Часть 20. Возвращение в Шиганшину

Мы прибыли к стене Мария на рассвете. Шиганшина возникла из утреннего тумана — искалеченная, молчаливая. Ветер приносил запах пепла и сырой древесины, а в груди жало — то ли от усталости, то ли от предчувствия беды. Я стояла на крепостной стене рядом с товарищами, не в силах оторвать взгляд от руин родного города Эрена. — Пора, — коротко бросил Леви. Его голос, как всегда, был якорем в бушующем хаосе. Я посмотрела на него. Он встретился со мной взглядом — усталым, колючим, но в нём теплилось что-то живое, согревающее. Эрен молча кивнул, собрался — и прыгнул вниз. Вспышка трансформации озарила пролом в стене. Грохот, будто удар грома, сотряс землю. Его тело облеклось в броню титана — ту самую, что он получил в пещере после схватки с Рейсом. Камень хрустел под напряжением, покрывая грудь и руки прочным панцирем. С глухим рыком Эрен рванулся вперёд, превращаясь в живой щит. Щебень осыпался, стены дрожали — разлом стремительно смыкался под его ударами. Эрен законил и показался из тела титана. Микаса тотчас спустилась за ним и вытащила наверх. Мы сделали это — стена снова была цела. Но всё только начиналось. Внизу разразился ад. Из-за дальнего холма, в окружении обезображенных титанов, показался Он. Звероподобный. Взгляд холодный, пронизывающий. В лапе — горсть камней. — Заряд! — рявкнул он и метнул. Грохот потряс поле. Камни пронеслись над землёй, с ужасающей силой обрушившись на линию обороны. Старые дома у стены Мария превратились в руины. Один за другим падали новобранцы, сражённые не мечами — булыжниками, летящими с точностью пушечного выстрела. — В укрытие! Быстро вниз! — кричал командир Эрвин. Но обстрел не утихал. Земля покрылась криками, дымом и кровью. Те, кто ещё мог двигаться, бросались к убежищам. Но многим это уже было не суждено. Эрвин сжимал кулаки, глядя на бойню внизу. Затем последовали короткие команды: он и Леви спускались, Ханджи — оставалась наверху, прикрывая Эрена. — Ты и Люция остаётесь с Ханджи и моим отрядом, ясно? — Леви смотрел прямо в глаза. — Да, капитан, — ответила я. Тревога туманила сознание, но я держалась. Он уже собрался прыгать вслед за Эрвином, но я не выдержала: — Капитан! — Что ещё? — Не вздумай прощаться, понял? — Ещё чего. Я скоро вернусь, — бросил он и исчез за краем стены. Люция провожала взглядом Эрвина. Я видела в её глазах тревогу — и просто прижала подругу к себе. На стене воцарилась гнетущая тишина. Лишь ветер свистел в трещинах кладки. Армин поднялся на край бастиона, внимательно осматривая округу. Его лицо было напряжённым. — Смотрите, — тихо сказал он, указывая на участок стены. — Видите? Там... чёрный след. Как будто что-то горело. Ханджи подошла ближе, присела у края стены. — Остатки костра, — пробормотала она. — Ещё тёплые. — Значит, они были здесь недавно, — Армин выпрямился. — Прячутся. Где-то рядом. Он обернулся к солдатам: — Простукивайте стену! Каждый камень, каждый выступ! Мы почти поймали их. Теперь не упустим! Мы бросились выполнять приказ. Проверяли кладку, ящики, углы. Искали пустоты. И вдруг — глухой металлический звук. Невпопад, чуждый. — Здесь! — закричал один из бойцов. Мы с Люцией взмыли к месту на УПМ, но опоздали. Отсек в стене приподнялся — и из тьмы вылетела тень. Один боец рухнул без звука, второго отбросило прочь. — Это он! — воскликнул Армин. — Райнер! Стену взорвало. Из пыли выступил силуэт. Райнер Браун. Лицо искажено не яростью — решимостью. Он знал: разоблачён. Отступать некуда. — Я же говорила, что не дадут нам просто залатать пролом! — завопила Ханджи. Перед нами стоял бывший товарищ — теперь враг. Без маски и лжи. — Значит, нашли, — усмехнулся Райнер. — Ну что, начнём? Эрен, всё ещё в облаке пара, поднялся. Его взгляд встретился с глазами Райнера. — Да, — ответил он. — Пора всё закончить. Началась схватка титанов. Райнер первым нанёс удар, но Эрен уклонился, обрушил кулак в сустав — раздался хруст, броня треснула. Райнер взревел, прижал Эрена к стене, но тот вырвался, нанося точные, резкие удары. — Громовые копья! — скомандовала Ханджи. — Эддо, Моблит, Люция, Тина — в бой! Отряд Леви — вперёд! Мы сработали слаженно. В Райнера вонзались копья. Финальный удар — в глазницы — нанесли Микаса и Ханджи. Бронированный пал. Или так нам показалось. Вдруг воздух рассек свист. С неба падала деревянная бочка. Все замерли. — Это Бертольд! — крикнул Армин. — Назад! Он будет трансформироваться! Но ничего не произошло. Бертольд