Глава 5. Кровавые слухи

      Снаружи было не лучше, чем внутри. Двор перед домом Малфоя напоминал чёртов лабиринт из колючих кустов и иссечённых временем деревьев. В воздухе стоял запах подгнивающих яблок и сырой древесины. Земля под ногами была холодной и влажной, будто Гермиона ступала по зыбкому болоту. Каждый шаг отдавался мокрым звуком. Но впереди виднелись ворота и Гермиона побежала к ним, не обращая внимания на холод и слякоть под босыми ногами и острые ветки, раздиравшие кожу на бёдрах. Почти не обращая.       В голове лишь пульсировала мысль о том, что ей нужно убираться как можно дальше отсюда. Она, Мерлин, помоги, очнулась в доме у Малфоя, вела с ним почти светскую беседу, терпела ядовитые шутки, а потом столкнулась с Пэнси Паркинсон в дверях. Это было уже слишком.       — Грейнджер! — за спиной раздался голос Малфоя, вонзившийся в спину как кинжал. — Мне нравится играть с тобой в догонялки, но не думаю, что это понравится тебе.       Гермиона решила не оборачиваться, а лишь ускорила бег. В кожу впивались иголки и мелкие ветки, проступала кровь.       Малфой настиг её за считанные секунды. С вампирской скоростью он оказался рядом и грубо развернул лицом к себе. Гермиона уткнулась в его крепкую грудь. От него пахло чем-то пряным и сладким. Внутри всё сжалось от отвращения — не к запаху, а к себе за то, что ей понравилось.       — Ты что, решила бежать без штанов? — процедил он. Вокруг глаз Малфоя всё ещё краснел след от полученного заряда газа, но ожоги начинали уже бледнеть. Вампирская кровь делала своё дело.       Малфой был разъярён, но даже его ярость отдавала сковывающим морозом в теле. Конечно, ведь Гермиона только что познакомила его с прелестями маггловской самообороны. Такого унижения не мог перенести ни один чистокровный волшебник. Малфой смотрел на Гермиону сверху вниз. На бледном лице стёрлись все отголоски былого гостеприимства — только холодное превосходство хищника, которого посмели оскорбить. Притворство и маскировка.       Он не собирался просто так дать ей уйти с самого начала.       Пальцы сомкнулись на её шее — недостаточно, чтобы удушить, но достаточно, чтобы воздуха стало меньше. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.       — Тебе нравится бояться, Грейнджер? — Малфой усмехнулся, наблюдая, как глаза Гермионы медленно закатывались. Он слегка разжал пальцы, позволяя ей вдохнуть. Это движение было лишь продолжением наказания. — Не теряй сознание. Мне было очень скучно смотреть, как ты лежишь без чувств.       — Отпусти меня. — Гермиона трепыхалась в его руках как птица, которую прижали за хвост.       — Разумеется, — в голосе была ледяная усмешка. Малфой отпустил её шею, но тут же схватил за плечи, удерживая. — Чтобы ты побежала делиться впечатлениями с Поттером и министерскими друзьями?       — А на что ты рассчитывал, когда притащил меня в свой секретный дом? — прошипела Гермиона.       На мгновение он замер. Его челюсть сжалась, а взгляд стал стеклянным — словно он и сам не до конца знал ответ. Или знал, но не хотел его произносить.       — Ты — вечная проблема, Грейнджер. А я уже начинаю уставать от них. Но мы можем всё исправить, — Малфой поднял палочку и поднёс её к виску Гермионы. Его глаза помутнели, а по движению губ можно было уловить знакомое слово. Гермиона даже в беззвучном движении поняла его. Обливиэйт.       Он собирался стереть ей память, просто как выдрав страницу из книги или испарив чернила. Гермиона не могла этого допустить. Паника застелила ей разум, сердце бешено заколотилось. Всё могло случиться за считанные секунды, время на спасение ускользало.       Нельзя. Допустить. Нельзя. Проиграть.       Внутри Гермиона ощутила странный импульс, а тело сотрясло как от землетрясения. Это была не боль, а сила. Из-под пальцев Малфоя, впившихся в предплечье Гермионы, вырвался белый свет. Он не принадлежал Малфою, а был только её. Магия — сильная, живая и пробудившаяся — сочилась из Гермионы как вода из трещины в камне. Вспышка расширилась до волны и с треском отбросила Малфоя, заполняя пространство искрами. Гермионе показалось, что она ослепла на несколько мгновений. Воздух вокруг словно исчез, поглотился неожиданной выплеском магии, и дышать приходилось только гарью.       Когда зрение вернулось, она увидела, что Малфой лежал на траве, приподнявшись на локтях. Нахмурившись, он с сомнением смотрел на Гермиону. Волосы растрепались, ворот рубашки был разорван, а витавший пепел невесомыми хлопьями оседал ему на плечи. Она только что сотворила невербальное заклинание.       Мгновение заминки стало шансом на спасение. Пока Малфой оставался без движения, Гермиона уже мчалась к воротам. Теперь боль лишь разжигала во всём теле силу. Гермиона была уверена и не сомневалась ни на мгновение — дом был защищён чарами. Значит, она могла активировать порт-ключ только за его пределами.       — Только попробуй выйти, и я вырву память из тебя зубами.       Гермиона уже сделала шаг за ворота, но Малфой появился рядом так внезапно, будто вынырнул из тьмы. Его пальцы уже коснулись волос Гермионы, но волна магии вновь ударила по нему и отбросила назад, впечатав в дерево. Ветви затряслись от удара.       Нельзя было терять ни секунды. Не оборачиваясь, Гермиона нащупала в сумке ручку, спрятанную во внутреннем кармане сумки. После первого же щелчка порт-ключ активировался, и всё вокруг вспыхнуло ослепительным светом и распалось на части, как зеркало, разбитое ударом заклинания. Тело Гермионы скрутило изнутри. На вдохе вздоха уже не было, а потом — падение.       Гермиона лежала на ковре в своей квартире, смотрела в потолок и пыталась перевести дух. Провела рукой по месту, где её касался Малфой, и откуда вырвалась магия. Гермиона вытянула руку вверх, разглядывая кончики пальцев, испачканную кожу. Всё снова стало прежним — пустым.       Девять лет она пыталась вернуть магию. Криком, битвой, болью и исследованиями. Ничего.       Всё изменилось, когда её коснулся Малфой. Чёртов Малфой.       За последние несколько дней она увидела его в трёх состояниях. Кровожадный вампир. Саркастичный мерзавец. И тот, кто без колебаний решил, что ей не стоило помнить.       Крестер, Юджин — все они стояли на его пути, и кровь обоих была на руках Малфоя. Так или иначе. Теперь в список его проблем добавилась и Гермиона.       Тёмные мысли зародились в голове. Она смогла сотворить сильное заклинание, когда Малфой был рядом. Первый и единственный раз за девять лет. Когда он касался её кожи. Когда от него исходила угроза. Если ключом к исцелению от проклятья был Малфой, значит, Гермиона будет использовать его.

