Когда-то люди думали, что когда кто-то умирает, его душу в страну мертвых уносит ворон. Но иногда… лишь иногда…
Ворон приносит эту душу обратно, чтобы восстановить порядок вещей.
The Crow 1994
2005.
Первое, что она увидела, — ядовитый белый цвет потолка. Так ей казалось, что он источает из себя яд. Первое, что почувствовала, — адскую боль в голове, будто иголки вонзаются в мозг, доставляя всему телу неимоверный дискомфорт. Первое, что услышала, — противный писк кардиомонитора, который перебивает чей-то женский голос:
— Наконец-то ты вернулась к нам, — женщина, сидевшая напротив, утирала слёзы белым платком.
«Раздражает», — первое, что промелькнуло в её голове. И к чему или кому это? Наверное, ко всему сразу.
Первое, что она сделала, — пошевелила пальцами рук. Получилось. Значит, конечности не атрофированы, хоть это радует.
Повернув голову в сторону голоса, девушка раскрыла глаза в изумлении. Она проморгалась несколько раз, убеждаясь, что сидящая перед ней женщина не плод её больной фантазии. Вроде бы всё реально, но она всё равно не верит в происходящее. Её тело задрожало. От чего же? Пришла осознанность ситуации, в которой она находится? Может быть. А что в принципе она здесь забыла? В попытке вспомнить события, она старается понять, что произошло и как она здесь оказалась. Ничего. Ноль воспоминаний.
— Что произошло? — хриплым голосом она спрашивает, проходясь изучающим и недоверчивым взглядом на
женщину мать.
Это не может быть она. Ни в коем случае. Это невозможно. В памяти всплывают не самые приятные воспоминания, связанные с мамой, от чего девушка мотает головой из стороны в сторону, прогоняя этот момент, снова пряча его в тёмный ящик.
— Добрый день, меня зовут Танака Аюми, как вы себя чувствуете? — девушка перевела взгляд на врача, которая с интересом её разглядывала.
— Нормально, — сухо ответила девушка.
— Могу я задать вам несколько вопросов? — в ответ кивок. — Так как вы только что вышли из комы, то скажите, пожалуйста, помните ли вы события, произошедшие перед тем, как вы попали в больницу.
— Нет.
— Помните ли вы своё имя?
Девушка на секунду задумалась, но после ответила:
— Акаи Рин, — Рин краем глаза посмотрела на мать, пытаясь считать её эмоции, она слабо улыбалась. Значит, она правильно ответила на поставленный вопрос.
— Спасибо за ответ, — врач что-то записала на листке, — проверим физическую активность, шевельните пальцами рук. — Рин подчинилась, — отлично, теперь возьмите меня за руку. — Врач подошла к Акаи, протягивая руку.
Рин сжала запястье девушки слишком сильно, отчего врач поморщилась.
— Силы вам не занимать.
После недолгого сбора анамнеза, Рин сама начала задавать уточняющие вопросы. Лучше бы она этого не делала. Травма головы, итог: ретроградная амнезия. Что происходило за неделю до сегодняшнего события? Не помнит. Имя матери? Ответила. Два её имени назвала. Какой сейчас год? Не знает. Сколько ей лет? Тяжело ответить. Вопрос про детство? Умолчала. День рождение? Тринадцатое декабря… а год не решилась назвать…
После этого доктор оставила Рин наедине с матерью. Юри пыталась своим рассказам простимулировать воспоминания Рин. Акаи слушала её, не перебивала, но не могла провести логическую цепочку. Да, мама рассказывает о её хобби и интересах, но это никак не вяжется с действительностью. Ей рассказывают про жизнь, которой она никогда не жила, лишь некоторые фрагменты были правдой: разговаривает на японском и русском языках, интересуется чтением, да любила рисовать. Но всё это было очень давно, это не про нынешнюю Рин.