увидел поверженного Райнера и замешкался. Армин вновь попытался достучаться до его сердца, как тогда, когда спасли Эрена. Но в этот раз — напрасно. — Прячьтесь! — заорал он. Вспышка. Взрыв жара. Колоссальный титан взметнулся в небо. Пламя охватило улицы. Нас с Люцией отбросило, но подруга схватила меня, и мы успели укрыться у разрушенного дома. На другой стороне прятались Саша, Жан, Конни, Эрен, Микаса и Армин. Жар обжигал кожу. Я чувствовала, как беременность отнимает силы и концентрацию. Без Люции я бы не выжила. Мюррей неподалёку вытаскивал раненого разведчика. Сквозь пламя я искала Эддо. И тут — увидела: Моблит толкал его и Ханджи в колодец. Сам погиб, поглощённый жаром — Колоссальный был подобен кипящему котлу. — Ты видела Мюррея? — прошептала я. — Нет. А ты? — Люция отвечала так же тихо — будто боялась потревожить сам воздух. — Девчонки, я здесь, — раздался голос сзади. — Мюррей! Чёрт тебя побери! — в один голос выдохнули мы с Люцией. — Свенн и Лина? Они с вами? Мы покачали головами. Я полезла на крышу — попытаться посмотреть с высоты, где наши друзья. То, что я увидела, навсегда врезалось в память. — Чёрт… — выругалась Люция, которая полезла вслед за мной. — Нет! Выбирайтесь! — закричала я. На одной из крыш стояли Свенн и Лина. Свенн пытался заслонить её собой. Но от огня не было спасения. Они сгорели. Заживо. В пламени, устроенном Бертольдом. Во мне клокотала ярость. Я отсчитывала секунды, грезила, что кто-нибудь доберётся до него. Кто-нибудь отрубит ему голову. И сделает это за нас всех.

***

Капитан Леви и Эрвин Смит стояли у входа в подвал одного из полуразрушенных домов. Лицо бывшего командора было мертвенно бледным, но голос — спокойным, собранным. Он поднялся на выступ, окинул взглядом уцелевших солдат и громко произнёс: — Сейчас мы начнём кавалерийскую атаку. Наша цель — Звероподобный титан. Да, мы станем для него идеальной мишенью. Но именно этого мы и добиваемся. Мы дадим ему повод бросать — и в этот момент выпустим сигнальные ракеты. Это должно немного сбить его прицел. Пока он будет сосредоточен на нас… — он перевёл взгляд на Леви. — Капитан нанесёт удар. Он должен убить его. Это единственный шанс. Пока дрожащие от страха новобранцы вставали в строй, Эрвин подошёл ближе к Леви и тихо, почти по-дружески, но твёрдо произнёс: — Я поведу их. Если кто-то и должен это сделать, то я. Леви на мгновение опустил глаза, потом посмотрел на него с явной тяжестью в голосе: — Ты понимаешь, чем это закончится? Ты же погибнешь. Они тоже. Все, кто пойдут за тобой. Эрвин кивнул. Он не колебался. — Я понимаю. Но если это даст человечеству шанс... тогда это стоит того. А ты... ты должен завершить начатое. Убей Звероподобного. — Я пока не представляю, как подобраться к нему, — медленно проговорил Леви. — Вокруг — открытая местность, ни одного дерева. Это самоубийство. — Зато рядом с ним титаны, — напомнил Эрвин. — Ты можешь использовать их тела для манёвров. Цепляйся за них. А сигнальный дым ограничит его видимость. Этого может быть достаточно, чтобы подобраться. Леви молча смотрел на командира. Во взгляде — затаённая злость, бессилие, горечь. И всё же — согласие. Больше слов не потребовалось. Всё было решено. Бой обрушился, как буря. Эрвин поднял сигнальный пистолет, взобрался в седло и обернулся к отряду. Его голос, несмотря ни на что, звучал как набат — чисто, громко, без страха: — За человечество! И они поехали. Последняя волна выживших солдат Разведкорпуса — в лобовую атаку, прямо под шквал камней, летящих с чудовищной силой. Один за другим они падали, словно трава под косой. Эрвин мчался впереди, как пылающий факел, не позволяя себе остановиться. А Леви… Леви прорывался сквозь хаос. Скользил между телами титанов, будто сам воздух раздвигался перед ним. Дым скрывал его от глаз противника, давая шанс. Он мчался, сливаясь с боевым ритмом, с криками, грохотом, ветром. И вот — он был рядом. Огромная фигура Звероподобного заслоняла небо. Леви появился из тумана битвы, как лезвие из ножен. Один точный удар — сухожилие руки лопнуло. Второй — по шее. Титан взвыл, грохоча от боли. И третий — в основание затылка. Леви замахнулся, чтобы добить... Но вдруг — гигантская тень. Титан Перевозчик выскочил из-за леса, схватил Звероподобного и исчез в прыжке, растворившись в дыму и панике. Леви остался стоять один на алой земле, покрытой обломками и кровью. Он тяжело дышал, склонившись вперёд. На губах — еле слышный шёпот: — Проклятье… почти...