***

      Придя на работу раньше обычного, Гермиона надеялась побыть в одиночестве и переварить произошедшее. Утро было серым, как её мысли, и она специально шла медленно — в надежде, что холод коридоров Министерства немного остудит беспорядок в голове. Но стоило ей шагнуть в лифт, как внутрь ввалились трое сотрудников Отдела магических реформ и её затолкали к самой стенке, даже не извинившись и в целом не заметив.       — Я сразу говорил, что так и будет, — буркнул один из них, нажимая на кнопку шестого уровня. — Стоит им получить немного свободы — и всё.       — Пока это слухи, — осторожно заметила женщина в сером плаще. — Там ещё ведётся расследование.       — Ха, конечно, — фыркнул третий сотрудник. — Вспомни, сколько сообщений о нападениях вампиров мы получили за прошедший месяц. Они даже на детей нападают! Что дальше?       Гермиона надеялась, что так и останется незамеченной. Она понимала, о чём ведётся речь — о том, чего опасался Лучиан.       — Я думаю, нам стоит голосовать «за» отслеживающие метки. Так мы сможем держать под контролем этих монстров. Думаю, стоит настаивать на контроле за ночными перемещениями. Я лично готов выйти в патруль.       — Как при режиме военного положения…       — А что ты хочешь дождаться? Пока тебя сожрут? Или твою семью?       Лифт остановился на шестом уровне, и Гермиона снова осталась одна. Она молча смотрела в пол, чувствуя, как нарастает внутренняя тревога. Магический мир снова находился на грани раскола и войны. Волшебники против вампиров. Контроль против свободы.       Через этаж она тоже вышла и пошла к своему кабинету. Внутри было душно, воздух был вязким. И Гермиона была уверена, что давление исходило из неё самой. Тревожность внутри была теперь не только из-за Малфоя и дела Крестеров — из глубин Министерства стали выползать черви ненависти.       Гермиона гладила пальцами кожу бедра через ткань штанов. Она не ощущала никаких неровностей или шрамов, но до сих пор могла обозначить места, куда попал яд существа. То, что встретилось ей вчера в лесу, точно когда-то жило как человек. Возможно, ходило на работу, а, может быть, они даже пересекались в Хогвартсе, на улице или в Министерстве. Однако сейчас из человеческого в существе остались лишь ошмётки обвисшей кожи.       Существо стало мутантом — с очертаниями человека и с повадками вампира. Оно жаждало крови.       Гермиона уже исследовала весь раздел магических мутаций, но встретила лишь известное ей заклинание Мутацио Скулус и описания случаев, когда анимаги оставались в своей животной форме и не могли вернуться обратно.       Здесь случай был другой. Смесь жажды крови, смерти и отчаянной попытки выжить, когда тело зверя уже давно должно было быть закопано в землю. Если об этом узнают в Министерстве, то притеснение вампиров станет лишь вопросом времени — короткого и ожесточённого сплетнями.       Из рассуждений Гермиону вытащила Падма. Когда она с привычной улыбкой вошла в кабинет, дышать стало легче.       — Я провела исследование твоего образца. Это не тот вампир, который убил Крестера. Его яд не совпадает, — Падма положила перед Гермионой отчёт. — И возвращаю это, как ты просила.       Склянка с кровью Малфоя перекатилась ближе к Гермионе. Несколько секунд она смотрела, как густая жидкость переливалась под солнечным светом из окна, а потом открыла папку с отчётом Падмы.       — А что-то интересное там есть? — пролистав несколько страниц, Гермиона подняла глаза. Ничего, что могло бы быть связано с Крестером.       — Только подтверждение очевидного. Вампир-волшебник, но на этом всё. Думаю, это новый персонаж в нашей истории. С каждым днём всё больше вампиров.       Вампир после обращения сохранил магические способности. Геном вампира не вступил в конфликт с геномом волшебника. Возраст вампирской сущности тестируемого — не более десяти лет.       Падма выжидающе смотрела на Гермиону, пока она закончит читать. Когда Гермиона закончила с последней страницей, Падма неловко откашлялась. Гермиона посмотрела на неё и заметила, что у неё в руках был горшок с цветком.       — Слушай, можно я оставлю у тебя Малыша на пару дней? У меня в кабинете возникли некоторые проблемы с ним… — Падма виновато улыбнулась и водрузила горшок на край стола, сдвинув бумаги локтем подальше.       — Кого?       — Малыш — это он, — Падма указала на цветок и осторожно провела по листку пальцем, тут же отдёрнув его, когда к ней потянулся стебель. — У меня был эксперимент по селективному скрещиванию растений… Малыш немного мутировал, когда я скрестила Кусающую капусту и гортензию, но я к нему привязалась, поэтому решила оставить.       Гермиона уставилась на Малыша-мутанта. Растение действительно напоминало куст гортензии с пышными сиреневыми лепестками. Но, присмотревшись, Гермиона увидела, что они были усеяны острыми зубчиками. Цветок подрагивал, будто чувствуя повышенное внимание и готовясь обороняться. Один из стеблей склонился вниз и щёлкнул в воздухе как капкан.       — А что за проблемы? — уточнила Гермиона, убирая бумаги подальше от острых зубов и, видимо, кровожадного растения. Теперь просьба Падмы казалась немного сомнительной.       — Малыш укусил одного из стажёров за… в общем, он потом работал стоя какое-то время, — Падма скосила взгляд и осуждающе посмотрела на цветок. — Мне надо организовать для него надлежащее место и отбиться от жалобы по опасным условиям в лаборатории.       — Надеюсь, с замками, — буркнула Гермиона. — Хорошо, не буду поворачиваться к нему спиной.       — Благодарю тебя от всей души! — просияла Падма. На выходе из кабинета Гермионы она, как любая заботливая мама, добавила: — Мой милый мутант, если что, очень любит крекеры с сыром.       Мутант.       Гермиону словно поразила молния.       — Падма, — услышав своё имя, она опасливо обернулась, испугавшись, что Гермиона передумала. — Почему Малыш мутировал?       — А, — Падма заметно расслабилась, — всё дело в клетках растений, которые я скрестила. Они не могут принять друг друга, поэтому вышло не то, что я ожидала.       Могло ли существо тоже стать неудачей какого-то эксперимента? Гермионе нужен был образец его крови, чтобы исследовать. Строить тупиковые предположения её бесило.       Оставшись снова в одиночестве, Гермиона взяла склянку и подняла её к свету. Частичка Малфоя теперь была у неё в руках, и нужно было придумать ей применение, раз уж никакой информации получить не удалось. Откупорив крышку, Гермиона вдохнула запах. Металл с яркими нотами сладости, затуманивавший разум.       Значит, Малфой действительно не врал, и Крестера он не убивал. Удивительно. Но это нисколько не обеляло его и не создавало ангельский нимб. Внутри Малфоя теперь скрывался дикий зверь, и он сам решал, когда его выпускать.       Гермиона прикрыла глаза, и в голове возникла доска с красными нитями. Все они неизбежно вели к Малфою. Гермиона что-то упускала, что-то не складывалось в голове. И это бесило. Она ходила вокруг главного пазла головоломки и никак не могла пристроить его в правильное место. Надо было лишь… Чёрт!       Мысль оборвалась, когда острая боль пронзила руку. Гермиона выпустила склянку. Она упала на стол, и тягучее содержимое разлилось по поверхности.       Стебель Малыша задрожал, а бутон на нём затрясся, довольный от полученного лакомства. Палец теперь пульсировал от боли. Укус был глубокий, и капли крови из него упали на бумаги.       Из открытой склянки кровь Малфоя изворотливой змейкой поползла к её. Гермиона заворожённо наблюдала, как красное смешивалось с тёмно-бордовым, а капли сливались, притягиваясь друг к другу как магниты. Гермиона посильнее надавила на укус, накапливая кровь, и поднесла палец к столу. Кровь Малфоя, словно почувствовав зов, стала подниматься наверх, стремясь к открытой ранке.       Что. Это. Значит.       — Гермиона! Я с новостями, — в кабинет вошёл Гарри в необычно приподнятом настроении, что случалось нечасто в разгар дела.       Гермиона быстро спрятала след своего эксперимента. Облизав капли крови с пальца, она закупорила склянку с остатками крови и убрала в ящик. Прикрыв красные капли на столе бумагой, Гермиона переставила горшок с Малышом на подоконник. Теперь он мог только точить клыки об оконную раму.       — Мы нашли тайник в кабинете Питерсона, там есть кое-что интересное.       Гарри положил на стол книгу. На обложке извивался змей, его хвост был погружён в широко разинутую пасть. Уроборос. Тот самый, который остался на полу в библиотеке у Крестеров.       — Юджин, оказывается, учился на колдомедика. А это, — Гарри постучал пальцем по обложке, — его записи. Читай с конца.       Кожаная обложка книги приятно холодила пальцы. Уроборос рельефно выступал над кожей. Казалось, он продолжал извиваться, поглощая сам себя. Гермиона провела пальцами по замкнутому кольцу и ощутила странную дрожь. Перед ней было таинство.       Она раскрыла книгу ближе к концу — как и просил Гарри. К последним страницам почерк Юджина становился всё мельче и более сбивчивым, будто автор чувствовал, как его время исчезало. Гермиона прочитала несколько строк.       Двенадцатое июля.       Симптомы снова проявились. Текущее состояние: трупный запах, кашель с кровью и желчью, изменения кожного покрова. Фиксируется отрицательная прогрессия. Л.Б. требуется лечение.       Семнадцатое августа.       Пытаюсь вывести поражение через кровяной мох. Отмечается улучшение состояния, но необходимо продолжить наблюдения.       Третье сентября.       Л.Б. чувствует приближение конца. Он стал более нервным, агрессивным и скрытным. Если я не найду лекарство, у меня возникнут проблемы.       Гермиона нахмурилась.       — Л.Б. — Гермиона произнесла вслух инициалы, пытаясь материализовать фигуру из двух букв. Привычка колдомедика — всё фиксировать. Даже Падма, лишь на малую часть считавшая себя лекарем, тоже фиксировала всё на бумаге. — Думаешь, этот человек… или кто-то из вампиров тоже причастен ко всему?       Гермиона пролистала оставшиеся страницы, но они были либо пусты, либо грубо вырваны. На неровных краях бумаги остались лишь первые буквы, а все остальные слова были скрыты от чужих глаз.       — Если судить по тональности — не просто кто-то. Юджин очень переживал по поводу состояния этого Л.Б. А ещё, — Гарри достал из кармана пачку пожелтевших бумажек и передал их Гермионе, — он отчаянно искал что-то.       Это были чеки из травологической лавки на сотни галлеонов. Юджин скупал травы и растения всех видов в попытках излечить Л.Б.       — Посмотри выше, — Гарри ждал, когда Гермиона обратит внимание на самое важное. Она подняла глаза выше разделов с суммами и удивлённо приподняла брови.       Травологическая лавка Невилла Лонгботтома.       — Невилл?       — Думаю, нам надо с ним поговорить. Такого персонажа, как Юджин, вряд ли стоит упускать из виду.       С Невиллом решать вопросы будет проще — маловероятно, что он откажется дать ответы. Гарри собирался уже уходить, но Гермиона окликнула его.       — Гарри, где Лучиан?       Гарри замер в дверном проёме. Гермиона заметила, как напряглись его плечи. Он провёл рукой по затылку и вошёл обратно в кабинет, прикрывая за собой дверь.       — Он на совещании с Бруствером, — ответил он, не смотря Гермионе в глаза.       — Это по делу с Крестерами? — с сомнением спросила Гермиона. Их бы с Гарри не вычеркнули из совещания просто так.       — Не совсем, — это прозвучало так уклончиво, что Гермиона выпрямилась на стуле.       — Что происходит?       — Лучиана изначально прислало Министерство магии Румынии не только для помощи в расследовании, — Гарри сел на край её стола и скрестил руки, покачивая ногой. Он явно подбирал слова. — Лучиан как бы… дипломат. Красивое лицо, правильные речи. Для поддержания репутации вампиров.       