Глава 4. Алый закат.

      Гермиона сидела на диванчике, на котором около часа назад парень-кормилец бился в отчаянном экстазе от укуса женщины-вампира, и наблюдала, как сотрудники Министерства сновали по углам ликариума: авроры потрошили папки с документами, работники Отдела расследования магических преступлений искали улики. Кто-то громко ругался, кто-то шептал заклинания в воздух, от которых трещали стёкла.       Маленькие огоньки вспыхивали под потолком — следы магии, оставленные после нападения, ещё не успели рассеяться.       Следы Драко Малфоя, о которых знала только Гермиона.       Вампирская приватность, сколотившая Юджину Питерсону состояние, была полностью разрушена. Шторы были сорваны, а тусклый свет магических ламп дрожал, будто он сам боялся того, что происходило. В помещении витал аромат крови, пота и чар. Он въедался в кожу, в ноздри, в память. Гермиона стала переживать, что этот запах уже скоро вытеснит её природный.       Большинство посетителей разбежались, когда атака только началась, и внутри остались лишь несколько вампиров, работники «Алого заката» и парочка кормильцев, не способных встать после встречи с голодным клиентом. Их разморившиеся тела, постепенно возвращавшиеся в сознание, как забытые пальто, не привлекали ничьего внимания. Один из них — блондин с порванной рубашкой — вяло дёрнулся, когда аврор случайно задел его ногой, но тут же снова обмяк, как перетянутый марионеточный шнур.       — Арун не успел сбежать, — Гарри подошёл к Гермионе и присел рядом с ней. В его волосах ещё оставались пепельные пряди, но в целом он вернулся к своему облику. — Мы должны поговорить с ним.       Гермиона молча кивнула, не поворачиваясь к Гарри. Пальцы перебирали стеклянную склянку с кровью. В её голове крутились шестерёнки. Должна ли она прямо сейчас всё рассказать Гарри? Тогда расследование превратится в охоту за Малфоем.       То, что она видела, было косвенным доказательством его вины. Жестокий взгляд, мёртвая хватка на Юджине и кровь. Кровь, бившая из раны на шее, стекавшая по подбородку Малфоя, пропитавшая одежду.       Гермиона всё ещё сжимала в руках склянку с образцами крови. Она намеревалась передать улику Падме, но её не было на месте преступления.       — Ты точно не узнала вампира, который напал на Юджина? — Гарри спросил тихо, но в его голосе звучала внутренняя натянутость.       Гермиона отвернулась. Она была на распутье, и обе дороги заканчивались обрывом.       С одной стороны, она могла назвать имя и направить за Драко Малфоем отряд авроров. Но где его искать? Они бы вломились в дом Нарциссы Малфой, обыскали его, ничего бы не нашли и отвели её в Министерство. Возможно, решили бы не отпускать Нарциссу домой или стали бы использовать как приманку для Малфоя. Приведёт ли это к чему-то? Гермиона сомневалась.       С другой стороны, Малфой уже девять лет преследовал её во снах. Почему? Его образ был последней связующей нитью между Гермионой и её утраченной магией. Когда она пыталась сотворить заклинание, перед глазами появлялся Малфой. Злость к нему пробуждала в Гермионе нечто, что могло стать ключом к возврату магии.       А ещё тут был Нотт. Совпадение? Точно нет. Однако встреча выпускников точно не было запланированной.       Гермиона сделала выбор, к которому её привели девять лет отчаяния. Для всех она была смирившейся, адаптировавшейся. Но это было не так.       — Нет, я не узнала его лица, — произнесла она, и голос был тверже, чем ожидалось.       Гарри смотрел на неё пару секунд, словно выискивая что-то под поверхностью её слов, а потом обречённо вздохнул.       — Пошли побеседуем с Аруном.       Прислужник Юджина сидел в его кабинете и нервно покачивался из стороны в сторону. Комната напоминала декорацию: полуприкрытые жалюзи, запотевшие бокалы на столе, запах тропических благовоний, который не перебивался даже кровью. Как только в кабинет вошли Гарри и Гермиона, Арун даже не пошевелился. Он погрузился в глубокий транс и не откликался на внешние звуки.       — Арун, — Гарри окликнул мальчишку, но тот не отреагировал. Он крепко сжимал тонкими пальцами стакан с водой, который мог треснуть в любую секунду.       Гарри щелкнул перед лицом Аруна пальцами, но он не очнулся от транса. Гарри из-за плеча взглянул на Гермиону. Она подошла к Аруну и слегка потрясла его за плечо. От её прикосновения он встрепенулся.       — Что? Что вам надо от меня? — в голосе была истеричная острота. Ему на вид было не больше семнадцати, но сейчас, когда его смена закончилась хоть и немного досрочно, на юном лице показалась вся накопившаяся усталость.       — Ты видел, кто напал? — осторожно спросила Гермиона. — Откуда они пришли? Сколько их было?       Арун зажмурился, будто у него была рана, и Гермиона надавала на неё.       — Нет, я только почувствовал, что Юджин подал сигнал тревоги, — Арун замотал головой.       — Как ты это понял? — Гермиона окинула взглядом его тело. Плотная облегающая одежда не оставляла место, чтобы спрятать палочку. Арун вряд ли вообще был волшебником. От него не исходило ни капли магии, только лишь запах лосьона для тела и сигаретного дыма.       — Вот, — Арун вытащил из-под рубашки, прилипшей к телу от испарины, длинную цепочку и показал её Гермионе. Она склонилась чуть ниже, окутываемая терпким ароматом Аруна. На её конце висел кулон в форме ромба алого цвета. — Это наш сигнал. Если что-то шло не по плану, Юджин мог сообщить мне, а я должен был начать эвакуацию.       Гарри тоже посмотрел на кулон и протянул к Аруну ладонь.       — Позволишь?       Арун нехотя снял через шею цепочку и отдал Гарри. Кулон заблестел оранжевыми и красными лучиками, когда Гарри покрутил его несколько раз под светом лампы.       — Теперь вы отпустите меня? — с надеждой спросил мальчишка.       Гермионе было не по себе — Арун был слишком молод, чтобы работать в таком месте. Наверняка ему завтра надо идти в школу, если, конечно же, он не оставил образование ради работы… здесь.       — Ещё пара вопросов, — остановил его Гарри, и Арун с тяжёлым вздохом откинулся назад. — Юджин не рассказывал про угрозы? Может, он чего-то опасался в последнее время?       Арун издал короткий смешок.       — Юджин ничего не боялся. Он мало рассказывал, но иногда… — Арун замялся, взвешивая решение открыться сотрудникам Министерства, — короче, у него был какой-то влиятельный друг.       Гарри убрал кулон в карман и взглянул на Аруна после его последних слов. Гермиона заметила, как Гарри живо отреагировал на откровенность Аруна.       — Имя знаешь?       — Понятия не имею, — Арун пожал плечами, но движение было похоже больше на нервное дёрганье. — Юджин никогда не называл имён. Только говорил, что тому лучше не перечить. Ни в чём.       — А кто-то подозрительный приходил сюда за последние несколько недель? Может, волшебник или…       — Из особо подозрительных были только вы, — Арун криво усмехнулся и тут же сник. — Нет, всё было как обычно.       Гермиона огляделась в кабинете Юджина. Интерьер был богатый, но абсолютно пустой. Куча фальшивых безделушек, которыми обставляют любые места в попытке придать им вид роскоши.       — Ладно, Арун, — сдался Гарри. Он приоткрыл дверь и указал рукой в коридор. — Спасибо, что поделился информацией. Можешь идти домой. Только будь осторожен.       Арун не стал отвечать. Он вскочил с дивана и через мгновение испарился. Гарри тоже оглядел кабинет Юджина и, кажется, пришёл к тому же выводу, что Гермиона несколько минут ранее.       — Списка клиентов у нас тоже нет, — сухо произнёс Гарри.       Пропажа Юджина была тупиковой ситуацией. Не было информации, кто приходил в его ликариум, а также, кто мог заявиться сюда без приглашения.       Тупик сохранялся до того момента, пока Гермиона решила молчать.       Гарри посмотрел на часы и выдохнул. Было уже далеко за полночь, и ночи для них, казалось, стали тянуться столетиями. Нужно было двигаться домой и хоть немного поспать.       Гермиона тоже уже ощущала, как тело погружалось в тягучий транс бесперебойной работы в течение восемнадцати часов. Она даже не заметила, как оказалась в машине, и они тронулись прочь от ликариума. Рядом не было ни одного камина, поэтому добираться до дома пришлось совсем не по-волшебному.       Гарри склонился к Гермионе и дотронулся до руки, привлекая внимание. В машине был ещё один аврор, поэтому их разговоры звучали как выверенные диалоги после цензуры. Эта привычка сохранилась у них со времён войны.       — Думаю, нам надо завтра узнать больше про Юджина и его дела. Он, Крестер, вампир-убийца как-то связаны. Я чувствую это.       Гермиона была согласна с Гарри. Все они действительно были связаны. Через Драко Малфоя.       — Помнишь, в списке артефактов Крестера была шкатулка со змеями? — Гермиона смотрела на огни ночного Лондона, проносившиеся за окнами машины. Город уже засыпал, хотя теперь Гермиона чувствовала, что в тенях ещё кто-то двигался.       — Кажется, да, — Гарри потёр глаза, кажется, он начинал дремать. — Но это просто красивая вещица.       Гермиона покачала головой. Охота могла вестись на то, что было в шкатулке. И кто-то достиг цели.       — Шипящие змеи на ней для охраны того, что было внутри, — озвучила она свой вывод вслух.       То, что было внутри шкатулки, сначала было ценным приобретением для Крестера, а потом стало настоящим проклятьем. В отчаянии он пытался отдать это, но не успел.       Гарри понял, куда клонила Гермиона, и остатки сна покинули его уставшее лицо.       — Думаешь, убийца всё-таки получил, что хотел?       — Вряд ли. Мы бы узнали об этом.       Что бы ни были в той шкатулке, оно стоило Крестеру жизни. Значит, могло стоить жизни всему миру или какой-то его части.       Гермиона бы заметила, если бы вдруг появилась аномальная магическая активность.

