Часть 4. Кадеты

Солнце неумолимо жарило. Кто-то прятался в тени, кто-то проводил время на речке, но мы с друзьями радовались даже этому пеклу. Все по той же причине: в нашей жизни солнце появилось всего с полгода назад. Сегодня был первый день, который мы проводили в стенах кадетского училища. Впереди еще три года тренировок, а затем – тот самый выбор. Мик, Люци и Эддо давно решили, что их путь лежит в ряды Военной полиции, близ короля. А я… все вторя тому видению – пойду в Разведкорпус. К нашему всеобщему удивлению, Кис Шадис, тот самый, что совсем недавно возглавлял разведчиков, встретил нас на плацу как новый инструктор. Выглядел он куда более мрачно, чем в ту вылазку, которую мне довелось увидеть. Как будто постарел лет на десять, лишился волос и обзавелся впадинами на щеках. Не знаю, связано ли это с неудачами разведчиков или с прорывом стены Мария в Шиганшине. Говорят, там было месиво: сначала появился Колоссальный титан, потом послышался взрыв – пау-пау – потом в город хлынул поток разного размера гигантов, а потом показался Бронированный, сломавший ворота в стене Мария. Столько людей погибло под обломками, столько было съедено заживо этими существами… Жители тех мест отступили к стене Роза, в том числе и в Трост. Нас успокаивало пока только то, что мама и Клодия находились далеко. Их и титанов разделял не только точно такой же город, как и Шиганшина, но и стена Роза. Что я хочу сказать, говорят о том, что Трост и Шиганшина – похожи? Все дело в том, что их строительство было задумано специально таким образом, чтобы выходить за пределы стен. Всего таких поселений-приманок было двенадцать. Их жителей называли «Героями» и им полагались пониженные налоги. Правда, думаю многие в тот день задумались о том, стоило ли оно того? Потеря стены Мария стала огромной для человечества. Именно в ее пределах располагалось большинство плодородных земель, а также лесов и рек, где можно было заниматься охотой и рыбалкой. Поэтому нас всех в скором времени ждал голод. Титаны быстро заполонили все пространство – от Марии до Розы, отчего все их население было вынуждено уместиться за пределами последней – до Шины. Обучение в кадетском корпусе стало еще жестче, хотя мы не были рохлями, как другие наши товарищи. На общем сборе Кис Шадис подходил к каждому и пытался запугать. Не знаю, или он так самоутверждался, или, после событий в Шиганшине, за его время работы командором разведчиков, инструктор так пытался отговорить нас становиться солдатами. – Твое имя, – грозно спросил Шадис, стоя прямо напротив меня. – Тина Тод, сэр, – громко ответила я, при этом не меняя выражение своего лица, вздернула правую руку к груди. – Тина Тод. Обрежь волосы сегодня же, иначе они запутаются в приводе УПМ и ты умрешь еще на тренировках, – его глаза злобно блеснули. – Слушаюсь, сэр, – отсалютовала я, а в голове крутилась мысль: «обрезать волосы?». Не знаю, поймете ли вы меня, но для девушки иметь длинные, здоровые волосы – это как подтверждение того, что ты и есть девушка. Как отличительная черта. Но ладно. Нужно чем-то жертвовать, чтобы осуществить свое предназначение. В конце концов, многим девушкам за это досталось, в том числе и Люци. Вечером мы с подругой устроились в нашей казарме, раздобыв ножницы. Я попросила Люци сделать один срез ножом, а потом подравнять, если понадобится. Все-таки кудри у меня были длинные. Она послушалась, взяла мой нож, затем еще мгновение, и вот я уже сидела перед ней как одуванчик: волосы теперь едва доставали до плеч, а из-за моей природной кучерявости, что, кстати, было редкостью для наших мест, они слегка пушились и торчали в разные стороны. Потом я, вооружившись