно-оранжевые зрачки, окруженные черной склерой, смотрели на Рэда ровным, безразличным взглядом. С таким взглядом человек может пощадить безобидное насекомое. С нарастающим ужасом из мрака всплыли воспоминания Мунчайлда, секретаря Столаса; он знал этого демона. — Великий маркиз Мархосиас Гоэтия, — сказал Рэд, радуясь, что его голос звучит ровно. — Вы оказали нам честь этим неожиданным визитом. — Рэд Найтмэр, — прогрохотал Мархосиас, шагнув вперед, его глубокий голос невероятно диссонировал с его почти женственным лицом. — Я так понимаю, Белладонна жива. — Что заставляет вас так думать, милорд? Он выгнул бровь, расхаживая по кабинету и рассматривая украшения. — Любой, кто убил ее, сделал бы из ее головы трофей и повесил на стену. Отвечай на вопрос. — Да, она жива. Хотя больше она сюда не вернется, — ответил Рэд, медленно поднимаясь на ноги. — Вы были ее партнером, милорд? — Она говорила обо мне? — Скорее, угрожала вами, — сказал Рэд, спокойно готовясь к страшному. — Что-то вроде "у меня есть связи в суде". — Вульгарное создание, — фыркнул Мархосиас, отвернувшись и посмотрев в окно. — Она была одним из моих поставщиков. Я находил ее товар выносливым. Находчивым и обладающим уникальным упорством. Идеально подходящим для моих целей. Рэд незаметно стиснул зубы, заставляя себя не представлять, для чего такому члену Гоэтии, как Мархосиас, могли понадобиться дети, рожденные в Аду. — В самом деле, милорд? — Не беспокойтесь, мистер Найтмэр, — Мархосиас слегка повернул морду через плечо, не глядя прямо на грешника. — Я не буду просить того же от вас и вашей новой парадигмы. Тот эксперимент провалился. Нет, я больше не буду запрашивать поставки. — Тогда зачем вы пришли, милорд? — спросил Рэд, обдумывая возможность просмотреть ближайшее будущее, прежде чем отказаться от этого; члены Гоэтии, со всеми их уловками, могут такое почувствовать. — Если не для того, чтобы возобновить бизнес? — Леди Белладонна была гештальтом, который я намеревался в какой-то момент закрыть, — сказал он, сцепив руки за спиной, его змеевидный хвост лениво покачивался взад-вперед, как у игривого кота. — Она жива, как ты и сказал, но я также могу сделать вывод, что она недееспособна? — Да, милорд. И вдобавок ко всему под Сделкой, — сказал Рэд, вытирая пот со лба, мучительно раздумывая, начать ли внезапную атаку и покончить с этим, или подождать и посмотреть, что предпримет Королевский демон, к каким выводам он придет. — Если она сбежит из заточения, она не сможет заключать договоры с другими грешниками. Она долго не протянет. — Ты заключил с ней Сделку? — сказал Мархосиас, полностью оглянувшись через плечо. — Интересно. — В самом деле, милорд? — Ну, по крайней мере не ужасно, — Мархосиас отошел от окна, провел пальцем по подоконнику, стирая мельчайшую пыль, и подошел к книжному шкафу, изучая литературу. — Значит, это ты убил Саллоса? Глаза Рэда распахнулись, его внутренности сжались в холодные кольца. Его руки разжались, а когти напряглись. Он приготовился призвать свои ангельские доспехи, только чтобы остановиться как вкопанный, когда Мархосиас крикнул: — Даже не пытайся. У тебя нет ни единого шанса. Рэд ничего не сказал, застыв на месте. Мархосиас потянулся к книжному шкафу и приподнял экземпляр "Психологии несовершеннолетних 101". — Можешь проверить, если хочешь. Я подожду. Будущие 100 секунд разыгрались во всей своей красе, ошеломляя бесконечными фракталами вероятности и судьбы, каждый из которых реагирует на другой, создавая бесконечные различные варианты одного и того же момента времени. Он был прав. Не было ни одного варианта, в которой победил бы Рэд, по крайней мере, в течение следующих 100 секунд. Во многих случаях он был быстро побежден, его предвидению противостояло предвидение Гоэтии, позаимствованное у Оробаса. Он избежал бы стирания времени, а его огромной силе и скорости противостояли в той же мере. Рэд отметил, что, хотя маркиз и не был герцогом Саллосом, в нескольких временных линиях Рэд действительно смог бы превзойти в силе и скорости, но все, что это сделало бы, - это продлило схватку и нанесло ужасные разрушения приюту. Из всех членов Гоэтии, во всех томах и гримуарах, написанных сумасшедшими колдунами на Земле, боевое мастерство Мархосиаса заслуживало особого упоминания. Мархосиас был одним из самых искусных бойцов во всем Аду, и практически самым могущественным. Даже с таким грубым взглядом на бой, как у него, Рэд мог видеть, как его склонность к сражениям легко перетекает из одной формы в другую, и ни один подход, форма или тактика не могли пробить его защиту или перехватить его атаки. Все выглядело так, как будто он знал каждое движение, каждую стойку, каждое искусство, форму и метод убийства, а неуклюжие попытки Рэда вызывали не более чем раздражение. Рэд ясно видел, что в тот неуловимый промежуток между моментами, который давало его предвидение, у него не было шансов. По крайней мере, битва с этим демоном приведет к уничтожению