Гермиона фыркнула в ответ. Гарри понимающе кивнул и продолжил.       — В связи с произошедшим… и происходящим Бруствер считает рациональным начать реагировать, — голос Гарри стал суше.       Гермиона попыталась вспомнить последние нападения вампиров, которые они расследовали. Из самых громких — дело Крестеров. Неужели это стало толчком?       — Повышенная вампирская активность?       — Да. За прошлые несколько недель участились нападения вампиров. Их передают аврорам и в Отделы повыше. Всё это делают, чтобы начать разрабатывать меры.       — Какого рода?       — Чтобы сдерживать вампиров, — Гарри отвечал напряжённо. — Хотят создать специальное магическое клеймо для вампиров. Кто его не получит — останется вне закона.       — Ты серьёзно?       — Уже есть проект. Пока неофициально, но скоро о нём объявят и вынесут для обсуждений.       Гермиона догадывалась, какой итог обсуждений будет по проекту и что ответит Гарри на её следующий вопрос.       — И Лучиан это одобряет? — спросила Гермиона. Конечно же, ответ был отрицательный. Но вряд ли Лучиан кричал об этом на весь кабинет Бруствера. Вместо этого он мог мило улыбнуться, чуть обнажив клыки.       — Он… не протестует, — ответил Гарри. — Делает вид, что всё понимает. Но я вижу — он зол. Просто по-своему.       Злой вампир, скрывающий это, — страшнее, чем хищник с обнажёнными клыками. Так его следующий удар остаётся неизвестным.       После этого Гарри и Гермиона больше не обсуждали грядущие изменения. Гермиона лишь кивнула и отвернулась к окну, будто обрывая разговор. Гарри постоял ещё секунду, а потом вышел, и щелчок закрывшейся двери отдался внутри неё тяжелее, чем она ожидала.       Времени до того, как на Малфоя начнётся охота, оставалось всё меньше. Гермиона вытащила листок с рецептом Лучиана и снова внимательно прочитала его. Рецепт был прост, но требовал подготовки.       Через несколько часов от Гарри появилась записка с предложением сходить в лавку Невилла после обеда. Гермиона будто в трансе жевала еду, протыкая кусок курицы вилкой уже в десятый раз. Она уносилась мыслями далеко в расследование.       Юджин Питерсон боялся только одного человека — своего покровителя. Маниакальная цель вылечить Л.Б. могла значить, что Арун рассказывал именно про него.       Л.Б.       Гермиона вывела инициалы на салфетке несколько раз и теперь смотрела на них, не замечая вкус запечённой курицы, будто во рту у неё была та же бумага. Л.Б. Л.Б. Л.Б.       А что если перевернуть? Б.Л. Белатрисса Лестрейндж.       — Нет, — прошептала Гермиона и смяла салфетку, — это невозможно.       Хотя появление Малфоя в плоти и крови тоже считалось невозможным несколько дней назад.       Дверь в кабинет распахнулась без стука. Гермиона с недоверием посмотрела на фигуру, стоявшую в дверном проёме кабинета. Пэнси Паркинсон.       — Миленько, — она оценила обстановку, снимая очки и цепляя их на ворот. — Кофе можно?       Не дожидаясь ответа, Паркинсон устроилась на стуле напротив, закидывая ногу на ногу с манерной плавностью. Она осмотрела стол Гермионы, как будто решала, не пора ли здесь сделать перестановку.       — Нет, — отрезала Гермиона, вытирая рот салфеткой и откладывая еду. Аппетит, и до этого шаткий, испарился.       — Славно, — усмехнулась Пэнси.       — Что тебе нужно? — Гермиона выпрямилась в стуле, наблюдая, как Пэнси обосновывалась на месте с непозволительной свободой.       — Ты вчера неплохо потрепала нервы Малфою, — без предисловий заявила Паркинсон, снимая перчатки и кидая их на стол. — Он до сих пор ворчит. В такие моменты я даже рада, что не доживу до его старости. Он будет просто невыносимым на пенсии.       — Малфой послал тебя выразить своё недовольство? — Гермиона скрестила руки на груди.       — Я не его посыльная, — Пэнси откинулась назад и хмыкнула, с брезгливостью отвергая эту мысль. — Хотя будь у него хоть капля благоразумия, он бы начал меня слушать ещё в Хогвартсе.       — Тогда повторюсь. Что тебе нужно?       — А что нужно тебе, Грейнджер? — Пэнси прищурилась. — Я даже приоделась сегодня с утра — ждала толпу авроров на пороге, но даже сова не пролетела мимо окна. Почему ты никому не сказала?       — Мои мотивы тебя не касаются.       — Затаилась в углу Министерства под носом Поттера? — Пэнси коварно улыбнулась, постукивая пальцами по краю стола, отсчитывая секунды терпения Гермионы.       — Если ты не расскажешь, зачем пришла, то я устрою тебе долгожданную встречу с аврорами прямо сейчас.       — Не надо этих шуток со мной, — поморщилась Пэнси. — Я не Драко, меня не возбуждают доминирование и угрозы. Я пришла по личному делу.       — У тебя есть десять минут до конца моего обеда, — спокойно сказала Гермиона и отодвинула тарелку, ни на секунду не сводя взгляда с Пэнси.       — Больше мне и не понадобится, — Пэнси склонилась вперёд, взгляд стал серьёзнее — без обычного вызова. — Мне нужно, чтобы ты помогла Элори.       Гермиона чуть дёрнулась. Имя пробрало глубже, чем она ожидала. Перед глазами возник образ одинокого и беспомощного ребёнка, строившего домик из шишек в тёмном лесу, её взгляд, будто более взрослый, чем у самой Гермионы, и совсем несвойственный маленькой девочке.       — С ней всё в порядке после вчерашнего? — Гермиона снова ощутила на себе страх Элори, прижавшейся к ней.       — О да, — Пэнси попыталась непринуждённо отмахнуться, но напряжение было осязаемо в её движениях, — она постоянно говорит о том, как её спасла великая Гермиона Грейнджер.       — Что напало на нас?       Пэнси точно знала больше, чем говорила. Это было понятно по её забегавшему взгляду и намерениям увести разговор.       — Считай это взбесившемся псом, которого не удержали на цепи. Не волнуйся, его уже усыпили.       — Так не пойдёт, Паркинсон. Отвечай на вопрос.       Пэнси устало вздохнула, закатив глаза. Манерно и наигранно — будто училась у Малфоя.       — Всё-то тебе надо знать. Это последствия тёмной магии. Пока достаточно, а то плохо спать будешь. Следующий вопрос, — Пэнси начинала вести себя нагло. Нужно было приструнить её.       — Элори твоя дочь? — осторожно спросила Гермиона, хотя церемониться с Паркинсон — последнее, что она собиралась делать.       — И да, и нет, — Пэнси замялась. На её лице появилась странная эмоция — боль? Пэнси из последних сил сдерживала что-то внутри. Гермиона склонила голову, пытаясь понять, что значило это выражение лица Пэнси. — Она дорога мне.       — Малфой назвал тебя её матерью?       — Элори так хочет, — тихо отозвалась Пэнси и быстро отвела взгляд, боясь, что Гермиона прочитает все ответы в её глазах. — У неё не так много людей, к которым она привязана.       Гермиона не ответила. Пэнси всегда была стойкой — что в Хогвартсе, что после войны, когда Визенгамот хотел отослать её прочь, но она настояла на том, чтобы остаться в Англии. Теперь Гермиона понимала, с чем это могло быть связано.       — Ты играешь в свои игры, Грейнджер. Мне на них всё равно. Но мне нужна твоя помощь, — в голосе Паркинсон не было язвительности — только сухая просьба, скрывающая за собой отчаяние.       — Что с Элори?       — Она болеет. Но не так, как ты можешь подумать. Там всё гораздо сложнее. Здесь, — Пэнси обвела взглядом кабинет Гермионы, но, скорее всего, это не особо скрываемое презрение было назначено всему Министерству, — я не буду об этом говорить.       — Почему ты думаешь, что я могу помочь Элори?       — Потому что у тебя есть мозги в голове. А у нас больше нет вариантов. Ты, чёрт возьми, хоть думать умеешь. Не то что… — Пэнси снова замолчала на полуслове. — В любом случае, Грейнджер, хотя бы попытаешься помочь? Не думай, что это безвозмездно. Я знаю, что вы расследуете убийство Крестеров. Я могу помочь вам.       Гермиона чуть приподняла брови. Да, Пэнси знала больше, чем говорила. А ещё — чувствовала, где кончались правила и начиналась настоящая жизнь.       — Мне нужно знать, с чем я имею дело, — ответ Гермионы прозвучал прагматично.       — Узнаешь. Приходи в ликариум «Слеза Офелии» завтра вечером. Только одна. Я покажу то, что тебе понравится. Там и обсудим нашу проблему с Элори, — столкнувшись с холодным взглядом Гермионы, Пэнси поспешила закончить предложение, — и то, что нужно вашим догонялкам с убийцей.       — А Малфой там будет? — Гермиона постаралась задать этот вопрос невзначай, но он всё равно прозвучал так, словно она спрашивала перед школьной дискотекой.       — Соскучилась? — Пэнси бесстыдно улыбнулась.       — Вот думаю, брать ли мне с собой осиновый кол.       Пэнси тихо рассмеялась. Она запустила руку в карман и выложила на стол блестящую карточку, потом надела перчатки и встала.       — Он не такой злодей, каким ты пытаешься его выставить. Нет, он, конечно, козёл, но не тот, кого вы ищете по делу с Крестерами.       Гермиона уже знала об этом. Но кровавый след, тянувшийся к Малфою, и их странная связь настораживала её. Её магия проснулась, когда Малфой был рядом. Пусть Пэнси думает, что он нужен Гермионе только для расследования. Она возьмёт столько, сколько ей нужно.       — Договорились, — коротко ответила Гермиона. Она прижала пальцами карточку и проскользила её по столу к себе. На чёрной поверхности не было ни строчки текста.       — Прекрасно, — Пэнси направилась к выходу, но заметила на вешалке пальто Гермионы и оглядела его. — И, Грейнджер, — её губы изогнулись в усмешке, — не позорь меня завтра, пожалуйста. Надень что-нибудь, что не выглядит как оборванная ряса мадам Помфри.       Дверь захлопнулась. В эту же секунду карточка в руках Гермионы сверкнула, и на чёрной поверхности появился адрес.       Слеза Офелии       Лютный переулок, дом 4/75       Блейз Забини приветствует Вас.       Гермиона устало выдохнула и закрыла лицо руками. Четвёртый слизеринец.

***

      Травологическая лавка Невилла оказалась одной из самых известных в Косом переулке. Её окна были увиты самонаправляющимся плющом, а из-за стекла витрин проглядывали полки с банками, коробками и гигантскими листьями. Гарри выдал Гермионе несколько вырезок из газет, где на колдографиях стоял Невилл со смущённой улыбкой, а его плечи обнимали представители травологоческого сообщества и целители.       Мистер Лонгботтом и его уникальная эссенция из корня мандрагоры от бессонницы!       Мистер Лонгботтом и его прорывной сбор против разрушения костей!       Мистер Лонгботтом и его очередной удавшийся эксперимент — усмирение Китайской розы-людоеда!       Гермиона уже всерьёз стала задумываться над тем, чтобы отдать Невиллу на перевоспитание Малыша.       — Не знала, что у Невилла так хорошо идут дела, — Гермиона вплотную шла за Гарри сквозь очередь в лавку. Такого столпотворения она не видела давно — волшебники растянулись почти до соседнего переулка.       Гермиона в который раз взглянула на затылок Гарри. Он держался прямо, спокойно и словно его не касались ни духота от толпы, ни людской гул, ни груз собственных решений. Но Гермиона видела, как Гарри сжал челюсть, когда мимо пронеслась женщина с газетой, на обложке которой красовалась статья о новом нападении вампиров на востоке Лондона. Всё заканчивалось громкой фразой «Когда же Министерство уже даст ответы обеспокоенной общественности?».       Гермиона задалась вопросом, что сейчас происходит в голове Гарри. Особенно — есть ли там мысли о том, о чём говорил с ним Бруствер. Почувствовав взгляд Гермионы на себе, Гарри повернулся к ней. В его глазах не было ни капли сомнений. Гермиона даже завидовала ему и начинала одновременно с этим презирать себя.       Ты предаёшь его, — шептал разум, — ты должна всё рассказать Гарри.       Он не прошёл сквозь девять лет отвержений и жизни без магии, — звучало в ответ, — это не предательство. Он был сделал так же, если бы у него появился шанс.       