Глава 9 под слоем мха

‎У каждого в Гиннунгагапе был свой угол. Кто-то жил в башнях с трубами, кто-то — в домах на площади, кто-то прятался в мастерских, заваленных бумагами и инструментами. А Черебах — жил на болоте. ‎Не "в болоте", как шутили некоторые. На — потому что его дом действительно стоял на корнях, на платформе, на границе воды и земли, и держался на толстых опорах из мёртвых деревьев и камня. Дальше начиналась топь — злая, вязкая, по-своему живая. Но Черебах с ней давно договорился. ‎Он проснулся, как обычно: без спешки, без слов, без суеты. ‎Вода тихо булькала под настилом. Мхи капали влагой. Где-то снаружи потрескивали жуки, и пахло — как всегда — сыростью, илом и что-то жарилось на солнце. Весна на болоте была не зелёной, а бурой, с оттенками мха и глины. ‎Он выбрался наружу, смахивая крошки сна с плеч. Коричнево-зелёная плоть поблёскивала во влажном утреннем свете, будто кора у старого дерева. ‎Сегодня был обычный день. ‎Он прошёл вдоль берега, проверяя ловушки. В одной — пара раков, в другой,что была дальше,в лесу - маленький кролик, который бился за жизнь как бешеный. Черебах хмыкнул. ‎— Тебя Полночь звать надо, — пробормотал он, глядя, как тот кидается на ловушку,что его схватила. — Такая же... ‎Он не торопился. Никуда не опаздывал. Его работа — какая бы она ни была — не требовала срочных встреч или бумаг. По правде, никто толком не знал, чем он занимается. Но если спросить у Душ — тот просто скажет: "Он делает, что должен. И болото дышит, пока он здесь." ‎Он уже собирался вернуться к чаю, когда земля под ногами дрогнула. ‎Это не было землетрясение. Не было и магии. Просто... пустота. ‎Грунт под его левой ногой провалился. Черебах не успел даже выругаться: мох, корни, ил — всё исчезло. Он рухнул вниз, словно кто-то выдернул землю из-под него. ‎Темнота сомкнулась моментально. Падение было коротким, но жёстким — он ударился спиной о камень, перекатился, соскользнул дальше по склону и замер. ‎Болота больше не было. Над головой — только редкие светляки, испускающие зелёный тусклый свет. Воздух пах плесенью, металлом и чем-то древним. Он оказался в подземной пещере. ‎Черебах медленно поднялся на ноги. Ничего не сломал, только поцарапался. Он сразу ощупал пояс — меч был на месте. ‎Хрипло вздохнув, он достал оружие. Лезвие, покрытое болотным налётом, тихо вспыхнуло зелёным. ‎— Ну ладно... — пробормотал он. — Посмотрим, что вы тут прячете. ‎Он пошёл вперёд. ‎Пещера была влажной, но неестественно ровной. Стены будто кто-то когда-то обрабатывал — древние следы зубил, полустёртые символы, каменные арки. Это было не просто углубление — это был проход. Старый. Секретный. ‎Он услышал шум — как дыхание, хриплое и неестественное. Сначала один, потом второй. Потом — звон металла. Скрежет. И в свете ближайших грибов показались силуэты. ‎Не зомби. Не скелеты. Не эндермены. ‎Что-то другое. Гуманоидные, но как будто собранные из мха, коры, кости и жёлтого света. У них были маски вместо лиц и длинные пальцы, похожие на корни. ‎Они были трое. Один — с топором. Другой — с цепью. Третий — просто шёл, с пустыми руками ‎Черебах не стал спрашивать, кто они такие. Вопросы были лишними, ответы — невозможны. Он знал одно: их надо было остановить. Здесь и сейчас. ‎Он схватил меч обеими руками. Клинок вспыхнул болотным зелёным светом, словно чувствуя приближение настоящей работы. ‎Первый — с цепью — сорвался с места как снаряд. Его движения были неестественно резкими, рванными. Он полз по стене, как многорукая ящерица, цепь вращалась над