Глава 4. Люблю поприключаться, особенно пожрать!

Дорога до следующего Перекрёстка была ровной, чистой и спокойной. Окружающий мир — невероятным. Через шесть часов Брок, для которого эти пейзажи были куда привычнее, чем для его бойцов, затормозил у мелкой речушки. Собакам требовался выгул, котам — разминка, а людям — отдых. Так что Мэй живенько собрала хворост, развела костёр и они рухнули на карематы. Есть никто из людей не хотел, спать тоже. Накормили животных, напоили их и разлеглись. Брок гладил по спине улёгшегося ему на грудь Багира и впервые за много лет чувствовал, что дышит свободно. — Брок, — никак не унимался Джек. — Что дальше? — Дальше? Ещё один почти необитаемый мир. А за ним ещё один. Я примерно знаю направление в тот мир, откуда можно уйти на Звёздочку. — И долго нам ещё? — спросил Янг. — Не то чтобы я против, но всё ж… Кто-то из котов тонко и жалобно мяукнул. Ну да. Котики любят рутину и не одобряют путешествия. — Если бы мы шли не из Шенандоа, то я б сказал сразу. А тут… Пять, десять миров? Бойцы переглянулись и философски пожали плечами — ради космоса они и полсотни миров пройдут. Никто, вот совсем никто не подумал, что с крупными собаками и с кошками наёмничать будет как-то… неудобно. Что правила Звёздочки могут вообще не допускать животных на Станции. Даже Брок почему-то отмахивался от этих мыслей. Час отдыха он просто лежал, смотрел в небо и гладил своего кота. Для всех, кроме Брока, Дорога стала новым опытом. Трасса была накатанная и широкая. Встречные машины попались всего дважды. Но ошеломлённые чуждой красотой бойцы делали фото прям на ходу, так что Брок не особо гнал. Брок ещё на отдыхе прикинул дальнейший маршрут. С этого Перекрёстка были выходы в четыре мира. Пустынный шарик с низкой гравитацией, разреженной атмосферой и недостатком кислорода в ней он отмёл сразу: до Перекрестка по нему идти часа два. Люди выдержат, он же выдерживал, а вот животные вряд ли. Во втором было слишком жарко, а автомобильные кондиционеры жрут топливо. Третий сильно напоминал средневековую Европу. На автомобилях туда совершенно не стоило соваться. Так что оставался четвёртый. *** Затормозив перед Перекрёстком, Брок скомандовал привал. — Всё. Можно отдохнуть и искупаться, кто хочет — вон там озерцо. Брок оглядел своих бойцов и вздохнул. Бодрым выглядел только нажравшийся орехов Таузиг. Хороший мужик, но с такой придурью! — Ставим палатки, ужинаем и спим. — Так светло же, — выдал Таузиг. — Сутки здесь — пятьдесят земных часов, — напомнил Брок. — Ты, раз такой бодрый, становишься в караул. Как понял? — Есть, командир, — уныло вздохнул боец. Страйк расслаблено растёкся по палаткам. Собаки, напрыгавшиеся в невысокой траве, улеглись рядом с хозяевами. Только мастиф нёс дозор снаружи, чутко слушая незнакомые звуки и нюхая воздух. Багир, пока разбивали лагерь, задавил и сожрал какую-то птицу средних размеров. Остальным кошкам достался сухой корм и кошачьи лакомства. Джагер съел их с удовольствием, Альпина высказала «фи». Вскоре все спали. И только Таузиг с тоской пялился на красоты чужого мира, хотя спать не хотел совершенно. Спросонья Брок погнал всех мыться-бриться-подмываться: вода в речушке была достаточно тёплой. Сменили исподнее, привычно намазались дезодорантами. Мэй, хихикая, в очередной раз порадовалась удалённой матке: месячные «в поле» — страшная гадость. Проснувшиеся первыми приготовили на всех завтрак из взятых с собой консервов и сублиматов. Воду из припасов не трогали: анализатор Брока показал, что прокипячённую воду из реки можно пить. Теперь, после спокойного глубокого сна без кошмаров, этот поход к неведомой Звёздочке стал ощущаться чем-то почти привычным. До рутины не хватало совсем чуть-чуть. Вымыть посуду, свернуть палатки, забрать с собой неорганический и синтетический мусор, усадить в переноски кошек, пристегнуть в машинах собак, завести моторы — и ехать за командиром. Один поворот колёс — и мир мигнул. Ещё поворот — навалилась тяжесть. Поворот — и окружающее пространство смазалось. Поворот — и Тони был готов поклясться, что видел спираль светлячков там, где командир въехал в Перекрёсток! Вместо мира с чёрным морем они оказались в другом, где звёзды густо усеяли низкое небо, по которому одна за другой бежали четыре здоровенные луны. Они ехали по трассе над высоким обрывом, под которым бушевала бурная река, пенившаяся настолько неистово, что в темноте и неверном лунном свете цвет воды был неразличим. Трава на берегах ярко серебрилась. И этот мир тоже пах — горькой полынью, снегом, холодом, чем-то хвойным. От воды поднимался влажный аромат скошенной зелени и лиственного опада. Брок объявил стоянку только часа через четыре, когда они доехали до леса, подальше от реки. Все снова полезли делать фото и видео, наплевав на очень странное освещение. — Командир, а тут что и кого можно есть? — спросил отвратительно бодрый Таузин. Брок ухмыльнулся. И ведь вроде был раньше ни за кем таких проявленных охотничьих инстинктов он не замечал. — Подальше встанем на привал вон там, где ручей. В лесу водится кто-то вроде африканских окапи, только с серой шкурой. Воду можно пить спокойно. Есть что-то вроде пресноводных мидий, здоровенных, с ладонь. — Он прищурился, разглядывая высокие деревья и выглядящие кудрявыми кусты. — Вроде тут сейчас осень — летом листва не серебряная, а золотая. Значит, есть спелые орехи, похожи на грецкие, с них надо снимать шкурку — она очень горькая. А сами орехи вкусные. Ягоды тоже должны быть. У них ядовитые косточки, а так — вроде спелый инжир с шоколадом. — Отлично! — Роллинз обожал моллюсков в любом виде. — Кого ещё можно есть? — В ручье раки водятся, нажористые, но неприятные — клешнёй могут тебе руку перерубить. Рыба вроде форели, очень жирная, как сом или зубатка из Миссисиппи, но тиной не воняет. — На ужин будут раки и мидии, — безапелляционно заявил Роллинз. Не переносившая ни тех, ни других Мэй только хмыкнула: Таузиг поймает ей рыбу. И пусть только попробует не поймать! Лес тоже пах, от острого полынного запаха свербило в носу и почему-то прояснялось в мозгах. Страйк споро обустроил лагерь. Пока ставили палатки и собирали походные жаровни, Лаврик приволок кого-то вроде кролика размером с французского бульдога, с длиннющими когтями на лапах и клыками. Плюхнув добычу к ногам Янга, он преданно уставился ему в лицо, вывалив язык и довольно улыбаясь: «Видишь, хозяин, Лаврик добытчик». Янг рассмеялся и погладил пса по голове: — Брок, такие твари съедобны? — Кроме печени и почек. Так что потроха в ручей — раки сожрут. Мясо можно отдать псу. Наловив рыбы и раков, они устроились обедать. Псам досталось мясо — и одного «крольдога», и второго, которого задавила Риччи. Багир же раздобыл себе в ручье некрупную рыбу и жрал её, хрустя костями и рыча на собак. Это его добыча!