Часть 10. Сила Аккермана и судьба всего человечества

Для меня весь ад кончился, когда я отдала кольцо командору Эрвину и ехала в сторону штаба Разведкорпуса, мерно покачиваясь в одном седле с капитаном Леви. У меня не было сил даже моргать и дышать; вроде кто-то из моих спутников говорил, что мне переломали ребра. Хм, ладно, заживут. Перед отъездом из Митраса у нас состоялась встреча с командором Дотом Пиксисом. В его роскошном кабинете было много книг, но у меня совсем не осталось сил их изучать. Леви усадил мое еле живое тело в кресло, где меня осмотрели, дали лекарство и попросили поменьше двигаться. Эддо сторожил меня, как пес, постоянно поглядывая, будто я могла умереть прямо там. На этой встрече Эрвин всё расставил по полочкам: тогда, четыре года назад, наша шайка и шайка Леви получили один и тот же заказ от разных людей. Как сложилась судьба – мы все прекрасно знаем. Кольцо было и остается важным, потому что только оно может указать на истинного наследника трона. Как сказал Мик, это Хистория Рейс. Но Эрвин не нашел такую в кадетском училище. Вероятно, она учится под чужим именем. Инструктор Кис Шадис проинформирован и будет бдительно следить за всеми девочками. На престоле действительно может быть самозванец, но проверить достоверность этой информации пока не представилось возможным – сначала нужно найти девочку, а затем отдать ей кольцо. Так мы сможем установить, действительно ли она является наследницей. Только после этого можно было бы… кхм… совершить переворот. То, что касается титана-перевертыша, – эта новость повергла всех в шок. Но еще более шокирующей новостью было то, что в стенах кадетского училища находится сын того самого доктора Гриши – Эрен Йегер. За мальчиком тоже установили наблюдение. Эрвин рассчитывает, что он вступит в ряды Разведкорпуса. – И, к слову, он – твой верный поклонник, Леви, – пошутил командор. – Поклонник? – его голос прозвучал так, будто это слово его раздражало. – Очередной идиот, который думает, что с мечами наперевес жизнь становится лучше? Эрвин, понимая, кивнул, и продолжил рассказ. То, что касается претензий Военной полиции в мой адрес – меня обвинили в умышленном нападении на офицера и кражу, а также в сокрытии улик, сговоре группой лиц и, бог знает чем ещё. Но Эрвину удалось убедить командора полицейских, что я стала жертвой чужих убеждений. Мол, так была тяжела моя жизнь в Подземном городе, что другого выхода не было. Но я прощена, потому что осознанно вступила в ряды разведчиков и служу на благо всего человечества. Однако я остаюсь под бдительным наблюдением командора Эрвина и капитана Леви. Это всех устроило. Что же касается Мика… План по дружбе с особыми людьми в полиции провалился. Как бы он ни старался, ему дали последний шанс – вернуть кольцо, но чувства помешали. – Мик влюблен в Тину. Это стало последним гвоздем в крышку его гроба, – рассудил Эрвин. Леви нахмурился, скрестив руки на груди. В его взгляде мелькнуло нечто острое, почти раздраженное. – Мик – идиот, – резко бросил он, отводя взгляд. – Влюбляться, когда твоя жизнь на кону? Он сам подписал себе приговор. На мгновение капитан замолчал, будто размышляя о чем-то, что не собирался произносить вслух. Затем добавил уже тише, почти с вызовом: – Если чувства мешают, значит, он недостаточно силен. Или недостаточно умен, чтобы ими управлять. В этом мире за слабость платишь слишком дорого. На что командор Разведкорпуса загадочно улыбнулся. Конечно, Эрвин Смит уже знал о том, что капитан Леви обрел новый смысл сражаться за свободу. – А ты, Леви? Разве ты сам не влюблен? – спросил командор. – Я должен ответить? Это приказ? – Нет, но у меня есть кое-какая информация для вас обоих, – он указал на меня и Леви. Эрвин сделал паузу, сложив руки за спиной и взглянув на нас так, что сразу было понятно – сейчас будет что-то очень важное. – Сила клана Аккерман, к которому ты принадлежишь, это не просто физическая мощь или ловкость. Это то, что делает тебя одним из самых опасных бойцов, Леви. Но немногие понимают истинную природу этой силы. Он сделал паузу, как будто намеренно акцентируя внимание на каждом своем слове. – Эта сила передается по наследству, связана с твоей генетикой. Она активизируется только в определенные моменты, как правило, когда твои инстинкты требуют защитить кого-то или выжить любой ценой. Так она пробудилась у тебя, когда ты был ребенком в Подземном городе. Тогда мир вокруг был