***

Выжившие из нашей группы — те, кто сражался с Бронированным титаном и прикрывал Эрена, — один за другим поднимались на стену. Вокруг бушевал огонь. Он всегда был живым. Ненасытным. Он пожирал всё — людей, дома, мечты. Сейчас он охватывал не только тела, но и судьбы. Колоссальный титан уже достиг стены Мария. Его испаряющееся тело уменьшалось, исчезало, но пропустить его — было равносильно поражению. Мы последовали плану Армина. Эрен стал первым элементом в этой отчаянной пьесе. Его бой выглядел яростным, отчаянным — и потому убедительным. Он атаковал в облике титана, рвался в бой, а потом, будто сломленный, вывалился из затылка и рухнул на землю, как отброшенный кукольный труп. Его неподвижность должна была убедить Бертольда — опасность устранена. Это был наш первый обман. Второй акт начался, когда Армин остался один. Один против титана величиной с башню. Один с тросом, двумя лезвиями и раскалённым адом над головой. Жар хлестал по лицу, кожа начинала пузыриться, дыхание превращалось в мучение. Но он не отступал. Он стоял, сгорбленный, едва живой — и всё же непоколебимый. — Эрен, не оборачивайся… — хрипел он. — Ты знаешь, что делать. Ты должен. Он знал, что погибнет. Но остался. Не потому что был героем. Потому что был расчётлив — и верил, что это сработает. Наступил третий акт. Эрен, живой, целый, внезапно вылетел из укрытия и нанёс точный удар в затылок Бертольда, извлекая тело бывшего друга. Ветер швырнул мне в лицо пепел. Он щипал глаза, лип к губам. Я поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Где-то рядом закричал Мюррей, но слова утонули в гуле. Люция, хромая, тащила раненого солдата. Эддо, весь в крови, — чужая она или его собственная, было уже неважно, — пытался поймать лошадей, чтобы мы могли уехать. Колоссальный был повержен. Но Армина больше не было. Его обгоревшее тело лежало у ног Эрена. Тот плакал, не в силах отпустить. — Мюррей! — позвала я, вцепившись в его рукав. — Скорее! Он ещё жив? — голос мой дрожал. Мюррей ничего не сказал. Только молча покачал головой. А потом, едва слышно, добавил: — Пульс есть. Очень слабый. Но кожа… лёгкие, скорее всего, уже не дышат. И тогда появился Леви. Он шёл, как будто сквозь шторм. Взгляд — чёрный. Его лицо и одежда были залиты кровью, но шаги уверенными. — Где Эрвин? — выдохнула Люция, подходя ближе. — Капитан… пожалуйста, скажите… где он? Леви даже не посмотрел в её сторону. — Ты уже знаешь ответ, — отрезал он. — Не заставляй меня это говорить. Люция замерла. Я видела, как в ней что-то ломается. Но она не закричала. Просто стиснула губы. — Люци… — я подошла и мягко коснулась её плеча. — Всё нормально, — глухо сказала она. — Где-то глубоко я чувствовала, что так и будет… Просто… к такому невозможно приготовиться. Я обняла её. За её спиной увидела Ханджи — она опустилась на колени рядом с Эддо. Впервые за всё это время она не кричала, не командовала. Просто сидела. Тихо, молча. Сломанная. Её очки были треснуты, один глаз выбит. Я подумала: наверное, Леви теперь будет звать её Одноглазой. И почему-то захотелось плакать. — Капитан! Сыворотка! — закричал Эрен, срывая голос. — Прошу вас! Леви достал металлический цилиндр. Та самая сыворотка, что осталась от Кенни. Для него самого она была бесполезна — Аккерманы не могли превращаться в титанов. Так было устроено их тело. Их кровь. Он уже собирался ввести препарат Армину, как вдруг появился Флок Форстер. Он волок кого-то… Я сразу не поняла — тело было изломано, будто фарфоровая кукла, прошедшая сквозь ад. Только