***

      Гермиона быстро шла в сторону своего кабинета с бумагами в руках. Страницы едва не выскальзывали из пальцев, тонкие и гладкие, с заголовками о змеях в магической культуре, древнем символе уробороса, редких артефактах и расшифровках проклятий. Ей надо было срочно провести своё исследование, пока Гарри пытался вытрясти из «друзей» Юджина как можно больше информации.       Но у самого кабинета её ждало явное препятствие рабочим планам.       — Мисс Грейнджер, — Лучиан перегородил ей путь, оперевшись плечом о дверь кабинета, — есть минутка?       Гермиона подозрительно посмотрела на него, оценивая по выражению лица Лучиана уровень его серьёзности. Сегодня он не был в особенно весёлом настроении. Хотя шторм его эмоций мог укачать любого.       — Если только минутка, у меня много работы, — она указала взглядом на бумаги и зашла в кабинет.       — Я буду краток, — пообещал Лучиан и последовал за ней.       Гермиона чувствовала на себе его взгляд, почти осязаемый и изучающий. Сердце невольно забилось чаще. Они вошли в кабинет Гермионы, и Лучиан плотно закрыл дверь.       — Слушаю, — не отвлекаясь от работы, Гермиона встала к Лучиану спиной и стала раскладывать на столе бумаги, постукивая листами, чтобы сделать из них ровные стопки.       — Я пришёл за вашей благодарностью, — объявил Лучиан без привычных прелюдий.       Гермиона замерла на мгновение, сбиваясь с ритма, но потом взяла себя в руки и продолжила работу.       — В чём она должна выражаться?       Лучиан хмыкнул.       — Я наслышан о вашей активной политической позиции, — медленно начал он, делая несколько шагов по кабинету, и Гермиона на этот раз обернулась. Она не могла допустить, чтобы вампир стоял к ней так близко за спиной.       — Не понимаю, о чём вы.       Гермиона не припомнила, чтобы её зачисляли в список активистов Отдела магической реформации.       — Ваш проект про домовых эльфов, конечно же, — Лучиан заговорщически смотрел на Гермиону, пока не понимавшую, к чему он ведёт.       — Соответствующие изменения были рассмотрены и приняты, — ответ прозвучал как новостная сводка. Вообще-то это было прямой цитатой из газеты — единственной, которую Гермиона не выбросила.       Лучиан хлопнул в ладоши как ребёнок, получивший на Рождество последнюю модель метлы.       — И всё благодаря вам! Я же говорил, что ваш внутренний огонь…       — Ближе к делу, пожалуйста, — Гермиона недовольно вздохнула. Ещё одна тирада о её личностных качествах, и она заставит себя снова научиться использовать Силенцио.       Лучиан довольно улыбнулся и, обойдя стол Гермионы, сел в кресло. Его тело оставалось расслабленным, но Гермиона видела напряжение в глазах.       — Мне нужен ваш опыт в полемике об угнетённых.       Гермиона скептически приподняла бровь. Вряд ли Лучиан с таким довольным видом готовился просить её заступиться за гремлинов или флоббер-червей.       — И о чьём же угнетении должны услышать в Министерстве?       Лучиан выдержал драматичную паузу и, откашлявшись, произнёс то, что Гермионе поначалу показалось ошибкой слуха.       — Вампиров, конечно же.       Гермиона пару раз моргнула, словно сгоняя ведение.       — Вы сравниваете домовых эльфов с вампирами? — растерянность Гермионы стала сменяться на ярость. Краснота стала проступать на щеках. Чёрт возьми, вступаться за вампиров точно не входило в её планы. Особенно после того, что она увидела. — Думаете, последние живут в рабских условиях, терпят унижения и не получают за свой труд ни кната?       — Конечно, нет, — Лучиан приложил руку к сердцу. Гермиона проследила за его движением и задумалась: а доносился ли от него стук? — Но я вижу и слышу в поведении и мыслях каждого зарождающуюся ненависть к нам. Справедливо ли это? Отчасти, — он развёл руки в стороны, а потом поднял палец вверх, что, поняла Гермиона, было его привычкой. — Но вы же не презираете всех выходцев зелёного факультета вашей замечательной школы, потому что один из них пытался перекроить мир?       Гермиона почти закатила глаза от метафоры Лучиана. Со слизеринцами у неё были особенные отношения, но это было абсолютно другое.       — Главное отличие вампиров от домовых эльфов — это то, что у них есть выбор. Но они выбирают убивать и пить кровь людей, а домовые эльфы были вынуждены служить не самым добрым и достойным волшебникам.       Лучиан грустно улыбнулся. Впервые Гермиона заметила в его лице намёки на печаль.       — Ах, мисс Грейнджер, как же вы далеки от правды.       — Да ладно. — Гермиона скрестила руки на груди. — Нет, тогда расскажите, в чём я не права. Если я не права.       — Вы так мало знаете о жажде, мисс Грейнджер. Когда она застилает разум, заставляет делать то, чего ты клялся себе никогда не делать. Когда весь твой мир сводится лишь к одному и тело перестаёт слушаться. Когда тебе становится плевать на то, что вокруг, а перед глазами стоит лишь одна цель, — Гермиона не заметила, как Лучиан оказался так близко к ней. В его глазах она видела отражения страсти, маниакальной веры и надежды, и узнавала их, потому что на протяжении девяти лет встречалась с этим взглядом в зеркале. — Или тут я не прав? И вам всё это известно?       — Я не вампир, домнуле Дрэгеску. Я не хочу пить кровь других и забирать их жизни, — Гермиона прекрасно понимала, к чему клонил Лучиан, но не могла признать это вслух.       — Но только представьте, что вы — молодой человек. Допустим, всего пару дней назад стояли на пороге совершеннолетия, а потом вас против воли обращают в вампира и бросают на произвол судьбы. Вы не знаете, что делать, потому что каждый человек теперь видится как праздничная пиньята с кровавыми конфетками внутри. Ваш инстинкт говорит: «Давай, размозжи ему череп и наслаждайся». Вы не можете противиться, но не хотите становиться монстром. Разве это выбор?       — Выбор был у того, кто сделал из меня вампира, — Гермиона не собиралась отступать.       — А у вас часто есть выбор? — Лучиан покачал головой, словно отвечая на собственный вопрос.       Гермиона ничего не ответила. Что за бред? Конечно, у неё был выбор. Всегда.       — Вы знаете, какова сейчас популяция вампиров в Британии? — Лучиан неожиданно перешёл к статистике.       — Реестра вампиров у нас нет.       — Так вот, мисс Грейнджер, они множатся. В момент нашей с вами очаровательной беседы появились ещё вампиры. Когда вы ляжете в постель, то вампиров станет ещё больше. И что, их всех нужно убить?       — Я не говорила такого! — Гермиона начинала раздражаться.       — А вот в Министерстве говорят. Медленно и осторожно, но говорят. Вы же знаете, как это бывает.       — Не думали, что контроль за созданием вампиров — это не вопрос Министерства магии? У вас же есть… верховный совет или как он называется?       — Вампиров становится всё больше, и они становятся всё ближе. Подумайте, мисс Грейнджер.       И когда Лучиан вышел из кабинета Гермионы, она действительно задумалась.       Как много она знала о вампирах? Не о свойствах их крови, не о повадках и силах? О них самих. Как они мирились с новой жизнью, начавшейся после смерти старой?