После того, что она увидела, опрокинув образец Малфоя, вопросов стало ещё больше. Проклятая укусом вампира чистая кровь тянулась к её — грязной, как сказал бы сам Малфой. Его присутствие в снах девять лет. Гермиона была в смятении — что-то было между ними, что она не могла контролировать. И отдать Малфоя Министерству значило остаться без ответов.       Оправдывай себя сколько влезет.       Гермиона сжала ранку на пальце, и разряд боли разогнал все мысли в голове. Боль всегда отрезвляла.       — Да, возможно, у него есть места подмастерьев, и мы сможем устроиться к нему. Так хоть жизнь спокойнее будет, — пробормотал Гарри, скорее себе, чем Гермионе.       Толпа волшебников шепталась о том, что мистер Лонгботтом — настоящий гений и дар с небес. Кажется, Невилл случайно организовал секту поклонников.       — Эй! Куда без очереди?! — один из волшебников попытался остановить Гарри, уже коснувшегося дверной ручки. Но, как только он опознал шрам Гарри и его самого, благоговейно улыбнулся. — Мистер Поттер! И вы пришли за Обнуляющей Флюмиссой? Понимаю, я тоже страдаю от навязчивых мыслей. Вот, например, вчера весь день не мог отойти от мысли, что не сдал учебник в библиотеку. Представляете, а мне ведь уже семьдесят…       Гермиона подтолкнула Гарри, и они зашли в лавку, плотно закрыв за собой дверь. Магия воздуха сразу же ударила в нос сладким запахом мха и свежей земли. Внутри всё походило на оранжерею мадам Стебль, только более упорядоченную и чистую. Под потолком летали птички и соревновались с бабочками за нектарный плод, пыльца которого сыпалась вниз как январский снегопад.       — О! — Невилл вынырнул из-под стойки. Часть его лица была в зелёной пыльце. Вслед за ним устремился стебель, но Невилл ловко затолкал его вниз. — Гарри! И Гермиона! Я не ожидал увидеть вас.       — Привет, Невилл, мы пришли по делу. Есть минутка? — Гарри покосился на вход, за которым только нарастала толпа.       — Вы не обращайте на них внимание, я же предупреждал, что сегодня у меня выходной… Пойдёмте в укромное место.       Невилл повёл их вглубь лавки, возвышаясь над сотнями горшков. Гермиона и Гарри аккуратно маневрировали между полок, связок сухоцветов, пергаментов и бутыльков, стараясь ничего не задеть. Они зашли в тесную каморку, служившую кабинетом Невилла.       — Тут немного не убрано… Действительно очень рад вас видеть, — Невилл пожал руку Гарри и тут же осёкся, увидев, как после рукопожатия на пальцах Гарри осталась зелёная слизь. Он достал из кармана полотенце и устранил следы. — Гермиона, — Невилл кивнул ей, и она ответила тем же движением, убирая руки в карманы.       Гермиона встала в углу, облокотившись на полку с журналами по травологии. Она украдкой поднесла укушенный палец к губам — и убрала, когда Гарри обернулся.       Невилл попытался найти чайник и чашки, но они, скорее всего, безвозвратно пропали среди ящиков с семенами, чемоданами и колбами. Засуетившись, Невилл задел стол, и всю каморку заполнил звон стекла.       — Не волнуйся, мы ненадолго, — Гарри поспешно вставил руку между очередной банкой и краем стола, спасая от падения зелье с ярко-зелёной этикеткой.       Казалось, если он что-то достанет из колонны ящиков, завтра в Ежедневном пророке будет новость о трагичной гибели героев войны.       — У меня какие-то проблемы с Министерством? — настороженно спросил Невилл, распрямляясь и отряхивая колени. Его голос звучал с лёгкой тревогой, а взгляд метался между Гарри и Гермионой.       — Нет, мы хотели задать тебе пару вопросов, — Гарри достал пачку чеков и протянул их Невиллу. — Ты помнишь человека, который всё это покупал?       Невилл изучил квитанции и вернул их Гарри. Он задумчиво почесал затылок, перебирая в памяти имена.       — Да, Питерсон, кажется. Он часто заходил ко мне и всегда заказывал что-то редкое, но несколько недель не появлялся. Кстати, я ждал его. Заказ так и стоит… — задумчиво протянул Невилл.       Он прошёлся к задней полке и, махнув палочкой, вызвал из-под потолка ящик, который со скрипом спустился вниз. Невилл аккуратно извлёк плотный свёрток и передал его Гарри.       Заказ для Питерсона уже был упакован и ждал покупателя. Гермиона сомневалась, что его когда-то заберут. Гарри изучил свёрток и протянул ей. На этикетке Гермиона прочитала «Корень перситника». Она посмотрела на Невилла, ожидая пояснений.       — С его помощью заживляют не просто раны, а настоящие гнойники, — Невилл немного поморщился, будто вспоминая опыт применения корня, — когда тело уже на стадии смерти.       — И часто Питерсон делал такие заказы?       — За последние полгода — постоянно, — кивнул Невилл. — Я иногда даже не успевал собирать их.       — Он сам приходил за заказами? — уточнил Гарри, пока Гермиона рассматривала поверхность свёртка — ткань была плотная, но немного влажная на ощупь, как будто её только что увлажнили, чтобы не дать растению высохнуть.       — Да, только он. Не припомню, чтобы вместо него был кто-то другой. Ставил подпись, забирал, молча кивал и уходил.       — Можешь предположить, что он мог делать с тем, что покупал?       Невилл посмотрел на них с сомнением, потом вздохнул, словно решаясь.       — Вы сочтёте меня за сумасшедшего.       — Поверь, Невилл, — Гарри обменялся взглядом с Гермионой, — мы столько видели, что ты первым обратишься в Мунго, чтобы нас госпитализировали.       — У меня есть список его последнего заказа.       Невилл снова махнул палочкой, и над головой Гермионы выехал ящик, чуть не ударив её. Вытащив один из последних пергаментов, Невилл зачитал вслух несколько названий. Лепестки скорчника, вытяжка из корня мраморной крапивы… Всё — из текстов по некросберегающим смесям. В большинстве своём — полузапретные или сильно регулируемые. Часть из них Гермиона слышала и знала, что их активно использовали в колдомедицине.       — Мне кажется, — Невилл понизил голос, — что Питерсон хотел сохранить чей-то труп в состоянии живого человека. Всё, что он покупал, замедляло процессы разложения.       