После того, как закончилось время посещения, Юри покинула Рин, обещая приехать завтра. Рин выдохнула с облегчением, наконец оставаясь наедине со своими мыслями. Признаться, она была готова честно отвечать на вопросы доктора, но после того как ей ответили про первое июля две тысячи пятого года, её будто ледяной водой окатили. Она готова была возразить, но быстро сообразила, оставив рот полуоткрытым. Если бы она начала гнуть свою линию и доказывать, что сейчас совершенно другой год и то, что её матери давно нет в живых и Рин помнит, как Юри погибла… То, скорее всего её бы посчитали сумасшедшей… Поэтому единственное, что она может сделать в сложившейся ситуации — молчать. И слушать. Слушать всё, что ей говорит врач, говорит мать и принимать эту информацию за правду, даже если таковой она и не является. У неё ещё будет время обдумать сложившиеся обстоятельства и понять, что же на самом деле с ней случилось и как она очутилась в этом хаосе.
Она много думала, слишком много размышляла. Если у неё не будет плана, шаг влево, шаг вправо — ты труп. Нужен план. Нужен контроль. Нужно провернуть всё в свою пользу. Больше информации, больше наблюдений за поведением окружающих. Нужно понять правила игры, в которую, как ей казалось она попала.
Нужно узнать об этом месте побольше. Точно такой же ли город, как и в её «прошлой» жизни или что-то поменялось. Узнать, как вернуться туда откуда пришла, ведь там осталось незавершенное дело… но какое? Этого сейчас вспомнить Рин не может.
Рин жмурится от яркого солнца, прикрывая глаза рукой. Наконец она покидает это место, пропитанное запахами медикаментов. Сев в машину, они с матерью отправились
домой в пункт назначения. Всю дорогу она проглядела в окно, проводя параллели с её реальным миром. Кажется, Токио так и выглядел, но наверняка знать она не может, ведь в две тысяча пятом году ей было всего-то пять лет. Всё в округе вызывает у неё недоверие и подозрения. Будто всё, что вокруг — дешёвая декорация, которая пытается выдавать себя за реальный мир. Даже мама выглядит будто кукла: она улыбается, следит за дорогой и продолжает что-то говорить Акаи. Рин кажется, что она сходит с ума. Как только эта мысль коснулась её, тут же стало страшно. Адреналин пронёсся по телу, ей хотелось сбежать отсюда, а бежать-то некуда. Давно она не ощущала такой липкой эмоции страха. Она страшилась всегда только двух вещей: страх смерти и страх сойти с ума. И в обоих случаях этот страх означает потерю контроля. Потерю контроля над собой.
— Что это за район? — спросила Рин, выходя из машины.
— Не помнишь, — немного разочарованно протянула Юри, — Минато. — Напомнила.
«Какой-то чересчур элитный район», — Рин смотрела на четырехэтажное здание, пытаясь вспомнить в этом ли она районе жила в детстве.
— И до метро всего десять минут ходьбы, — добавила Юри.
Они поднялись на второй этаж, дом, если Рин может его так назвать, встретил её сладким приторным запахом. Будто тут разлили целый флакон духов. Учитывая габариты прихожей, а они были приличные, Акаи прикинула в голове сколько же здесь квадратных метров. Где-то сто. Она сделала пометку в голове, что эта семейка явно в достатке. Только вот, в доме какая-то атмосфера пустоты. Казалось бы, вся мебель здесь, интерьер тоже… Юри указала рукой на дверь, невербально говоря, что это комната дочери.
— Я тебя пока оставлю, если что зови.
— Хорошо, — кивнула Рин.
Акаи немного замешкалась прежде чем открыть
свою чужую комнату. Она безжизненная. Буквально. Это первая мысль, которая возникла у Рин. Небольшая кровать с серыми простынями, ворсовый ковёр точно такого же оттенка, письменный стол и стул. На прикроватной тумбочке стоит светильник и лежит телефон-раскладушка. Рин нахмурилась, давно она таких не видела и уже забыла как таким телефоном пользоваться. Прошла к письменному столу, ничего такого, что могло привлечь её внимание: пара книжек, да ручек и компьютер. Такой старый потрёпанный жизнью. Нажав кнопку питания, Рин стала дальше изучать комнату. В столе есть выдвижные ящики. Все пусты, один закрыт.
— И где ключ? — этот квест начинал ей надоедать.
Она повернула голову в сторону монитора. Требуется пароль. Рин цокнула.
— И как мне добыть про тебя информацию, если ты держишь всё в секрете.
