Часть 18. Кольцо

Нам всегда говорили: «Бойся титанов». Я состою в разведке уже почти полтора года, но даже здесь никто не предупредил меня, что настоящие чудовища бродят по коридорам дворцов Митраса. То, что мы совершили, выходило за все рамки, но цель оправдывала средства: Эрвин Смит возвёл на трон истинного наследника, точнее — наследницу. Мы всё-таки нашли Хисторию Рейс. Хотя как нашли? Она была у нас под носом, и в конце концов сама раскрыла Ханджи правду о себе буквально накануне нападения Райнера и Бертольда, перед похищением Эрена. Но вернёмся немного назад. В день, когда я отправилась на встречу к своему ныне покойному другу Мику, передо мной открылось много страшных тайн: о самозванце на троне, о титанах-перевертышах, о Хистории и о многом другом. Думаю, уже тогда в голове Эрвина созрел план, воплотить который было сложнее всего. Но обо всём по порядку.

***

Ещё до того, как я оказалась в этом аду из камня и выстрелов, мне доводилось слышать о Кенни Аккермане — призраке улиц, легенде подземного мира. – А ещё он мой дядя, – сообщил мне капитан Леви, когда мы скрывались на крыше одного из домов в Тросте. Разведкорпус был объявлен вне закона, Эрвин Смит ожидал казни, а за нами охотился Кенни со своим спецотрядом Военной полиции. Положение казалось безнадёжным, если не учитывать, что всё это было частью блестящего плана. Когда я впервые узнала о родстве Леви и этого безжалостного убийцы, по спине пробежали мурашки. В глазах Кенни, таких же, как у Леви, пряталась жестокость, но иная: он убивал не ради защиты, а ради идеи, азарта, власти. Кенни вырастил Леви, научил его выживать в грязи и хаосе Подземного города. Теперь же они стояли по разные стороны баррикад: один — солдат, второй — наёмник. А я оказалась между ними — на линии огня, разумеется. Мне вдруг стало забавно от мысли, что Леви познакомился с моей матерью на похоронах, а я с его дядей — в тот момент, когда тот пытался нас убить. Дыхание сбилось. Рёбра сдавило, сердце бешено колотилось, смешиваясь с эхом выстрелов. Мысли путались, и я бежала за Леви по узкому переулку, стены которого будто стремились сомкнуться и раздавить нас. — Быстрее! — крикнул он, не оборачиваясь. — Кенни не отступит. Я знала это слишком хорошо. Видела его глаза — холодные, пустые. Когда час назад он убил одного из наших разведчиков, его рука не дрогнула. Меня до сих пор тошнило от того, насколько просто он лишил человека жизни. Пули с шипением пролетели рядом. Один из людей Кенни, в чёрной мантии, с ухмылкой возник сбоку, и я успела увернуться лишь благодаря инстинктам, отточенным сотнями тренировок. Леви набросился на него, я прикрыла спину капитана. Всё произошло за секунды: удары, клинки, газовые выбросы УПМ. Я заметила, как Леви на миг замешкался — кажется, лицо противника было ему знакомо. Возможно, старый союзник, а может, очередной призрак прошлого. — Заканчивай с этим! — выкрикнула я, сама удивившись отчаянию в своём голосе. Леви коротко кивнул и нанёс смертельный удар. Я резко повернула, поскользнулась на влажном камне и больно ударилась плечом. Леви рывком поднял меня на ноги. — Не тормози. Мы почти у цели. Пещера под часовней — именно туда мы стремились. Там находились Эрен, Хистория и тайны, которые должны были умереть вместе со старым миром. Мы ворвались внутрь через потайной вход вместе с новобранцами и группой Ханджи. Холодный влажный воздух обдал лицо, со сводов капала вода. Из глубины доносились голоса, и мы тут же бросились туда. Нас ожидала засада — люди Кенни подготовились к нашему приходу, но и мы не были беспомощными жертвами. Завязалась яростная схватка. Сам Кенни ворвался следом, звуки выстрелов оглушали. Больше всех пострадала Ханджи: её очки разбились, губы были сжаты до боли. Кто-то из людей Кенни сбил её гарпуном, и она тяжело ударилась о стену, потеряв сознание. — Моблит, Армин, уведите её в безопасное место! — приказал капитан Леви. Остальные направились спасать Эрена и будущую королеву. Мы оказались в центре событий: Хистория стояла напротив отца, руки её дрожали, но глаза горели решимостью, а не страхом. Род Рейс с жаром уговаривал дочь принять сыворотку и съесть Эрена, чтобы получить силу титана-прародителя. Эрен, прикованный цепями, в отчаянии просил её подчиниться. — Я не сделаю этого, — произнесла Хистория дрожащим, но уверенным голосом. — Я не стану марионеткой. Сыворотка выпала из её рук и разбилась. Род Рейс в ярости закричал и принял оставшуюся жидкость сам. В этот момент мир рухнул в хаос. Хистория и Леви поспешно освобождали Эрена, тот тщетно пытался обратиться в титана. — Всё кончено, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как смерть подступает к нам. Мы — я, Леви, Микаса, Эрен, Жан и Конни — отступали к стене, глядя, как Род Рейс превращается в огромного титана, а пещера начинает обрушиваться, готовая похоронить нас заживо. Я нащупала руку капитана, словно прощаясь с ним. Но судьба была на нашей стороне: рядом с Йегером лежал флакон с надписью «Броня». Недолго думая, Эрен раздавил его зубами, проглотив жидкость. В мгновение ока парень преобразился, создав защиту от обрушивающихся камней. — Теперь мы точно сможем заделать стену Мария, — спокойно произнёс капитан Леви.

