Часть 19. Предчувствие

Подготовка к миссии в Шиганшину шла полным ходом. Ресурсы центрального отделения Военной полиции были переданы нам — чему особенно радовалась Ханджи. Вместе с Эддо, Свенном и другими разведчиками она вновь принялась за разработку громовых копий. Ирония судьбы: изначально это оружие создавалось полицейскими, чтобы сражаться… с нами. Но теперь, когда власть переменилась, Ханджи решила усовершенствовать копья и использовать их против Бронированного титана. — Есть у меня стойкое ощущение, что дыру в стене Мария нам просто так не дадут заделать, — не унималась Зое. — Мы до сих пор не знаем, где скрываются Бертольд, Райнер и этот новый — Звероподобный титан. Королева Хистория, пребывая у власти уже почти два месяца, наконец сделала то, чего давно ждали: переселила большую часть жителей Подземного города на поверхность. Видимо, наслышалась от меня и капитана Леви историй, после которых долго спать невозможно. Её приход к власти стал началом новой эпохи для Разведкорпуса: люди поверили в нас, стали уважать и ценить. Благодаря этому в ряды корпуса стали активнее записываться новобранцы — куда чаще, чем в прежние годы. Эрвин поручил мне и Люции заняться обучением новичков. Ханджи была по уши в работе над оружием, а Леви взялся за воспитание нового отряда, в который вошли Микаса, Армин, Жан, Конни и Саша. Сделать из пятнадцати–шестнадцатилетних подростков настоящих бойцов было делом не из лёгких — но эти ребята уже не раз доказали свою стойкость. Каждое утро мы собирали новобранцев на тренировочной площадке. Особое внимание с Люцией мы уделяли Флоку Форстеру и Марло Фройденбергу — перешедшим из Военной полиции после переворота. Тем утром я чувствовала себя особенно плохо. — Тин, может, тебе отдохнуть? — с беспокойством спросила Люция. — Ты уже неделю ходишь, как призрак — бледная, будто тебя ветром сдует. — Не знаю, что со мной. Сначала думала, отравилась. Но мы же все едим одно и то же... Теперь подозреваю, что что-то с головой — кружится часто. — Пойдём в медотделение? Покажемся Мюррею? — предложила подруга. — Нет, обойдусь. Попью воды и вернусь. Присмотри за моими, ладно? — я кивнула на строй новобранцев и громко скомандовала: — Десять кругов трусцой для разминки, потом — по тридцать приседаний каждому! Как вернусь — начнём отработку на манекенах! Я направилась в сторону штаба, оставив командование Люции. В столовой я столкнулась с Эддо — он сиял от счастья. — Работа с Ханджи тебе явно на пользу, — пошутила я, увидев друга. — Ты не поверишь, с каждым днём чувствую к ней всё больше, — с восторгом ответил он и протянул чайник. — Вот несу ей свой фирменный чай — ромашка, лаванда, мелисса… Я наклонилась понюхать, но в нос ударил резкий, неприятный запах. — Фу, что там ещё, кроме трав? Воняет ужасно. — Только то, что сказал. А что, давно у тебя так? — Как — «так»? — удивилась я. — Ты бледная, тебя тошнит, и ты не узнала запах чая, который сама пьёшь. — Эддо смотрел на меня с видом, будто загадку разгадал. — Ты намекаешь, что я чем-то больна? — Не совсем. Хотя некоторые женщины и считают это болезнью… — он смущённо улыбнулся. — Говори уже прямо. Или ты за диагноз плату берёшь? Он рассмеялся и положил мне руку на плечо. — Возможно, ты беременна. Поздравляю! С этими словами он довольный отправился в лабораторию Ханджи, неся чайник с «фирменным» напитком. А я осталась стоять, словно вросла в пол. Слова Эддо эхом отдавались в голове. Последний раз я была с капитаном примерно месяц назад — после погони за Райнером и Бертольдом. Потом началась суматоха: освобождение Эрена, Хистории, переворот... И ни минуты тишины. Я вспомнила про «женские дела» — и осознала, что их давно не было. Вот и расплата: страсть и иллюзия вседозволенности редко обходятся без последствий. Мне стало страшно. Это была огромная ответственность, к которой я, как мне казалось, не была готова. Я не хотела, чтобы мой ребёнок рос в этом мире — среди титанов, переворотов и бесконечной войны. А капитан?.. Нет, он не оставит меня, конечно. Но вряд ли будет счастлив… У него и так под опекой целый отряд детей, за которым нужно следить, чтобы выжили. Я решила пока не паниковать. Попью воды, вернусь на площадку, а вечером — к Мюррею. Пусть подтвердит или опровергнет мою «болезнь». — Закончили разминку? Тогда к манекенам! — вернулась я к новобранцам. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — с беспокойством переспросила Люция. — Расскажу позже, — ответила я спокойно. И мы продолжили тренировку.

