«Неизбежное не есть зло»

      2017.       Ветер на крыше хостес-клуба завывал безумной песней. Такемичи поёжился от холода, хотя казалось бы, на дворе июль. Но больше всего Ханагаки не понимал причину поселившейся в нём тревоги. Казалось, что случится что-то неизбежное, но что именно он не имеет понятия. Разговор с Аккуном о их беззаботном подростковом прошлом хоть и отвлёк от тревоги, но всё вернулось на круги своя, когда Такемичи узнал, кто же на самом деле толкнул его под поезд. Это признание полностью выбило почву из-под ног парня. Каждое слово, словно осколком впивалось в кожу, доставляя неимоверную боль. Нет. Он отказывался в это верить. Это всё не правда. Это чья-то злая шутка.       Внутри всё закипело. Гнев, горячий и беспомощный, поднялся комом в горле. Это был не просто гнев на друга. Это была ярость на всю эту жестокую, бессмысленную игру, в которую с ними играла судьба. Ярость на себя — за все эти неудачи, за не спасённые жизни. Ему хотелось закричать, схватить Аккуна за плечи и трясти, доказывая, что он не какой-то там избранный, не путешественник во времени, а просто Такемичи Ханагаки, неудачник, который изо всех сил пытается всё исправить и раз за разом терпит неудачу.       Крик застрял где-то глубоко внутри, превратившись в беззвучный стон. Под этим гневом, струилось самое страшное — жалость. Жалость к этому пустому взгляду, к голосу, в котором не осталось ничего от его весёлого Аккуна. Он видел это, и от этого зрелища сердце разрывалось на части, смешивая гнев, отчаяние и вину в один невыносимый коктейль.       Он стоял, парализованный этой бурей внутри, не в силах издать ни звука, чувствуя, как слёзы текут по его лицу.       Окончательно его подкосила новость о смерти Дракена. На шее Такемичи словно затянулась удавка, он не мог вдохнуть воздуха в лёгкие. Он не знал, куда себя деть, чтобы спрятаться от столь ужасной реальности. Его рука потянулась в карман шорт, доставая телефон, будто это единственный якорь, за который он может сейчас удержаться. Экран телефона ярко вспыхнул, освещая влажное от слёз лицо.       Время: 22:54       От кого: неизвестный номер       «Это Рин. Нужно поговорить. Не звони».       Аккун, стоявший рядом, скользнул взглядом на телефон Такемичи. В его потухших глазах что-то промелькнуло: горечь, приправленная сочувствием. Он не сказал ни слова, лишь встал на самый край крыши, обернувшись к старому другу.       — Аккуратнее, ты же упадёшь! — Такемичи медленно подошёл ближе, чтобы не спугнуть друга.       — Это, наверное, та Рин, о которой я думаю, — прозвучало утверждение, — знаешь, в чём разница между ней и Кисаки? Кисаки гробит всех, чтобы взойти на вершину. А она… она тоже убирает людей, стоящих на её пути, но делает это собственными руками.       — Хватит, Аккун, слезай! — умолял Такемичи.       — Спаси нас всех, плаксивый герой, — улыбка на прощание и шаг в бесконечную пустоту — всё, что получил Ханагаки.       Такемичи закричал, бросившись вперёд, взгляд упал на землю, где уже лежало безжизненное тело. В горле встал ком, горячий и колючий. Слёзы хлынули с новой силой. Был лишь ледяной ужас, который медленно расползался по венам, сковывая каждую мышцу. Он смотрел на это тело и видел не только смерть. Он видел отражение своего собственного провала и то как ужасно обошлось будущее со всеми кто был в «Тосве».       Такемичи не помнит как спустился с крыши, не помнит как оказался в полицейском участке для дачи показаний. Сейчас он был наедине сам с собой, полицейские дали ему время прийти в себя. Прийти в себя, как смешно. Ханагаки потянулся к телефону — он так и не ответил на сообщение Рин. Руки его дрожат. А что ему ответить? Слова вертелись в голове, но… Тяжело вздохнув, он набрал первое, что пришло в голову:       Время: 23:41       Кому: Рин       «Всё ужасно. Я здесь».