На несколько секунд воцарилась тишина. Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг в дальнем углу лавки что-то громко хрустнуло и раздался визг.       — Мерлин, — Невилл подскочил на месте. — Это снова Фирозопал.       — Фирозопал — это который, ещё может самовоспламеняться? — уточнила Гермиона.       — Боюсь, что да… Гарри, не поможешь? Я не справлюсь один с корнями. Ещё несколько минут, и мы тут все поджаримся.       На последних словах Гарри уже направился к двери за Невиллом.       — Гермиона, подожди нас здесь. Или…       — Нет, — перебила она. — Гарри, я отойду. Мне надо купить кое-что. Падма просила.       Гарри бросил на неё взгляд, в котором читался вопрос. Но Гермиона лишь ответила спокойной уверенностью.       — Для её эксперимента по селекции.       Гарри кивнул, хотя явно чувствовал, что не всё сказано.       — Тогда встретимся у «Флориша».       — Подойдёт, — ответила Гермиона.       — Можешь выйти там, — Невилл указал на едва заметную дверь в глубине каморки. — Короткий путь во внутренний проулок. Без толпы и без Фирозопала.       Гермиона выскользнула на улицу и оказалась в пустой части Косого переулка. Она решила не покупать нужное ей растение у Невилла. Наверняка гриффиндорцам полагалась скидка, но оставлять след ей не хотелось. В нескольких шагах от лавки Невилла была ещё одна — у менее удачливых конкурентов. Гермиона свернула за угол и оказалась у небольшой лавки с облупившейся вывеской «Зелёная мара». Она знала её давно — раньше владелец был знаком с мадам Помфри и снабжал лазарет в Хогвартсе, пока бизнес не засох из-за успеха Невилла.       Дверь в лавку открылась с лёгким звоном. Внутри было совсем не как у Невилла — пусто, темно и пыльно. За стойкой стояла пожилая ведьма. Она даже не обратила внимания на Гермиону, так и продолжив напевать под нос мелодию.       — Добрый вечер, мне нужен Сомнус Кларус. У вас есть?       Ведьма перекладывала перед собой травы. Её движения были почти гипнотизирующими.       — Извините?       Ответом Гермионе стал лёгкий кивок в сторону дальних полок. Она покосилась на тёмный угол. Идти туда совсем не хотелось — вся лавка была похожа на пещеру.       Гермиона, оглянувшись на неподвижную ведьму, проследовала в указанном направлении. Она остановилась у полки, увитой засохшими стеблями, и стала пробегать глазами по выцветшим этикетам. Пахло тяжёлой сыростью, мятой и чем-то приторно-сладким, будто забродившим джемом. Свет едва доходил до этого угла — лишь один зачарованный шар под потолком слабо пульсировал, как уставшее сердце.       «Сомнус Кларус», — Гермиона провела пальцем по бутылочкам, смахивая пыль. Некоторые колбы были треснутыми, другие — давно пустыми. Наконец, в глубине она увидела нужную банку. Этикетка с полустёртой надписью: Somnus Clarus. Не открывать в полнолуние.       Склянка холодила кожу и даже обжигала её. Это было слишком необычно для стекла. Гермиона сразу же ощутила его присутствие, покалывающее кончики пальцев. Ранка отозвалась странным зудом — острым, почти зовущим. Гермионе захотелось вновь распороть кожу и выпустить кровь.       — Мы не договорили, Грейнджер.       Малфой возник слева от неё, бесшумно, как тень. Даже ни одна пылинка вокруг не взмыла в воздух. Гермиона резко развернулась и отступила на шаг назад, но врезалась в полку со склянками. Малфой остановился близко — ему нужно было лишь вытянуть руку, чтобы схватить её за горло и всё закончить. Но вместо атаки он лишь смотрел на неё, будто ждал, споткнётся ли она ещё раз.       — А мне кажется, точка была ощутимой, — произнесла она, не отводя взгляда. — Как твои глаза? — вопрос прозвучал вежливо, но Гермиона постаралась вложить в него издевательские нотки.       Гермиона пыталась оценить его настроение и возможные следующие шаги. Но Малфой выглядел спокойным, даже чересчур. Такому спокойствию нельзя было доверять. Если он и делал вид, что ему всё равно — ему не всё равно.       Малфой ухмыльнулся — хотя от улыбки здесь были только движения мышц, во взгляде не отразилась даже капля веселья. Он чуть повёл плечом, но на лице не дрогнул ни один мускул. Всё такая же граничащая с равнодушием ровность.       — Начинают уставать от того, что ты постоянно мелькаешь.       Вокруг глаз Малфоя не осталось и следа от газового баллончика. Внешне он излечился, но вот что было внутри — загадка.       — Тогда, может, не будешь меня преследовать? — всё тело было готово, чтобы отскочить от Малфоя, если он решит действовать.       Малфой только хмыкнул в ответ. Он взял такую же склянку, что была у неё в руках, покрутил её и поставил на место. Теперь в его взгляде мелькало подозрение.       Как же ты боишься, что вокруг тебя происходит что-то, что нельзя проконтролировать.       — Не могу, ведь ты не дала решить всё просто.       — По-твоему, простое решение — это стереть мне память? — Гермиона крепче сжала бутылёк и медленно завела руку за спину, опасаясь, что Малфой выхватит его из рук. Это было незначительное движение, но Малфой заметил это. — Не выйдет.       — Вздумала бороться со мной?       — Оказывается, это не так сложно, — Гермиона скользнула вдоль стеллажа, чтобы увеличить расстояние между ними.       Малфой чуть подался вперёд и шагнул следом за ней, снова приближая их друг к другу. Он повторял каждое её движение, не давая отдалиться и увеличить дистанцию больше, чем на шаг. Так, будто Гермиона была у него на поводке.       — Ты вчера устроила неплохое представление. Думаешь, снова сил хватит? На последнее ты копила сколько… девять лет?       — А ты эти девять лет просто прятался. Где ты был?       — Под твоей кроватью. Но каждый раз засыпал от непреодолимой тоски.       