***

Тишина в темнице Митраса была особенной. Она не глушила — наоборот, давила, вытягивая из человека последние мысли, чувства, страхи. Эрвин Смит, недавно сложивший с себя обязанности командира Разведкорпуса, сидел на краю скамьи, уставившись на каменную стену. Правая рука, неуклюже перевязанная, пульсировала тупой болью, но мысли его были далеко от физической боли. Он понимал: потеря руки была ничтожной платой по сравнению с тем, что они могли потерять сейчас. Командир разведчиков — узник. Звучало абсурдно. Но этот шаг был необходим, чтобы сохранить Разведкорпус. Эрвин выбрал Ханджи Зоэ неслучайно — он безоговорочно доверял ей, всегда восхищаясь её интеллектом. Правда о мире, тайны титанов — всё оказалось на острие политической гильотины. Король, министры, знать… те, кто считал себя хозяевами человеческих судеб, хотели заставить его замолчать. Навсегда. Но он не сдастся так просто. — Привет, командор, — послышался знакомый голос. Возле решётки стояла Люция в форме Военной полиции, с сумкой через плечо и ключами от камеры в руке. Он удивлённо поднял взгляд. — У нас с тобой есть кое-что общее, — улыбнулась девушка, звеня ключами. — У меня тоже есть связи. Не зря я начинала именно в Военной полиции. Она вошла в камеру и села рядом. — Я уже бывший командор, Люция. Ты ведь не собираешься меня освободить? — Как скажешь. Мы действуем только по твоему плану, — спокойно ответила она, доставая из сумки бинты и обеззараживающее средство. — Помогу хотя бы этим. Эрвин пристально смотрел на неё. Люция уверенно протянула руки, собираясь заняться его раной. — Придётся снять рубашку… — негромко произнёс он. — Я помогу, если позволишь, — мягко сказала она, взглянув ему в глаза. Эрвин коротко кивнул. Девушка осторожно расстёгивала пуговицы, стараясь не встречаться с командором взглядом. Когда она помогала ему освободиться от одежды, он заметил, что её руки дрожали совсем слегка. Люция старалась не подавать виду, хотя зрелище было тяжёлым. Когда она вылила обеззараживающее на рану, Эрвин непроизвольно дёрнулся от боли. Люция, почувствовав его реакцию, начала аккуратно дуть на повреждённое место. Взгляды их встретились, возникла неловкость, оттого что подобные чувства между бывшим командором и простой разведчицей с нелёгким прошлым казались почти невозможными. Люция первой отвела взгляд, быстро достав бинты и продолжая перевязку. — Вот и всё, — наконец произнесла она. Её пальцы на мгновение коснулись одного из многочисленных шрамов на его груди. — Жаль, что я не оказалась рядом раньше… — Ты и так сделала достаточно. Спасибо. — Нет, это не так, — тихо возразила Люция. — Мне кажется, я всегда и везде опаздываю. Помочь тебе одеться? Эрвин вновь кивнул, и она помогла ему облачиться в рубашку, застегнув каждую пуговицу. Он даже в заключении выглядел безупречно, и это почему-то согревало её сердце. Моя подруга вряд ли ответила бы, когда всё началось снова, но, как мне кажется, это произошло в тот день, когда он появился на пороге нашего дома и позвал её в Разведкорпус. Посудите сами: она только-только похоронила безответную любовь всей жизни, и тут появляется властный и статный мужчина, которому на неё не плевать. Наверное это можно назвать замещением или чем-то таким: как пить лекарство, когда болеешь. Я ее не осуждаю. Но, как я тогда и сказала Леви, мне