ножницами, обрезала волосы Люци. Теперь мы больше стали походить на девушек солдат и офицеров, с кем встречались иногда в кадетском корпусе или в городе. После преображения мы решили навестить Мика и Эддо, заодно попросить их оценить наши новые образы. Дойдя до казармы мальчиков, мы синхронно постучали в дверь и попросили наших товарищей выйти на улицу. – Ого! Как непривычно, но тебе очень идет, – глядя на меня сказал Мик. Его лицо залила такая теплая улыбка, что показалось будто бы на улице день, а не глубокий вечер. – Эй, а я? – обидчиво надула губы Люци и скрестила руки на груди. – И ты тоже, – Мик добродушно улыбнулся. Меня все не отпускало чувство, что я ему нравлюсь. Находится рядом с ним мне становилось уже совсем некомфортно. Если раньше его слова, взгляды и прикосновения меня успокаивали, то сейчас скорее наоборот – наводили настоящую панику. А еще я стала чаще замечать странные косые взгляды Люци в мою сторону. Мне казалось, что еще немного и наша дружба треснет. Мы дружим уже лет десять, если не больше. Так вышло, что я прибилась к тогдашней компании Мика. Он всячески проверял мои способности то и дело провоцируя на драки с товарищами. А потом начал доверять мелкие дела. Мы не особо много тогда разговаривали. Для меня участие в его группировке больше было вынужденным, поскольку без этого у меня бы не получилось выжить. А он, как мне тогда казалось, сжалился надо мной. Спустя где-то полгода к нам присоединилась Люци, оказалось, что ее сестра была знакома через два рукопожатия с дядей Мика. Она попросила пристроить младшую, так Люция оказался с нами. Тогдашних товарищей Миклоша бесило мое присутствие, потому что я – девчонка, а когда появилась Люци, то они и вовсе посчитали нашу банду пропащей и покинули ее ряды. Как же они ошибались! Где-то еще через пару лет к нам прибился Хвост, но я уже рассказывала, как он появился в нашей жизни – буквально из ниоткуда. Как–то воруя продукты у поставщиков с поверхности, я заметила рыжую голову, что следила за нами и следовала на протяжении всей вылазки. Рассказала Мику, и мы решили устроить засаду, чтобы поймать преследователя. Заманили его в ловушку куском пирога и накинули самодельную сетку. Да, как будто ловили бездомного пса, но другого плана мы тогда не придумали. Эддо был весь грязный, дурно пах, а в волосах жили вши. Но мы скорее ему сочувствовали, чем испытывали пренебрежение. Отмыли, накормили и вылечили. Так он и остался с нами. А потом он рассказал, что его отец – заядлый пьяница, избил его мать до смерти и до обморочного состояния его самого, когда тот еще совсем был крохой. Отсюда он перестал нормально расти. Тем не менее, Эддо стал нам хорошим и верным другом. – Тина, может сбегаешь за гитарой? Настроение сегодня такое хорошее, – Мик вдохнул полной грудью и с шумом выдохнул. – Хочется отметить начало нашей кадетской жизни. Да, мне разрешили ее оставить в казарме. Я аргументировала тем, что музыка поднимает боевой дух, а также помогает творчески развивать разум, что вполне эффективно для тех, кто хочет быть стратегом. Мы уселись на крыльце мужской казармы и затянули песни. Немного погодя к нам присоединились другие ребята: Свенн Рикерт (очень хорош в механике), Юлиан Марк (веселый, кажется, что нравится буквально всем), Ренард Брант (прирожденный стратег, как и наш Мик) и Мюррей Лоран (имеет неплохие врачебные знания). Заслышав уже нехилый хор, к нам присоединились и девчонки из женской казармы: Элис Вейт (тихая, умеет скрываться от лишних глаз) и Лина Фрост (жесткий характер, обладает навыками выживания). Так наша компания выросла до десятерых человек, и, кто знает, может мы станем хорошими друзьями?

