Момент

      2005.       Сознание вернулось резко, словно кто-то дёрнул Рин за невидимую петлю на шее, выдернув из крепкого сна. Рин резко открыла глаза. Первым, что она ощутила, была не паника, а пульсирующая боль в висках, отдающая тяжелым гулом в затылок. Она лежала неподвижно, заставив себя сделать глубокий вдох и прислушаться к окружению. Вечерний мегаполис за окном всё так же продолжал жить, но не так как пару дней назад. А под собой Рин не почувствовала мягкость простыней, как в номере отеля. До её слуха доносились назойливое тиканье настенных часов и знакомый, слегка приторный запах духов Юри, который, казалось, давно пропитал обои и шторы этой комнаты.       Она медленно повернула голову. Ядовито-белый потолок её спальни в Минато. Рин потянулась к прикроватной тумбочке, пальцы нащупали холодный пластик телефона-раскладушки. Экран вспыхнул, на секунду резанув по глазам в полумраке.       «Две тысячи пятый год. Снова».       Акаи закрыла глаза, позволяя себе секунду, чтобы переварить этот факт. Голова раскалывалась. В глубине души Рин всё ещё надеялась, что это затянувшийся сон её больного сознания, но каждый раз она разочаровывалась в своём предположении. Это не галлюцинации или долгий сон. Её разум действительно совершил прыжок, прожил какое-то время в мрачном будущем, а теперь был насильственно возвращен назад. В это тело, которое всё ещё казалось ей немного тесным и чужим, как одежда не по размеру.       Рин села, игнорируя приступ лёгкой тошноты, повернула голову в сторону рюкзака, всё так же лежавшем на кровати, затем на листы с информацией, найденной в библиотеке.       Она провела пальцем по шершавой бумаге. Пока что найденная информация — единственный козырь в игре, правила которой она до сих пор до конца не понимала. Её взгляд на долю секунды скользнул к углу комнаты, где стоял письменный стол с запертым на ключ ящиком и на компьютер, доступ к которому она пока что не имела.       «Ладно, всё по порядку».       Рин набрала номер Такемичи. Шли долгие гудки. Затем механический голос сообщил, что абонент занят. Рин нахмурилась, сбросив вызов.       «Он же помнит о том, что мы договорились встретиться?»       Рин уже собираясь отложить гаджет в сторону, как телефон в её руке завибрировал, едва не выскользнув из пальцев.       — Алло? — голос Такемичи звучал запыхавшимся, на фоне слышался шум улицы и чьи-то громкие голоса.       — Это Рин. Мы договаривались обсудить мои находки, помнишь?       — Рин?! — он аж поперхнулся. — Слушай, прости, я сейчас не могу говорить. Дракен… э-э, внезапно позвал меня на собрание. У храма Мусаши. Прямо сейчас.       — И? — сухо протянула она, не меняя тона. — Как это касается меня?       — Ну… там будут старшие… Ты же искала информацию о Хайтани и… ну, о твоём отце. Вдруг они что-то знают? Я мог бы… представить тебя? Если ты хочешь, конечно!       «Ну об отце они точно ничего не знают, но вот об остальных…», — Рин взвесила варианты за доли секунды. Сидеть в этой душной квартире и ждать, пока Юри начнет свои игры, или пойти в неизвестность, имея на руках конкретные вопросы? Выбор очевиден.       — Диктуй адрес. Ты же знаешь до какой станции метро ехать? — на том конце провода прозвучал ответ.       Акаи положила трубку, быстро переоделась в темные джинсы, футболку и лёгкую джинсовую куртку, сложила нужные вещи в рюкзак.       Рин вышла из комнаты. В квартире было темно, только из-под двери кухни пробивалась тонкая полоска света. Юри не спит. Рин на секунду замерла в коридоре, прислушиваясь. Никаких звуков, ни звука посуды, ни тихого бормотания. Просто горел свет.       Она бесшумно проскользнула в прихожую, надела кеды и открыла дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Рин вздрогнула, но никто не окликнул её. Она выскользнула на лестничную клетку и прикрыла за собой дверь.       