AU Sainte Vierge ⋨ 1 ⋩

- Ah yes. Me, my Saint girlfriend and… her four lynxes in our bed. -

      Роланд, пресветлый рыцарь Церкви славной Франции, и по совместительству охранитель тела и духа Святой Девы, лёжа на спине, мучительно-мрачно пялится в потолок, прислушиваясь к мерному сопению слева. Алекс, утомлённая целым днём, полным встреч с верующими, бумажной работы, практических вознесений молитв и томным вечером, перешедшим в пылкую ночь, крепко спит, обняв… рысь. Пушистая тварь, разнежившись и расслабившись, положила одну из своих огромных лапищ на бок женщины и задрала голову так, чтобы лицо хозяйки могло быть спрятано в густом меху на груди. Рысь изредка подёргивает ушами, словно даже во сне блюдя безопасность Алекс.       Роланду хочется обнять любимую со спины, прильнуть к ней поближе и зарыться носом в её короткие растрёпанные волосы, но… Проклятущее «но». Когда он, позабыв о том, как — и с кем — он делит ложе, пытается совершить задуманный манёвр, то напарывается на что-то здоровое, пушистое и отчаянно шипящее. Мужчина дёргается и сталкивается с превратившимися в гневные щёлочки рысьими глазами и здоровущими клыками. Фортис, чертыхнувшись и выругавшись сквозь зубы, убирает руку подальше от кошачьего брюха и поспешно отстраняется. Рысь, возмущённо чихнув, отталкивается от его бедра — спасибо, без когтей — задними лапами и поворачивается к нему спиной, пряча морду где-то в голых лопатках Алекс.       Пробормотав ещё несколько богохульных проклятий себе под нос, Роланд бессильно роняет голову обратно на подушку и пытается поудобнее вытянуться во весь рост — но не тут-то было. Стоит ему закинуть руку за голову, то практически тут же получает несколько раз лапищей по носу с гневным треском-ворчанием сверху. И правда, как он мог забыть: на их подушках сверху возлежит самая мелкая, но притом самая злобная, драчливая и крикливая из четырёх пушистых тварей. «Какое счастье, что не села задом, а ограничилась лапой,» — раздосадовано думает Роланд, поспешно убирая руку под подушку. Было бы совсем не славно, если бы этот пятнистый ком меха вздумал пристроить свой лохматый зад ему на лицо в качестве мести за потревоженный сон. А когда он пытается вытянуть ноги, то ощущает под пятками опять мягкое и волосатое. Он холодеет под мрачно сверкнувшими на него снизу глазами, но эта рысь его милует: лишь недовольно зевает и опускает тяжёлую ушастую голову на простыни, позволительно приподнимая заднюю лапу, давая возможность мужчине сунуть под тёплое кошачье брюхо ноги. Роланд выдыхает с облегчением: всё же эта дылда, удивительно огромная на фоне своих товарок, была самая рациональной, спокойной и неконфликтной. Досточтимый месье Фортис может немного расслабиться и хорошенько вздремнуть перед ранним подъёмом.       Быть любовником Святой Девы было делом определённо восхитительным и достойным, пусть и нелёгким: скрывать свою связь с женщиной, которая должна была бы быть непорочной и чистой, а на деле в постели порой творила нечто, чему бы заправские путаны позавидовали, было тяжело.       Быть любовником Святой Девы и делить её ложе не только с ней одной, но и с четырьмя её пушистыми охранительницами, стерегущими покой хозяйки во имя Господа, было ещё более проблемным делом, сродни героическому подвигу.       Когда пресветлый рыцарь смыкает веки, чтобы погрузиться в сон, он ещё не знает, что проснётся с усаженной на лицо пушистой рысьей задницей, просто, потому что эта лохматая тварь решает добудиться хозяйкиного мужчину именно таким нетривиальным образом; расцарапанными икрами и коленями, потому что здоровой товарке первой было всенепременно нужно откушать мяса именно сейчас и ни минутой позже — в конце концов, не просто же так она позволила ему спать, сунув ноги под её тёплый бок?; и, словно в качестве утешения, головой любимой женщины на плече и в скромном жесте уложенной ладошкой на груди.       Утро досточтимого сира Фортиса начинается с рычаще-визгливой борьбы с агрессивной пятнистой муфтой, посчитавшей зад на рыцарском лице недостаточной мерой пробуждения и обмусолившей в придачу половину растрёпанных светлых кудрей, превратив их в скорбные сосульки. Продолжается с отточенного стратегического выскальзывания из-под женской головы и руки и умелого избегания двух толстых ковриков, облепивших Святую Деву с обеих сторон. И ещё продолжается отправкой ушастого недомедведя с постели пинком с шипением под нос «Хочешь жрать, поднимай свой царственный зад сейчас же, я не буду кормить тебя на кровати!». В ванную Роланд бредёт с вертящейся под мышкой рысью-поменьше и семенящей за его ногами рысью-побольше.       Спустя полчаса он одет по форме, умыт и расчёсан, а на привычном месте подле стены выстроен ровный ряд из четырёх мисок, полных мясом. В одной уже активно чавкают, над второй томно чахнут, горделиво задрав нос к потолку, к ещё двум, почуяв заманчивый запах завтрака, уже спешат с низким мяуканьем заспавшиеся рыси. Роланд со вздохом приближается к постели, наконец-то получая возможность прикоснуться к своей женщине без каких-либо ушасто-зубастых преград. Ему не хотелось бы будить её в такую рань, но увы, дела не ждут никого, даже Святую Деву.       — Пора вставать, — нежно целуя Алекс в лоб и ласково оглаживая кончиками пальцем скулу и щёку, шепчет Роланд. С трудом разлепив тяжёлые веки, женщина сонно тянет:       — А мы никак не можем остаться в постели подольше? Ещё поспать? Фортис, печально улыбнувшись, качает головой и приглаживает взъерошенные волосы.       — Никак нельзя. На утро назначено несколько важных встреч. Ты не можешь их пропустить.       Вздохнув, Алекс кое-как поднимается с подушек, свешивает ноги с постели, суёт их в вовремя подставленные услужливым Роландом домашние туфли и, позёвывая и заворачиваясь в поданный халат, шлёпает в ванную. Мелкая пушистая зазноба, опустошившая таки миску, молнией мечется за хозяйкой в не успевшую закрыться дверь. Фортис молча закатывает глаза: ведь, всенепременно, именно там, на фаянсовом унитазе Святой Деве угрожает больше всего опасности. Или в ванне. Самый страшный враг — горячий душ, не иначе.       Когда Роланд помогает Алекс привести себя в порядок перед завтраком, она томно улыбается, взглядывая ещё полусонным взглядом на рассевшихся рядком подле будуарного столика рысей.       — Мне кажется, они тебя обожают, — мягко замечает женщина, позволяя себе погладить мужскую кисть на своём плече и провести подушечками пальцев по множеству белёсых шрамов.       — Ты так думаешь? — с недоверием вопрошает Роланд, искоса взглядывая на рысей. Рыси дружно кроят ему недовольно-насмешливые морды, нагло демонстрируя зубы. — По-моему, они мечтают от меня избавиться.       — Если бы они хотели от тебя избавиться, ты бы давно уже спал на полу. Или за пределами покоев. Но никак не в кровати рядом со мной.