головой, издавая влажный металлический звон, будто по ней били капли с гнилого потолка. ‎Черебах шагнул в сторону, и в тот же миг цепь рассекла воздух на месте, где только что была его шея. Свист, хлёсткий, пронзительный, как кнут. Он пригнулся, поднырнул под виток, врезался плечом в противника, сбивая его с ритма, и резанул мечом по бедру. ‎Жёлтая жижа брызнула на камни. Меч прошёл сквозь плоть, как сквозь сырую лозу. Противник завизжал, отпрянул, но яд уже начал своё дело — по его ноге расползалась багровая паутина. ‎Второй — с топором — не дал и секунды на передышку. Он врезался в бой, как падающее дерево: тяжело, с грохотом. Топор свистнул, рубанул воздух, ударившись о меч Черебаха. Металл встретил металл. Искры ослепили. От отдачи у Черебаха дрожали плечи. ‎Он сместился вбок, чувствуя, как каблук скользит по влажному мху подземелья. Второй удар — сверху вниз. Он поймал его на гарду, провернул запястье и резко ударил противника ногой в живот. Воздух вышел у того с сипением, но он удержался. Черебах воспользовался моментом и вонзил меч в бок. ‎Громкий треск. Плоть лопнула, как кора на старом дереве. Из раны повалил густой дым — жёлтый, едкий. Он жал в глаза, щипал лёгкие. Черебах отступил, прикрывая лицо рукой. ‎Третий — безоружный — оказался самым опасным. Он появился сзади — тихо, без звука, как мрак. Длинные пальцы сомкнулись на плечах Черебаха. Тот рыкнул, развернулся всем телом, пытаясь сбросить. Ударил локтем, затем резко двинулся назад, пробив маску лбом. Хруст. Лицо существа треснуло. Второй удар — ещё сильнее. Осколки полетели в стороны. Третий — в висок. Маска слетела полностью, обнажив искажённое, выжженное пустотой нечто. Черебах вонзил меч под челюсть, выдернул — и тело рухнуло. ‎Звякнула цепь. Глухой удар — топор снова. Черебах упал на одно колено, развернулся и описал полукруг мечом — не просто отбивая, но распространяя яд. Пар зелёного оттенка окутал врагов, шипел при касании с их оболочками. Один зашипел, другой завопил — высоко, пронзительно, нечеловечески. ‎Он выпрямился, тяжело дыша. Пот стекал по роговому лбу. Меч дрожал. Но глаза — горели. ‎Последний враг, тот с топором, ринулся вперёд, срываясь на крик. Он поднял оружие над головой, но Черебах шагнул ему навстречу. ‎Удар. Клинок соприкоснулся с древком, разлетелся звон. Черебах провёл меч вбок, сбивая равновесие, шагнул в мёртвую зону, вонзил меч точно в горло, под маску. Рукоять ударилась в кость. ‎Фигура застыла. Затем задрожала. Рассыпалась. Каменная маска треснула пополам и с глухим стуком упала на пол. ‎Тишина накрыла пещеру, как вуаль. Только капли. Только дыхание. Только он и гул собственного сердца. ‎Меч погас. Черебах вытер лезвие о мёртвое существо. Плюнул на камень. ‎— Вот теперь — чай остыл наверняка... ‎Он плюнул на пол. ‎— Болото мне в жабу… — пробормотал. — Что это было? ‎Он пошёл обратно. Прошёл через арки. Нашёл место падения. Выбрался вверх — через завал, сквозь старую глину, поднимаясь как по лестнице. ‎Он снова был на болоте. ‎Пахло гнилью, но родной. Он плюхнулся в мох, тяжело дыша, и позвал. ‎— Квасила! ‎Из кустов выпрыгнула большая жирная лягушка. ‎— К Полночи, — хрипло сказал он, кладя в её рот свёрток из тростника. — В этом свёртке - было описано всё,что произошло за это время... ‎Лягушка кивнула. И — прыг! — исчезла в болоте. ‎А Черебах, наконец, лёг на спину и выдохнул: ‎— Скучный день, говорили они. Тихо будет, говорили… ‎Птицы зашумели в кронах. Болото дышало. ‎Но глубоко внизу, в темноте, маска снова шевельнулась. ‎И открыла глаза