Июльский Токио встретил её душной, тяжелой волной. Воздух был густым от жары и запаха асфальта, который за день нагрелся так, что, казалось, плавился под ногами. Фонари отбрасывали оранжевые пятна на тротуар.       Рин шла быстрым шагом. До ближайшей станции метро было минут десять, но она не хотела тратить время зря. Голова всё ещё пульсировала тупой болью, но она научилась игнорировать её, загоняя дискомфорт в дальний угол сознания. Она свернула за угол и спустилась по ступенькам к входу в метро. Эскалатор работал в режиме экономии, медленно вез её вниз. На платформе было людно даже в это время: школьники, возвращающиеся с дополнительных занятий, уставшие офисные работники, пара подростков, громко смеющихся над чем-то в телефоне.       Рин встала в стороне, прислонившись спиной к холодной стене. Она достала телефон, проверила время. Совсем скоро должен приехать поезд.       Поезд подошёл с шипением дверей. Рин зашла в вагон, выбрав место у двери, спиной к стене. Она ехала, глядя в тёмное стекло, в котором отражалось её собственное лицо. Бледное, с темными кругами под глазами от недосыпа и стресса. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и прилипли к шее. Уставшая одним словом.       Через пятнадцать минут она вышла на нужной станции. Поднялась на поверхность, и ночной воздух снова ударил в лицо, уже менее душный, но всё равно тяжёлый от летней жары. До храма Мусаши было ещё минут пятнадцать пешком. Снова пришлось возвращаться к старому методу — спрашивать путь у прохожих, параллельно ориентироваться по указателям.       Она шла по тихим улицам жилого района. Здесь было еще спокойнее, чем в Минато: низкие заборы, темные окна домов, редкие прохожие. Цикады стрекотали так громко, что их звук сливался в единый, монотонный гул. По дороге она прокручивала в голове возможные сценарии. Что, если никто не знает ответы на её информацию? Что, если Такемичи не сможет её представить так, чтобы это не вызвало подозрений?       Рин свернула на более широкую улицу и увидела вдалеке огни. Храм Мусаши. Даже отсюда было слышно, как там шумят: громкие голоса, смех, чьи-то крики. Рин ускорила шаг. Внутри всё сжалось. Головная боль отступила на второй план. Она подошла к входу на площадку у храма и остановилась на секунду, оглядывая толпу. И сразу увидела знакомые фигуры. Рин стояла в далеке, стараясь не привлекать лишнее внимание к своей персоне, предпочитая роль наблюдателя. Её ум работал на полную мощность, раскладывая людей на составляющие.       Дракен — массивный, внешне спокойный, но его глаза постоянно будто сканируют местность. Такемичи — нервный и суетливый. Рядом с ним стояли две девушки. Хината Тачибана. Рин сразу же её узнала. Помнила фотографию девушки из будущего. И ещё одна девушка, имя которой Акаи не знала, но она украдкой поглядывала на Майки.       — А это Рин, — Такемичи заметил её стоящую в далеке, нервно почесал затылок, пытаясь сделать голос увереннее. — Она… помогает мне с одним делом.       — Привет! — Эмма тут же одарила её открытой улыбкой, подходя ближе, — Ты такая высока! — удивилась девушка. — Я Эмма! А это Хина. Ты подруга её парня?       Рин наблюдала за эмоциями подростков, пока Эмма представлялась. Такемичи явно было неловко, Хината нахмурилась, бросая гневный взгляд на парня, а Эмма вела себя так будто ничего сверхъестественного не произошло.       — Скорее, деловой партнер, — ровно ответила Рин, коротко кивнув. — Приятно познакомиться.       Она не стала задерживаться в их кругу, выстраивая дистанцию. Но полностью отойти тоже не получилось — Эмма, словно почувствовав в ней слушателя, тут же подхватила её под руку и потащила к скамейке чуть поодаль, где было менее шумно.       — Пойдем, тут тише! — щебетала она, оглядываясь через плечо. — А то снова начнут про свои разборки говорить.       Хината молча последовала за ними. Рин позволила увлечь себя, но внутренне она понимала, что разговора с новыми знакомыми ей не избежать. Для себя она решила, что лучше Рин будет больше слушать, чем говорить.       Они уселись на каменную ограду. Отсюда было видно всех участников Тосвы: Майки по-прежнему сидел на ступенях, закинув ногу на ногу, и с кем-то перекидывался словами. Дракен стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и его взгляд время от времени возвращался к Эмме.       «Они такие молодые, — мысленно отметила Рин, слушая щебет Эммы. Четырнадцать лет. Им кажется, что караоке и ревность Дракена — это серьезные проблемы… Ладно, не стоит обесценивать чувства детей».       Она смотрела на них и чувствовала себя так, будто была на десяток лет старше. По сути так и было. Её разум прожил то, чего они ещё даже не могли представить. Но Рин и не хотелось, чтобы кто-то проживал то же, что и она.       — Слушай, а ты давно с Такемичи знакома? — Эмма повернулась к Рин, её глаза блестели любопытством. — Он, конечно, немного странный, но хороший! Правда, Хина?       Хината слегка улыбнулась, но Рин заметила, как та едва заметно напряглась.       — Он хороший, — коротко подтвердила она.       «Вы даже не представляете насколько странный», — Рин усмехнулась про себя.       — Ага! — Эмма удовлетворенно кивнула, словно это было её личным достижением. — Просто иногда он ведет себя так… даже не знаю как описать. Я его в караоке сегодня позвала, думала, развеселю. Ну, знаешь, песни, напитки, весело же!       Рин промолчала. Она уже чувствовала, куда клонит разговор.       — И что? — тихо спросила Хината. Её голос звучал ровно, но Рин уловила в нём едва заметную нотку, которая выдавала напряжение.       — Да ничего! — Эмма махнула рукой, но её щёки слегка порозовели. — Такемичи пел ужасно. А потом я ему предложила… ну, в общем, остаться. Вдвоем. — Она хихикнула, но смех был нервным. — Чтобы Дракена позлить, если узнает, — Хината опустила взгляд на свои колени. Её пальцы сжали край юбки. — Но я не знала, что ты его девушка! — Эмма посмотрела на Хинату извиняющимся взглядом. — Только сегодня узнала! Ничего не было, честно! — начала оправдываться Сано.       — Я знаю, — снова коротко ответила Хината. Её голос стал холоднее. — Но ты могла бы не предлагать ему такое!       — Да ладно тебе! — Эмма надулась, но в её глазах мелькнула вина. — Это была просто шутка! — Тачибана промолчала.       Неловкий разговор на эту тему закончился. Нужно было что-то делать. И тут Хината повернулась к Рин с неожиданным, прямым вопросом:       — А тебе сколько лет?       Эмма захихикала:       — Ой, Хина, ну какие глупые вопросы! Конечно, она старше нас!       Рин посмотрела на Хинату. Та не отвела взгляд.       — Девятнадцать, — спокойно ответила Рин. — Закончила школу в прошлом году.       «Только не в Японии, раз та Рин уезжала отсюда три года назад».       — Ого, — протянула Эмма, и в её голосе прозвучало что-то похожее на уважение, смешанное с детской завистью. — А ты в университет собираешься? Или работаешь?       «Университет. Работа. Нормальная жизнь. Что здесь, что в прошлом я не могу себе такое представить», — Рин слегка прищурилась.       — Пока не решила, — уклончиво ответила она. — Сначала нужно разобраться с некоторыми… семейными делами.       — Вы не так давно с Такемичи знакомы? — спросила Хината, словно возвращаясь к началу разговора, но теперь её тон был другим. Внимательнее.       — Верно, — коротко ответила Рин.       — А как вы познакомились? — Эмма снова оживилась.       — Увидела его избитым, — честно ответила Акаи.       — Ну, неудивительно, — Эмма посмотрела в сторону, туда где стоял парень, лицо его украшали синяки. — А ты с ним… — она хихикнула, — ну, ты же не просто так ему помогаешь, да?       Рин посмотрела на неё холодно, и Эмма осеклась.       — Я помогаю ему, потому что он просит, — коротко ответила Рин. — Не больше.       Разговоры подошли к логическому завершению. Собрание тем временем начало распадаться. Дракен что-то коротко сказал Такемичи, и тот, кивнув, направился к девушкам, чтобы проводить их домой. Рин осталась одна.       «Отлично поговорили с тобой, Ханагаки», — Рин закатила глаза, наблюдая за подростками, что пока не спешили двигаться по домам. Рин достала из рюкзака распечатки, погружаясь в чтение.       Внезапно листок бумаги выскользнул из её пальцев. Рин моргнула, поднимая взгляд. Перед ней стоял Манджиро. Он держал её распечатку, лениво покачивая ею.       — Кажется, тебя зовут Рина? — спросил Майки, бегло проходясь по тексту. — Хайтани? — произнес он. Сано снова зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, но его голос звучал обыденно, с легкой детской прямотой. — Ты с ними связалась? Серьезно?       — Я Рин, — Акаи медленно протянула руку и забрала листок из его пальцев. — Я просто собираю информацию. Это не значит, что я с ними связалась.       — Они мутные, эти ребята из Роппонги, — Майки пожал плечами, подходя чуть ближе. — Лучше держаться от них подальше. А то вляпаешься в их разборки, и я тебя оттуда вытаскивать не буду. Мне такое не интересно.       Рин встретилась с ним взглядом. В его глазах сейчас не было той взрослой, пугающей пустоты, которую она видела в будущем. Сейчас там был просто проницательный, немного уставший подросток.       — Я сама разберусь, — коротко ответила она, убирая бумаги в рюкзак.       Майки прищурился, разглядывая её лицо, словно пытаясь найти в нём что-то.       — Ты какая-то странная, — наконец сказал он, и на его лице появилась обаятельная улыбка. — Но мне нравится!       Щелк.       Резкий, механический звук разрезал тишину вечера. Рин и Майки одновременно повернули головы. Эмма держала в руках старенький фотоаппарат Polaroid. Из аппарата с тихим жужжанием выезжал квадратный снимок.       — Ой! — Эмма рассмеялась, прикрыв рот рукой, и энергично потрясла снимок в воздухе. — Вы были такие серьезные! Я заберу себе все снимки на память, ладно? — она обернулась к Такемичи, Хине и Дракену. Кажется, Эмма сделала достаточно совместных фотографий.       Рин смотрела, как на белой рамке проступают силуэты: она сама, с холодными эмоциями и Майки, смотрящий на нее с этой лучезарной улыбкой.       «Так вот оно что, — пронеслось в голове. — Та самая фотография из будущего. Она создается прямо сейчас».       — Ладно, — Рин кивнула, пряча руки в карманы куртки, чтобы скрыть внезапное напряжение в пальцах. — Оставь себе.       Через десять минут территория у храма опустела. Дракен ушел провожать Эмму, а Такемичи, пыхтя и что-то активно жестикулируя, повёл Хинату к станции. Рин осталась одна у ворот. До Минато было неблизко, и она уже мысленно прокладывала самый безопасный и короткий маршрут по ночному Токио, ведь метро уже закрылось, когда услышала рев мотора. Майки сидел на своем байке, перекинув ногу через сиденье.       — Садись, подвезу.       Это не было вопросом. Обычная констатация факта. Да и сама Рин понимала, что шляться по ночным переулкам дело небезопасное. Она кивнула, садясь назад. Ей пришлось ухватиться за края его форменной куртки, чтобы сохранить равновесие. Как только байк сорвался с места, ночной ветер ударил в лицо. Майки вел быстро, закладывая крутые виражи на пустых улицах. Как-будто бы хотел проверить реакцию Рин, испугается ли она такой быстрой езды.       