когда он приблизился, я узнала — Эрвин. — Он… он всё ещё жив, — прохрипел Флок. — Вы должны его спасти, капитан. Он — наш командир… Леви не шелохнулся. Лицо застыло. Только зубы стиснулись, будто боль можно было удержать усилием воли. Я знала — он борется с собой. Пауза повисла, тяжёлая, как приговор. — Я… — произнёс он наконец. — Я отдам сыворотку Эрвину. — Нет! Капитан, пожалуйста! — Эрен бросился вперёд. — Армин сделал это ради нас… Он… Он хотел увидеть море! Микаса кинулась к Леви. Повалила его на землю, вырывая из рук цилиндр. Я подскочила, схватила её за красный шарф. — Хочешь под трибунал, Аккерман? Очнись! — я дёрнула её на себя. Она не сопротивлялась. Просто смотрела в пустоту. Леви склонился над Эрвином. Несколько мгновений — он не двигался. А потом… всё же передумал. Сыворотка досталась Армину. Мы знали: это решение стало настоящей жертвой. Леви потерял командира. Друга. Но спас мечту. Спас то, ради чего они все умирали. Люция молчала. В глазах — боль, которую словами не передать. А я... я не могла даже представить, что творилось у неё внутри. Вдруг тело Армина дёрнулось. Он выгнулся в неестественной дуге, из горла вырвался звериный, хриплый крик. Свет будто сгустился. И вот — вспышка, пар, дрожь. Из него поднялся титан — без кожи, но с глазами Армина. Он смотрел на нас… не узнавая. А потом наклонился к Бертольду. Тот лежал, изуродованный, без рук, и кричал. Я отвернулась. Но всё равно услышала. Всё равно почувствовала, как дрожит земля под ногами — от того выбора, который мы только что сделали. Пока Эрен и Микаса рыдали от счастья, а Армин был в безопасности, я подошла к Леви. Он стоял в стороне, изучая свои окровавленные руки, будто не узнавая их. Пытался стереть кровь… безуспешно. — Леви… — я опустилась рядом. — Я знаю, как тяжело тебе было… Он молчал, только выдохнул: — Эрвин вечно гнался за своей целью. Столько людей погибло по его приказу. Он был одержим правдой и столько сделал для нас. В глубине души я понял, что ему нужно отдохнуть. Он заслужил покой. Я взяла его за руку. — Ты поступил правильно, — сказала я, глядя на тех, кто выжил. — Они — и есть будущее. Теперь у нас есть шанс. Я перевела взгляд на горизонт. Потом на него. — Леви, мне нужно тебе кое-что сказать… Я осторожно переложила его ладонь себе на живот. Он удивлённо поднял глаза. Я дрожала, но знала: сейчас нельзя молчать. — У нас ребёнок будет. — Чёртова идиотка, — помедлив, пробормотал он. Я не могла на него обижаться, потому что понимала — он прав. — Ты хотя бы понимаешь, чем рисковала? — он пытливо уставился на меня. — Послушай. Я знала, что ты не пустишь меня сюда. А если бы с тобой что-то случилось? — То ты бы ничего с этим уже не сделала! — Я должна была тоже сражаться за его будущее! — мой голос дрогнул. Леви больше не сказал ни слова. Только сжал мою ладонь. Крепко. Его пальцы были холодными, но в этом прикосновении было всё: страх, злость, облегчение, обещание. Он притянул меня к себе и обнял. Я прижалась лбом к его виску. Его лицо — уставшее, покрытое пылью, порезами и кровью — вдруг стало таким… человеческим. Я успела увидеть, как по щеке скатилась одна-единственная слеза. Беззвучная. Чистая, которая потом смешалась с остатками крови на его подбородке. Я ничего не сказала. Просто осталась рядом. В этот момент не было войны, не было титанов. Была только жизнь. Над Шиганшиной поднималось новое солнце. Его лучи, пробиваясь сквозь пепел и дым, рисовали золотые нити на руинах. Там, среди камня и пепла, рождалась новая надежда.