***

      Рин стояла у окна, вглядываясь в жизнь ночного Токио, всё ещё ожидая ответ от Такемичи. В голову подкрались самые ужасные мысли: а что, если его нет в этом будущем? Что если, его уже нет в живых? Что ей делать в таком случае? Акаи отмахнулась от навязчивых мыслей, повернулась спиной к окну. Ей нужно было ещё осмотреть свой кабинет, найти хоть какую-то информацию. Она открыла один из ящиков в столе. На глаза сразу же попалось несколько папок с документами.       «Учредительные документы». Рин пробежалась глазами: владелец — Акаи Рин. Всё чисто, никакого подвоха.       «Операционные соглашения». Один из пунктов привлёк её внимание.       «П. 7.1. Нейтралитет и Конфиденциальность».       Администрация отеля «Grand Nexus» гарантирует полную конфиденциальность переговоров и неприкосновенность гостей… Любые попытки сторонних лиц вмешаться будут расценены как нарушение нейтрального статуса заведения.       Рин вернула документы на место, провела ладонью по лицу, будто стирая маску тотального спокойствия, которая уже трещала по швам. Она чувствовала себя голым нервом, случайно оказавшимся в центре этой чужой жизни. Кто эта женщина, которой она притворяется?       Стены кабинета все сильнее давят на неё, она чувствует себя не в безопасности. Ей хочется исчезнуть, раствориться, чтобы никто её не нашёл.       Она вышла в коридор, и её шаги отдавались в тишине гулким эхом. Каждый взгляд сотрудника, каждый почтительный кивок — всё это было частью спектакля, в котором она не знала своей роли. Она словно актриса, играющая саму себя по чужому сценарию. Она всматривалась в лица людей, встречавшихся по пути, стараясь запомнить каждого. Было бы неплохо найти досье на каждого работника, вот только в кабинете не нашлось такой папки.       Рин не составило большого труда найти свои апартаменты. Она успела рассмотреть на буклете планировку отеля и понять на каком этаже будет её комната. Раз она хозяйка, то жить должна минимум в номере люкс, максимум в президентском. Осталось только понять какие аппартаменты именно её. Её ключ-карта, лежавшая в кармане пиджака подходила ко всем дверям, которые она открывала по пути. Чисто из интереса.       Акаи поняла, что попала в свои аппартаменты, когда в прихожей увидела неразобранный чемодан у дивана, все же остальные комнаты были пусты, не было ни одного намёка на жизнь. Она прислонилась затылком к холодной поверхности двери и закрыла глаза, приводя мысли в порядок.       Она взяла телефон. Экран был тёмным. Никто не писал. Никто не звонил. Рин почувствовала себя полностью опустошенной.       Телефон завибрировал в её руке. Рин медленно подняла его. И увидела имя. «Плакса». Она не сразу осмелилась нажать на сообщение. Просто смотрела на него. Потом палец дрогнул, и строка текста открылась.       Время: 23:41       От кого: Плакса       «Всё ужасно. Я здесь».       Она прижала телефон к груди и, наконец, позволила себе просто постоять и подышать. Чувство облегчения. Он всё же жив. Рин решила оставить сообщение, что завтра напишет Ханагаки.       Устала. У неё не было сил думать о том, что подготовит ей завтра. Хотелось лечь и не думать ни о чём, надеяться, что завтра она очнётся не в своём времени, но хотя бы в прошлом. Там хоть окружают более менее знакомые люди.       Акаи вошла в спальню, на автомате снимая пиджак. Первая мысль была привычной — оценить обстановку. Глаза до этого, смотревшие в пол, поднялись. И тут же зацепились за фигуру в кресле.       Чужой. Мужчина. Светлые волосы. Расслабленная поза. Тело девушки напряглось, пальцы сжались в кулаки. Она замерла, сканируя его силуэт в полумраке. Лицо было скрыто в тени.       