***

На ужине у меня кусок в горло не лез. Я сидела за столом с друзьями: Люция подтрунивала над тем, как Эддо увлечён Ханджи, чем веселила всех — кроме меня. — Что с тобой сегодня? Ходишь целый день, как туча, — подруга подтолкнула меня локтем. — У Тины, похоже, новая болезнь, — вставил Эддо с ехидной улыбкой и сделал глоток воды. — Какая именно? — заинтересовался Мюррей. — Эддо, если ты не замолчишь, я сброшу тебя со стены Мария, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе. Видимо, перестаралась — соседние столы обернулись. — Всё в порядке! — огрызнулась я, бросив взгляд на зевак. — Ешьте спокойно! Но тут мой взгляд наткнулся на капитана Леви — и внутри всё сжалось. Вдруг стало не по себе. Не хотелось его ни видеть, ни слышать, ни даже вспоминать. Откуда взялась эта резкая отторженность? Он наблюдал за нами внимательно, не отводя взгляда. Я сразу поняла, что он что-то заподозрил — по тому, как держал чашку, как облокотился на стену, как молча разглядывал нашу компанию, игнорируя болтовню Ханджи. — Мюррей, мы можем пойти в лазарет прямо сейчас? — выпалила я. — Можем… Но в чём такая спешка? — удивлённо переспросил он. — Расскажу там. Люци, пойдёшь со мной? Она кивнула и поднялась. Уже на полпути к выходу вдруг резко развернулась, вернулась к столу и схватила Эддо за рукав. — А ты чего так смеялся? Тоже идёшь, — бросила она, потащив его за собой. Эддо не стал сопротивляться, лишь усмехнулся: — Вы все обалдеете, когда узнаете. Через несколько минут мы уже были в лазарете. — Давайте где-нибудь в углу, подальше от всех… — тихо попросила я. Мюррей отвёл нас в свой кабинет. В отличие от палат, здесь была дверь, а не ширмы, как в тот раз, когда я провела месяц в госпитале после ожога от Келли Шторм. Люция закрыла дверь. Я села на кушетку, Мюррей устроился за врачебным столом, Эддо опустился рядом со мной, а подруга осталась стоять у двери, будто охраняя нас. — Ну, рассказывай, — нетерпеливо начала она. — Меня тошнит волнами, кружится голова. А сегодня едва не вывернуло от запаха ромашки с лавандой и мелиссой. Хотя раньше я спокойно пила этот чай, особенно когда Эддо его заваривал… Мюррей внимательно слушал. Казалось, он даже не моргал. — И ещё… у меня недели две нет... «женских дел», — призналась я. Лицо Люции вытянулось. — Да чтоб меня… — выдохнула она. — Не может быть! — Думаю, она беременна, — заявил Эддо. — Я, конечно, не человеческий врач, как ты, — он кивнул на Мюррея, — но тут всё очевидно. — Тина, ты не против, если я тебя осмотрю? — спросил Мюррей. — Конечно. Только бы уже прояснить это… — Тогда придётся раздеться по пояс. Нижний, — он всё так же спокойно смотрел на меня. Я замялась, но понимала, что выбора нет. — Могу позвать одну из медсестёр, если хочешь. Но тогда не гарантирую, что об этом не узнают за пределами этой комнаты… Все поняли, к чему он клонит. Стоило Эрвину или капитану Леви узнать о моей беременности — и я тут же вылечу из состава. Ни о какой миссии в Шиганшину речи быть не могло бы. Я кивнула. Люция и Эддо повернулись к стене, чтобы не смущать меня. Мюррей уложил меня на кушетку, велел раздвинуть ноги. Осмотрел живот, послушал стетоскопом, измерил пульс, задал пару уточняющих вопросов. — Можешь одеваться, — голос его был спокойным, но в нём слышалась напряжённость. — Да скажи уже! — Люция не выдержала. — Да, беременность подтвердилось, — тихо ответил он и опустил глаза. Повисла тишина. Потом Люция выдала целую тираду с такой крепкой лексикой, будто мы были не в лазарете, а в кабаке. Эддо расхохотался, как безумный. Мне было совсем не до смеха… но потом я собралась с духом. — Слушайте, во-первых, это между нами. Ни слова капитану, ни Ханджи. — Я злобно посмотрела на Эддо. — Во-вторых, даже не вздумайте уговаривать меня остаться. Я иду в Шиганшину. — Ты можешь погибнуть! Или потерять ребёнка! — возразила Люция. — Я могу погибнуть и без ребёнка. А иду как раз потому, что хочу, чтобы у него было будущее. Будущее, за которое я готова сражаться, — сказала я с твёрдостью в голосе. — Не спорь со мной, поняла? — Ладно. Поняла. Но с вас двоих — она обратилась к Мюррею и Эддо — клятва: следим за Тиной, защищаем, если нужно — хоть ценой собственных шкур. — Люция вскинула кулак к груди в военном приветствии. — Сегодня наше человечество растёт внутри неё. И ради него я готова отдать сердце. — Проняло. Я аж прослезилась, — засмеялась я от пафоса, но смех был искренним. Мы заключили молчаливый договор. — А ему скажешь? — осторожно спросил Эддо. — Скажу. Когда придёт время… — Ага. За минуту до родов, — хмыкнула Люция. — Вообще-то, у Тины отличный пресс. Живот будет заметен не раньше шестого-седьмого месяца, — вставил Мюррей с видом профессора. Мы уставились на него. — Ну и зануда же ты, — фыркнула Люция. Мы засмеялись. А я поняла: пока капитану не стоит знать. У него сейчас другие приоритеты — миссия, Эрвин, разведка. Я справлюсь. У меня есть друзья, и этого пока достаточно.