всего, что он построил. Мархосиас ухмыльнулся, когда Рэд сдулся. Его руки разжались и повисли по бокам. — Вот мы и здесь. — Что вы собираетесь делать? — спросил Рэд через мгновение. — Вы убьете меня? — Я не знаю, — сказал Мархосиас, выгнув бровь. — А должен? Рэд ничего не сказал, свирепо глядя на Королевского демона. — Я полагаю, мне следует отвести тебя к Внутреннему кругу и наказать за твои прегрешения, — беззаботно сказал Мархосиас. — Однако убедить их в том, что такой болтливый болван, как ты, убил Саллоса, будет непростой задачей. Это, без сомнения, его костюм и доспехи, и он определенно тебе их не давал. Саллос, безусловно, был могущественен, но именно его мастерство воина ставило его выше остальных. Его инстинкты, его знания, в некотором смысле, были наравне с моими собственными. Я вижу, как ты трепыхаешься в потенциальных будущих битвах, и я вижу человека, который едва ли нанес в своей жизни серьезный удар. Итак, возникает вопрос: как ты убил Саллоса? Рэд стиснул зубы. Страх и унижение смешались в его внутренностях, будто вода и масло. Он открыл рот, чтобы ответить, когда Королевский демон прервал его. — Полагаю, детали не имеют значения. Какая бы способность ни позволила тебе это сделать, сейчас она явно не у тебя. Или, по крайней мере, не в твоей власти, — сказал Мархосиас, повернувшись к нему лицом и оглядывая его с ног до головы. — Ты нефилим, не так ли? — Я… — Да или нет будет достаточно. — ...Да. — Любопытные вещи, эти Души. Изменчивые, динамичные, могущественные, но также сложные для понимания и непостоянные. Ты должен поблагодарить свою человеческую мать за свое бессилие, — сказал Мархосиас с почти ощутимой насмешкой в голосе. — Ты знаешь, кто твой отец? — Нет. Мархосиас сделал паузу. Его глаза были холодны, несмотря на огненно-оранжевый цвет. Он внимательно рассматривал демона перед собой. — Несмотря на твой ужасный стиль боя, ты удивительно силен. И быстр. Способности стенда, проявленные твоей Человеческой Душой, также мощны. И когда ты входишь в раж, твои инстинкты убийцы служат тебе хорошую службу. Сочетание этих качеств порой делает тебя практически компетентным. Ты также можешь подчинить королевскую ливрею своей воле. Один этот факт доказывает, что в тебе течет королевская кровь. — Я так и думал, — проворчал Рэд. — Но именно заключение Договора, которое ты, по-видимому, провернул с Белладонной, подтверждает мои подозрения, — сказал Мархосиас и подошел к Рэду, сверля его взглядом. — Способность изолировать Душу от общения с другими Душами является прерогативой Семерки... и Люцифера. Рэд удивленно моргнул, его рот открылся от шока. — Закрой, муха залетит, — сказал Мархосиас и прижал палец к его подбородку, закрывая рот. — И все же… Я не чувствую в тебе их запаха. Ты не их крови. — Тогда кто? — Действительно, кто? — Мархосиас приподнял бровь, отступая от Рэда. — Не волнуйся, дитя. Я не буду представлять тебя перед Внутренним кругом. Вообще, я не буду разглашать ничего из того, что мы здесь обсуждали, ни с кем. Рэд на мгновение растерялся, пытаясь подобрать слова, прежде чем просто сказать: — Почему? — Колеса вращаются. Планы внутри планов, словно шестеренки большого часового механизма, — сказал Мархосиас, повернувшись, чтобы посмотреть в окно на детей, копошащихся на земле. — Каждый винтик должен играть свою роль. — О чем ты говоришь? — Не забивай себе голову такими пустяками, — сказал Мархосиас, повернувшись обратно к Рэду. — Скоро ты сыграешь свою роль. Однако до тех пор держись подальше от Центрального района. Ред вздохнул, прекрасно понимая тщетность своего вопроса, но все равно вынужденный спросить. — Почему? Мархосиас позволил легчайшей улыбке изогнуть уголки своей волчьей пасти. — Потому что, сопляк, в прошлый раз, когда ты пренебрег предупреждением, это привело тебя сюда, в эту лачугу. И сейчас ты бессилен. Полностью в моей власти. Рэд, ничего не сказав, сглотнул, несмотря на сухость во рту. — Теперь я пойду, — сказал Мархосиас, призывая свой гримуар и открывая портал. — Оставайся в безопасности. Не делай глупостей, например, не дай себя убить. Рэд ничего не сказал, уставившись в пол, на со вкусом подобранный ковер. — О, — сказал Мархосиас, остановившись, как только ступил в портал. — Есть еще кое-что. Рэд поднял глаза. На его усталом лице было вопросительное выражение. — Держись подальше от принцессы, — сказал маркиз, и его глаза сузились до щелочек. — Ее дурацкое поручение больше тебя не касается. С этими словами он зашел в портал, и тот исчез со вспышкой. Рэд шумно выдохнул, навалился на свой стол и сполз на пол. Его лицо было мокрым от холодного пота. Он провел дрожащей рукой по челке, широко раскрыв глаза, после чего его пальцы коснулись маленького личика на лбу. Солидо уснул, а с ним и вся его мощь, навеки недосягаемая для него. ...Или нет? — Может быть… — пробормотал Рэд, потирая Солидо. Его зеленые глаза сузились, а рот скривился в усмешке. — Может быть, то, что мне нужно… - это терапия.