Раскол

      2017.       Мягкие лучи солнца просочились в комнату, освещая помещение. Лучи плавно двигались вдоль стола, кресла и наконец добрались до лица Рин. Девушка поморщилась, переворачиваясь на другой бок. Медленно открыла глаза. Она не двигалась, не моргала, лишь прислушивалась к обстановке вокруг. В номере слишком тихо, зато отель начинает понемногу оживать: слышались приглушенные голоса персонала, лифт, чьи-то шаги за стеной. Рин медленно встала с кровати, направляясь в гостиную. Первое, что она увидела, открыв дверь — Майки. Он уже не спал. А спал ли вообще? Он стоял у окна в пол-оборота, не двигаясь. Будто пытался сделать вид, что его тут нет. Но пальцы были сжаты. Рин отметила в голове, что, возможно, он о чём-то тревожится, но не знает куда деть эту тревогу.       Рин потёрла лицо руками, создавая лишний шум, отчего Майки повернулся в её сторону. Кажется, до этого момента он её совсем не замечал. Акаи решила первой нарушить тишину:       — Ты уходишь, — сказала она.       Глаза парня опустились в пол, он о чём-то размышлял, но озвучить мысли не решился.       — Да, — глухо ответил он.       Рин встала напротив него, на расстоянии вытянутой руки, прислонившись боком к стене. Устало вздохнула, пытаясь найти нужные слова, чтобы продолжить диалог и выудить хоть какую-то информацию. Но как назло, она не знала, что сказать.       — Поздравляю с открытием, — сказал Манджиро, не поднимая взгляда.       — Да, спасибо, — неуверенно ответила Рин.       — Волнуешься, — прозвучало как утверждение, Акаи предпочла промолчать. — Придут важные люди.       — А конкретика будет?       Майки поднял на неё взгляд. Рин сверху-вниз рассматривала его лицо, пыталась понять о чём он размышлял, но кроме всепоглощающей усталости не могла ничего вычленить.       — Всех этих людей ты знаешь, — Акаи сжала губы, — они будут оценивать обстановку, оценивать тебя, опасна для них в данный момент или нет. Кто-то захочет отобрать у тебя всё.       Рин молча впитывала информацию от Майки, не перебивая его. Она не спрашивала откуда он всё это знал. Это было понятно как дважды два. Понятно, что в прошлом он или Рин пересекались с этими людьми, но что же произошло тогда, что сейчас ей стоит опасаться неизвестных ей личностей?       — И все они опасны, — заключила Рин, в ответ получила лёгкий кивок.       Тишина снова повисла между ними. Рин всё ещё пыталась сложить кусочки пазла в полноценную картину. Её интересовало, почему Майки ищут, почему он, как лидер группировки лёг на дно и не пытается решить образовавшиеся проблемы, природу которых девушка до сих пор не понимала. Может, это инфантилизм? Или он переложил ответственность на кого-то другого? Рин не решалась спросить, ведь понимает, что прямого ответа от него не получит, ведь перед ним Рин, которую он не знает, а сама она не понимает отношения, связывающие их.       — Удачи с отелем, — сказал Майки, поставив точку в разговоре.       И слова не звучали как акт вежливости, скорее как что-то личное. Рин слегка нахмурилась.       Он подошёл к двери, но не сразу открыл. Словно хотел что-то добавить и не решался. Рин смотрела на него спокойно, не двигаясь. Если он собирался уйти, она не станет его удерживать. Её не учили хвататься за людей, поэтому она молча провожала Манджиро взглядом.       — Надеюсь тебя не заметят, — добавила она напоследок.       — Не заметят, — уверил её Майки.       Он стоял ещё секунду, словно хотел запомнить её лицо в этом утреннем свете. И в этом было что-то почти болезненно-странное: как будто он видел не её, а сразу несколько версий — ту что была в прошлом и новую версию. Дверь тихо закрылась. Рин осталась одна.       И только теперь поняла, что внутри у неё неприятно тянет. Не тревога. Не страх. Скорее ощущение, будто ещё один кусок пазла сдвинули с места, но не показали, куда его вставлять.       «В будущем он точно знает обо мне больше, чем я сама».       