Глава 1. Привет из прошлого.

      Запах крови впитывался в каждую клеточку тела. Кровь. Она была повсюду. Кровь у входа, на полу, на стенах, на столе, на фарфоровом сервизе, перемешанная с чаем, на мебели. Крестеров рвали на куски и упивались их смертью. Неужели это всё сделал один вампир?       Гермиона покосилась на Лучиана. Румынское Министерство магии прислало им вампира, наверное, самого позитивно заряженного и любящего оставлять колкие и неуместные комментарии по поводу всего, что только попадало под его хищный взор. Как там было написано в его характеристике? Надёжный союзник, знаток вампиризма, внимательный, уравновешенный… Забыли дописать: «любит внимание и театральные паузы».       Гермиона была вынуждена признать, что его главное качество всё же упустили. Лучиан был необычайно красив. Его волосы удивительно нежного пшеничного цвета, голубо-зелёные глаза, модный костюм. Да, если бы Лучиан выбрал жизнь на тёмной стороне и решил бы убивать людей в закоулках, то мало кто смог противостоять его притяжению.       Будто почувствовав (почему будто? вампир наверняка осязал любой косой взгляд на себе), что Гермиона смотрит, Лучиан повернул к ней голову и снова послал улыбку. На этот раз он скрыл клыки, явно довольный эффектом первого появления. Гермиона сохранила пресное выражение лица и отвернулась. Такие, как Лучиан, могли отстать, если не будут получать желаемого. Внимания. А он жаждал его к своей скромнейшей персоне.       Ничего страшного, Гермиона уже знала, как вести себя с подобными личностями. Выдающиеся ученики Слизерина многому её научили.       Нужно было возвращаться в реальность совершённого убийства.       В составе оперативной группы Гермиона, Гарри и Лучиан были отправлены на первый осмотр места преступления. За пять лет работы Гермиона выучила, что это — самая ответственная часть. Ничего не тронуто, всё содержало в себе дух убийцы, даже в воздухе остались молекулы его дыхания. Ещё три человека бродили вместе с ними и аккуратно водили палочками по углам, фиксируя аномалии. Гермиона чувствовала себя до жути бесполезной. Рука уже не тянулась к палочке, но зуд на коже оставался прежним.       Ничего. Она справится и так. Девять лет уже справлялась.       — Святая шляпа Макгонагалл, — рядом с Гермионой остановилась Падма Патил и оглядела главную гостиную Крестеров, — это целая кровавая мясорубка.       Падма работала колдоэкспертом и изучала волшебную медицину. Оторванные части тела, увечья и другие вмешательства в тела волшебников были её стезёй и страстью.       — Это выглядит как месть, — Гермиона снова посмотрела на трупы Крестеров. Особая жестокость, театральная постановка места преступления — муж и жена были похожи на героев античной картины с сюжетом о конце света, хаотично разбросанные по полу комнаты. И кровь, очень много крови. — Причём очень показательная.       — Думаешь, не срыв диеты? — Падма обнаружила ещё одно пятнышко крови на ковре и отправила его искусным взмахом палочки в пробирку.       Гермиона пожала плечами. Нет, она чувствовала гнев вампира. Он не был животным и бесцельным. Всё было спланировано. Но так много не сходилось, что от мыслей начинала болеть голова.       И это был только понедельник!       — Нет, вряд ли кто-то очень хотел поесть, — Гермиона заправила локон за ухо и сделала пару шагов к телу Мориссы Крестер. Надо пересилить себя и посмотреть поближе. Она уже делала это много раз. — Зачем выбирать дом богатых аристократов? Это большой риск, тут могли бы быть сильнейшие защитные чары.       Гермиона чуть склонилась к телу Мориссы Крестер. Женщина в войну помогала Ордену Феникса, хоть её муж и был замечен в паре сомнительных связей с Пожирателями. Но Морисса Крестер была доброй. О ней без заикания отзывались даже эльфы, когда Гермиона проводила опрос среди работников семей волшебников-аристократов. Мориса никогда не обижала их, любила обсудить погоду и даже улыбалась. За что же её убили?       — Как дела, Падма? — Гарри осторожно ступал между лужами крови, расчищая себе путь палочкой. Кровь взмывала вверх, а затем оседала на те же места, где пролилась часами ранее.       — Я закончила, мне нужен будет день, чтобы проанализировать кровь. Метод Гермионы, оказывается, очень полезен.       Три года назад Гермиона заинтересовалась вампирами. На самом деле, тема вампиризма среди волшебников была побочной линией её основного расследования. Но работы о том, как частицы крови волшебника переплетаются с вампирскими, очаровали её. Вампир-волшебник — не то же самое, что вампир-человек, как бы смешно это ни звучало. Получая поцелуй смерти, волшебник становился почти божеством. Иммунитет к заклинаниям, неуязвимость, скорость, сила, повышенная чувствительность — такой набор качеств у противника значительно осложнял работу Отдела. Слава Мерлину, они ещё не встречали такого противника.       — Не думаю, что вампир был волшебником. Он бы за собой прибрал, — Гермиона оглядела гостиную ещё раз, хотя картина вряд ли покинет её сознание в скором времени. — Да и вообще следов магии нет.       Гермиона бы почувствовала.       Она выпрямилась и неловко поправила брюки, собравшиеся складками на коленях. Метод Гермионы. Падма любила ещё раз всем напомнить о её научном вкладе в расследования, который не требовал взмаха палочки, а только усидчивости и десятков часов за пергаментами и свитками. Теперь сотрудники Отдела магических преступлений могли выявить по частицам вампирского яда, оставшегося в теле жертвы, его биологический портрет. Женщина или мужчина, старый или молодой, волшебник или нет. Яд вампира-волшебника говорил намного больше и мог стать основной для смертоносного зелья.       — Ничего, мы всё равно проведём колдоцитологию и попробуем выявить нужные нам частицы. Яд вампира или профиль убийцы — мы всё равно найдём след.       Гарри откашлялся и развернул листок бумаги. Гермиона успела заметить, что написано на нём было немного.       — Я составил перечень аномалий. Их тут… три, — Гарри по привычке потёр шрам и поправил очки, словно готовясь огласить правила посещения Хогсмида. В моменты работы с годами он стал всё больше походить на профессора Хогвартса. — Защитные чары не сработали. По условиям дома Крестеров, при активном кровопролитии должно сработать магическое оповещение, но всё было тихо.       — Но чары не сняты? — уточнила Гермиона, покачиваясь из стороны в сторону. Словно маятник, запускавший мыслительный процесс.       Что-то снова не сходилось. Крестеры не ждали гостя, не сняли чары, но когда на них напали, то магия не защитила их.       — Нет, — Гарри вздохнул. Аномалии всегда значительно осложняли работу. — Здесь что-то другое.       — Деактивация? — предложила вариант Гермиона.       — Чары словно… закрыли глаза на то, что случилось.       Исключающее действие. Значит, что-то оградило вампира от их защитной реакции. У него был сообщник с магическими способностями?       — Вторая аномалия, — огласил Гарри. — Фамильное хранилище Крестеров всё перевёрнуто, но ничего не пропало. Опись артефактов будет в папке по делу, когда её доделают. Думаю, ты захочешь её изучить.       — Он не нашёл, что искал, — Гермиона кивнула Гарри. Нужно будет изучить каждый из артефактов. Если ничего не украдено и нужного убийце не нашлось, то это не значит, что нельзя будет понять, что двигало убийцей.       Гермиона начинала понимать, как всё произошло. Крестер хранит в доме что-то, что нужно вампиру. Он проникает в дом (слепота защитных чар всё ещё оставалась под вопросом), убивает всю семью, возможно, перед этим требует выдать ему желаемое. Крестер отказывается. Тогда вампиру остаётся одно — убить. После убийства он пытается найти саму вещь, но ничего не выходит. Полный провал, гнев, побег.       — Третье. В библиотеке оставлен знак.       — Кровавый? — воодушевилась Падма. Профессиональная деформация отразилась в ней лёгким врачебным цинизмом.       — Нет, он вырезан ножом на полу. Достаточно талантливо, — Гарри пожал плечами, словно отдавая вампиру дань.       — Я хочу посмотреть, — Гермиона устремилась к библиотеке, но Гарри ловко перехватил её за плечо.       — Подожди, нам надо ещё тут закончить. Не ходи одна, там может быть…       Слова замерли у него на языке, а в глазах возник страх. Но он боялся не за Гермиону. Гарри Поттер боялся праведного гнева Гермионы. И он был прав.       — Гарри, если ты скажешь «опасно», я…       — Мистер Поттер прав, — в разговор вмешался Лучиан. Всё это время он принюхивался к телам и что-то записывал в блокнот. — Мало ли какие сюрпризы оставлены в доме, я пойду с вами.       Гермиона открыла рот, чтобы выразить все свои возмущения, но Лучиан уже галантно подставил ей локоть.       — Пока мы пойдём к библиотеке, я буду услаждать уши мисс Грейнджер своими знаниями о вампирах. Ваша работа… Вампиризм и магическая кровь: симбиоз вечного меня поразила до глубины души. Нечасто удаётся поговорить с автором труда, которым восхищаешься. Обычно они уже мертвы. Хотя Диккенса я застал.       Снова эта улыбка. Гермиона фыркнула и, проигнорировав предложение Лучиана, пошла к библиотеке. За собой она услышала неторопливые шаги. С планом дома Гермиона успела ознакомиться, когда они добирались из Министерства. Второй этаж и сразу направо — там хранились литературные богатства Крестеров.       — Как же вы пришли к теме работы? — кажется, Лучиан не издевался, когда говорил про интерес к исследованию.       Гермиона взглянула на него и не увидела и тени улыбки, вампир оставался серьёзным. Он испытующе ждал ответа.       — Мне нужно было узнать больше об особенностях изменений в крови и теле волшебников при разных воздействиях.       Причины её интереса были известны всему магическому миру. О том, что так отчаянно искала Гермиона в древних фолиантах, писали все газеты. После того, как Рита Скитер выпустила статью «В поисках утерянного: Гермиона Грейнджер и её неоконченная война», Гермиона перестала ходить в открытые библиотеки. Именно один из библиотекарей и выдал Рите всю информацию, включая взятые ей книги и заданные вопросы.       — Да, волнующий вопрос. И вы нашли, что искали? — Гермиона смотрела на Лучиана и видела только его глаза. Голубой цвет в них в тени походил на блеск аквамарина.       — Пока что нет, — сухо ответила Гермиона. Она уже научилась скрывать горечь за равнодушием.       Лучиан в один шаг опередил Гермиону и немного склонился, чтобы почти шёпотом сказать ей.       — Уверен, вы найдёте. Мы пришли.       Словно хозяин дома, Лучиан рукой указал Гермионе на вход библиотеки и пропустил её вперёд. Далеко ходить за аномалией, которую нашёл Гарри, не пришлось.       На полу из красного дерева был вырезан змей, пожирающий сам себя. Уроборос.       — Прозаично. Как думаете, что значит? — Лучиан встал на колени, не жалея ткани дорогих брюк, и провёл пальцем по вырезанному змею.       — Это сделано, чтобы сказать что-то другим, — Гермиона оценила расположение знака и его кричащее значение. Самопоглощение. Крестер сам создал свою судьбу и предопределил кончину.       — И что же? — Лучиан посмотрел на Гермиону.       — Что вампир только начал.       — О, вы только посмотрите! — Лучиан заметил картину в углу библиотеки и устремился к ней. — Это же Рембрандт!       Пока Лучиан рассматривал картину, Гермиона успела ускользнуть от него. Ей надо было подумать, а лучше всего это получалось в одиночестве. В доме оставалось ещё одно место, где убийца оставил след, и это была кухня. Цокольный этаж и сразу налево.       