не более чем адом, и тебе приходилось сражаться, чтобы выжить. Эрвин внимательно посмотрел на Леви. – Но есть и другое условие. Сила Аккермана проявляется не только ради выживания. Она пробуждается с еще большей силой и подпитывается, когда ее обладатель находит того, кого хочет защищать превыше всего. По-настоящему защищать – не просто как командира или товарища, а как человека, которому ты хочешь подарить мирное будущее. Эрвин снова перевел взгляд на меня, а затем вернулся к Леви. – Ты чувствуешь это, Леви. Твое желание защищать Кристину – это не просто привязанность. Это истинный зов твоей силы. И чем сильнее эта связь, тем больше ты готов пожертвовать ради ее защиты. Через любовь к ней ты находишь не только цель, но и силу. Истинную силу клана Аккерман. Леви сидел неподвижно, его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в глазах мелькнуло нечто, что нельзя было просто так проигнорировать. Возможно, сомнение. Возможно, признание. – Что ты пытаешься сказать, Эрвин? – спросил он, голос его был жестче, чем обычно. – Я пытаюсь сказать, что твои чувства к Тине не ослабляют тебя. Наоборот, – Эрвин сделал шаг вперед, – через любовь к ней ты находишь смысл продолжать бой. Используй свою силу ради всего человечества. Эрвин добавил: – Ты должен понять, Леви. Это не слабость. Через любовь к ней ты можешь стать тем, кто действительно изменит этот мир. Спасти его. Поэтому я настоял на том, чтобы Тина оказалась в твоем отряде. Тишина повисла в комнате. Слова Эрвина казались такими простыми, но в то же время весомыми, как нечто, что невозможно игнорировать. Эти мысли вихрем проносились у меня в голове, оставляя странное чувство облегчения. Для меня всё окончательно встало на места: я нужна Леви Аккерману для того, чтобы выкрутить выключатели его силы на полную мощность. Мне же капитан нужен для того, чтобы обрести покой и чувство защищенности. Ах да, и любовь. Мы оба в выигрыше. Будем надеяться, что человечество тоже. Наши чувства к друг другу понятны, но оставались еще вопросы: что же теперь будет с Миком? Как титан смог стать человеком, или человек – титаном? Эрвин, словно прочитав мои мысли, заговорил, его голос прозвучал так, будто он продолжал не прерванный диалог, а долгий размышляющий монолог. – Что касается Мика… – Эрвин нахмурился, задумчиво оглядывая всех собравшихся, особенно меня, – Он сделал свой выбор. Его будут судить за смерть дяди, и, как нам теперь известно, за смерть офицера Военной полиции. Кроме того, ему вменяют покупку фальшивых документов, воровство, вступление в отделение полиции с лживыми убеждениями и… – Эрвин не успел закончить. – Командор, что с ним будет? Его посадят в тюрьму или…? – не выдержал Эддо. Всё-таки Мик был и его близким другом, несмотря на произошедшее в Митрасе. – Казнят. За такие проступки одно наказание. Мне очень жаль. Эрвин помолчал, его взгляд стал тяжелее. Мы с Эддо переглянулись. Я не хотела в это верить. Мы же были семьей. Всё рушится прямо на глазах. В одночасье. – Эй, тебе нехорошо? – на мое плечо упала теплая рука капитана. – Держусь, спасибо, – ответила я, натужно улыбнувшись. Моя гримаса больше напоминала мучение, чем что-то искреннее, но, уверена, меня никто не судил. – Что касается титана-перевертыша... Это самый тревожный вопрос. Никто не понимает, как именно человек может превратиться в титана. Или титан – стать человеком. Эрен Йегер… – он сделал ударение на этом имени, – Мальчишка особенный. Возможно, именно он – ключ к разгадке того, как разрушить этот адский круг и дать свободу всему человечеству. Он посмотрел на Леви. – Мы все будем наблюдать за ним. Не только ради его безопасности, но и ради ответа на этот вопрос. Возможно, именно он способен пролить свет на природу титанов. Я заметила, как взгляд Леви стал внимательнее, его руки он скрестил на груди, но напряжение в плечах говорило о том, что он прислушивается к каждому слову Эрвина. – Нужно будет рассказать Очкастой. Она описается от радости, – в привычной манере сказал Леви. Я думаю, что он пытался пошутить. – И еще кое-что, – добавил Эрвин, его голос стал тише, почти заговорщицким, – Я думаю, что ты и Эрен – ключи к разгадке. И, возможно, к победе. Эти слова прозвучали как приговор, но и как обещание. Как будто Эрвин дал нам миссию, которая превосходит всё, что мы делали раньше. И я понимала, что теперь на плечи капитана как раз легла та самая ноша, посильная только ему одному.