***

Миновал год. Дни в кадетском корпусе были похожи один на другой, отличались только занятия. Как я уже говорила, тренировали нас отменно, а прыти и желания становится солдатами у многих поубавилось после того, что случилось в Шиганшине и с ее гарнизоном. В целом, последние неудачи у разведчиков тоже никого не радовали, а скорее даже злили людей. Отсюда ряды кадетов редели. Больше всего меня страшила тренировка с УПМ. Если в рукопашном я была одной из лучших, разделяя лавры из девочек только с Линой Фрост, превосходящей меня физически, то устройство пространственного маневрирования меня пугало не на шутку. Кстати, вы не подумайте, с мальчиками мы тоже вставали в пары во время отработки приемов. Эддо доставалось больше всех – сила была не его крепкой стороной. Мы же долго могли драться с Миком и Свенном. Первый, как мне кажется, поддавался, а со вторым у нас примерно одинаковые способности. Люци вообще не любила рукопашный бой, но стоит отметить, что она добилась неплохих результатов, играя на чувствах парней, мол, те делают больно слабой девушке. Я очень хорошо помню, как Ренард получил в челюсть только за то, что поверил скупой слезинке из глаз моей подруги. Но вернемся все же к УПМ. Учиться его использовать – одна из основных дисциплин, где нужно было отличиться. Иначе выпуститься из училища и подать заявление в одно из трех подразделений просто невозможно. И вот настал тот день, когда нас в очередной раз привели к тренажеру. Первое, что делается после начала тренировки использования УПМ, это оценка соответствия требованиям. Мы должны быть физически сильными и обладать исключительными умениями ориентироваться в пространстве, иметь недюжую волю и непоколебимый дух, а также обязаны не поддаваться панике и принимать верные решения даже в самых сложных ситуациях. Так что несложно догадаться, что вылетают сию же секунду из училища те, кто не может удержаться в вертикальном положении хотя бы секунд десять. Я уже не раз стирала в кровь переносицу и подбородок, падая лицом вниз в гравий и песок. Отсюда такой мандраж. Сегодня я в паре с Элис Вейт. Наша тихоня не так проста, как кажется: ее черные короткие волосы, обрамляющие лицо, делали ее очень серьезной и опасной на первый взгляд, но на деле она просто была замкнутой и умела то появляться, то исчезать так бесшумно, что даже Кис Шадис недоумевал. Я затянула ремни на своем теле, Элис помогла закрепить тросы и стала потихоньку поднимать меня вверх. Наш инструктор смотрел не моргая, держа в руках какие-то бумаги, куда он постоянно делал записи во время тренировок. Я зажмурилась. – Открой глаза, Тод! Ты же так титана пропустишь! – кричал Юлиан. Этот парень… Было в нем что-то притягательное. Наверное из него выйдет отличный солдат Военной полиции. Прикрываясь отменным юмор и делая из любой ситуации представление, он мог манипулировать людьми и заставлять их делать то, что ему нужно. Будучи блондином с голубыми глазами, среднего роста, он оказывал сногсшибательный эффект на девочек. Мне казалось, что Люци и Лина тоже вздыхают по нему. Юлиан быстро нашел общий язык с Эддо и Миком, в целом, мы были не против, чтобы ребята общались еще с кем-то, кроме нас. – Закрой рот, Юли! Ты же мешаешь ей сосредоточиться! – цыкнула на него Лина. – Нашлась защитница, вы вместе и в душ ходите? – не унимался Юлиан. Он знал, что нравится Лине, поэтому потешался над ней. Девушка лишь промолчала. – Тина, ты молодец. Уже минута прошла. Попробуй сменить положение, нужно удивить Шадиса, – шептала Элис. Я послушала подругу. Да уж, на второй год обучения все мы чувствовали себя куда увереннее, но все равно, мне каждый раз до дрожи в коленках