просто страшно, что ее сердце может разбиться вновь, вот только склеить его обратно уже не получится… — Ты перевёл меня к разведчикам из-за Тины? — внезапно спросила Люция. — Да, — просто ответил он. — Думаешь, ей стало лучше? — Ты сама видишь, как она сражается рядом с тобой. Каждому нужна поддержка. Ваши пути схожи, и я решил, что вам лучше держаться вместе. — Спасибо. Без твоего толчка я бы сама не решилась, — прошептала она. — Как я уже сказала, вечно опаздываю… Эрвин осторожно коснулся её руки, словно спрашивая разрешения. Она подняла на него глаза. И в них было столько усталости и какой-то странной, неподъёмной нежности — словно она носила её в себе всё это время, как старое письмо, которое боишься перечитывать. — Я даже не знаю, зачем на самом деле пришла… — призналась Люция, голос дрогнул. — Когда на тебя напал титан, я испугалась. Ты же мог умереть. Меня как будто что-то толкнуло прийти на помощь. А ведь это могли быть Леви или Ханджи. Да кто угодно! Неожиданно для себя она заплакала, словно прорвалась внутренняя плотина. — Прошёл год с тех пор, как мы потеряли Мика. Я боюсь, что уже не имею права что-то чувствовать… Эрвин осторожно притянул её к себе, и Люция уткнулась ему в грудь, позволяя себе наконец почувствовать всю усталость. — Знаешь, тогда на похоронах… — начал он. — Я вела себя ужасно, — перебила она. — Нет. Тогда я подумал, что ты умеешь нести свою боль. Я запомнил твои глаза, словно зеркало с трещиной. Они всё ещё отражают, но иначе… Он замолчал, крепче прижимая её к себе. Люция чувствовала его дыхание и биение сердца — настоящее и живое. — Мне страшно, Эрвин. Теперь я думаю, что если ты погибнешь, я не смогу остаться. Я держусь только потому, что где-то там, за всей этой кровью… ты есть, — прошептала она, почти захлёбываясь словами. — Люци, — тихо сказал он, почти невесомо. — Ты никуда не опоздала. Ты пришла — когда нужно. И я не знаю, сколько у нас времени. Но если ты дашь мне его — я не потрачу его впустую. Люция подняла глаза, и в них появилась надежда, хрупкая, как весенний лёд. — Я даже не знаю, как быть с этим, — призналась она, глядя прямо в него. — Я умею стрелять, ругаться, пить на спор, но я не знаю, как… быть рядом. По-настоящему. В коридоре послышались шаги и звон ключей. — Совет ждёт вашего последнего слова, — сообщил стражник. Эрвин осторожно отпустил девушку, поднялся, сохранив спокойствие. Их взгляды встретились вновь, без слов обещая друг другу поддержку и верность....

***

После освобождения Эрвина ждало новое испытание — Род Рейс в облике гигантского титана двигался к Орвуду. — У меня есть план, — сказала ему Хистория. — Я убью его и стану королевой. Эрвин одобрил её решение. После победы над Рейсом состоялась передача кольца, подтвердившего законность наследия Хистории. — Если бы не эта побрякушка, то мы бы никогда не встретились, — сказала Люция, когда мы, в компании Ханджи и Леви, пришли в кабинет Эрвина и готовились встретить Хисторию, чтобы отдать ей кольцо. — Да уж, оно наделало много шума, — я задумчиво кивнула. — Может, тогда бы и нож капитана не оказался в моей спине? — Его бросил не я, — с лёгким недовольством заметил Леви. Когда кольцо оказалось в руках Хистории, оно едва заметно засветилось тёплым светом. Мы удивлённо переглянулись, понимая, что перед нами — истинная королева.