***

      Приближалось к десяти часам вечера. Вокруг уже смеркалось, и тени деревьев цепкими лапами тянулись к Гермионе. Она чувствовала себя более чем неуютно, но останавливаться было нельзя. Внутри всё сжималось: воздух был плотным, сырость поднималась от земли. Гермиона оглядывалась и узнавала окрестности. Она здесь уже была — достаточно давно, но ужас воспоминаний холодным ветром проникал под кожу. Каждый шаг приближал её ровно на год к грани прошлого, и на девятом из них Гермиона полностью провалилась в воспоминание.       Она стояла напротив ущелья, терзаемая холодным ветром. В руках Гермиона сжимала палочку и чувствовала, как сквозь древко скользит магия. Всё её тело было напряжено. Вместе с Падмой они изо дня в день проводили исследования, пытаясь найти противоядие против тёмных проклятий Пожирателей смерти.       Lüma’cruor.       Они так и не решили загадку девяти букв, но вместо этого поняли другие слова, сопоставив между собой сотни страниц текстов и разных книг.       Пещера.       Кровь.       Это что-то, что было им так нужно, находилось в пещере. А ещё очень нуждалось в крови. Или происходило из крови. Или влияло на неё. Этого они так и не поняли. Однако после расшифровки двух слов Падма и Гермиона практически стали одержимы идеей найти Lüma’cruor. Что бы это ни было, семья Принцев оберегала знания о нём. Значит, это могло помочь.       Вместе Гермиона и Падма обошли уже с десяток пещер, ущелий, лазов и расщелин. Внутри было пусто. Они пускали кровь, искали её, пытались вызвать палочкой. Некоторые шрамы едва успевали заживлять магией. Но в награду за это лишь дышали скверным влажным и пыльным воздухом, отбивали колени об острые камни и постоянно залечивали симптомы простуды.       Сегодня, тринадцатого апреля, была очередь Гермионы делать очередную пещерную вылазку, и её выбор пал на ближайшую к Годриковой впадине. Орден Феникса вытеснил Пожирателей оттуда, и в целом местность была безопасной. Но Гермиона всё равно остро реагировала на каждый шорох, хруст ветки или всполох крыльев птицы.       Кто-то мог быть рядом.       Гермиона зажгла тусклый огонёк на кончике палочки и шагнула вперёд, погружаясь в осязаемую темноту.       Гермиона почти не заметила, как дошла до хижины, и уже постучала в дверь. Она выдохнула, настраивая себя на, наверное, самый гнетущий и сложный разговор за последние несколько лет.       Дверь приоткрылась, и Гермиона увидела абсолютно пустые тёмные глаза. Профессор Снейп. Северусу Снейпу приближалось к пятидесяти годам. Он стал ещё бледнее, худее и угрюмее. На шее оставались следы от клыков Нагайны, но чёрные волосы с проседью частично скрывали шрамы. След тёмной магии Волан-де-Морта не позволял их убрать полностью.       Его новое место жительства полностью отражало его внутреннее состояние. Почти разрушенный временем и миром, ветхий, но скрывающий внутри угрозу. Точно как это крыльцо, на котором стояла Гермиона, не решаясь взяться за перила, которые могли оставить занозы.       Между ними воцарилось неловкое молчание, и Гермиона преодолела его первой.       — Добрый вечер, профессор Снейп, — выдавила Гермиона. Она неловко переступила с ноги на ногу.       Северус Снейп проигнорировал приветствие, но открыл дверь буквально на сантиметр шире. Видимо, чтобы его колкие слова долетали до Гермионы точнее — как стрелы.       — Хотите взорвать потолок в моём доме? — голос колкий как обломок стекла. Намёк Снейпа на её действия в прошлом не удивил Гермиону, и она встретила его с таким же непоколебимым лицом.       То, что она и ожидала. Хоть Снейп и был полностью реабилитирован, его взгляды и отношение ко всем всё ещё волновало Министерство и, в особенности, Визенгамот, который в спешке переписывал его приговор с обвинительного на оправдательный девять лет назад.       — Нет, мне нужно поговорить с вами.       — Очень рад никогда бы не видеть вас. Я не жду гостей и не готов вас принять, — Снейп стал закрывать дверь, но остановился, услышав слова Гермионы.       — Я знаю, что Драко Малфой не умер девять лет назад.       Она не была намерена вести себя обходительно. Снейп точно был замешан во всём, что касалось Малфоя, и за девять лет ничего не могло поменяться. Лицо Северуса Снейпа не выражало никаких эмоций. Мало что могло действительно заставить его нервничать. Особенно сейчас, когда его образ жизни стал походить на будни монаха-затворника.       — Вы где-то по дороге ударились головой и несёте этот бред?       — Не надо игр, профессор Снейп, — Гермиона схватилась за дверную ручку — на случай, если он решит закончить разговор. Хотя, что мешало Снейпу просто захлопнуть дверь и отрубить ей несколько пальцев?       — Так вы не хотите игр, мисс Грейнджер? — в голосе Снейпа слышалась насмешка. — Тогда прекращайте этот очередной пример вашего неуёмного высокомерия и глупейшего чувства вседозволенности… — Гермиона стала улавливать в словах Снейпа нотки, которые постоянно звучали в её адрес в Хогвартсе.       — Я пришла сюда неофициально. Но это пока что, — Гермиона кинула в Снейпа недвусмысленное предупреждение. Но ему было плевать.       — О, я будто снова на занятиях по зельеварению с вашими друзьями. У вас тот же тон. Мне снова хочется вас отчислить.       — Драко Малфой не умер и стал вампиром. Я видела его и то, что с ним стало.              Снейп прервал свою речь. Кажется, отчитывание Гермионы входило в список занятий, которые всё ещё доставляли ему удовольствие.       — Тогда вы должны понять, что вам лучше унять своё любопытство и держаться от всего этого подальше. Учитывая ваше… состояние.       Северус Снейп пытался огородить её от опасности? Гермиона почти рассмеялась.       — Что вы знаете о нём? Где он сейчас? — она не собиралась унимать свой напор.       — Вы думаете, мистер Малфой отчитывается передо мной? Или спрашивает разрешение? — Снейп смотрел на неё с прежним ледяным презрением, но в уголке губ дрогнуло — раздражение или, может, беспокойство?       — Нет, но я думаю, что он вам доверяет.       — И вы хотите, чтобы я предал его доверие? — Снейп ощетинился как злой пёс. — Мисс Грейнджер, проклятье повредило и ваши умственные способности?       Гермиона игнорировала все оскорбления в свой адрес. За годы она обросла к ним бронёй, от которой могли отлететь самые острые и увесистые камни.       — Он опасен, — констатировала она как факт из учебника. В груди трепетала тревожность, но на лице не отражалось ничего.       — Тогда почему вы не сказали Министерству об этой опасности? — резонный вопрос прозвучал как пощёчина. — Или вы думаете, вам дозволено выбирать, какие угрозы считать достойными огласки?       Гермиона промолчала. Но Снейп не ждал его ответа. Он неожиданно резко распахнул дверь, почти сбивая Гермиону с ног.       — Я вижу вас насквозь, — тон его голоса походил на змеиное шипение. — Вы на самом деле поменялись, мисс Грейнджер. Мир магии больше не ваш, так ведь? Вы чувствуете себя белой вороной, вынужденной смотреть, как другие остались волшебниками, а вы? Беспомощная, жалкая… У вас своя цель — не совершить правосудие ради магического мира. Нет, Драко Малфой нужен лично вам. Зачем?       Гермиона моргнула несколько раз, не находя слов. Северус Снейп только что одержал над ней победу в словесной дуэли.       — Это всё часть расследования, — наконец сказала Гермиона, сжав ремешок сумки как последнюю надежду.       — Конечно, — сдержанно бросил Снейп. — В следующий раз, если уж изволите, приходите с сотрудниками Министерства. Иначе я расценю ваш визит как вторжение и применю меры.       Дверь перед ней захлопнулась с такой силой, что Гермиона едва успела убрать пальцы. Разговор окончен. Гермиона несколько секунд смотрела на закрытую дверь и истрёпанное временем дерево. Главное она всё равно узнала.       Северус Снейп действительно знал про Малфоя.       Гермиона шагала прочь от хижины Снейпа сквозь лесную чащу. Гробовую тишину нарушал только хруст веток и шелест сухой листвы от агрессивной ходьбы. Если бы только у неё была магия, если бы только она могла наставлять на людей палочку… Конечно, это распространялось не на всех. Только на самых неприятных и с клеймом Пожирателя смерти из прошлого.       Гермиона собиралась выйти на полянку, на которой появилась около часа назад, и использовать порт-ключ там, чтобы случайно не зацепиться за ветку во время трансгрессии. Но вдруг она увидела то, что меньше всего ожидалось поздно ночью в лесу.       — Ты… ты что тут делаешь? — Гермиона смотрела на девочку лет восьми, которая строила из сухих веток и шишек шалашик.       Девочка даже не обернулась на неё, продолжая возведение объекта. Её чёрные волосы были сплетены в тугие косички и собраны в замысловатую причёску. Она расстегнула пальто, чтобы было удобнее сидеть на корточках.       — Играю, — отозвалась она, не отвлекаясь от дела.       — Почему ты одна? — ответ девочки ничуть не успокоил Гермиону. Она обернулась по сторонам, но в округе по-прежнему никого не было.       — Потому что никто не хочет со мной играть, — девочка пожала плечами, будто то, что она сказала, было самой очевидной вещью на свете. — Я нормальная, просто неинтересная. Такое бывает.       — А родители твои где? — Гермиона чуть приблизилась, но не решалась подойти ближе. Что-то в этой картине было неправильным.       — Мой папа сгорел, а мама занята.       — Что? — Гермиона, наверное, ослышалась.       — За-ня-та, — девочка произнесла по слогам и смерила Гермиону недовольным взглядом, в котором читалось столько взрослости. — В этом слове нет буквы «р», ты должна понять его.       — Нет, я… — мозг Гермионы всё ещё не обработал слова «папа сгорел». — Ладно, ты всё равно не можешь быть тут одна. Ты знаешь, сколько времени?       — Конечно, я недавно проснулась. Мама разрешила мне поиграть на улице, — девочка выпрямилась и отряхнула пыль и листву с белых колготок. — Меня зовут Элори. А тебя как?       — Гермиона.       — Я где-то слышала твоё имя, но не помню где, — Элори почесала лоб, пытаясь что-то вспомнить.       — Давай я провожу тебя домой, — предложила Гермиона. Хотя она бы не приняла никакого другого ответа, кроме согласия, от ребёнка, обнаруженного ночью в лесу.       