Гермиона остановилась на пороге. Всё было перевёрнуто, разбросано и изорвано. На эльфах вампир мог выразить своё недовольство провальным поиском. Маленькие тела лежали повсюду. Кажется, эльфов было около пяти. Вампир не пил их кровь, только разбил головы или свернул шеи. Кровь смешалась с молоком, тестом и сливочным кремом, вокруг уже роились мухи.       Гермиону начинало мутить.       Вдруг она услышала слабый писк. Сначала она подумала, что это мышь, но потом увидела, как мучительно и дрожаще вздымалась грудная клетка одного из эльфов. Жив!       — Боже, — Гермиона встала на колени рядом с выжившим эльфом, — тебе нужна помощь, — она потянулась за палочкой, но осеклась. От неё не было проку.       — Не… нет, — прохрипел эльф, его дыхание свистом вырвалось из приоткрытого рта. — Ру…ру…руку.       — Мою руку? — спросила Гермиона. Это была последняя воля эльфа. Магия уже не поможет.       — Да… Да… дай… — эльф продолжал стонать.       Трясущаяся ручка эльфа удивительно крепко сомкнулась на пальцах Гермионы. И мир вокруг закружился. Эльф делился своими воспоминаниями.       Гермиона оказалась в гостиной Крестеров. Только она была чистой и погружена в ночной мрак. Оглядевшись, Гермиона увидела всё тот же сервиз на столике, Сэмюэля Крестера в кресле с газетой и новостной заметкой о победе в матче по квиддичу Стоунхейвенских сорок в матче против Катапульт Кайрфилли.       — Тоти, чай. — Сэмюэль Крестер кинул газету на пол рядом у кресла и положил руку на лоб. Выглядело, будто он адски устал.       — Чай на столе, хозяин, — Тоти неловко мялась у подноса. Крестер даже не посмотрел из-за газеты ни на эльфа, ни на столик.       — Тогда уже разберись с этим чёртовым цветком, — Крестер указал на горшок рядом с Гермионой, — Он чуть не укусил моего сына.       Тоти просеменил к горшку и стал копаться в земле. Гермиона огляделась в надежде увидеть какую-то зацепку. Это не был день убийства, но Тоти явно что-то хотел показать ей, поделившись воспоминанием.       Вдруг в гостиной появился ещё один человек. Он словно выплыл из тёмного угла, пряча до этого своё высокое и подтянутое тело в тени.       — Я же тебя предупреждал.       Крестер вздрогнул вместе с Гермионой и вскочил с кресла. Он попятился от человека и столкнулся со столом. Сервиз на нём жалобно зазвенел.       — Прошу прощения я… я знаю, что не сделал так, как вы сказали, но… но… — Крестер заикался и отчаянно оттягивал галстук от шеи в надежде, что кислород начнёт поступать активнее. Его лицо раскраснелось, а глаза забегали от фигуры человека до двери. Бежать он не решался, потому что знал — бесполезно.       Гермиона пыталась всмотреться в лицо гостя, но никак не могла различить его черты, всё было скрыто в тени. Человек не торопился выходить на свет. Но его голос, такой холодный и глубокий, казался до боли знакомым.       — Ты не следуешь моим приказам. Что я сказал тебе?       — От…отдать вам его, — Крестер упал на колени и склонился как перед идолом, его губы задрожали. Из глаз на ковёр стали капать слёзы.       — И ты видишь у меня его?       — Нет, господин… нет.       Человек сделал несколько уверенных шагов и полностью вышел из тени. Гермиона открыла рот от удивления. Нет, это не могло быть правдой.       Мерлин, какое заклинание исказило ещё и зрение?!       Перед Крестером стоял он. Драко Малфой.       Он был старше, чем Гермиона его помнила. Намного выше, сильнее. Всё такой же бледный и злой, но теперь угрожающий — вся его злость сосредоточилась в глазах, а черты лица были словно мраморными. Неживыми.       