Она постояла ещё немного у окна, потом медленно выдохнула и взяла себя в руки. День только начинался. А значит, пора было снова становиться той, кто всё держит под контролем. Ну или старается держать всё под контролем…       Перед открытием Рин решила обойти весь отель. Она не доверяла важным дням, если не видела всё своими глазами. Персонал уже занимал позиции, декораторы заканчивали последние штрихи, у входа выстраивались охрана и администраторы. Кто-то нервно поправлял воротник, кто-то проверял планшет, кто-то слишком часто смотрел на часы. Рин замечала всё и делала пометки в голове. Не потому что хотела придраться. Ведь это было частью её способа выживания: видеть расхождение между тем, что люди говорят, и тем, как они стоят.       Отель красивый. Даже слишком. Светлые поверхности, дорогие материалы, спокойные линии, стекло и строгий дизайн. Не кричащий. Отель говорил о высоком статусе, но без лишней вычурности.       Она прошла по холлу, остановилась у стойки, заглянула в сторону зала, где позже должны были собраться гости, и мысленно отметила несколько точек, где можно будет стоять людям, не бросающимся в глаза. Отражения в стекле, углы, зоны слепоты камер — всё это она просчитывала автоматически. В ней было что-то от старой привычки всегда ожидать опасности, даже когда пространство выглядело безопасным.       Перед зеркалом в своём номере она задержалась дольше обычного. Кимоно, что она нашла днём ранее, уже ждало её на вешалке. Тёмное, глубокое, с узором, который не бросался в глаза с первого взгляда. Рин коснулась ткани пальцами. И на секунду в груди что-то ёкнуло — не воспоминание, нет. Скорее узнавание телом. Она не помнила, когда надевала его раньше, не помнила обстоятельств, не помнила, кто выбрал ткань и почему кимоно вообще хранилась здесь, но руки двигались уверенно, без сомнений.       «Для такого важного дня оно идеально подходит».       Она аккуратно расправила полы, закрепила пояс, поправила рукава. Движения получались точными, когда Рин посмотрела на себя в зеркало, ей на секунду показалось, что на неё смотрит не просто хозяйка отеля, а человек, который уже однажды стоял в этом же одеянии, но обстоятельств всё равно не помнит. Эта мысль заставила её раздражённо прищуриться.       — Это всё какой-то бред, — тихо сказала она сама себе и отвернулась. Но ощущение не ушло.       Гости начали собираться ближе к назначенному времени. Шум нарастал постепенно: сначала низкий гул голосов в фойе, потом звон бокалов, смех, приветствия, шаги. Отель наполнился людьми, и вместе с ними пришло это странное чувство, которое Рин всегда испытывала на людных мероприятиях: наигранная вежливость, за которой прячется оценка и сравнение. Каждый пришедший здесь был не гостем, а возможной проблемой, возможным союзником. Или всем сразу.       Она стояла в стороне от основной толпы, наблюдая, как люди входят, как здороваются, как выстраивают расстояния между собой. Кто-то здесь явно пришёл не из вежливости, а из интереса; кто-то — потому что так надо; кто-то — потому что хотел показать своё присутствие.       Рин прекрасно понимала, что на открытие отеля в первую очередь приходят влиятельные люди — бизнесмены, инвесторы, так же пресса. Она пыталась понять, кто есть кто, понятно, что с прессой проблем не было, но вот с остальными…       Внимание Рин привлекла небольшая группа мужчин, пришедших в отель, будто к себе домой. Всё внутри похолодело.       «Может о них меня предупреждали?»       Она не знала их имён, но пыталась понять их суть, анализируя поведение, невербальные сигналы.       Первый из них появился спокойно, его взгляд с интересом изучал интерьер, персонал, гостей — и почти сразу задержался на Рин. Не на её лице, не на кимоно, а на том, как она держалась: ровно, прямо, без суеты. Он это заметил. И сделал определённые выводы.       — Хорошее место, Рин, — произнёс он, подходя ближе.       «Без формальностей. Значит, в прошлом я его знала».       — Благодарю, приятного вечера.       — Полагаю сотрудничество обсудим позже?       — Верно, — кивнула Акаи, — сегодня нужно насладиться вечером, за стол переговоров можно сесть и завтра.       — Снова скучные разговоры про деньги, Коко? — их разговор прервали. Рин сразу переключила внимание на другого собеседника, что бесцеремонно вклинился в разговор. — Так интересно наблюдать за таким театром!       