Вместо ответа Элори Гермиона услышала из поглощающей тьмы утробный рык, пробравший ужасом до глубины. Гермиона обернулась, но не увидела за спиной никого и ничего — только лишь пустоту. То, что издало этот звук, скрывалось и наблюдало. Ужасающее чувство, возникшее из-за невозможности обнаружить угрозу, холодом разлилось по венам. Но, скорее всего, именно Гермиона и Элори были видны как на ладони.       Гермиона сделала пару шагов назад. Палочка во внутреннем кармане пальто фантомно завибрировала, оповещая о распознанной опасности.       — Я думаю, нам надо бежать, — Элори оказалась рядом с Гермионой и взяла её за руку.       В эту же минуты из тьмы, прячась прежде в кустах, выползло оно. Гермиона не могла распознать, чем это было. Существом, отдалённо напоминавшем человеческую форму, но сейчас оно представляло собой не более чем массу обвисшей кожи серого цвета, оголённых костей и клыков. Существо смотрело на Гермиону и Элори безумными глазами — точнее тем, что осталось от глаз. На землю стекала тонкая слюна, перемешанная с кровью. Мгновение тишины, и существо опустилось вниз, прижимаясь к листве и готовясь к атаке.       Гермиона подхватила Элори и бросилась прочь от существа. Она не разбирала дороги, лишь уклоняясь от веток, будто расставленных капканов, и просто неслась дальше от звука. Девочка оказалась легче, чем ожидала Гермиона. Её маленькие ручки крепко обвились вокруг шеи, а в ухо стали раздаваться тихие всхлипы. Существо издавало животные крики, словно подбадривая себя догнать жертвы.       Гермиона не чувствовала усталости — даже с Элори на руках. Её тело работало машинально. Она стала терять силы и спотыкаться лишь тогда, когда позади всё затихло. Адреналин отступил и перестал бурлить кровь.       — Мама будет очень ругаться, — бормотала Элори, не отпуская Гермиону.       Если бы у Гермионы было время, она бы засмеялась от этой детской непосредственности. Она забежала за камень и присела на землю, отпуская девочку. Нужно было отдышаться и спланировать. Гермиона пыталась поймать воздух, но он никак не шёл.       — Нам нельзя останавливаться, — Элори потянула Гермиону, чтобы та встала.       — Ты знаешь, что это такое?       — Конечно. Мои дяди называют их несчастными.       Гермиона не успела ответить. Несчастный запрыгнул на камень, за которым прятались Гермиона и Элори. Девочка вскрикнула и отскочила. Гермиона же не могла оторвать взгляда от существа и его глаз. В них не отражалось ни капли разума — только жажда.       — Беги, Элори. Беги и спрячься, — прошептала Гермиона.       Элори в мгновение исчезла между деревьев как ловкий бельчонок. Гермиона поняла, что ей нужно будет всеми силами отвлечь существо на себя.       Она медленно встала на ноги и стала пятиться назад, не отводя глаз от несчастного, как его назвала Элори. Существо в ответ наблюдало за ней, скользя голодным взглядом по телу. Оно оценивало Гермиону — сколько мяса получит сегодня на ужин.       Гермиона зацепилась ботинком за корягу и глухо рухнула на землю. Сумка упала рядом с ней, и часть содержимого рассыпалась по листве. Существо довольно взвизгнуло и спустилось с камня, неспешно подступая к Гермионе.       Время вокруг замерло. Гермиона лишь могла наблюдать, как к ней приближалась голодная смерть в виде скелета, обвешенного кожей. Его кости странно искривились и напоминали полусгнившие корни, выдранные из земли вместе с грязью.       Существо настигло её, возвышаясь над дрожащим телом Гермионы. Из его пасти больше не капала слюна — это были густые струйки чего-то чёрного, что уже попало на ноги Гермионы, впиталось в ткань штанов и обожгло кожу.       Смерть дышала прямо ей в лицо трупным смрадом.       Гермиона неловко опёрлась рукой о землю и нащупала что-то из в сумке. Она крепко сжала это что-то и подняла к лицу. В руке оказался газовый баллончик. Тело действовало быстрее мыслей, и Гермиона распылила едкий газ прямо в ужасную морду. Преследователь завизжал от боли, когда газовое облачко достигло глазных яблок без век, и отполз назад, раздирая лицо в ещё большие лохмотья. Оно стонало и рычало, валялось на земле и тёрлось о листья, пытаясь избавиться от боли.       Это был шанс.       Гермиона поднялась, спотыкаясь и запинаясь, и побежала. Элори нигде не было рядом. Надо найти её. Или попросить Элори отвести к родителям, чтобы перевести дух за закрытой дверью.       Гермиона остановилась у дерева, облокотившись о шершавый ствол. Дыхание густыми облаками смешивалось с осенним воздухом.       — Элори… — тихо позвала её Гермиона, но никто не ответил.       Впереди мелькнуло движение. Элори? Гермиона оттолкнулась рукой от дерева и побрела к Элори. Ноги не слушались — Гермиона пыталась бежать, но темп постоянно сбивался. Она почти упала несколько раз, но смогла удержаться. Во рту чувствовался металлический привкус, а в груди давило. Гермиона выдохлась.       — Элори… — прошептала она, и картинка перед глазами поплыла. Гермиона пыталась ускориться, но не получалось. Земля уходила из-под ног.       Гермиона упала, перекатываясь с бока на спину. В падении исчезли все мысли, и осталась лишь тяжесть и темнота.