Гермиона закатила глаза. Парад шуток нисколько не впечатлял её, только лишь раздражал. Она обогнула его, слегка задев плечом. Малфой не отстранился — наоборот, слегка повернулся в этот касательный момент, принимая игру. Теперь Гермиона стояла спиной не к стеллажу и не чувствовала себя в клетке. Малфой ничуть не расстроился такой смене позиций и опёрся спиной о полки.       — Что-то не сходится, Малфой.       — Ты обвиняешь меня во лжи, но, оказывается, и в твоей истории не всё так прозрачно, — взгляд Малфоя ножом вскрывал её швы, стараясь залезть как можно глубже.       Гермиона уже догадывалась, к чему он клонит. Она не собиралась обсуждать это с ним. Её кратковременное возвращение магии совсем не касалось его. Пока что. Пока она со всем не разберётся сама.       — То, что произошло вчера…       — Магия, да, — он склонил голову, и прядь упала ему на лоб. — Ты чуть не разнесла мой двор. Я бы сказал спасибо, но у меня там была хорошая лаванда.       — Ты напал на меня, — Гермиона закипала — как он мог обвинять в нападении, когда сам подставил к её виску палочку. — Это была самооборона.       — Было бы против кого обороняться, Грейнджер. Если бы я решил убить тебя, то сделал бы это давно. Когда ты заявилась к моей матери, когда спряталась под оборотным или когда вечером выходишь за круассанами. Любишь сладенькое на ночь?       Гермиона резко вздохнула. В горле запершило от раздражения. Малфой, оказывается, наблюдал за ней и её перемещениями. Теперь придётся просить Гарри проверять защитные чары её квартиры. Довольный эффектом, Малфой наклонил голову и улыбнулся.       — Следишь за мной? За каким кустом ты прячешься? Буду туда выбрасывать мусор.       — Нет, — он пожал плечами, — скорее, развлекаюсь.       — Ты не убил Крестеров, — обмен колкостями и трата на это времени до дрожи злили Гермиону. Пока Малфой решил поболтать, нужно было использовать этот момент. — Тогда ты знаешь кто?       Малфой не ответил сразу, а отвёл взгляд — впервые за эту их встречу — и, заметив пыль на пальто, небрежно стряхнул её с плеча.       — Возможно. Но зачем мне говорить это тебе?       — В обратном случае, ты будешь подозреваемым. Единственным, — уточнила Гермиона, зная, что это было дурацким блефом, от которого несло ложью за километр.       Малфой фыркнул в ответ. Бравада Гермионы нисколько не напугала его, скорее, даже насмешила.       — Как ты вообще связала меня и убийство Крестеров? Из-за Питерсона? Он — жалкий идиот.       — Ты был в воспоминании. Требовал от него что-то.       — Что ещё за воспоминание? — вопрос прозвучал как хлопок в воздухе. Малфой напрягся. Он перестал улыбаться, а глаза чуть сузились. Гермиона ухмыльнулась. Как же ей нравилось быть на шаг впереди, хоть он всегда и мог нагнать её на своей вампирской скорости.       — Домовой эльф Крестера.       Малфой поморщился — как будто у него под носом пронесли настойку бубонтюбера. Он провёл пальцами по переносице, словно надеясь стереть сам факт происходящего.       — Прекрасно, на меня указал домовой эльф. Что дальше, приведёшь свидетелями пикси и заставишь их дать присягу?       — Министерство с радостью выслушает всех, кто пожелает помочь с делом, — Гермиона мило улыбнулась, копируя выражение лица Гарри на пресс-конференциях с журналистами.       — Тогда запиши меня первым в списке. Может, позовёшь Поттера, и мы разыграем эту сцену втроём? — Малфой снова сделал шаг вперёд. Они теперь стояли почти нос к носу, и Гермиона не отступила.       — Тебе с ним не справиться.       — Да-да, великий Поттер поднаторел в борьбе с вампирами. Горжусь своими знаменитыми однокурсниками, — Малфой поправил шарф Гермионы, изо всех сил избегая контакта с её кожей.       — Об твою гордость можно испачкаться, — Гермиона ударила по его пальцам и сама расправила шарф.       — Поступим так, Грейнджер. Я не понимаю твоих мотивов, а ты — моих. Последнее тебе знать не обязательно, а вот твоя тёмная игра мне не нравится, — он склонился к ней. Гермиона подняла подбородок выше, и взгляд Малфоя пробежался по её лицу. — Как бы мне ни хотелось это признавать, но мы оказались по одну сторону. И чем быстрее ты это поймёшь, тем это будет безопаснее для тебя.       Она не двинулась. Отступить — значит сдаться. Признать, что страх одолел. Но этого, к несчастью Малфоя, не случится.       — Безопасность — последнее, о чём я думаю, — проговорила Гермиона.       — Я это уже понял, — произнёс он почти рассеянно, будто говорил сам с собой, и взглянул куда-то ей за плечо, проверяя, не подслушивает ли кто-то из высохших стеблей у стены.       Малфой наконец отступил и откинул волосы со лба резким, почти раздражённым движением. Его взгляд снова метнулся к бутыльку в её руках.       — Так как ты там поступать собрался? — спросила Гермиона, стараясь увести внимание Малфоя.       — Помогать Поттеру я не собираюсь, — его взгляд стал цепким. — Но вот от тебя ещё может быть какой-то толк. Жди, я пришлю тебе сову, когда понадобишься.       — А как же твои гениальные планы стереть мне память?       Малфой прикусил внутреннюю сторону щеки. По затуманенному взгляду было понятно, что он раздумывал — что же ему делать с Грейнджер.       — Мне нужно, чтобы ты держала рот на замке. Но, кажется, ты это делаешь и без моей помощи. Хотя в качестве дополнительной мотивации… — он на секунду отвёл глаза — и сразу снова вернул, более ожесточённый и хитрый. — Если ты кому-то скажешь о том, где была, я убью Поттера, Уизлетту и всех, кто тебе дорог. Вампиры быстрее заклинания, Грейнджер.       Малфой исчез. Снова бесшумно и неуловимо — будто его и не было рядом с ней в тесном коридоре между стеллажами. Гермиона расплатилась за Сомнус Кларус и пошла к Гарри, он уже ждал её у книжного магазина.       — Всё нормально? — Гарри оглядел её, будто Гермиона вернулась с задания, как было на войне.       — Да, просто долго искали, что нужно, — пробормотала в ответ Гермиона.       Малфой тоже был настроен решительно. Возможно, решительнее, чем она сама. Пора это исправить.