***

Вернувшись в штаб, меня пытались уложить в лазарет, но я рвалась к Эрвину Смиту на разговор. Скорее это нужно было мне и Эддо. Мы оба хотели поговорить о Мике. – Тина, твою мать, вернись в койку, пожалуйста, – Мюррей шел за мной уже два лестничных пролета. – У тебя мессиво в груди, сотрясение мозга, тебе нужен покой! За нами еле поспевал Эддо. Думаю, что настрой у него был двоякий: с одной стороны он был согласен с Мюрреем, а с другой – мы больше десяти лет дружили вчетвером. Такой своеобразной гусеницей мы добрались до кабинета командора. Я размашисто постучала в дверь и получила разрешение войти. Вместе со мной в помещение вошли Мюррей и Эддо. – Командор Эрвин, простите, что врываюсь к вам так… Во-первых, я хотела сказать спасибо за то, что спасли меня из этой ситуации. Я обязана вам жизнью, – вздернув руку к груди, сказала я. – Но, сэр, у меня, точнее, у нас есть к вам одна просьба… – Я сделал то, что должен был. Нам нельзя разбрасываться хорошими бойцами. Тем более, вы дороги капитану. Так что же вы хотели попросить? – Не могли бы вы посодействовать в получении свидания с Миком? Перед его… казнью. Нам нужно попрощаться. Я хочу, чтобы он ушел со спокойной душой. Мы… мы десять лет были все вместе, понимаете? – Да, командор Эрвин, я тоже прошу об этом! – добавил Эддо. – Хорошо, я постараюсь вам помочь. А пока, мисс Тод, вернитесь с мистером Лораном в больничное крыло. Перед встречей с другом лучше отдохнуть – путь обратно в Митрас неблизкий, – сказал Эрвин. – И да, ваши документы… Я вопросительно посмотрела на командора. – Разрешения на проживание на поверхности для вас, вашей мамы, а также для Эдуардо, Клодии и Люции сохранены. Никто не вынудит вас вернуться обратно в Подземный город. – Спасибо, командор Эрвин! – выпалили в один голос мы с Эддо, а затем быстро покинули кабинет командующего. После друзья повели меня в больничное отделение, где я устроилась на соседней с Линой койке. Подруга до сих пор находилась в лазарете, но уже уверенно шла на поправку. – Помотало же тебя, Тина, – сказала она. Меня осмотрели, раздели, ушибленные места намазали пахнущей травами липкой субстанцией, дали обезболивающее и надели больничную сорочку, через которую просвечивался силуэт моего тела. Я улеглась на кровать. Она была намного мягче и удобнее, чем в моей комнате. Даже напомнила мне о доме. Я внезапно осознала, что соскучилась по маме, а потом поняла, что нужно написать письмо, в котором предстоит рассказать о Мике… Я попросила Мюррея позвать Эддо. Поняла, что не смогу этого сделать, поэтому хотела поручить это другу. Маме, конечно, может понадобиться врач. Эддо нехотя, но согласился. Я лежала на больничной койке, отгороженная от Лины ширмой – такие порядки, но мы все равно общались: пришлось рассказать ей о том, что со мной случилось, про Мика и про кольцо. Думаю, всё равно бы она узнала рано или поздно. Когда на улицу опустилась ночь, лазарет погрузился в тишину, нарушаемую лишь редким шорохом простыней или приглушёнными шагами медиков. Свет фонарей снаружи пробивался сквозь узкие окна, оставляя бледные полосы на полу. Я лежала, смотря в темноту, когда вдруг услышала, что кто-то вошел ко мне. Я узнала шаги Леви мгновенно. Он двигался почти бесшумно, но я привыкла улавливать даже малейшие звуки, которые его сопровождали. Ширма слегка закачалась, когда он вошел. – Ты не спишь, – произнёс он тихо. Не