***

      Под рукой ощущался приятный шёлк. Гермиона бессознательно сжала ткань, морщась от боли в теле. Пробуждения на работу, конечно, не были самой приятной частью дня, но ещё никогда такими болезненными.       Стоп.       Гермиона ещё раз потрогала постельное бельё. Пальцы скользнули по мягкой ткани. Она бы в жизни не купила себе простынь из шёлка. Это не её комната.       Гермиона резко открыла глаза. Перед глазами предстал потолок чёрного цвета, каркас кровати и изумрудный балдахин. Во рту оставался привкус крови, а тело окоченело как после тренировки. Смертельно хотелось выпить воды.       Гермиона села и увидела то, что ей не очень понравилось.       Напротив неё, развалившись в кресле, сидел Драко Малфой. Он подпёр щёку кулаком и дико скучал. Взгляд был утомлённым и в то же время внимательным, как у человека, который уже полчаса наблюдает за аквариумом и ждёт, что рыбка наконец почувствует слежку. Когда Гермиона осознала весь кошмар своего положения, отразившийся на её лице, Малфой ничуть не изменился в почти беспечном выражении.       — Грейнджер, что с лицом? Приведение увидела?       Гермиона сбросила одеяло и отползла на дальний край кровати, не отрывая взгляда от Малфоя. Он не шевелился и лишь наблюдал за ней. От прохлады, коснувшейся тела, она поняла, что на ней не было штанов. Только свитер, весь в пятнах и с парой дыр, и нижнее бельё. Гермиона оттянула край свитера, чтобы скрыть оголённые бёдра от взгляда Малфоя. Он проследил за движением и сглотнул.       Это что, так его отвращение выражалось?       — Ты… — начала она, но голос дал осечку. Откуда-то в ней взялась вся злость мира. Гермиона не знала, с какого обвинения начать швырять в Малфоя камни. — Где моя одежда?       — Она испорчена ядом. Пришлось сжечь, — буднично сообщил Малфой.       — Где я? — Гермиона метнула взгляд по комнате, пытаясь найти намёк на местоположение. Потолок, камин, обшитые тёмным деревом стены, картина. Она была не просто в чужом доме. Это логово Малфоя.       — У меня дома. Добро пожаловать.       — Почему я здесь? — ответ Малфоя нисколько не помог навести порядок в голове. — Где Элори?       — Вероятно, слушает лекцию от матери, — Малфой откинулся глубже в кресле. — А ты будешь её слушать от меня. Какого чёрта тебя понесло в лес ночью?       — Не твоё дело, — отрезала Гермиона, сжимая колени.       — Прелестно, — Малфой ухмыльнулся. — Ты почти умерла, устроила сеанс выживания в лесу — без прикрытия, без защиты и в состоянии магической импотенции. Впечатляет, правда.       Гермиона нахмурилась, но промолчала. Её щёки горели — от смущения или злости, она не понимала.       Малфой встал, подошёл к столу, налил воду из графина и поставил на тумбочку рядом с кроватью.       — Пей, ты обезвожена.       Гермиона подозрительно смотрела на стакан и не двигалась. Вода была прозрачной, без единого следа зелья или иной примеси. Она лишь завораживающе мерцала в искусно гранёном стекле. Но как она могла доверять?       — Это не яд, Грейнджер, — добавил Малфой с лёгкой усмешкой, уловив её колебания. Он снова расселся в кресле и наблюдал за ней. — Если бы я хотел тебя отравить, ты бы не проснулась на шёлковых простынях.       — Ты вампир, — практически прорычала Гермиона.       — А ты вся в грязи, — с ленивым удовольствием отозвался Малфой и издевательски провёл пальцами по скуле. — После тебя придётся менять всю кровать.       Гермиона поддалась его провокации и потёрла кожу на лице костяшками. На шёлковую постель посыпалась засохшая грязь. Малфой ухмыльнулся.       Нельзя было угадать, сколько Малфой намерен играть с ней, пока не решит убить. Нужно было узнать как можно больше информации.       — Это ты убил Крестеров?       — Нет, — мгновенно ответил он.       — Как я могу тебе верить? — возмутилась Гермиона его немногословию. — Какие у тебя есть доказательства, что это не ты?       — Ты можешь верить хоть во второе пришествие, — Малфой снял с пальца перстень, прокрутил его и надел обратно. — Меня это особо не волнует.       — Где Юджин Питерсон? — Гермиона требовала ответов. Если Малфой и сейчас решит увиливать, она повесит его на простынях. — Его ты тоже убил?       — Почему сразу тоже убил, — Малфой чуть подался вперёд и приподнял бровь. — Он неподалёку. Думает над своим поведением.       Наступила пауза. Их взгляды сцепились. Гермиона смотрела в упор на Малфоя, пытаясь просканировать его и найти в нём отголоски прошлого. Но перед ней сидел абсолютно другой человек. Малфой повзрослел, стал более спокойным и уверенным. Но Гермиона могла поклясться на Истории Хогвартса, что это спокойствие — маска, за которой скрывалась тьма. Она видела его в обличии того, чем он теперь являлся.       Кровь — на лице, на одежде, в волосах Малфоя. Вены на руках, проступавшие от крепкой хватки на Юджине. В глазах жажда, желание покончить с ним, забрать кровь всю до последней капли. Это была истинная ярость вампира.       Где же это было сейчас? Малфой был другим перед ней. Просто человек с излишней бледностью кожи и размеренностью движений. Где тот страшный монстр?       Малфой смотрел на неё в ответ. В серых глазах не было страха, смятения или растерянности. Только прямолинейный холод и рассудительность. В глубине металлической серости отражалось что-то ещё. Как тогда, в ликариуме. Гермионе до жути хотелось узнать, думал ли сейчас Малфой над тем, чтобы убить её. Прижать к кровати весом сильного тела, заломить руки, отвернуть голову набок, чтобы освободить путь к горлу, и впиться клыками в вену. Одновременно с возникшей картиной в голове у Гермионы, в глазах Малфоя что-то блеснуло. Но он тут же вернулся в прежнее состояние безмятежности.       — Отлично поговорили, Грейнджер. Думаю, на этот раз хватит. Пока мы не перешли к обсуждению погоды, хочу обрисовать твои перспективы. Ты как хорошая девочка уберёшься отсюда и никогда больше не покажешься в этом лесу, — Малфой не повысил голос и не двинулся. Слова звучали как приказ Гермионе. Словно Малфой привык раздавать их направо и налево, а затем получать требуемое.       — Разумеется, Малфой, — Гермиона выдавила самую наигранную покорность, на которую была способна. — А то что?       — А то я не буду больше играть в добродушного хозяина с незваными гостями, — Малфой встал с кресла и сделал шаг к Гермионе. Она сжала простынь до побелевших костяшек, удерживая себя от ответного броска. Плевать, что схватка была бы не на равных. Ей просто хотелось придушить Малфоя.       — Что, тоже заставишь подумать над своим поведением? — Гермиона не понимала, откуда в ней появилось столько уверенности. Но одно лишь присутствие Малфоя пробуждало в ней просто демоническую злость.       — Поверь, я очень хорошо умею заставлять, — его голос лился как раскалённое железо.       — Что тебе нужно?       — Мне? — Малфой усмехнулся и прошёлся по комнате, обогнув кресло и встав за его спинкой. Теперь между ними была приличная дистанция и несколько предметов мебели. — Разве это я за последние несколько дней постоянно наведывался к людям и спрашивал про себя? Пишешь автобиографию и дошла до самой интересной части жизни?       Малфой прекрасно знал, чем занималась Гермиона. А именно — его поисками. Глупо было предполагать, что Нарцисса или Снейп не скажут ему об этом. Но эта забава в его голосе стала последней каплей.       — Знаешь, что, Малфой. Я не собираюсь с тобой разговаривать здесь!       Гермиона вскочила на ноги и направилась к сумке, которую заметила на стуле в углу комнаты. Плевать, что она была почти раздета, а тело всё ещё дрожало. Ей нужно было движение, чтобы разорвать это оцепенение. Даже если Малфой и думал убить её в конце концов, она не собиралась сидеть и трястись.       Овладевший ею праведный гнев забил в самый дальний угол разумный страх. Гермионе было плевать, кто стоял за её спиной. Вампир, способный свернуть ей шею одним движением? Да пожалуйста! Пусть это будет быстро, зато она больше не будет участвовать в увеселительном мероприятии Малфоя.       — В следующий раз мы будем говорить на допросе в Министерстве. Считай это повесткой.       — Можешь оставить её в почтовом ящике, если под рукой будет пергамент и печать Министерства.       — Я получу ответы на все вопросы, не сомневайся, — Гермиона постоянно одёргивала свитер вниз, но он не достигал и середины бедра. Наверняка при каждом его даже малейшем наклоне Малфой мог распознать цвет её белья.       — Невежливо получать ответы на вопросы и игнорировать чужие, — пальцы Малфоя впились в спинку кресла. Вот и истинный он — притаившийся змей, всегда готовый набросится на отвлёкшуюся жертву.       — Так мы тут ответами обмениваемся? — Гермиона грубо бросила сумку обратно на стул и повернулась к Малфою. От резкого движения растрёпанные волосы взмыли вверх. — Ты пропал на девять лет, Малфой! Тебя искала вся магическая Британия!       — Ну, плохо искали, как видишь.       Гермиона издала отчаянный возглас и вернулась к поискам в сумке. Эта была без расширяющих чар, поэтому до дна можно было докопаться, но внутри всё равно был полный хаос. Вещи были неаккуратно сложены в неё, словно в спешке туда запихали всё возможное. Даже сухие листья.       — Можешь не искать свою палочку, — уведомил из-за спины Малфой. — И зачем она тебе вообще?       Малфой сильно заблуждался. Гермиона вытащила баллончик и потрясла его. Внутри ещё оставалось достаточно.       — Отвечай на вопрос, Грейнджер. Что ты тут делала? — Малфой уже стоял за её спиной.       Гермиона даже не услышала, как он поднялся на ноги. Она медленно повернулась и почти уткнулась в Малфоя. Он стоял прямо перед ней — близко и опасно. Как в каждом её сне, скрывая своё лицо в тени. Но сейчас Малфой был открыт перед ней, и всё, что она чувствовала, — это лишь тонкий озноб вдоль позвоночника.       Малфой возвышался над ней, рассматривая и вдыхая запах. В его сером взгляде Гермиона распознала болезненную сосредоточенность, будто Малфой готовился к тесту на память — через мгновение её лицо исчезнет перед ним, и его заставят по памяти воспроизвести каждую её черту, каждую веснушку. Его взгляд встретился с её. Снова. Между ними натянулась невидимая нить, не позволявшая отойти. Гермиона была уверена, что он чувствовал то же самое.       Она сделала несколько шагов назад, не встретив никакого сопротивления с его стороны. Малфой позволял ей отступать, будто надеясь, что она это сделает. Между ними теперь было около двух метров молчаливого расстояния. Идеально.       Да, палочки у неё не было. Но голова на плечах оставалась. То, что она хотела сделать, могло не сработать, но выбора у неё не оставалось. Гермиона резко вскинула руку и распылила газ из баллончика. Малфой, несмотря на его вампирские инстинкты, не успел среагировать. Едкий газ достиг его лица, и он, поморщившись отвернулся, закрывая глаза руками. Поздно. Маггловское оружие безотказно сработало против вампира-волшебника.       Пока Малфой сыпал проклятьями в опустевшую комнату, Гермиона уже выбежала из неё и оказалась в длинном коридоре. Она собиралась бежать к лестнице, которую тут же заметила, но остановилась. Напротив неё стояла Пэнси Паркинсон, а позади — Элори.       — Твоя палочка, Грейнджер, — Пэнси решительно протянула ей руку, и Гермиона выхватила из неё древко.       — Паркинсон, что ты тут… — Гермиона мешкалась и теряла спасительные минуты.       — Выход там, — Пэнси указала в сторону лестницы. — Не все тут согласны быть частью его цирка.       И Гермиона побежала, услышав, как Элори за спиной попрощалась и попросила снова вернуться, чтобы поиграть с ней.