Рин стиснула челюсти, заставив своё тело оставаться максимально расслабленным и неподвижным. Она вжималась в его спину, не подавая ни единого звука.       — Сверни туда, я хочу ещё в магазин зайти! — Рин старалась перекричать ветер, что бил по ушам. Майки, услышав Акаи, свернул.       Майки заглушил мотор у круглосуточного магазинчика, повернулся к Рин.       — Спасибо, дальше я сама, — Рин слезла с байка.       — Уверена?       — Да. Тут рядом мой дом.       — Хорошо, удачи! — Майки напоследок улыбнулся и уехал, оставив после себя запах выхлопных газов и звенящую тишину улицы.       Рин медленно выдохнула, потирая затекшую шею, вошла в магазин.       «Будущее поступило с этим ребёнком жестоко. Сколько ему? Четырнадцать-пятнадцать?».       Ей нужно купить воды — голова всё ещё пульсировала, и холодная бутылка помогла бы немного прийти в себя.       Автоматические двери конбини открылись с тихим шипением. Внутри было прохладно, горели яркие лампы, и пахло кофе. Рин быстро взяла бутылку воды, пару сендвичей, подошла к кассе, расплатилась и вышла обратно на улицу.       Она сделала несколько глотков, чувствуя, как холодная вода стекает по горлу, и медленно пошла в сторону дома.       И тут она почувствовала на себе взгляд.       Рин остановилась. У стены конбини, прислонившись плечом к кирпичной кладке, стояла фигура. Тлеющий уголёк сигареты на мгновение осветил светлые пряди волос и ленивую ухмылку.       Ран.Он держал в руках пластиковый пакет из того же конбини — видимо, только что что-то купил. Видимо Рин его не заметила. И судя по тому, как его взгляд скользнул в сторону, откуда она только что вышла из конбини, он видел всё. Видел, как она приехала с Майки.       «Эти встречи всё меньше и меньше похожи на обычную случайность».       — Ого, — протянул Ран с насмешкой. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к ней, сокращая дистанцию. — С главой Тосвы катаешься?       Рин и с места не сдвинулась. Внутри всё сжалось, но лицо осталось непроницаемой маской.       — Тебе не кажется, что ты тратишь слишком много времени на наблюдение за моими передвижениями? — спросила она. — Складывается впечатление, что ты следишь за мной. Не думала, что ты такой навязчивый.       Ухмылка Рана сошла на нет. Он подошёл ещё ближе. Теперь Рин почувствовала запах сигарет.       — Ну что ты, просто заметил, — он пожал плечами, его взгляд лениво скользнул по её лицу. — Раньше ты бы побоялась выходить на улицу в такое позднее время.       «Как информативно, надо ещё понаблюдать».       Он протянул руку и, прежде чем Акаи успела отстраниться, коснулся кончиками пальцев воротника её джинсовки, словно поправляя его. Жест был небрежным, но нарушающим границы девушки до предела. Рин сжала кулак, нахмурилась, всем своим видом показывая, что ей не нравится происходящее.       Он отстранился, бросил недокуренную сигарету на асфальт и растёр её подошвой кроссовка.       — Увидимся, странница. — Не сказав больше ни слова, Ран развернулся и неспешно пошёл в сторону, противоположную её дому,       Рин на секунду замерла, услышав это прозвище. Странница. В будущем он тоже так её называл. Она стояла неподвижно, сжимая бутылку воды так сильно, что пластик хрустнул в её пальцах. В голове эхом звучали слова Майки о том, чтобы не лезть к Хайтани, и слова Рана. В будущем он точно так же называл её этим странным прозвищем. Рин пока не могла понять, что оно в итоге значило. Но когда-нибудь то точно узнает все ответы на вопросы? Было бы славно. Она медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Она повернулась и пошла к дому, но спину будто бы всё ещё прожигали взглядом, хоть Рин и понимала, что по близости уже никого не было.