было страшно снова черпануть гравий. А совсем скоро нас ждала тренировка в лесу с манекенами титанов. Вот тут мне предстояло сдать финальный экзамен и подтвердить свое вхождение в десятку лучших кадетов. Кис Шадис наконец-то отошел от меня, удовлетворительно кивнув. Физические тренировки сменялись теоретическими: мы слушали лекции о том, как убивать титанов, учились думать наперед и разрабатывать тактики боя. А когда и теория была побеждена, но инструктор Шадис разрешал нам съездить в город – глотнуть немного свободы. Приняв душ, одевшись в чистую форму, вся наша новая и большая компания в десять человек шли в поселение. Обычно усаживаясь на лавочках на главной площади, мы мечтали, болтали и делились друг с другом разными историями. Парни умудрялись достать вино, но мы с девочками неохотно прикладывались к бутылке. – Ну что? Вы все продолжаете мылить лыжи в Военную полицию? – задал вопрос Свенн Рикерт. – Я – да, определенно и бесповоротно, – ответил Юлиан, развалившись на лавочке прямо в сапогах. – А ты, Микки, не передумал еще? Думаю, что мы с тобой и Ренардом стали бы отличными начальниками. – Нет, не передумал, – загадочно протянул Миклош. В последнее время он стал еще более замкнутым, как будто что-то тяготило его. Я давно это заметила, но все никак не удавалось с ним поговорить. Конечно же мы вчетвером помнили о том, что кольцо до сих пор у нас и мы так и не знаем, как его использовать. В очередной раз зареклась поговорить с Миком об этом позже. – А я вот хочу в Разведкорпус, – парировал Свенн. – Не знаю, парни, ходят слухи, что только эти ребята действительно что-то делают. Правда, после падения Марии, и в Гарнизоне стало получше: следят за дисциплиной и пить запрещают на дежурствах. А, кстати, вы слышали, что у разведчиков новый офицер? Он взялся из неоткуда, но стоит целого отряда! – О, я кажется знаю, о ком ты, – протянула Лина. – Капитан Леви. Буквально пару недель назад видела его в сопровождении Эрвина Смита. Они приезжали к Шадису. Думаю, или кадры себе новые присматривают и готовятся вербовать, или у разведчиков, наконец-то, случился прорыв. – Леви? – переспросила я. Мик, Люци и Эддо уставились на меня. Мои друзья прекрасно знали, что уже почти два года я грезила этим парнем. Точнее желала с ним увидеться, понять, связан ли он с тем предсказанием и моим спасением. Мне с трудом удавалось объяснить друзьям свою неимоверную тягу к этому человеку. Будто ветер дует только в его сторону, а я, словно перышко, лечу по воздуху и никак не могу поменять направление. – Да-да, он самый. Темненький такой, небольшого роста. Взгляд у него убийственный. Говорят, он из Подземного города, но воин из него отменный – ему даже кадетом быть не пришлось, он будто родился вместе с УПМ, – Лина так рассказывала про капитана Леви, но у меня защемило в груди. Нашелся, значит. Нет, я не удивлена, что он служит так же, куда собираюсь поступить и я. – А исследованиями у разведчиков занимается майор Ханджи. Слышали о ней? – спросил Мюррей. – Если честно, то я тоже хочу в Разведкорпус, к ней в отряд. Исследовать титанов, искать разгадку и пытаться спасти человечество – вот, что мне действительно по душе. Мюррей поступил в кадетское училище вопреки воле своих родителей. Его отец – Карл Лоран – один из известнейших врачей в Митрасе, в столице. Парня ждала отличная карьера и успех был ему обеспечен, но он выбрал, пожалуй, самый сложный путь. Но, с другой стороны, кто, как не врачи должны думать о будущем человечества? Я часто видела в глазах Мюррея грусть. Думаю, что он иногда жалеет, что встал на этот путь, но вряд ли он из тех, кто сдаться. Кажется, в Разведкорпусе я буду не одна.