вопрос, скорее утверждение. – Нет, – ответила я, пытаясь приподняться на локтях, но ребра тут же отозвались болью. Леви шагнул вперед и мягко надавил на мое плечо, не позволяя двигаться. – Лежи, – бросил он сдержанно, но голос звучал мягче, чем обычно. Потом я заметила, как его взгляд скользнул по моему телу, прикрытому просвечивающей больничной сорочкой. Но он быстро вернулся к делу. В руках Леви я увидела небольшой сверток и керамическую кружку, от которой поднимался тонкий пар. – Чай. От лекарств у тебя будет сушить горло, – пояснил он, протягивая кружку. Я аккуратно взяла её, ощутив приятное тепло, распространяющееся по пальцам. Чай пах травами и чем-то ещё, чем-то теплым и уютным. – Спасибо, – прошептала я, глотнув. Он был горьковатый, но приятный. Леви молча сел на край койки. Его взгляд изучающе скользнул по моему лицу, проверяя, не болит ли что-нибудь сильнее, чем я показываю. – Я всё думаю над словами Эрвина… Мне сложно, понимаешь? – сказал капитан, смотря куда-то себе под ноги. Затем Леви замолчал и протянул мне сверток. – Книга, – сказал он коротко. – Ты говорила, что у тебя их не было в Подземном городе. Я принес одну из моих любимых. Меня кольнуло удивление, сменившееся легким теплом в груди. Он помнил. – Леви… – начала я, но не знала, что сказать. – Читай, если не можешь спать. Это лучше, чем просто таращиться в потолок, – произнёс он, пытаясь скрыть заботу за обыденным тоном. Я держала книгу, чувствуя её вес и слегка потрепанную обложку. Леви задержался дольше, чем я ожидала. Он не спешил уходить, просто сидел рядом, смотрел то на меня, то на тусклое пламя свечи, которое лениво колыхалось на подоконнике. – Спи. Я побуду здесь, пока ты не уснешь, – его голос звучал низко, но спокойно. В этой грубоватой заботе капитана было что-то поразительно теплое и надежное. В ту ночь я уснула быстрее, чем могла представить. Леви оставался рядом, и этого было достаточно.

***

Через пару дней Эрвин выполнил своё обещание. Он достал разрешение на встречу с Миком. Документы были подписаны, и мне предстояло отправиться в Митрас. Эрвин сообщил об этом лично, зайдя в лазарет ближе к полудню. – Тина, тебе лучше? – спросил он, стоя у моих ног. – Немного. Думаю, сойду за здоровую, если надо, – попыталась улыбнуться я. Но Эрвин остался суров. Он выглядел серьёзным и немного усталым. – У нас есть разрешение на встречу с Миком. Я договорился с Военной полицией. Но времени мало. Поедете с Эддо. Встреча через два дня. Я кивнула, ощущая, как сердце пропускает удар. Встреча с Миком... в последний раз. – Спасибо, командор, – прошептала я. – Он заслуживает этого. Несмотря ни на что, – ответил Эрвин. – Отдыхай сегодня. Утром отправитесь, чтобы у вас было время добраться неспеша. С этими словами он ушел, оставив меня с переплетением горечи и надежды. На следующее утро я и Эддо отправились в путь. Холодный ветер бил в лицо, но мне было всё равно. Я смотрела прямо перед собой, чувствуя, как за каждым поворотом дороги приближается неизбежное. – Ты как? – тихо спросил Эддо. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. – Нормально, – ответила я. Врать ему не хотелось, но и правду говорить было тяжело. Эддо кивнул, опустив взгляд на поводья. В его глазах я видела то же, что наверняка было. и в моих – страх перед тем, что нас ждёт, и боль от того, что всё могло быть иначе. Ждет ли Мик нас? Что ему сказать?