Гермиона смотрела на него во все глаза. После окончания войны Драко Малфой считался погибшим. Точнее не так. Безнадёжно пропавшим. Несколько лет его искало всё Министерство, пока Нарцисса Малфой не попросила оставить в покое судьбу её сына и не тревожить память о нём.       Малфой был жив. Всё это время, чёрт возьми, жив! И, судя по его богатой одежде, безупречному внешнему виду и уверенности движений, жизнь вдали от остального мира отнюдь не была плохой.       — Прошу… дайте ещё немного времени. Мне нужно пару дней, я всё подготовлю и отдам вам. Клянусь фамилией отца!       Драко подошёл вплотную к Крестеру и опустился к нему. Его пальцы в кожаной перчатке схватили Крестера за подбородок и с силой сжали его.       — Умоляю… больно! Больно!       Малфой брезгливо смотрел на Крестера. Он взглянул на Тоти, который не смел пошевелиться от страха у горшка, и взгляд серых глаз скользнул по Гермионе. Конечно, Малфой не мог её видеть тогда, потому что Гермионы там и не было, но она всё равно ощутила на себе холод как от ножа.       Как было в её снах.       — У тебя есть два дня. О последствиях ты знаешь.       Гостиная Крестеров закружилась как в калейдоскопе, Гермиону потянуло прочь и выбросило из воспоминания Тоти. Гермиона закашлялась от резкого покидания памяти и отползла от уже бездыханного тела эльфа, переводя дыхание. Выход из воспоминания был таким грубым, потому что у Тоти кончились последние силы.       Голова Гермионы шла кругом. Гермиона пыталась поверить в то, что увидела. Драко Малфой был жив, приходил в дом Крестера и угрожал ему, после чего вся семья была убита вампиром. Не значит ли это, что…       — Ах, бедняги, так и оставили свои ранимые души на кухне. Уже навсегда.       На кухню зашёл Лучиан и сочувственно покачал головой. Гермиона, всё ещё находясь на полу, посмотрела на вампира. Она знала, что убийство пяти эльфов его ничуть не тронуло.

***

      Первичный осмотр был окончен. Гермиона, Гарри и Лучиан отправились на завтрак. Точнее, это Гарри и Гермиона умирали от голода, Лучиан же решил составить им компанию, от которой невозможно было избавиться. Гермионе нужно было сказать Гарри о том, что она увидела наедине. Лучиан был явной помехой в разговоре. Да и тема с резким вмешательством Драко Малфоя в дело не должна стать общеизвестной сразу же.       На самом подходе в кафе Гарри замялся, устало вздохнул и сказал, что ему надо в Министерство. Вот так он и оставил Гермиону с румынским вампиром, которому, между прочим, совсем не требовалась человеческая еда, но он настоял остаться с Гермионой. Гарри подозрительно посмотрел на него, но, поскольку в кафе было достаточно много людей, то он лишь кивнул.       — Прихвати мне пончики, пожалуйста, — неловко пробурчал Гарри и исчез.       Гермиона решила, что пончики она положит на самое дно сумки, под кипу книг, несколько склянок зелья и связку пергаментов.       В кафе в одиннадцать утра было уже достаточно людно. В основном это были молодые волшебники и парочка пожилых пар с собачками, наслаждающимися нерасторопной магической пенсией.       Сделав заказ, Гермиона подошла к столу, который занял Лучиан. Он листал свои заметки и напевал под нос какую-то мелодию.       — Prințesă de lumină, dansează cu inima mea sub cerul plin de stele, — мотив песни был весёленьким.       Гермиона села на диван в самый угол, чтобы между ней и Лучианом оставалось почтительное расстояние. Но он сразу же подвинулся к ней и подсунул свою записную книжку.       — Я сделал пару заметок, исходя из своего почтительного возраста и опыта. Ознакомьтесь, мисс Грейнджер.       Гермиона уткнулась в его записную книжку. Сейчас-то она и поймёт, почему Министерство выделило им вампира для работы над преступлением.       Укусы сделаны аккуратно — не в порыве гнева, но с большой силой. Вампир, сделавший их, полностью контролировал себя, но был зол.       