Глава 41. Не больно

Зимний нервничал — ну капсула же! Но рука! Джей тоже нервничал, поэтому после короткого мысленного разговора, когда он с трудом объяснил Зимнему, что тут не Гидра и никто не будет стирать ему память или замораживать, и вообще, ну рука же, Зимний согласился, что да, рука важнее, да и их двойник не боялся Эшу, значит, с ними ничего страшного не случится. — Я… Мы готовы, — Джей поёжился. — Зимний нервничает, но я объяснил ему, что ничего страшного не будет. Мы с Зимним мечтаем снова стать человеком, ну, избавиться от этого, — он ткнул себя в левую руку. — Я… Мы настрадались. Зимний согласно проворчал. И отвечать на вопросы они задолбались. Хотелось одеваться так, чтобы не скрывать шрамы. — Мята, ромашка, роза, лаванда? — спросил Игорь. — Ну, чтобы тебе было спокойнее засыпать. Джей и Зимний зависли — такого они просто не ожидали. Ну никак. Совершенно. — М-м-м… Ромашку можно? Самый нейтральный запах, — попросил Джей. — Нейтральный — это хорошо, а успокаивает тебя какой? — спросил Игорь. — Честно? Особо никакие. Ну разве что… такой… — он пошевелил пальцами. — Как в лесу. Где много сосен. Когда пахнет нагретой на солнце смолой и корой. — В Союзе вокруг одной из баз Гидры был такой лес, где он чувствовал себя спокойно, и там его не особо трогали. — Он для меня со спокойствием ассоциируется. — Летний сосновый бор, — понимающе покивал Игорь. — Сделаю. Раздевайся пока. — Совсем? — Чувства стеснения у них уже давно не было, так что он спокойно сложил на стул одежду, оставшись в одних трусах. — Да. Процедура займёт несколько часов, под общей анестезией, придётся ставить наружный мочевой катетер, — спокойно объяснил Игорь. — Трусы помешают. От упоминания мочевого катетера они скривились, но, вздохнув, Джей снял и трусы. — Вот не люблю я этот катетер, не люблю. Но надо — значит надо, — Джей вздохнул. Ради руки они были готовы перетерпеть и эту не самую приятную процедуру. — Наружный, — повторил Игорь. — Устраивайся на правом боку в удобной тебе позе. Они раза четыре обсудили все этапы операции во всех подробностях, но никогда не будет лишним повторить. Игорь не питал иллюзий насчёт человеческой сообразительности. Джей лёг в капсулу на правый бок, подвернув левую ногу и сунув правую ладонь под щёку — такая поза была ему удобнее всего. Зимний мысленно ворчал, что коновалов из Гидры он бы развесил на фонарях, не помри они от старости. Джей был с ним согласен, но все они остались в прошлом, а в настоящем была Дорога, коты — и свобода! Верхняя часть капсулы бесшумно сомкнулась. Пахло летними соснами. Было тепло, почти жарко. Джей сам не заметил, как заснул. Он спал и ему снились коты, идущие по звёздной Дороге и мурчащие что-то пушистое и тёплое. Он спал и видел звёзды, складывающиеся в сплетённую из звёздного сияния Дорогу. Проснулся Джей очень нескоро и выныривал из сна долго. Было по-прежнему тепло, пахло горячей смолой и немного земляникой, ничего не болело, но очень хотелось есть и левая сторона тела ощущалась как-то странно. Когда он пришёл в себя достаточно, то почувствовал, что слева была… пустота, и стало очень легко. — Твою-то! — выдохнул он, повернув голову и глядя пустое место там, где была левая рука. Ничего не болело, шрамов тоже не было, но зрелище несколько пугало. — Да что произошло-то? — Дико хотелось даже не есть, а жрать! Бесшумно разошёлся на две части и открылся купол капсулы. — Привет, — ответил Игорь, бесшумно оказавшийся рядом. — Мы же обсуждали. Первая часть. Удаление всего инородного. Через три дня начнём отращивать тебе недостающее. — Забыл, — признался Джей. — Надежда на то, что скоро будет живая рука, вышибла все мысли. Игорь, извини, но… Я хочу жрать! Это нормально? — он с трудом сел, перекашиваясь вправо. — Конечно, ты трое суток проспал, пока всё заживало, — серьёзно ответил Игорь. — Помочь тебе спуститься? — Попробую сам, — Джей с трудом удержался на ногах, но смог встать. Да, неудобно стоять — баланс был нарушен, а вот одеться самостоятельно уже не получится. — Помоги одеться, пожалуйста, — попросил он. Игорь помог ему натянуть мягкие трикотажные штаны и надеть рубашку с магнитной застёжкой. — Двинули в столовую, — скомандовал он, готовый подстраховать и подхватить Джея. Тот стоял ровно, хотя его и пошатывало, до тошноты напоминая Гидру, но, в отличие от того времени, не было боли и не было вооружённых людей, не воняло химией и вообще… от Гидры тут не было ничего. Зимний перехватил управление телом и уверенно зашагал в сторону столовой. — Ой, как ты похудел! — встретил его возглас Дани. — У нас сегодня индейка, картофельное пюре, шоколадный торт и много фруктов. Индейка была целая, как на Рождество, и невероятно огромная. Пюре, кажется, наполовину состояло из сливок и сливочного масла. А торт кто-то соорудил трёхъярусный, из трёх шоколадов — чёрного, молочного и розового. Вкус индейки был невероятно яркий. Взрывной. Пюре таяло на языке, и вообще — казалось, что жизнь внезапно раскрасили яркими, словно какими-то невозможными красками. Шоколадный торт просто добил вкусовые рецепторы, и Джей осоловело растёкся по стулу — сил даже дышать почти не было. — Это… словно внезапно я вышел из тьмы в яркий летний день, и меня ослепило и оглушило. Не знаю, как сказать... — Так бывает, когда избавляешься от привычной хронической боли, — заметил Эшу, который отдал торту должное. — Идём, провожу тебя в каюту, отлежишься. — Д-да, — Джей с трудом встал, его по-прежнему шатало — впервые за лет семьдесят он не чувствовал боли. Вообще никакой. Нигде не ныло и не тянуло, не жгло и не дёргало. — Это… это… я вообще не чувствую боли! Никакой! — И внезапно он расплакался от облегчения и свободы. Слёзы текли сами собой, не останавливаясь. Первый раз за семьдесят лет он чувствовал невозможное облегчение. Эшу и Дани дали ему проплакаться, потом отвели в пустую каюту с огромным иллюминатором и уложили на большую кровать. — Вот питьё, — сказал Эшу. — Пей потихоньку. Поможет. Джей скомканно поблагодарил и уставился в иллюминатор, где медленно и величественно вращалась звёздная пара — огромный голубой гигант и крохотный по сравнению с ним жёлтый шарик. Сил в нём не было вообще — слёзы забрали немногие оставшиеся. Тело ощущалось, как сдувшийся воздушный шарик; хотелось лежать, смотреть на вечный звёздный танец и ничего не делать, как в первые дни в Доме. Этим Джей и занялся, то задрёмывая, то просыпаясь. Ему было невероятно хорошо, несмотря на слабость и потерю конечности. Руку ему отрастят. И болеть она не будет. Из глаз незаметно для него выкатывались и впитывались в наволочку слёзы. Джей знал, что он будет свободным, сможет жить и, возможно, встретит кого-то… кого-то как Кэт. Он дремал и в дрёме слышал басовитое урчание большой кошки, отгоняющей от него ужасы его кошмарного и тёмного прошлого.