Акаи прошла к большому шкафу, открыв дверцы, она стала изучать содержимое. Со вкусом у этой девчонки было всё в порядке. На самой дверце висело во весь рост зеркало, в которое случайно посмотрела Рин. Она этого не планировала, даже по дороге домой смотрела куда угодно, но не в зеркало заднего вида, да и в зеркала по бокам тоже не смотрела. Знает она, как выглядит: рыжие волосы выглядят как солома, рукой проведи — выпадут, мешки под глазами неотъемлемая часть её самой, веснушки слишком ярко выделяются на лице, выглядит так, будто у неё проблемы с кожей, ну а глаза цветом мокрого асфальта, так и кричат об усталости и бессмысленности всего происходящего.
В шкафу было несколько полок, где лежат ровными стопками футболки, на самой верхней есть коробка. Рин достала её и взглянула на содержимое: какие-то аксессуары, открытки, подарки. Наверняка они имели для прошлой Рин какое-то значение, но нынешней этого не понять. Еще лежит небольшой фотоальбом. Поставив коробку на пол, девушка его открыла. Нахмурилась. Там пусто. И зачем держать при себе альбом, если там ничего нет, ни одного намёка, например, на отношения Рин с семьёй или друзьями, которые, наверняка у неё были. Она с хлопком закрыла альбом, возвращая вещь на место.
В моменте пришла мысль: она не видела ни одной фотографии с родителями. Их нет. В прихожей точно не было. Почему? Девушка вышла из комнаты, прошла в гостиную, кроме мебели и комнатных украшений с цветами больше ничего не привлекает внимание. Нет даже совместных фото мамы и папы. А есть ли у неё отец? Юри о нём ни разу не упоминала. А брат? И он и отец были у Рин, а сейчас вообще ничего непонятно. А может, фотографии в альбоме были, но их спрятали? Может Юри не хотела, чтобы какие-то воспоминания вернулись к Акаи.
— Ты что-то хотела, милая? — из кухни вышла Юри, улыбаясь смотря на дочь.
— Да, прогуляться хочу, может воспоминания какие-нибудь вернутся, — это первое, что пришло в её голову, потому что оставаться в этой квартире ей не хотелось. Рин чувствовала себя в ловушке.
— Только недолго.
— Напомни, сколько мне лет? — прозвучал риторический вопрос.
— Девятнадцать, — сконфужено ответила Юри.
«Двадцать пять».
— Тогда я уже полностью самостоятельная и могу гулять столько сколько захочу, — Рин сложила руки на груди, выжидающе смотря на мать.
— Мы не в России, — отчеканила она, но лицо дочери осталось неизменным.
— Если что, я позвоню. Я буду осторожна, далеко не уйду, — как ребёнок уверяла она маму.
— Хорошо, деньги на карточке. Карточка в прихожей.
— Спасибо, — Рин развернулась на пятках и прошла в комнату.
Быстро расчесав волосы, она надела джинсы, футболку и джинсовую куртку, в шкафу еще нашлись конверсы. Положив телефон в задний карман, взяв ключи и карту, Рин вышла из квартиры.
Первый вопрос, который её интересовал: куда пойти? Рин растерянно посмотрела по сторонам и двинулась куда глаза глядят. Шум машин сбивал с толку и раздражает, повсюду снуются люди в деловых костюмах, не повезло же: живёт в центральном районе Токио. Насколько помнится Рин, в детстве она жила в Синагаве рядом с морем.
Ноги привели её к станции метро. Недолго думая, Рин решила прокатиться на общественном транспорте, может, ей даже захочется посетить другие районы некогда родного города. Акаи приобрела безлимитный проездной на день, спустилась на станцию. Она вздохнула, на секунду прикрывая глаза. Слишком много людей. Ну, а чего она ожидала? Пустые платформы? Глупость. Дождавшись поезда, она быстро юркнула внутрь, занимая свободное место.
Её снова одолела навязчивая мысль: а что если, это просто очень долгий сон, от которого она не может очнуться и сейчас где-то там она точно так же лежит в коме, а мозг рисует различные сюжеты. Было бы славно, если бы только сон.