Вампир не иссушил до конца Сэмюэля Крестера, значит, ему не понравился вкус крови. Вампир избирателен и придирчив. Такое не свойственно недавно обращённым.       В чае госпожи Крестер находился травяной сбор, он останется в организме вампира около суток. При анализе крови это можно будет выявить.       Скорость нападения говорит о том, что на него не было оказано магического воздействия. У него либо иммунитет к магии, либо она не применялась к нему.       — Спасибо, это нам поможет, — Гермиона поразилась. Лучиан на самом деле работал, а не только восхищался убранством дома и пытался завести с ней диалог. — Если вы не против, я сниму копии.       — Как сочтёте нужным, мисс Грейнджер, — Лучиан вообще не возражал на распространение его наблюдений.       Гермиона достала из сумки пергамент и приложила его к записям Лучиана. Через несколько секунд текст перенёсся на листы.       — Какая полезная вещица, — отметил Лучиан, наблюдая за тем, как написанные им слова проявлялись на пергаменте Гермионы.       Гермиона согласно кивнула ему. Общаться с Лучианом становилось сносно, когда темы разговора касались только работы.       — Кофе и сэндвич. А ваш кавалер… — официантка покосилась на Лучиана.       — Он не мой кавалер, — резко ответила Гермиона. Мерлин, неужели обязательно приписывать романтические отношения к каждому мужчине, который появлялся в радиусе досягаемости с ней? — И ему ничего не надо.       Официантка нахмурилась, но Лучиан скрасил её разочарование чаевыми.       — Итак, мисс Грейнджер, я бы хотел немного расспросить вас, раз уж мы теперь напарники, — Лучиан придвинул ей сахарницу. Гермиона проследила за движением и добавила ложку сахара в кофе, тихо помешивая его.       — О чём же? Что вы можете не знать?       — Думаю, что знаю о вас ровным счётом ничего. Всё, что написано в газетах, для меня не более, чем сплетня двух школьниц на переменке.       — Там много правды. Если вы читаете не только Ежедневный пророк, — Гермиона резко разрезала сэндвич на две части.       — У вас зуб наточен на них, верно? — Лучиан ухмыльнулся.       — Есть пара неприятных моментов с одним репортёром.       Рита Скитер. Ох, если бы ты была на месте сэндвича.       — Не любите, когда лезут в личную жизнь? Значит, это было написано про вас правдиво. А также, что вы принципиальная, дотошная, закрытая, гордая, упрямая…       — Не замечала за собой некоторого, — Гермиона упорно жевала сэндвич.       — … очень умная, любознательная, смелая…       Лучиан продолжал перечислять все качества Гермионы, загибая пальцы. Он уже пошёл на второй круг, и Гермиона почти перестала слушать. Её привлекло что-то, не звук или образ, а ощущение. Холодок, пробежавший по спине, и уверенность, что кто-то смотрит прямо ей в затылок. Она отложила сэндвич и оглянулась. Они с Лучианом сидели прямо у огромного окна, за которым мельтешил оживлённый магический Лондон. За окном никого не было, никого конкретного. Но ощущение, что на неё кто-то смотрит не покидало.       Гермиона всмотрелась в толпу людей, и внутри что-то надорвалось. Нет, ей показалось. Ей показался всплеск платины в группе людей.       Просто. Показалось.       Гермиона мотнула головой. Она слишком сильно впечатлилась.       — Ах, точно, у вас же ещё есть верный друг — Рональд Уизли, — Лучиана уже куда-то занесло, а Гермиона не уловила смены темы. Чувство проживающего взгляда ушло, и она взялась за кофе. Стоит снова поднять тему паранойи с психологом. — Позволю себе признаться, что состоял в команде Уизлейнджер.       — Что, простите? — рука Гермионы дрогнула, и глоточек кофе превратился в неконтролируемый поток жидкости. Пенка от кофе осталась над губой, и Гермиона торопливо вытерла её.       Лучиан теперь снова веселился.       — Ну как же. Вы и мистер Уизли, ваша пара. Если в Англии вопросы войны интересовали с чисто финальной стороны: кто же победит, то в Румынии ждали одного: кто же первый женится.       Гермиона молчала. Лучиан очевидно хотел вывести её из себя. Зачем? Чтобы скомпрометировать и отстранить от расследования?       — Но вот прошло семь лет, а кольца нет, — Лучиан посмотрел на тонкие пальцы Гермионы. — И, как я вижу, мистера Уизли тоже нет.       — Он путешествует по работе. Последние несколько лет он… — Гермиона сама не поняла, почему начала рассказывать и пытаться оправдаться в собственном безбрачии.       — В Румынии, — закончил за неё Лучиан. — Да, я знаю. Мы вообще-то с ним пили пиво каждую пятницу.       Гермиона тупо уставилась на Лучиана. Рон… не рассказывал ей о знакомстве с вампиром. Казалось, он перестал ей рассказывать многое, особенно о Селесте, про которую Гермиона услышала от Гарри за ужином. Джинни тогда сильно пнула его под столом, и он закашлялся пивом.       Увидев замешательство на её лице, Лучиан рассмеялся. Пара бабушек за соседним столиком повернулась к ним и зашепталась. Гермиона почти зарычала от злости. Она НЕ с Лучианом.       — Шутка, лишь шутка. Вы на что-то отвлеклись, мисс Грейнджер. Я хотел вернуть ваше внимание к себе.       — Моё внимание не на вас, — Гермиона снова выпила кофе. На этот раз без сливочных усов.       — Ох, мне так нравится ваше пламя. Его ничто не погасит, верно? Сколько дровишек не вытаскивай, всё равно что-то будет тлеть.       — Не понимаю, о чём вы говорите, — сквозь зубы проговорила Гермиона.       Между ней и Лучианом было всего тридцать сантиметров. Если бы Гермиона схватила эту десертную ложку, вложила бы побольше силы…       — Знаю, вам не нравится, когда кто-то начинает анализировать вас. Гермиона, вы ведь сами этим постоянно занимаетесь. Думаете, сопоставляете, умозаключаете, умозрите, умопостигаете…       — Прекратите, — отрезала Гермиона.       Ложка казалась всё более привлекательной. Теперь она понимала, к какому разговору хочет привести её Лучиан.       — Ваша работа про особенности изменений крови волшебников ведь связана с тем, что с вами случилось? Тогда, в первый день, когда казалось, что война кончилась?       Взгляд Лучиана утратил всё веселье. В его глазах больше не скакали искорки задорства, и он стал полностью серьёзным. Гермиона молчала и ждала, что он скажет дальше.       — Вы ищете ответ на вопрос, как меняется организм волшебника при воздействии на него другой магии? Что его преображает? Будь то укус вампира или же… — Лучиан придвинулся к Гермионе ещё ближе, теперь он мог прошептать ей на ухо, — проклятье, лишающее возможности колдовать.       Гермиона положила кусок сэндвича на тарелку, вытерла рот и пальцы салфеткой. Она не будет говорить на эту тему с соусом на лице.       — Об этом писали в газетах.       — Да, но они не пишут о том, что вы до сих пор не сдались и пытаетесь вернуть себе магию.       Гермиона смотрела перед собой. Все думали, что она оставила эту идею несколько лет назад. Ведь всё безуспешно, провально и бесполезно. Она никогда не станет полноценной колдуньей, как было раньше. Навсегда — героиня войны, но никогда больше — сильнейшая ведьма своего поколения.       Девять лет назад.       Это был первый день, первый рассвет, когда не нужно было вставать и рваться в бой. Всё кончено. Всё позади. Всё постепенно будет воспоминанием.       Гермиона всё равно проснулась так, словно нужно было с первыми лучами солнца рваться в бой. На улице не было слышно торопливых шагов, бегущих от опасности волшебников, не мелькали мантии и вспышки заклинаний в панике. Всё будто замерло в ожидании нового времени — спокойного и безмятежного. Но до этого было ещё далеко.       