Глава 15. Смена ролей

… 20 мая 1957 г. Дневник мыслей: «Я где-то читала, что человеческий мозг порой сам выкидывает из памяти отрицательные воспоминания, дабы обладателю этого мозга лучше жилось. Мне кажется, это вполне полезное когнитивное искажение, когда в реальности можно сбежать от гнетущего прошлого. К чему я веду – спросите вы, доктор: да к тому, что весь эпизод с рестораном и последующей больницей словно стёрся из отсека с памятью. Я уже не смогу восстановить чёткую хронологию событий, ведь помню всё достаточно обрывчато. Возможно, это и к лучшему. Я была счастлива вернуться домой, к своей нормальной, пускай и лишенной ярких эмоций, жизни. Конец записи.» … Меня изрядно раздосадовал тот факт, что Эшлер принял решение взять паузу в сеансах терапии на несколько дней. Последний наш с ним разговор с глаза на глаз остался где-то там, за стенами больничной палаты. До сих пор в ушах звучит та тишина, которая окутала мой разум, как только доктор захлопнул палатную дверь, а я, как сумасшедшая, тщетно пыталась что-то ему говорить, хотя его уже и след простыл. Мистер Эшлер, не изменяя себе, продолжал делать вечерние звонки по мою душу, но этого мне оказывалось ничтожно мало. Я жаждила вновь увидеть его глаза и улыбку, завести какой-то будоражущий кровь разговор, вновь почувствовать себя живой. Вчера вечером по телефону доктор сообщил, что наши встречи с 20 мая возобновятся, ведь ему ещё столько нужно мне сказать. С самого утра я была, как на уголках. Без остановки ходила из угла в угол, взъерошивая волосы и воображая, как через пару секунд Эшлер уже будет стоять на пороге квартиры. Мне кажется, если бы в этот момент ко мне ворвались воры и принялись чистить шкафы, я и внимания на них не обратила, настолько все мои мысли были поглощены одним ним. Перевела дух лишь во время заполнения очередной странички дневника мыслей, а затем снова принялась ожидать его прихода. Внезапный стук в дверь, и я подрываюсь как на реактивной тяге, бегу скорее отварять замки. С трепетом и замиранием в сердце я встречаюсь с Эшлером взглядом. Моё лицо пылает краской, а сердце дребезжит в груди, как будто кто-то бьёт палочками по барабану. Момент встречи у порога для меня всегда был особенно волнительным, ведь люди именно в первые секунды встречи максимально сконцентрированы друг на друге, оглядвают собеседника с ног до головы, оценивая ситуацию. Я ощущала его длительную пробежку глазами по моему телу – от макушки до самых ступней. - Добрый день, мисс Кайли! – он уже привычным образом пересекает границы моей квартиры и проходит в гостинную. – Простите, что сегодня задержался, долго ждал такси. - Ничего страшного, - смутилась я от его внезапных извинений, шагая вместе с ним к креслам, - если будет нужно, я и до ночи вас подожду. - Скажите, мисс Кайли, а если бы вы были моим доктором, вы бы всегда приходили во время? – озадачил меня Эшлер, когда мы уже расположились в креслах друг напротив друга. - Мне кажется, любой человек должен быть пунктуальным, особенно, если это касается работы, разве не так? – я всё больше и больше заинтересовывалась, в какую сторону он собирается клонить разговор. - Я не просто так спросил про вас в роле моего врача. – Эшлер продолжал беседу, вовлекаясь в неё больше и больше, и, постепенно, увлекая меня. – В том виде терапии, которую я выбрал для нас с вами, есть такая техника, как «смена ролей». Пациент и психиатр как бы меняются местами. Я пытаюсь рассказать вам о том, что меня тревожит, а вы - найти у меня деструктивные мысли, направить моё сознание в нужное русло. Так что, сыграем в эту игру? - Ну раз это такая техника, то почему бы и нет. – Эшлер порядком удивил меня предложением поменяться с ним местами, я даже и не догадывалась о подобной методики. Моё тело слегка напряглось, а горло пересохло. – Но я не знаю, с чего мне начать, я всё-таки не врач. - Помните в больнице мы затронули тему абсолютного одиночества, тогда я попытался переформулировать ваши мысли о нём. Попробуйте сделать тоже самое, только уже переубедить меня, в том, что я не одинок. Я невзначай поднесла палец к губам, высохшим от волнения. Мозг точно заблокировал восприятие действительности, я совершенно не могла подобрать нужных слов и практически не понимала, что именно просит от меня Эшлер. Но проигнорировать задание тоже не могла, в первую очередь мне не хотелось расстраивать доктора, и я неуверенно начала подыгрывать: - Джордан, скажите мне, пожалуйста, о чём вы сейчас думаете, что вызывает в вас тревожные мысли? – в секунду мне показалось, что я полностью повторила одну из самых первых фраз Эшлера, произнесённых в мой адрес. - Я – абсолютно одинокий человек. – взгляд Эшлера потух, его голова клонилась вниз, обе руки лежали на коленях. Он выглядел как человек, обнаживший все свои мрачные мысли, изливший их наружу. – Каждый день я просыпаюсь в одиночестве, машинально иду на работу, а под конец дня опять возвращаюсь в пустую и холодную квартиру. Мне так часто хочется сделать кому-то приятно, что-то подарить, куда-то позвать. Но нет тех людей, которым я был бы искренне интересен. С