***

Беременность давала о себе знать всё сильнее. Тошнота преследовала меня почти постоянно, и спасали разве что мятный чай или вода с лимоном. Есть я почти не могла — организм отвергал пищу. Приходилось ставить капельницы, чтобы избежать обезвоживания — этим занимался Мюррей. Сегодня тренировок не было, и мы с Люцией и Эддо бесцельно слонялись вокруг штаба. Эддо настаивал, что свежий воздух пойдёт мне на пользу. — А ты не хочешь рассказать, как у тебя с Ханджи? — поддразнила Люция. — Брось, — вздохнул он, усмехаясь с грустинкой. — Думаю, мне пора признать, что ничего не выйдет. Но она меня, по крайней мере, ценит. Так я себе это объясняю. — Ты у нас красавчик. Может, обратишь внимание на кого-то помоложе? Например, на Сашу? — Ей шестнадцать. Я похож на того, кто охотится за детьми? — в голосе проскользнула обида. — Ну, не всегда же ей будет шестнадцать. Хотя, конечно, лучше тянуться к Ханджи, которой тридцать пять. Между вами, между прочим, десять лет. Не думал, что дело может быть в этом? Он недовольно фыркнул. — Тод, подойди, — раздался голос у нас за спинами. Ну вот. Только не он. И только не сейчас. Я метнула взгляд на Люцию, и та кивнула, словно благословляя. — Удачи, — шепнула она. Я неспешно подошла к капитану, стараясь выглядеть спокойно. — За мной, — коротко бросил он, и я послушно пошла следом. Мы поднялись в знакомый до мелочей кабинет. Он указал на кресло у камина, и я, не споря, села. — Нужно поговорить, — начал он своим обычным сдержанным тоном. — У твоей подруги роман с Эрвином. Я не знала, что выразило моё лицо в этот момент. С одной стороны — облегчение: он не собирался задавать вопросы обо мне. С другой — роман Люции с бывшим командующим? — И зачем ты мне это говоришь? — осторожно поинтересовалась я. — Ты говорила, что боишься за неё. За её разбитое сердце. Сейчас эта угроза как никогда реальна. — Почему? Всё же вроде налаживается. Скоро отправляемся в Шиганшину, залатаем дыру в стене… — Ты знаешь, почему у Эрвина давно до неё никого не было? Я покачала головой. — Отчасти по той же причине, что и у меня. Мы оба всегда знали: можем погибнуть в любой вылазке. — Но… — Без «но». То, что между нами с тобой — исключение. Это не слабость, а... предназначение. Я действительно верю, что Эрвин был прав насчёт моей силы. Но у Люции всё иначе… — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — Поговори с ней. Убеди её отстраниться от Эрвина. Ради неё самой. — Ты же понимаешь, что она меня пошлёт? — Используй свою сообразительность. — Если бы кто-то попытался разлучить меня с тобой, я бы просто рассмеялась ему в лицо. Не уверена, что тебе понятна природа чувств, или ты просто так хорошо притворяешься… Но Люция не откажется от него. Только если он умрёт. — Именно так всё и закончится. — Не говори так, — я отмахнулась, но тревога уже ползла под кожу. — Эрвин сказал, что у него предчувствие, — добавил капитан. Я замолчала. Инстинктивно положила руку на живот. Не только интуиция, но и здравый смысл подсказывали: опасность реальна. — Ладно. Попробую, — я встала, собираясь уходить. — Тина, — окликнул он. Я обернулась. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Сердце пропустило удар. Нет, не сейчас. Прости. — Нет. Нечего говорить. Он долго смотрел на меня, потом отвернулся. — Иди. Неприятный разговор. Я не могла понять только одного: почему Люция сама ничего не рассказала? Конечно, я сразу же нашла её после выхода из кабинета Леви. Подруга нехотя, но поведала всё: и про спасение Эрвина, и про визиты к нему в камеру в Митрасе, и про то, как по вечерам заходит в его кабинет — так же, как я к Леви. А ведь я чувствовала. Ещё в тот день, когда мы вернулись после спасения Эрена из лап Райнера и Бертольда. Я не стала ей ничего говорить. Решила оставить просьбу капитана в тайне. Даже если Эрвин погибнет — пусть хоть немного, но она будет счастлива.