Ещё вечером Гермиона получила оповещение о явке в Визенгамот. Сегодня будет первый суд над Пожирателем смерти — Антонином Долоховым. Его поймали в одном из тайных укрытий Волан-де-Морта, когда он корпел над зельем. Такой экстренный порядок заседания оправдывался жаждой узнать, что и в каких целях варил Долохов.       Гермиона хотела кричать от возмущения и отчаяния. Дайте хотя бы несколько дней передохнуть, забыть их лица и маски — дайте вздохнуть полной грудью и сделать себе завтрак в тишине. Но вот в девять утра она уже увидела Гарри у входа в Министерство. Он был помят, растрёпан и с огромными синяками под глазами. Наверняка он спал так же плохо, как и Гермиона. Гарри увидел Гермиону и даже не попытался улыбнуться. Он без слов взял её за руку и повёл внутрь.       — Рон уже там. Нас ждут.       Гермиона согласно последовала за ним. Всего несколько часов, и она сможет упасть в кровать, зарыться в одеяла и снова уснуть. Она планировала проспать несколько дней, лишь бы стереть с лица следы борьбы.       Судьи уже облачились в сливовые мантии и ждали начала. Гермиона вместе с Гарри села рядом с Роном и погрузилась в долгие минуты чтение обвинений Долохову. Всё это время он беспрерывно смотрел на Гермиону.       Грязнокровка. Позор магического рода. Мясо для экспериментов Тёмного лорда.       Гермиона слышала, как это кричали его злые и пустые глаза. Она заставила себя не смотреть на него, но кровожадный взгляд Долохова испепелял её. Чтобы успокоиться, Гермиона сжала палочку, которая от напряжения завибрировала и защекотала пальцы.       Я могу защититься от него, от них всех. Они не отнимут мою магию. Она моя, в моей крови.       — Антонин Долохов, вы обвиняетесь в преступлениях против всего волшебного мира, пособничестве Волан-де-Морту, убийстве маглорождённых волшебников, подготовке серии терактов. Вы были обнаружены за изготовлением зелья. Каково его назначение?       Долохов прокричал несколько оскорблений и ударил клетку ногами, заставив охранников подступить к нему и наставить волшебные палочки. На их концах заискрились невыпущенные заклинания.       — Мистер Долохов, вы и так близки к поцелую дементора за всё, что вы натворили. У вас есть маленький шанс, если вы пойдёте на сотрудничество…       — Сотрудничество?! — Долохов зашёлся в истеричном хохоте. — Чтобы помочь построить лучший мир для кого-то вроде неё?! — Он припал к клетке и протянул руку, насколько это позволяли цепи, в сторону Гермионы.       Она вздрогнула, но вскочила со своего места вместе с Гарри. Палочка сама оказалась в её руках. Гермиона крепко сжимала её и без капли страха смотрела на Долохова. Это он закован в цепи, это он лишён магии, это он отправится в тюрьму.       — Ещё одно слово… — судья, читавшая обвинение, грозно ударила молотком. Она не успела договорить. Кто-то за её спиной вскочил и резко направил палочку на Гермиону. Она не успела заметить, как зелёная искра выскользнула и полетела в её сторону.       Крик Гарри, возгласы всех присутствующих, звон цепей, вспышки отражающих заклинаний охранников и смех Долохова. Гермиона попыталась уклониться, но зелёное проклятье скользнуло по её левому плечу.       Гермиона оторопела и осела на пол. Она жива, жива… Проклятье лишь задело её. Но что это было за чувство? Острая боль расползалась из плеча по всему телу, словно огонь по венам. Дыхание перехватило, и Гермиона упала на спину.       Палочка всё ещё была в её руках, но теперь она ощущалась как сухая ветка старого дерева. Гермиона не чувствовала своей магии. Гарри склонился над ней и тряс за плечи.       — Гермиона! Гермиона! — её имя прорывалось через гул толпы.       Она не видела волшебника, который выпустил в неё проклятье, не знала его имени и не понимала, что делать дальше.       Слеза скатилась по её щеке. Проклятье не было направлено, чтобы убить её. Проклятье лишило её магии. Не для смерти — для пустоты.