У Рин в голове были миллион мыслей, но она не могла найти объяснения, что этот человек забыл в её комнате. Ничего. Пустота. Она должна его знать? Никакой искры в памяти. Просто незнакомец. Она чувствовала лёгкое раздражение — не от его присутствия, а от собственной беспомощности. Её мозг лихорадочно перебирал обрывки лиц, но в ответ сплошная пустота, чистый лист.       Парень лениво повернулся. Свет от окна упал на его лицо.       — А, вернулась, — его голос был спокойным, почти ленивым. — Я тут твой ужин съел. Не сердись только.       Рин прищурилась, вглядываясь в уже знакомые черты и прислушиваясь к голосу. Что-то дрогнуло в глубине. Что-то знакомое и болезненное одновременно. Её гнев начал замещаться холодным, пронзительным любопытством.       Он повернулся к ней полностью, и его ухмылка была беззаботной, а глаза… В них была та же усталость, что она видела в своём отражении.       «Тот самый Майки?» — внезапно пришло озарение.       Почему он здесь? Почему смотрит на неё не как главарь группировки, который бесследно исчез, а как на человека, к которому всегда можно обратиться?       Рин не сдвинулась с места, но её поза изменилась — с оборонительной на оценивающую.       — У тебя есть минута, чтобы объяснить, как ты здесь оказался, прежде чем я начну задавать вопросы менее вежливо.       «Учитывая упоминания детектива, а так же недавний доклад парней, он должен быть опасен».       Парень фыркнул, но под её взглядом его ухмылка медленно сползла. Он изучал её, и в его взгляде промелькнуло понимание.       — Реально не помнишь, Рина? — он прищурился, растягивая её имя, — думал, ты просто шутишь. — Он вздохнул и почесал затылок. — Я не удивлён.       Рин насторожилась. Майки знает о её провалах в памяти? Когда она о таком успела рассказать? И почему он её называет Рина?       — Так как ты попал сюда? — Рин старалась не подавать виду, что начинает нервничать.       — Я… — Майки на секунду запнулся, и в его глазах мелькнула тень того самого ребёнка. — У меня ключ был. Ты сама дала. Говорила, что если будет совсем хреново, то приходил сюда.       Он говорил правду. Она видела это по тому, как он смотрел мимо неё, избегая прямого взгляда, выдавая свою уязвимость. Рин медленно выдохнула, сбрасывая напряжение с плеч.       — «Совсем хреново» — это про что? — спросила она, скрещивая руки на груди, — тебя ищут. И меня, наверное, тоже. А ты прячешься у всех навиду.       — Я знаю, — его голос стал тише, ответа на первый вопрос не последовало. Он снова смотрел в окно. — Просто… здесь спокойно.       Рин ещё раз пробежалась взглядом по уставшему Сано. Она увидела не грозного лидера группировки, а уставшего мальчишку, который пришёл к человеку, с кем мог, наверное, позволить себе не быть сильным.       «Вопрос заключается в том почему именно я?»       — Ладно, — сказала она, потирая переносицу. В её голосе прозвучала усталая насмешка, потому что ситуация, в которой она оказалась слишком абсурдна. — Ты получил свой ужин. А теперь давай начистоту. Я не помню много чего, судя по твоим словам ты и так это прекрасно знаешь. Я не помню, почему дала тебе ключ. Я не помню, кто я в этом городе. И если мы и правда в близких отношениях, то твоя задача — вложить в мою пустую башку самое главное.       Майки медленно кивнул, его лицо в миг стало серьёзным, взрослым.       — Спрашивай.       Рин осторожно подошла к кровати, не сводя с Майки глаз, присела на самый край.       — Кто-нибудь ещё знает о моей памяти и о том, что ты здесь?       Майки поднял глаза к потолку, обдумывая ответ на вопрос.       — Никто. Конечно, если ты сама об этом не рассказывала.       Рин почти с облегчением выдохнула, но в то же время у неё были сомнения на свой счёт. Ей хотелось верить, что будущая она не рассказывала о своей слабости каждому встречному.       — Почему ты пришёл именно ко мне? — Манджиро отводит взгляд к окну.       — Больше идти некуда и не к кому. К тому же это нейтральная территория, — Рин хмыкнула. Ну конечно, правило в её отеле, которое она до конца не понимает.       — Что ты подразумевал под «хреново»? Это связано с тем, что сейчас происходит вокруг? — Акаи повторила вопрос в надежде на ответ, но ответом послужила тишина. Рин сделала вывод, что так оно и есть. — Что случилось тогда? Когда произошел этот переломный момент?       — Никого не осталось. Все ушли, даже ты теперь другая, — Майки встал с кресла, подходя к двери, — я на диване. Завтра утром меня уже здесь не будет, — жирный намёк, что разговор закончен.       — Сбегаешь от ответственности? — вопрос Акаи снова остался без ответа.       Дверь захлопнулась, а Рин опустила голову, проводя ладонями по лицу. Не так она представляла себе ночь в своих аппартаментах. Если честно, она вообще об этом не думала, она надеялась, что в скором времени вернётся в прошлое. Но что-то ей подсказывало, что остаться здесь она может надолго.       Она с минуту просидела на краю кровати, стараясь понять как быть дальше. Может уйти? А куда?       Или выгнать Майки? Но она же сама дала ключ, хоть и не помнит этого. Нет, она не настолько жестока.       Рин поднялась и подошла к шкафу, чтобы снять с себя эту тяжёлую офисную одежду. Она потянулась к шкафу, чтобы достать свою привычную, футболку и шорты для сна. Рука потянулась к полке, но взгляд зацепился за вспышку цвета. На плечиках висело кимоно. Не просто хлопковый халат, а шёлковое, дорогое, с тонким, почти невидимым узором, с вышитыми надписями. Оно висело на самом виду, будто ждало её.       «Откуда оно вообще?»       Любопытство пересилило усталость. Она провела пальцами по шёлку. Материал холодный и гладкий. Затем её пальцы наткнулись на тканевую бирку, вшитую у ворота. На ней были вышиты инициалы: «Т.М.».       У Рин появилось ещё больше вопросов, чем ответов. Инициалы ей ни о чём не говорили.       Она с силой захлопнула дверцу шкафа, отворачиваясь от кимоно, и её взгляд упал на угол комнаты, в тень между шкафом и стеной.       Там, прислонённый к стене, стоял меч в ножнах.       Она замерла. Дыхание перехватило. Форма цубы, изгиб, даже способ, которым свет от луны ложился на лакированные ножны — всё это било в подкорку, вызывая смутное, но навязчивое чувство дежавю.       Она медленно подошла, опустилась на корточки. Рука сама потянулась к рукояти, пальцы легли в боевую стойку — идеально, будто она делала это тысячу раз. Делала. Она приподняла меч. Он был точной копией того, что был с ней когда-то там давно. Того, что ей выковали на заказ.       Дрожащей рукой она извлекла клинок всего на несколько сантиметров. Сталь с лёгким шелестом вышла из ножен. Сначала она увидела метку мастера: волна, набегающая на острие и обтекающая его. Её взгляд скользнул чуть дальше, к изящной гравировке, идущей вдоль обуха:       «Неизбежное не есть зло».       Рин села на пол, сжимая рукоять, и чувствовала, как стены между её двумя жизнями рушатся, смытые той самой волной, что была вычеканена на стали.       Она прекрасно понимала, что сколько не бегай от прошлого, оно всё равно тебя настигнет, как бы сильно ты этого не хотел.       И сейчас в этой комнате были трое: она, он и острый вопрос, что же с ними будет завтра?