Она достала телефон из кармана. Может там будет хоть какая-то информация? Снова ничего. В галерее нет ни одного фото, в телефонной книге номер матери, отца (значит он у неё есть, но какие с ним отношения неизвестно), несколько номеров, которые никак не записаны. Рин тяжело вздохнула. Вряд ли она получит какую-то информацию, если позвонит на рандомный номер и спросит у абонента «кто это?» Это будет слишком странно выглядеть. К тому же она не знает какие отношения связывали этих неизвестных и прошлую Рин. Она открыла сообщения. Какой-то номер писал ей. Имя неизвестно. Даже содержание сообщений не оставляет никакой подсказки. Создавалась впечатление, что Акаи не горела желанием вести беседу с оппонентом.
Кто-то погладил её по волосам. Рин дёрнулась в испуге и уже занесла руку, чтобы остановить человека, но вовремя осеклась. Повернув голову в сторону, она увидела пожилую женщину.
— Что вы делаете? — спросила она, хмурясь.
— Привлекаю удачу, — будничным тоном ответила старушка, но руку убрала.
— Себе?
— Конечно!
Рин хмыкнула, поднимаясь с сидения. Она вышла на на станции и побрела дальше. Рыжая прядка выбилась из пучка, ложась на плечо девушки. Она покрутила локон, вспоминая, что когда путешествовала в Китай, там тоже к ней подходили местные жители, причем исподтишка и гладили по волосам. Спасибо, что хоть сфотографироваться не просят.
Снова села в вагон.
«Кажется это была оранжевая ветка», — напомнила себе, чтобы потом не заблудиться на обратном пути.
Свободных мест нет. Сплошная давка. Под ухом орут школьники. Рин мысленно цокнула. Держась за поручень, она достала телефон и открыла переписку, которую так и не дочитала. Последнее сообщение, отправленное полтора месяца назад так и осталось без ответа:
«Ты где? Нужно поговорить».
«Всё больше информации нет», — Рин убрала телефон в карман, потирая пальцами переносицу.
Из-за давки в вагоне кто-то задел её плечо. Случайно, конечно. Будто по рефлексу Рин двинула локтем, задевая человека стоящего рядом. Наверное, она сломала ему ребро. Так она думает, потому что реакция парня, стонущего от боли, говорила именно об этом. Она наклонила голову в бок, смотря на человека исподлобья.
— …конечная, — оповестил механический голос.
Двери открылись, Акаи вышла и огляделась по сторонам в поисках указателей. Выбравшись наружу, Рин поняла, что очутилась в незнакомом районе. Ей так казалось, потому что она же переместилась на двадцать лет назад, во что до сих пор не верит.
До самого вечера она бродила по улицам Токио, то и дело постоянно рассматривая витрины магазинов, маленьких кафешек, автоматов с газированными напитками. Ещё раз проверила телефон. Звонков от матери не было. Странно, неужели не переживает?
«Неважно».
Акаи забрела в спальный район. Все дома по периметру в пять этажей. Во дворе детская площадка. Рин прислушалась. Тишина. Ни лишних звуков (кроме машин на заднем плане), ни чужих голосов. Рин села на качелю. Снова погрузилась в думы. День прошёл, а она так и не проснулась. В руках снова телефон, она бездумно начала открывать и закрывать крышку телефона-раскладушки.
Краем глаза заметила, как на неё смотрят. Она переводит взгляд на парня, кажется, она видела его в метро. И ударила его локтем в бок. Она приподняла солнцезащитные очки, внимательно смотря на изувеченное лицо.
— Кто-то решил закончить начатое мной, — лёгкая усмешка коснулась лица Акаи. На неё посмотрели с непониманием, а затем лёгкая вспышка злости отразилась в глазах парня. — Не смотри так, будто это я так раскрасила твоё лицо. Мне это нахуй не надо, — произнесла на втором родном языке.
— Что?
— Неважно, — отмахнулась Рин, вставая с качели. — Помоги тому мелкому, — она указала пальцем вдаль, где трое окружили мальчика в очках и что-то от него требовали.
Рин радует только одно — день почти закончился, а значит следующего может не наступить. Она была уверена в этом на один процент. Потому что будь это сон, вряд ли он выглядел бы таким реалистичным.
Акаи посмотрела в окна квартиры. Свет не горит. Юри, наверное, легла спать.
«Ещё слишком рано ложиться».
Дом встретил её холодной пустотой, Рин включила свет в прихожей, разулась и подошла к родительской комнате. Прислушалась. Тихо. Спит, наверное.
Рин это на руку, никто не будет доставать её вопросами, так что она спокойно может принять душ и лечь спать.