Коконой, поняв, что ловить больше нечего, поспешил ретироваться. Либо ему не понравилась компания пришедшего мужчины.       Рин спокойно окинула взглядом собеседника.       — Но уже становится скучно.       — Что ж, — выдохнула Рин. — Надеюсь вы сможете найти себе интересное занятие.       — Я не сомневаюсь, — хмыкнул он, окинув Акаи взглядом.       После обмена любезностями почти со всеми гостями отеля, Рин чувствовала себя, как выжатый лимон. Она стояла в стороне, так же наблюдая за людьми и выдавливала из себя улыбку, когда чьи-то взгляды были обращены на неё.       «Вечер скоро должен закончится». — Единственная мысль, которая её успокаивала. А ещё ей надо было встретиться с Такемичи.       — Я же говорил, что к открытию не успеем, зато под конец праздника мы тут как тут!       Рин напряглась всем телом, понимая, что обращаются к ней. Воздух вдруг стал плотнее, а звуки на фоне чуть тише. Акаи повернула голову в сторону. Увидела мужчину, идущего к ней. Она не узнала его сразу, только отметила: высокий, уверенный, с ленивым взглядом. Где-то она его видела.       Он остановился, увидев её. И на долю секунды в его лице что-то изменилось. Как будто он увидел не просто женщину в кимоно, а далёкие воспоминания, которые ассоциировались с её сегодняшним образом. Он пока молчал, Рин же смотрела на него с холодной вежливостью. Кимоно, к его удивлению или нет, не вызывало у неё никаких особенных ассоциаций.       — Неожиданный выбор, — произнёс он, подойдя ближе. — Столько воспоминаний. — Ухмыльнулся Ран.       Рин внимательно наблюдала за его взглядом, оценивая. А у Хайтани тем временем в голове всплывали воспоминания, которые он давно позабыл. Тогда было слишком шумно, лишком людно. Тогда она была одета так же и прожигала его яростным взглядом, оба понимали, что уступить друг другу они не могут. Не могут поступиться со своими принципами и установками. Ран моргнул, возвращаясь в настоящее.       — Думаю подходящая одежда для открытия, — ответила Рин, делая акцент на традициях. Но, походу, фразу о воспоминаниях решила пропустить мимо ушей.       — Обычно ты надевала его не для официальных мероприятий.       — Как славно, что ты об этом помнишь, — цокнула Рин. Её это раздражало. Но не от его слов, а от того, что Ран понимал о чём говорит, а Рин нет. Она хотела ещё что-то сказать, но её прервал громкий голос неподалёку:       — Ран!       Рин повернула голову, встречаясь взглядом с мужчиной похожим на Рана. Он заметил её взгляд и кивнул, как бы приветствуя. Акаи кивнула в ответ.       — Тебя зовут, — напомнила Рин, стараясь не показывать волнения.       — Риндо без меня и минуты не продержится, — выдохнул Ран, закатывая глаза, — ещё поговорим, странница.       Ран отошёл в сторону. А картина в голове Акаи начала постепенно складываться. Теперь понятно, кто недавно писал ей сообщение. Вот только вопросы — кто они друг другу в этом будущем? Партнёры? Друзья (если можно так выразиться)? И почему он называет её таким странным прозвищем?       «А это его брат», — заключила Рин, продолжая наблюдать за ними.       Позже, когда суматоха открытия начала стихать и гости постепенно перемешались между собой, Рин ушла в сторону, чтобы позвонить Такемичи и договориться о встрече. А через час — уже после долгого дня — оказалась в квартире Наото.       Такемичи встретил её нервно. Он ходил из стороны в сторону, пытаясь сформулировать мысли и рассказать Рин последние новости, но всё никак не мог привести голову в порядок. Он выглядел очень уставшим. Глаза покрасневшие, лицо напряжённое, в движениях суетливость, которой раньше у него было ещё больше, но сейчас она стала отчётливее — как будто он уже несколько дней живёт внутри страха, не выходя из него. Рин вопрошающе посмотрела на Наото. Тот ничего не ответил, давая намёк, что надо подождать, пока Ханагаки придёт в себя.       Наконец, он заговорил быстро, местами сбиваясь. Он рассказывал, что случилось в этом будущем, о Майки, о смерти Хинаты, о смерти его друга. Когда он закончил свой рассказ, Такемичи с каким-то отчаянием посмотрел на Рин. Она молчала, переваривая информацию. И всё же Рин не бросалась его утешать. Она вообще редко делала что-то, что могло бы напоминать утешение. Слушать. Для неё этого достаточно.       — Что думаешь? — спросил Такемичи.       — Что во всём этом мне не место, — честно ответила Акаи, — я всё ещё не понимаю какое отношение имею ко всему, что происходит.       — Какое-никакое место ты в этом занимаешь, — Такемичи глубоко вздохнул, — Аккун перед смертью сказал, что ты как Кисаки убираешь людей на своём пути. Ни о чём не говорит?       — Нет, — отчеканила Рин. За спиной послышалось шуршание: Наото что-то искал в компьютере, — если я и правда кого-то убирала, то не помню этого.              В комнате повисло молчание. Кажется, разговор с Ханагаки закончен.       — Ищешь обо мне информацию? — поинтересовалась Рин, оборачиваясь к Наото.       — Здесь только общая информация о тебе, так же недавняя информация об открытии отеля.       — Ты в этом будущем открыла отель?! — удивился Ханагаки.       — Да, только не знаю как, — спокойно ответила Рин. Она взяла стул и присела рядом с Наото, чтобы тоже изучить информацию. — И что, обо мне в криминальной хронике ничего не написано?       — Нет, пока ничего нет.       — Можешь поискать информацию на других людей? Поищи что-нибудь о братьях Хайтани, ещё я не знаю полное имя этого человека, но его называли Коко.       — Попробую, — ответил Наото, вновь погружаясь в поиск. Рин тем временем обернулась к Такемичи.       — План по спасению мира есть? — спокойно спросила Акаи.       — Ты слишком безразлична, — ответил Ханагаки, прикусив губу. Стал расхаживать из стороны в сторону.       — Надо думать холодной головой, а не эмоциями.       Такемичи отвёл взгляд, будто ему стало стыдно за собственную слабость. Но Рин не считала это слабостью. Он просто был человеком, который слишком много чувствует и не успевает нормально пережить накопленные эмоции.       — О Хайтани информации почти нет. Лишь несколько статей за преступления, совершённые в подростковом возрасте, а из новой информации только то, что они владеют несколькими клубами в районе Роппонги. О связях с группировками тоже информации нет. О Коко я ничего не нашёл.       — Не густо, но спасибо, — ответила Рин. — Полагаю о брате нет смысла спрашивать?       — Скажи имя, я с рабочего компьютера попробую пробить информацию на всех.       — Тэкеши Акаи.       «Если, конечно, в этой реальности у него такое же имя».       — Когда собираешься вернуться в будущее?       — Через несколько часов, подумаю над тем, как всех спасти.       — Хорошо, тогда я пошла, встретимся в прошлом, — Рин подошла к двери.       — У тебя точно больше нет информации?       Рин на секунду задумалась.       — Нет, — уверенно ответила она, захлопнув дверь.       Она не расскала им про встречу с Майки. Рин понимала, что об этой встречи никто не должен был знать. А ставить под удар себя и Наото с Такемичи ей не хотелось, ведь, грубо говоря жизнь Рин зависит от Такемичи.       Ближе к двенадцати ночи Рин вернулась в номер. Отель уже притих. Лифты работали ровно, где-то вдалеке шумела уборка, но в её части здания было почти пусто. Рин закрыла дверь, скинула обувь и на секунду просто остановилась посреди комнаты. Её взгляд упал на чемодан у входа. Нашла занятие — разложить вещи в шкаф. Пока Акаи раскладывала вещи, разум постепенно успокаивался, она могла хоть немного отдохнуть от вечных размышлений. Когда с вещами было покончено, взгляд Рин зацепился за бумажку, лежащую на самом дне. Она взяла её в руки и сразу поняла, что перед ней не случайная бумажка. Фото. Фотография была слегка размазана, будто кто-то делал её в движении. На фото изображены сама Рин и Майки. И Акаи сразу поняла, что это было какое-то собрание, иначе зачем Майки надевать форму группировки. Рин долго смотрела на снимок, не двигаясь. Сердце билось ровно, но в груди стало неприятно тяжело, как будто тело узнало то, чего сознание пока не помнило.       «Я была там». — Поставила она себя перед фактом.       Она села в кресло, не отрывая глаз от фотографии. Пальцы сжали край снимка сильнее, чем нужно.       Рин сидела в темноте номера, глядя на собственное прошлое. И впервые за этот день ей стало не просто тревожно. Ей стало ясно, что её память — не пустая. Она просто расколота.