***

— Ты когда-нибудь представляла его? — спросила я, когда мы стояли на краю обрыва, глядя туда, где шумели волны. — Нет, — ответила Люция. — Это что-то из сказок. Как мир без титанов. Мы замерли у самой кромки. Сапоги промокли, одежда пропиталась солью, но ноги будто приросли к земле — невозможно было оторваться от увиденного. — Это… оно, — выдохнул Армин. Голос его дрогнул. — Точно как в книге. Микаса хранила молчание. Эрен стоял впереди, с зажатыми кулаками. Его волосы трепал ветер, а лицо будто вырезали из камня. — Значит… за морем враги, — сказал он. — Если уничтожим их… станем свободны? Я вздрогнула. Леви крепко сжал мою ладонь. В тот миг исчезли последние иллюзии. Море было ослепительно прекрасным. Но вместо ответов принесло только новые вопросы. Где-то за кустами раздался всплеск и визг. — Тина, Леви! Сюда, быстрее! Вы не поверите! — закричала Ханджи. Она стояла по грудь в воде, закатав штаны — хотя один всё равно промок — и увлечённо рылась в прибрежном иле. Волны лениво плескались у неё за спиной, волосы прилипли к лицу. В руках она держала что-то влажное и раковинообразное. — Смотрите! Это же... моллюск! Настоящий! — радостно воскликнула она, размахивая находкой, пока та не выскользнула и с плеском не вернулась в воду. — Эй, стой! Куда?! — Она тут же нырнула, подняв фонтан брызг. Через пару секунд вынырнула — с пригоршней мокрых ракушек, морских звёзд и чего-то извивающегося. Подбежала к нам, капая с головы до пят. — Капитан, смотри! — сияла она, подставляя под нос особенно уродливого, мохнатого обитателя глубин. Леви отшатнулся, глядя на неё так, будто перед ним стояло нечто титанизированное. — Убери это от моего лица, Ханджи. — Но это же научное открытие! Символ свободы! — не унималась она. — Представь: воды, полные таких созданий, живущих, не зная ни о стенах, ни о титанах, ни о войне… — И о твоих криках, — буркнул Леви и сделал шаг назад. Я не удержалась и засмеялась. Мой смех прозвучал неожиданно светло на фоне тяжёлого прибоя. Прислонилась к Леви плечом и покачала головой: — Кажется, она влюбилась в это море. — Не она одна, — ответил он тихо. Но смотрел не на горизонт — на меня. Солнце клонится к закату. Ветер усиливался, вода становилась холоднее, но никто не торопился покидать берег. Здесь, на этой узкой полоске между небом и волнами, мы наконец-то дышали полной грудью. Люция стояла по щиколотку в воде и разглядывала морскую гладь, сжимая в ладони гладкий камешек. — Вы точно уверены, что это не гигантское солёное болото? — с сомнением протянула она. Склонилась, зачерпнула воды, попробовала на вкус — и тут же закашлялась, сплюнув. — Фу! Теперь понимаю, почему оно не испаряется — пить это невозможно! — Ты только что отведала жидкий кошмар, — расхохотался Эддо, вытаскивая из пены ботинок. — Угадайте, кто полез в воду в полной амуниции? — Ставлю на тебя, великий стратег, — хмыкнул Мюррей. Он сидел на коряге и собирал из ракушек что-то вроде ожерелья. — Это была разведка боем! — парировал Эддо. — Ага. Надеюсь, в этот раз ракушка не забралась тебе в штанину, — не отрываясь от дела, сказал Мюррей. — Если забралась, то теперь знает, что такое страх, — буркнул Эддо, выжимая носок. Тем временем Люция обнаружила маленького краба и попыталась подцепить его веточкой. — Ой, какой милый! У него глаза, как у Армина, когда он злится… Краб щёлкнул клешнёй и заполз на её сапог. Люция взвизгнула, подпрыгнула и уже в следующую секунду стояла за спиной у Мюррея. — Он на меня напал! — Ну конечно, ты же угроза его миниатюрному королевству, — серьёзно кивнул он. Я сидела на камне у самой воды и просто улыбалась. Леви был рядом, закатив глаза — но я заметила, как один уголок его губ дрогнул. — Видишь это? — спросила я. — Увы, да, — пробормотал он, но голос его звучал мягко. — А я — к счастью. Всё такое… настоящее. Я хочу, чтобы наш малыш знал, что бывает и так. Без титанов. Без войны. Просто море, смех и мокрые носки. — Ну, носки будут обязательно. Особенно с твоим упрямством, — усмехнулся он. — И с твоей любовью к порядку? — поддела я. Он ничего не сказал. Просто наклонился и поцеловал меня в щеку. В этот момент волна накрыла нам ноги. — Ты замёрзнешь, — сказал он. — Я уже греюсь, капитан Аккерман. Мы стояли среди смеха, криков чаек и бесконечной воды. Даже если впереди нас ждала новая битва — сейчас был мир.