коллегами по работе у меня вынужденное общение, среди них нет тех самых людей, которые способны разжечь во мне огонь. Близкие и родственники… Я не часто с ними встречаюсь, мама, отец, сестра. Этого общения явно мало, ведь мы с роднёй уже давно не живём в одних стенах. Наши с ними жизни – абсолютно разные истории. Конечно, я их очень сильно люблю и дорожу каждым, да и среди коллег есть неплохие люди. Однако, анализируя свою жизнь и рефлексируя, я прихожу к мысли: вот мне уже за 25 лет, а я абсолютно одинок и никому по-настоящему не нужен. Из-за полумрака гостинной я не сразу заметила, как лицо Джордана переменилось. С каждой фразой, что он ронял, глаза Эшлера наливались солёной водой, вскоре, веки не выдержали такого количества слёз и они покатились по его щекам вниз, срываясь с кончика подбородка и разбиваясь о колени. Впервые я увидела, как Джордан заплакал самым настоящим образом. Это не было игрой или фарсом, какой-то уловкой или особым психологическим приёмом. Он плакал на самом деле. - Вы кому-нибудь рассказывали о своей проблеме до сеанса со мной? – я продолжала придерживаться роли. Голос мой дрожал, окончания срывались, а глаза не переставали смотреть на лицо Эшлера, блестящее от слезинок. - Раньше я никому не говорил о своём переживании. – продолжал Эшлер, вытирая глаз рукавом рубашки. – Даже, если спрашивали, говорил, что всё хорошо и меня всё устраивает в жизни. Вы – доктор Кайли, первая, кому я открылся. - А вы, мистер Джордан, первый, кому открылась я. Мы и правда, как друзья, открыли друг другу все карты! Я больше не могла смотреть на то, как он страдает, изводит себя собственными мрачными мыслями. Вскочив с кресла, я понеслась на кухню за стаканом воды. - Вот, возьмите, попейте! Я протянула ему стакан прохладной воды, наши пальцы слегка сопрекоснулись, меня ещё сильнее пробила дрожь. Он сдела пару жадных глотков и отставил стакан на столик между двумя креслами. Как только я захотела вернуться на своё место, Эшлер внезапно схватил мою вспотевшую ладонь и притянул меня ближе к своим коленям. Я замерла в воздухе, внутри разравался бушующий стук сердца. - Спасибо, что выслушали меня, доктор Кайли. – шептал он, сжимая мою руку крепче. – Когда расскажешь кому-то о своей проблеме, поделишься переживаниями, действительно становится легче. - Мистер Эшлер, - произнесла я настолько проникновенно, буквально шёпотом. – Вы в корне не правы! Вы просто не можете быть одиноким! - Что? – он поднял взгляд прямо на меня, я продолжала стоять невероятно близко к нему. Полумрак и тишина комнаты создавали ещё большее ощущение уединения, словно мы вдвоём и наш разговор – это единственное, что есть в этом мире. – Что значит – я не одинок? - Конечно, вы не одиноки, ведь у вас есть... – я смотрела ему в глаза, была полностью поглощена им, но слова просто отказывались произноситься губами. Мне так хотелось признаться ему в эту самую секунду, когда он держит мою руку и мне ничего не мешает тоже прикоснуться к нему. Что же я за трусливый человек, боящийся собственной сущности. Но сердце больше не выдерживало пытки, и я сдалась. – У вас есть я! Всегда жду вашего визита, всегда с улыбкой на лице с вами беседую, ваши мысли восхищают, ваши шутки улыбают, ваша вежливость подкупает. Вы – невероятно интересный и неординарный человек! За вами хочется следовать, к вам хочется стремиться. Вы меня восхищаете. Не смейте, даже не смейте говорить о своём одиночестве, мистер Эшлер, этим вы доведёте меня до слёз. - Я не хочу, чтобы вы плакали, Кайли. Никогда себя не прощу, если заставлю вас плакать. – Он привстал с места, не сводя с моего лица взгляда, и словно холодной водой по плечам, меня окатило это объятие. Джордан обхватил мою шею, крепно прижимая моё тщедушное тело к себе. На фоне Эшлера я казалась такой маленькой и хрупкой, точно таяла в его руках. Комнату наполняла свежесть и прохлада, тянущаяся из форточки. На улице намечалась непогода. Небо всё больше обволакивали сероватые облака, клочки голубого цвета исчезали в пелене туч. - Мне так понравился сегодняшний сеанс. – пролепетала я, уткнувшись в его плечо. – Интересные методики у вас, конечно. – я заулыбалась сквозь неловкость и смущение. - И мне понравилось, мисс Кайли. – его голос пробирал меня до мурашек. – Особенно, последние пять минут. Мы долго стояли на месте, не отрываясь друг от друга. Вместе было так тепло и уютно, словно этого нам всю жизнь и не хватало. А может, так и есть? Я действительно ждала этого объятия всю жизнь, мне хотелось ощутить кого-то настолько близко, что ты уже не понимаешь, где кончается твоё тело и начинается его, вы словно сливаетесь воедино. И это очень приятное ощущение. На пороге квартиры, перех уходом, Эшлер пообещал позвонить мне вечером. Я и не сомневалась, что он позвонит, ведь своих слов ещё ни разу не нарушил. Сегодня, как никогда раньше, мне не хотелось его отпускать. Вот бы вечно стоять в обнимку, ощущая приятные прикосновения и чувство полной безопасности и уюта. Мы оба открылись друг другу по новому. Возможно, помогла смена ролей, но мне кажется, что просто пришло то самое время.